Кто-то из нас

Mads Понедельник, 24 сентября, 15.25       Ноен, Чейз, Бенджи — все говорят с учителями, а я не могу. Мне нужен Джейден. Я вытаскиваю телефон, чтобы написать ему сообщение, но мои руки настолько дрожат, что вместо этого я звоню ему. — Детка? — Он берет трубку, голос у него удивленный. Мы редко звоним друг другу, чаще пишем, и наше друзья тоже. Иногда, когда я бываю с Джейденом и у него звонит телефон, он берет его и шутит: «Что вообще означает «входящий звонок»?» Обычно это его мама. — Джей… — выдавливаю я и больше уже ничего не могу сказать, потому что начинаю реветь. Бенджи обнимает меня за плечи, и только поэтому я не падаю. Я рыдаю так, что говорить совершенно невозможно, и Бенджи берёт у меня телефон. — Привет, это я, Бенджи, — произносит он, волнуясь не меньше меня. — Ты где? — Он несколько секунд слушает. — Ты можешь нас встретить на улице? Тут… неприятный случай. Мэдс очень расстроена. Нет, с ней всё в порядке, но… Пэйтон Мурмиер тут в классе, где оставленные после уроков сидят… что-то с ним случилось. Его скорая увезла, и непонятно, что будет дальше. Слова Бенджи смешиваются друг с другом, и я с трудом его понимаю. Ноен оборачивается к ближайшему учителю — это оказывается мисс Грейсон: — Нам остаться здесь? Мы вам ещё нужны? Мисс Грейсон дрожащей рукой поправляет на носу очки. — Боже мой! Думаю, что нет. Вы парамедикам все рассказали? Пэйтон выпил воды и упал? - Ноен и Бенджи кивают. — Как странно. У него, конечно, есть аллергия на арахис, но… вы уверены, что он ничего не ел? Бенджи отдаёт мне мой телефон и запускает пальцы в кудрявые тёмные волосы. — Не думаю. Он просто выпил чашку воды и упал. — Может быть, он на обеде что-то такое съел, — предполагает мисс Грейсон. — Возможно, него была запоздалая реакция. — Она смотрит на брошенную Пэйтоном на полу чашку. — Наверное, её надо убрать куда-нибудь. — Она проходит мимо Ноена и берёт чашку. — Она может понадобиться. — Я хочу уйти, — выпаливаю я, размазывая слёзы по щекам. Больше не минуты не хочу здесь оставаться. — Ничего, если я пойду с ней? — спрашивает Бенджи, и мисс Грейсон кивает. — Мне потом вернуться? — Нет, Бенджи, не беспокойся. Конечно, если надо будет, тебя позовут. Поезжай домой и попытайся успокоиться. Пэйтон сейчас в надёжных руках. — Она наклоняется чуть ближе и говорит мягче: — Я вам очень сочувствую. Это было ужасно, я понимаю.       Но смотрит она в основном на Бенджи. В школе «Гранд-Ривер» нет ни одной учительницы, которая могла бы устоять перед его шармом и доброй душой.       Бенджи все время обнимает меня за плечи и мне это нравится. У меня нет брата, но если бы он был, то именно так он должен был бы обращаться со мной в трудную минуту. Джейден не любит, когда его друзья слишком близко ко мне подходят, но против Бенджи не возражает — ведь он джентельмен. Я прижимаюсь к нему, мы проходим мимо афиши бала, ещё не снятой с прошлой недели. Бенджи толчком открывает дверь, и — слава богу — там стоит Джейден. Я падаю ему в объятия, и на секунду всё становится хорошо.       Я никогда не забуду, как увидела его в первый раз, ещё в девятом классе: он тогда ещё не был ни высоким, ни широкоплечим, но я только взглянула на эти ямочки и нежно-голубые глаза — и поняла: он создан для меня. А то, что он оказался ещё и красивым, — приятный бонус.       Он гладит меня по волосам, а Бенджи тихо рассказывает ему, что случилось. — Бедняжка Мэдс, — говорит Джейден. — Это ужас. Давай я отвезу тебя домой.       