Проблемы подростков

      Уроки наконец закончились. Мы с Джеком и Билли шли домой. Я всё никак не мог выкинуть наш с Эммой разговор из головы: «Попробуй рисовать карандашами… Сойти с ума можно только от твоего нытья…». Да уж, бросаться колкими фразочками, как это бывает в фильмах ,она умеет…       Мы разошлись в разные стороны и каждый зашёл в свой дом. На пороге меня встретила встревоженная мама: — Финн, ну где ты ходишь? Как можно так долго идти домой? — Мам, но я всегда так иду… — Неважно! Заходи скорее и начинай приводить свою комнату в порядок! — Что за спешка?       Из-за стены выглядывает голова отца, сидячего на кресле с газетой: — К нам в гости придет семья Лоренсов. — Кто это такие?  — больно знакомая фамилия… — О Финн, это чудесная семья! — в разговор вновь влезает мама, — глава семейства — художник, а его жена — писатель! Прекрасные люди. Не знаю конечно, что они забыли в нашем городе… — Надеюсь и ты покажешь себя с хорошей стороны, Финн, это очень уважаемая семья. Я предложил им крупную сделку, — строго произнес отец, — ты ведь тоже с какой-то стороны имеешь отношение к искусству. Ты ведь… На гитаре играешь. — Папа, я играю не совсем то, что можно играть на таких культурных застольях.       Мама отправляет меня в свою комнату приводить её в порядок. Прибрав всё внутри, я заваливаюсь на кровать и начинаю думать: «Лоренсы… Я ведь уже где-то это видел…». Но на ум так ничего и не пришло.       С первого этажа слышится звонок в дверь и встревоженный голос матери. Я тоже потихоньку спустился. Лоренсы уже стояли на пороге.       Первым на глаза попался глава семейства: высокий, с благородными чертами и в белоснежной рубашке. Сразу видно, что человек серьёзный. После него зашла его жена: у неё были рыжие до плеч волосы, одета она была в зелёное платье. Ну, а после следующего человека, я понял, откуда знаю фамилию Лоренсов. На пороге стояла никто иная, как Эмма. Кажется она даже не обратила на меня внимания, рассматривая дом. Она же была одета иначе: джинсы на высокой талии и полосатая кофта, которую она заправила в них. За ней стояла её младшая сестра. Девочка лет семи. Когда же Эмма меня заметила, сразу улыбнулась. — Опять ты!       Наши мамы обернулись: — Эмма, держи язык за зубами и думай, о чём говоришь!       Это сделало Эмму немного подавленной, будто её весь день упрекали, и при первой же возможности вести себя естественно, снова упрекли. — Не злись, Керри, все в порядке. Финн, ты что, уже знаешь Эмму?  — вмешалась моя мама. — Да, у нас история и математика вместе. — Как хорошо! Давайте, заходите.       Все расселись за столом. Лоренсы сели напротив Вулфардов. Все принялись ужинать. Родители вели какую-то светскую беседу, совершенно забыв о нас. Я устремил взор на Эмму. Меня до жути удивляли её прекрасные манеры: она отрезала ломтик ножом, а потом насаживала его на вилку. И для каждого блюда использовала нужный прибор. Я же использовал одну вилку. Видев это, мама смотрела на меня укоризненным взглядом. На лице Эммы была глубокая подавленность. Будто её вот-вот стошнит, но не из-за еды. Закончив с едой, я засыпал на своей руке, ковыряясь в тарелке вилкой. — Дети, вы уже доели? Вы можете пойти вместе в гостиную посмотреть телевизор. — Мам, можно я пойду в свою комнату? — Конечно!  — аллилуйя, мне не придется любезничать перед гостями, — Только возьми с собой Эмму.       Облом…       Но Эмма даже облегчённо встала из-за стола и наигранно улыбнулась мне. Мы вместе поднялись на второй этаж и зашли в мои хоромы. — Добро пожаловать…  — тяжёлым вздохом сказал я.       Эмма осторожно вошла и стала осматриваться. — Мама заставила тебя прибрать тут, да? — Да… Просто обычно в мою комнату не пройти, так как всё завалено.       Эмма издала короткий смешок. — О, это Кинг!  — она подняла с пола книгу, которую я не заметил во время уборки. — Да, у меня много его книг. — Мне тоже он нравится, но мама заставляет читать классику, типо Шекспира или Достоевского. — Жесть…       Эмма уселась на мою кровать и уставилась на меня. — Ч-чего? — Да нет, ничего… — она улыбнулась и отвела взгляд, — чем займёмся? — Ну…  — идей реально не было.       Эмма подошла к окну. — Сегодня очень красиво. — Да вчера также было. — Сегодня идёт пушистый снег…       За всё время, что мы с ней общались, она никогда не была такой теплой. Эмма стала обходить комнату, выискивая то, что может разрядить обстановку. — Стой… Это же… Фендер мустанг! (Очень крутая гитара), — она удивлённо села на колени перед моей гитарой. Меня это конечно удивило. — Не знал, что ты разбираешься в чём-то кроме рисования. — Не знала, что ты играешь на гитаре. Я думала ты скейтер какой-нибудь. Сыграй что-нибудь для атмосферы.       Больше ничего не сказав, она села на кровать и достала из своего рюкзака блокнот с карандашами. Почему-то я не стал спорить и начал играть лёгкую мелодию. Она как ни как подходила под обстановку. Эмма почему-то постоянно прерывалась и смотрела на меня. Это даже немного смущало… — Эй, что ты там рисуешь?  — закончив играть я стал интересоваться её рисунком. — Не смотри! — она попятилась назад, но и я не отставал. Когда же Эмма упёрлась в стену, я оказался слишком близко к ней. Но лишь на пару секунд, так как я отодвинулся. — Странная ты…       Прошло немало времени с того момента. К нам в комнату пару раз забегала её младшая сестра и звонко хихикала. Вот уж кто точно умел развлекаться, так это она. Я играл на гитаре, а Эмма с интересом слушала. Мне так захотелось сыграть ей свою песню, которую я недавно написал, но тут с первого этажа послышался голос её матери: — Эмма, собирайся! Нам пора домой!       Она начала собирать свои вещи. Но в конце она выдернула лист из своего блокнота и с тяжёлым вздохом протянула его мне обратной стороной. — Не сейчас. Я не хочу краснеть перед тобой за свои каракули.       Проводя семью Лоренсов я вновь поднялся наверх. Умеет Эмма интриговать! Перевернув заветный лист я был в приятном удивлении: на рисунке был нарисован я, играющий на гитаре. Причем всё было нарисовано в подробностях и сразу чувствовался неповторимый стиль автора. Её стиль.