Браслет

Как он и подумал, с Темой его новый приятель был связан чуть меньше, чем никак. Юнги хоть и был к этому готов, но не смог подавить разочарование, когда на мельком заданный вопрос Хосок пожал плечами и отрицательно мотнул головой. Приглушенная музыка уже знакомого угла в баре, облюбованного Юнги, расслабляла, а Хосок, с которым они все больше стали общаться, не поленился составить ему компанию и в этот раз, если честно, Юнги уже сбился — какой по счету. Они могли обсудить уже, казалось, все, но впервые с разговора об ориентации коснулись чего-то более откровенного. Хосок пьяно улыбнулся, скривил губы — Юнги замялся и скосился на родинку на его верхней губе — и признался: — Это интересно, — он повернулся ближе к Юнги. — Ну то есть все вот эти отношения в стиле… Э-э-э… — Доминант — сабмиссив, — подсказал Юнги, и Хосок щелкнул пальцами у него перед лицом. — Точно, оно самое. Туда же всякая атрибутика, игрушки, связывания. — Справедливости ради — это все и в обычном сексе может использоваться, — Юнги возразил и нахмурился. — Может, — кивнул Хосок. — Но ведь они так же распространены и в тематике БДСМ? И не поспорить же. Юнги молча хлебнул коктейль, отбросил мешающую трубочку и чуть не подавился, когда Хосок продолжил: — Но если честно, представив все это сейчас… — он помолчал, пожевал губу немного и серьезно посмотрел на Юнги. Вел глазами от скул, вдоль линии челюсти до подбородка, вверх по губам — и Юнги внезапно обдало жаром, он почти физически ощущал на себе его взгляд. Такой серьезный, вдумчивый Хосок — это уже слишком. Просто слишком. — Было бы интересно отдавать приказы и контролировать кого-то, кто на самом деле получает от этого удовольствие. Юнги медленно запрокинул голову назад, закрывая глаза. Ну, допустим, многие так думали, и хоть за всех он, конечно, сказать не мог, но подавляющее большинство его знакомых — он уверен был — разделили бы эту точку зрения. — То есть ты бы занял позицию доминанта? — он ехидно улыбнулся. Выгнул бровь и уставился на него едким взглядом. Он почти убежден был в том, что Хосок стушуется, но когда тот спрыгнул с высокого стула и шагнул к нему — сам удивленно сглотнул вязкую слюну и задержал дыхание. — Я бы совершенно точно был верхним, — Хосок опалил дыханием его щеку и тут же отстранился, поправляя воротник его рубашки. В животе резко все свернулось в жаркий узел, лопнуло, разнося волну какого-то странного, пульсирующего возбуждения по всему телу, и Юнги не сдержался. Притянул его к себе за галстук и выдохнул в губы: — Покажи. — А ты внезапный, — оценил Хосок, притягивая его к себе за талию. Провел языком по своей нижней губе. — Моя машина у входа. — Стой, — недоуменно отшатнулся Юнги, и Хосок недовольно поморщился. — Мы оба пили, ты не можешь… — Заткнись уже, — почти нежно проговорил Хосок, улыбаясь. Протянул руку и в одну секунду сбросил улыбку, глядя исподлобья. — И пошли со мной. У Хосока была сухая, но мягкая ладонь. Он обхватывал крепко. Достаточно легко, чтобы создалось впечатление несильной хватки, но Юнги понимал: дерни он рукой — и сжатые пальцы даже не шевельнутся. Ему хватало силы воли, чтобы даже не обернуться, пока он проталкивался к выходу, уверенно утягивая Юнги за собой. Это наводило на мысли о том, что тот был спокоен как скала. Сам Юнги этим похвастаться не мог. Он не испытывал ничего, что хоть как-то отзывалось бы тревожным волнением в груди — с Хосоком пока еще и не было подобного, но предвкушающе зажимался весь, крепче сжимая пальцы и недовольно рыча каждый раз, когда им преграждали путь. Возле машины Юнги шумно выдохнул, с округлившимися глазами оценивая ее размеры. Места было явно недостаточно, да и парковка не слишком подходила для первого раза. Он потер нос немного смущенно, поделился мыслями с Хосоком, и тот засунул руки в карманы, наклонив голову. — А кто сказал, что я сегодня тебя