Бенджи остаётся один, и мне вдруг становится жаль, что я больше ничего для него не сделала. По его голосу слышно, что произошедшее потрясло его не меньше, чем меня, просто он лучше это скрывает. Но Бенджи просто золото, он со всем может справиться. Его девушка, Кили, — одна из моих лучших подруг, и она все всегда делает правильно. Всегда точно знает, как помочь. Не то, что я.       Я устраиваюсь в машине Джейдена и смотрю, как мелькает за окном город — Джейден едет чуть быстрее, чем следует. От школы до моего дома ехать недолго, но я собираюсь с духом в ожидании маминой реакции, потому что уверена: она уже все слышала. Кто ей обо всём рассказывает — неясно, но эти источники информации очень надежные. Когда Джейден выезжает на подъездную дорожку, она стоит на крыльце.       Я читаю ее настроение даже сквозь ботокс, заморозивший ее лицо много лет назад.       Дождавшись, пока Джейден откроет мою дверь, я вылезаю из машины, как всегда, пристраиваясь у него под рукой. Моя старшая сестра Эштон любит пошутить, что я напоминаю ракушку, которая прилипает к кораблю намертво, и если ее оторвать, она умрет. На самом деле это не так уж смешно. — Мэдс! — Мамин озабоченный голос звучит театрально. Когда мы поднимаемся по ступеням, она протягивает руку и гладит меня по плечу. — Расскажи мне, что случилось. Я не хочу рассказывать. Тем более в дверях маячит мамин бойфренд, выдавая свое любопытство за сочувственную тревогу. Джастин моложе мамы на двенадцать лет, то есть на пять лет моложе ее второго мужа и на пятнадцать — моего папы. Если так и дальше пойдет, скоро она начнет встречаться с Джейденом. — Все нормально, — бормочу я, пригнувшись и проскальзывая мимо них. — Все в порядке. — Здравствуйте, миссис Калловей, — произносит Джейден — мама носит фамилию второго мужа, а не моего папы. — Я отведу Мэдс в ее комнату. Это было ужасно. Я ее устрою, вернусь и все вам расскажу. Меня всегда поражает, как Джейден разговаривает с моей матерью. Как будто они ровесники. И она ему это спускает. Ей это нравится. — Ну конечно, — воркует она с дурацкой улыбкой.       Мама считает, что Джейден для меня слишком хорош. Она твердит мне это с десятого класса, когда он стал потрясающим парнем, с шикарным голосом. А я осталась такой, как была. Мама всегда отправляла нас с Эштон на всякие конкурсы красоты и всегда с одним и тем же результатом — второе место. Принцесса бала, но не королева. Не так уж плохо, но недостаточно хорошо, чтобы привлечь и удержать мужчину, который всю жизнь будет о тебе заботиться.       Я не уверена, что это когда-либо формулировалось как цель или что-то в этом роде, но именно этого от нас ждут. У мамы этого, к сожалению, не получилось. Эштон два года назад выскочила замуж за человека, которого выгнали из школы права и который почти не проводит с ней время. Что-то не складывается у девушек Льюис. — Прости, — тихо говорю я Джейдену, который ведет меня наверх. — Я не справилась. Видел бы ты Ноена или Бенджи — они держались как надо. А Чейз — боже мой! Никогда бы не подумала, что он может взять на себя инициативу. Только от меня никакого толку не было. — Ну-ну, не говори так, — утешает меня Джейден. — Это неправда. Тон у него непререкаемый, потому что он отказывается видеть во мне что-либо, кроме самого лучшего. Если это когда-нибудь изменится — честно, я не знаю, что тогда буду делать. Chase Понедельник, 24 сентября, 16.00       Мы с Ноеном выходим на опустевшую парковку и в нерешимости останавливаемся. Я знаю его с детского сада, плюс-минус сколько-то среднешкольных лет, хотя мы и не общаемся вовсе.       