трахну? — Но ведь, — Юнги развел руки в неопределенном жесте, пытаясь сформулировать мысль, — только что в баре… — Ты просил показать, — губы изогнулись в подобии улыбки, — насколько я помню. И я покажу. — Он начал медленно наступать на него, прижимая к машине, и когда Юнги уперся бедром в ручку на двери — потянулся к его уху и провел носом по раковине. — Я могу… — Юнги перевел дыхание, когда Хосок короткими ногтями прошелся по задней стороне его шеи. — Могу взять твой рот, — выдохнул он ему в ухо, одновременно сжимая кулак с зажатыми между пальцами прядями. Он свободной рукой открыл заднюю дверь. Мягко обхватил за плечо и подтолкнул Юнги внутрь. Закрыл дверь, обошел машину с другой стороны, поправляя сбившийся пиджак, и оглянулся вокруг, прежде чем сесть рядом. — Окей, чувак, — начал Юнги, когда Хосок хлопнул дверью. — Мы в шаге от того, чтобы испортить светлую, — он нарисовал в воздухе кавычки, — дружбу пьяным минетом. Хосок тихо ухмыльнулся. Только в этот момент Юнги осознал, что тот был практически трезвым. Это одновременно с волной возбуждения насторожило, но тяжелые мысли растаяли, когда Хосок пожал плечами, сокращая расстояние между их лицами. — Ну так останови меня, пока не поздно. Юнги не мог отвести взгляда от приоткрытого рта и влажных губ Хосока, которые находились на преступно близком расстоянии. Его хотелось укусить, зализать и вдавить в сиденье, перекинуть ногу и сесть сверху, заставляя того тянуться за поцелуем. Он качнулся вперед, но Хосок закончил поцелуй так же быстро, как Юнги прижался к его губам. — Мой член находится ниже, — он поднял руку на уровень лица Юнги и несколько раз пальцем указал вниз. — Продолжим тут или… — Без или, — хрипло прервал его Юнги, укладывая ладонь на вставший член и сжимая через штаны. Хосок откинулся на спинку, съехав по сиденью так, чтобы Юнги было удобнее. Придержал рубашку, пока Юнги пытался дрожащей от нетерпения и возбуждения рукой выправить свободный край ремня и справиться с застежкой. Юнги чувствовал на себе его внимательный взгляд и ощущал пульсацию члена под собственными пальцами. Хосок несдержанно выдохнул, рвано и сипло, когда Юнги оттянул край трусов, оголил головку и легко подул на каплю выступившей смазки. Губы саднило от желания прикоснуться, а по языку тут же разлился фантомный солоноватый и немного вязкий привкус. Юнги открыл рот и медленно опустился на член чуть ниже головки, не сжимая губ и не касаясь чувствительной кожи — выдыхал жадно, дразня и выбивая из Хосока сдавленное рычание от каждого порыва жаркого воздуха. Юнги обхватил губами края головки и толкнулся языком сверху, сжал член рукой и почти сразу с нажимом провел до поджавшейся мошонки. Хосок застонал в голос, когда он методично стал насаживаться горлом на него по всей длине, задерживаясь у основания и щекоча языком кожу. Счет времени Юнги потерял. Восприятие реальности сжалось до узкого сиденья, руки на его голове, которая подталкивала его к паху, и идеальной гармонии звуков: стонов и выдохов Хосока и несдержанного мычания Юнги. Его рука была мокрой от слюны и смазки, и он позволял трахать свой рот, толкаться в рваном ритме, хоть и неудобно обоим. Когда Хосок надавил на его плечо, почти укладывая грудью на свои бедра, Юнги почувствовал горьковатый и немного вяжущий вкус на языке и расслабленно выдохнул, предвкушая, как будет разминать затекшие от позы мышцы шеи. — А ты податливый, — подытожил Хосок, отдышавшись. Юнги открыл дверь, высунулся по пояс и сплюнул скопившуюся во рту сперму на асфальт на парковке. Вытер губы тыльной стороной ладони и смерил Хосока серьезным взглядом. Казалось, что протрезвел, но внезапно захотелось открыться ему чуть больше. Юнги протянул ладонь и медленно проговорил, когда Хосок непонимающе изогнул бровь. — Мин Юнги, — он вздохнул, — сабмиссив. Глаза Хосока жадно сверкнули, когда он ответил на рукопожатие.

***

Юнги, отдавая предпочтение роли сабмиссива, всегда ценил и как-то не вполне нормально любил, когда его шею слегка сдавливал непременный атрибут любой сессии. Лучше — когда его тяжесть ощущалась наравне с тугостью. Стоило широкому ремню или ошейнику сомкнуться — и выработанный рефлекс поджимал ноги, заставлял утыкаться глазами в пол и жадно выдыхать в предвкушении. — Ты уверен, что так нормально? — спросил Хосок в первый раз, когда они только заговорили об этом, и Юнги продемонстрировал ладонью обхват на шее. Он недовольно дернул плечом. Хосок в целом не производил впечатление человека, который мог бы… Подчинить? Юнги перебирал слова, раскатывал по небу, словно пробуя на вкус, и долго еще не решался затронуть прерванный разговор. Хосок и не настаивал. То ли поджидал, с интересом косясь, то ли просто испугался. Поэтому, когда он в каком-то резком порыве прижал его к стене и, кусая губы, зажал в широкой ладони шею, Юнги едва ли не пискнул в чужие губы, расслабляясь и впервые за долгое время чувствуя себя в надежных руках. Это произошло впервые с момента разрыва постоянных отношений с прежним доминантом, и Юнги задумался тогда, что, может, не такая уж и плохая идея — вверить себя именно Хосоку. Позже он сам рассказал и даже показал на примере одного имеющегося под боком, как и где лучше затянуть, а когда, отбросив последние сомнения, допустил Хосока к себе, помог справиться с этим, придерживая за запястье. Затягивая плотную ткань на его шее уже самостоятельно, Хосок только бросил «сожми руку в кулак, и я остановлюсь». Кулак сжиматься упорно не хотел, да и не понадобилось в итоге: Хосок все делал именно так, как нужно было. Юнги едва подавил удовлетворенную улыбку, более чем неуместную в его положении, и перевел взгляд на колени доминанта, когда тот выпрямился перед ним, скрестив руки. — О чем задумался? — Хосок провел рукой по его плечу, обходя со спины и вырывая из воспоминаний. Юнги подул на горячий кофе в кружке и поморщился, обжигая губу. — Ни о чем конкретном, — он отмахнулся и развернулся к нему лицом, опираясь бедрами о подоконник. — Уходишь? Хосок накинул пиджак на плечо, отвлекся на галстук, заметив отражение в стекле позади Юнги, и он со вздохом отставил кружку, поправляя ему неровный узел. Хосок улыбнулся, поджал губы и расправил воротник пиджака, стряхивая несуществующую пыль. — Да, рабочая встреча, — он поморщился. — Какие планы? — М-м-м, — Юнги прикрылся кружкой. То, что они ведут себя как полноценная пара, уже не раз мелькало в мыслях, но впервые он задумался о том, насколько спокойно к этому относится. Нихрена не спокойно. Хосок его привлекал во всех смыслах, но внутри скребло и царапало, когда он представлял себя в постоянной связи. То, что происходило обычно между ними, когда они оставались в рамках отношений доминант-сабмиссив, как ему казалось, устраивало обоих, но инициатива от Хосока его напрягла, хоть и не была совсем уж неожиданной. — Я интересуюсь этим, потому что мне не плевать, — холодно произнес Хосок, почти чеканя каждое слово. Эта простая реакция вызвала у Юнги поочередно желание вывалить все как на духу, разозлиться на себя же, потому что привык выполнять некоторые вещи по его указке, и ощериться, глядя на Хосока исподлобья. — Это несколько выбивается из рамок наших обычных отношений, тебе так не кажется? — он приподнял бровь. — Тебе некомфортно? — уточнил Хосок, замирая у входной двери. Юнги оттянул ворот рубашки, оголяя пустую шею. Развернулся, демонстрируя ее Хосоку, и тот понятливо прищурил глаза. — Смекаешь? — бросил Юнги безразлично. Он собрал в себе все силы, чтобы вышло именно так, и очень надеялся, что не переборщил с отталкиванием. Хосок почти бесшумно обулся — Юнги услышал только его сдавленное дыхание и шумный выдох в конце — и толкнул ручку, распахнув дверь. — Более чем. Поговорим потом, я спешу. Хлопок двери Юнги проводил сильным сжатием пальцев на пластиковом подоконнике и долго еще торчал у окна, высматривая фигуру в костюме. Проводил взглядом до машины, с неприятным звуком задвинул жалюзи и почти бросил кружку в мойку, ударяя по ней кулаком. Он старался не думать об этом на протяжении всего дня. На самом деле, не было никаких особых планов, и почему он так резко отреагировал — для него самого оставалось загадкой. К вечеру он признал, что просто испугался, и уже хотел было написать, что готов поговорить и обсудить утренний разговор, даже зашел в чат с Хосоком, но к собственному удивлению обнаружил, что Хосок уже что-то печатает. От: Хосок «Узкий или широкий?»