Но мне сейчас отчего-то совсем не странно находиться в его обществе. С ним довольно комфортно после случившегося. Он оглядывается, будто только сейчас проснулся. — Я же не на машине, — бормочет он. — Меня же должны были подвести до Старбакса. — Что-то в его интонации наводит на мысль, что это важное дело. Будто он что-то недоговаривает. У меня назначена деловая встреча, но сейчас, наверное, не время. — Тебя подвести? — спрашиваю я неожиданно даже для самого себя. Ноен следит за моим взглядом и видит мой мотоцикл. — Ты серьезно? Я на твою колесницу смерти не сяду даже за деньги. Ты знаешь статистику случаев со смертельным исходом? Я серьезно. — Вид у него такой, будто он сейчас вытащит таблицу и покажет ее мне. — Как хочешь.       Надо бы оставить его и ехать домой, но я еще не готов для встречи с этим. Прислонившись к стене, я достаю из кармана фляжку с каким-то дешевым виски и, открутив крышку, протягиваю Ноену: — Выпьешь? Он скрещивает руки на груди. — Это ты так шутишь? Какая блестящая мысль — перед тем, как забраться на эту машину смерти? Так ещё и на территории школы? — возмутился он, но потом резко притих. Возможно подумал, что выглядит по-детски, отказываясь от алкоголя. Он в таких вещах новичок. — А ты знаешь, что ты смешной?       На самом деле я не очень много пью. Фляжку я забрал сегодня утром у отца и забыл про нее. Но почему-то мне приятно дразнить этого блондина. Хотя с этими своими цветными волосами он и на блондина быть похожим перестал. Я уже готов убрать фляжку в карман, но тут Ноен морщит лоб и протягивает руку. — А, черт… Почему бы и нет? — Он прислоняется спиной к стене рядом со мной и сползает на землю.       Почему-то мне вспоминается начальная католическая школа — мы с Ноеном ходили в нее вместе — до того, как жизнь полетела ко всем чертям. Всех тогда заставляли носить форменные рубашки. И сейчас на Ноене похожая. Пуговицы на ней застёгнуты не до конца, обнажая ключицы. Выглядит неплохо. Он пьет неожиданно долго. — Так что… это… было? — Он переводит дыхание. Я сажусь рядом, беру у него фляжку, кладу на землю между нами. — Понятия не имею. — Вид у него был такой, будто он сейчас умрет. — У Ноена так трясется рука, когда он снова берет фляжку, что та стучит о землю. — Тебе не показалось? — Ага. Ноен еще раз прикладывается к фляжке и морщится. — Бедный Бенджи, — вздыхает он. — Говорил сегодня так, будто вчера приехал из Испании. С ним всегда так, когда он волнуется. — А я не замечал. А вот от этой, как ее там, совершенно толку не было. — Ее зовут Мэдс! — Ноен толкает меня плечом. — Должен был бы знать ее имя. — Почему? — Нормальных причин я найти не могу. Мы с этой девчонкой едва ли до сих пор сталкивались и вряд ли столкнемся еще. И я уверен, что нас обоих это более чем устраивает. Я знаю этот тип. В голове ни одной мысли, кроме как о своем бойфренде и мелком соперничестве с подружками. Мордашка симпатичная, не спорю, но больше ей предложить нечего. — Потому что мы вместе пережили серьезную психологическую травму, — отвечает Ноен так, будто это снимает все вопросы. — Ну охренеть, сколько же у тебя правил! Я забыл, насколько Ноен пиздецки утомителен. Даже в младших классах количество предметов, которыми он занимался каждый день, нормального человека уложило бы в постель. Он вечно старался к чему-нибудь примкнуть или начать что-то, к чему примкнут другие. А потом курировал то, к чему примкнул, или что начал сам. Но он, надо отдать ему должное, не зануда.       