Кому: Хосок «Если ты про член, то лучше говорить тонкий или толстый» «Если про свой — то, скорее, среднячок»

Хосок замолчал на несколько минут, и Юнги сам заржал от того, что не сдержался. Прожигал взглядом экран и почти с облегчением выдохнул, увидев входящее сообщение. От: Хосок «Ты неисправим» «И я знаю, что у меня не средний» «;)» И следом переслал ему свое же первое сообщение. «Узкий», наугад отписался Юнги. Писать что-то еще не стал, перебрался из комнаты на кухню и вытащил из холодильника закупоренную одной пробкой бутылку вина, бокал на высокой ножке, и с поджатыми губами наполнил его почти до краев. Этим вечером ему, наверное, лучше побыть без компании — слишком одолевали мысли об одном конкретном доминанте, к которому он внезапно для себя так сильно прикипел. И все равно вопреки желанию побыть одному не мог перестать ждать, дергаясь каждый раз от звука открывшихся дверей лифта. Хосок не писал и на следующий день. Молчал чат, молчал Юнги. Он разрядил телефон за рекордное время, мониторя в чатах последнее его появление. Ругался сам на себя, трижды перемыл бокал после вчерашнего вина и в итоге отломал ножку, с чистой совестью забрасывая его в мусорку. Звон стекла приятно прошелся по ушам одновременно со звонком на входной двери. Внутри забилось с бешеной скоростью, отдавая эхом в ушах, и он заставил себя подойти к двери настолько медленно, что сам морщился удивленно. — Привет, — Хосок облокотился на дверной косяк и ладонью уперся в шею. Улыбался одними губами, и Юнги дернуло вперед от желания коснуться теплой кожи на щеке. — Можно? Юнги безмолвно отступил в глубину квартиры и насильно удержал себя на месте. Он не думал, не думал, не думал о нем последние сутки. Это же Юнги. Хосок не должен почувствовать на себе его привязанности. Или должен? — Ворвался без предупреждения, мы не договаривались, я знаю, но… — Хосок потер лоб, вдавил пальцы в переносицу до побелевшей кожи вокруг ногтей, и только тогда Юнги с задержанным дыханием понял: он волновался не меньше, чем Юнги ждал его весь день. — Забей, — хмыкнул Юнги. Кажется, уже входило в привычку заставлять себя делать вид, что ему все равно. Сам не понимал — зачем, ведь все равно как раз и не было. Молчание давило на уши, а едва различимое на расстоянии дыхание Хосока в голове смешивалось с биением собственного сердца. Словно в едином ритме, деля одно состояние на двоих, они сидели по разные стороны одного кухонного стола и безмолвно переглядывались. Детский сад, честное слово, Юнги закатил глаза, уже ненавидя себя за то, что собирался сделать дальше, но прежде чем предложить заняться чем-нибудь, повернулся к чайнику. — Замри, — выпалил Хосок за его спиной. Юнги недоверчиво нахмурился, но все же сделал, как он требует. Собственный характер из принципа выгибал его, изворачивал и почти уже справился с замершим на полушаге телом, но сабмиссив при звуке голоса своего доминанта оказался более сильным. Юнги прикрыл глаза в ожидании дальнейших действий и почти задохнулся от неожиданности, почувствовав на шее холод металла и контрастирующее перемежающееся тепло кожаных вставок. Хосок одним щелчком застегнул плоскую застежку и отошел на шаг назад, позволяя Юнги привыкнуть к ощущениям. Пальцы пробежались от уха до кадыка, задержались на новом предмете и слегка оттянули ошейник. Юнги развернулся к Хосоку, путаясь в мыслях, словах и желании вздохнуть поглубже. Хосок просто пожал плечами, закусив губу. — Ну ты же этого от меня хотел, — хмыкнул он. — Сними, если я не прав. Юнги прижал ладонь к шее, наклонил голову и приложился пальцами к застежке. Гладкий металл приятно холодил пальцы, и Юнги проверил, чтобы крепление плотно держалось застегнутым.