Мы молча сидим, наблюдая, как с парковки уезжают последние машины, и Ноен время от времени потягивает из фляжки. Наконец я беру у него фляжку и удивляюсь тому, насколько же она опустела. Вряд ли Ноен привычен к крепкому спиртному. Хотя, кто его знает. Он личность таинственная. Впрочем, как и я. Я кладу фляжку в карман, а Ноен осторожно берет меня за рукав. — Слушай, я хотел тебе сказать, тогда, когда случилось… когда твоя мама… я тебе очень сочувствую. — Он запинается. — У меня дядя тоже погиб в аварии, примерно в это же время. Я хотел тебе что-нибудь сказать тогда, но ведь мы с тобой, мы же не слишком… — Он замолкает, не найдя слов, но его ладонь все еще лежит на моём плече. — Все нормально. Насчет дяди — сочувствую. — Ты очень по ней скучаешь? О матери я говорить не хочу. — А быстро сегодня Скорая приехала, да? Щеки Ноена покрываются румянцем и он убирает руку, но резкую смену разговора принимает. — Откуда ты знал, что надо делать? Для Пэйтона? Я пожимаю плечами. — Все знают, что у него аллергия на арахис. Именно так и надо было действовать. — Я не знал, что шприц называется ручкой. — Он фыркает и смеётся. Кажется алкоголь его немного раскрепостил. — А Бенджи тебе ручку дал, хаха! Блять. — Он так сильно ударяется головой о стену, что я невольно думаю, не треснуло ли у него там что-нибудь важное. — Всё, мне надо ехать домой. — Предложение подвезти остается в силе. Я не жду, что он его примет, но он отвечает: — А почему бы и нет? — И пытается встать, игнорируя мою протянутую руку.       Он спотыкается, опираясь об стену. Я и не думал, что через пятнадцать минут алкоголь так подействует. Надо было раньше забрать фляжку. — Где ты живешь? — спрашиваю я, садясь в седло и вставляя ключ зажигания. — Торндайк-стрит. Пара миль отсюда. Через центр, свернуть на Стоун-Вэлли-террас после Старбакса.       Богатый район. А как же! Обычно я на своем байке никого не вожу, и второго шлема у меня нет, так что я отдаю ему свой. Ему он сейчас, думаю, нужнее. Он несколько секунд смотрит на меня непроницаемым взглядом, затем всё же берет шлем. Он медленно обнимает меня сзади — слишком крепко, но я молчу, чувствуя, как горит кожа под его прикосновениями.       Я выезжаю с парковки вдвое медленнее обычного. И тут он, хоть я и не думал, что это возможно, сжимает меня еще крепче. Так мы и едем — его голова в шлеме прижата к моей спине, и я бы поспорил на тысячу долларов (если бы у меня она была), что глаза у него были крепко закрыты до тех пор, пока мы не подъехали к его дому.       Дом как раз такой, как я и ожидал, — большой, с просторной лужайкой и группами незнакомых мне деревьев и цветов. Перед домом стоит внедорожник «Вольво», и мой байк выглядит рядом с ним так же нелепо, как Ноен — у меня за спиной. Вот бывают вещи, друг с другом не сочетаемые.       Ноен слезает с мотоцикла и пытается снять шлем. Я расстегиваю его и помогаю стянуть с его головы, освободив запутавшуюся в застежке прядь волос. Ноен делает глубокий вдох и переводит дыхание, поправляя рубашку. И я снова невольно засматриваюсь на его прекрасной красоты бледную шею, на которой красиво сверкали серебряные цепи. — Это было... стрёмно. С детства не переношу мотоциклы. — говорит он и вздрагивает от телефонного звонка. — Где мой рюкзак? — У тебя на спине. Он сбрасывает его и выдергивает из кармана телефон. — Да? Да, могу… да, это Ноен. Вы… Господи… Это точно? — Он разжимает руку, и рюкзак падает на траву. — Спасибо, что позвонили. — Юбэнкс опускает руку с телефоном и смотрит на меня, глаза у него испуганные и блестящие. — Чейз, его больше нет, — говорит он. — Пэйтон умер.