Я твой отец, Ёнтан

Вот спросит пёс тебя однажды, в глаза глядя с надеждой: «В чем смысл жизни всей, хозяин мой? Вселенная же бесконечна?» А ты, пиваса нахлебав, в ответ ему простое: «Гав»

— Это был всего лишь сон. Ведь люди не могут слышать голоса псов на человеческом языке в своей голове. Ха-Ха, — проснувшись в обед и все еще валяясь в своей кровати, нервно смеется Чонгук, прикрыв лицо ладонями. Вчера был действительно тяжелый день, поэтому неудивительно, что его посетили такие, мягко говоря, странные сновидения. Он клянётся, больше так не загонять себя. Как хорошо, что сегодня выходной, и можно... «Здесь только один пес, и это ты», — неожиданно раздается голос, что не на шутку пугает парня. — Что за?! Убрав руки от лица, Гук открывает рот, уставившись на запрыгнувший на него комок шерсти, который потоптавшись чуть-чуть в ногах, уверенной походкой от бедра направляется вверх по его телу. Остановившись в районе грудной клетки, Ентан присаживается и склоняет голову набок, вглядываясь в лицо парня. «Еще багет свой не успел намять?» — интересуется голос в голове Чонгука, принадлежащий щенку. Гук позорно алеет щеками, потому что «утренний» стояк уже давно просился в ручку. «А, может, Хозяина моего ждешь?» — громко фыркает Танни. И откуда он успел всему этому понабраться? Ах да, чертов телевизор, который он упоминал вчера. Чонгук чувствует словно закипает. Ему жарко. Очень жарко. От стыда. — Н...никого я не жду, — сглотнув, проговаривает он. «А чего потный весь? Вставай давай, помидорка черри, как раз сосок свой проветришь. И мне корма насыпешь. Все свалили из общаги, а я не насытился той фигней, что мне всыпал утром папа Тэ. Видите ли я должен жрать полезнятинку, а корм максимум раз в день. И то за хорошее поведение». — Почему я слышу твой голос в своей голове? — наконец-то задает не дающий ему покоя вопрос Чонгук, игнорируя только что сказанное щенком. «Потому что ты отбитый», — отвечает ему Танни с равнодушным выражением мордочки, вздернув свой пушистый хвост и спрыгивая с кровати на устланный мягким светлым ковром пол. Гук понимает, что ему лучше поскорее смириться с этой дичью, иначе отрицание действительности может привести его к весьма плачевному состоянию. И даже не пытается узнать, какого Ентан понимает человеческую речь. С ними обоими точно что-то не так, думает он. Чонгук решает привстать и неловко поинтересоваться у своего необычного собеседника: — Так мы это... с тобой одни? Ентан поворачивается к нему, отвлекаясь от легкого покусывания густой шерстки на боку, чтобы одарить Чона взглядом «каков же долбаеб». «Думаешь, если бы в общаге был кто-то еще, я бы попер к тебе просить еды?» — Наверное, нет? — пожимает плечами. «Молодец. Десять баллов Тугодуму», — высовывает язык. — Чего? «Это факультет такой. Твой личный. Давай уйми свою селедку и дуй на кухню сыпать мне хрустяшек». Оставшись один, Чонгук тупо моргает пару раз прежде чем подняться с кровати и направиться в душ. — Спасибо, Ентан. Мою селедку унимать уже не нужно. Она сдохла, — бурчит он себе под нос, когда стоит под прохладными струями воды и трет себя мочалкой из детского набора Пороро. Подарок любимого хена. Так что натирает Чонгук себя каждый раз знатно.

***

«Давай договоримся так: ты берешь из приюта мою подругу — полоумную таксу, а я перестаю говорить с тобой». — Ты шутишь? — в изумлении кривится Чонгук, великодушно насыпая из коробки корм в неглубокую миску, а после падает на стул рядом, открывая питьевой йогурт и делая небольшой глоток. Это чтобы ещё одна псина ему мозг выедала? Нет уж, нахер это дерьмо. Ентан продолжает, не отвлекаясь от жевания подушечек со вкусом говядины и пропуская слова парня мимо своих мохнатых ушей: «Я ее, конечно, ненавижу. Но она мне как сестра. А семью, как говорил один чувак в телике, не выбирают. Эй, ты меня слушаешь, вообще?» Чонгук не слушает. Его мысли снова окутывает серьезная дума о том, почему он слышит и понимает Ентана. Должно же быть хоть какое-то объяснение, правда? И Чонгук не хочет думать о том, что он просто сошел с ума. А на переутомление уже и не скинуть вину. Как жаль. — Ты явился, чтобы помочь мне завоевать сердце Тэхена? — решает озвучить он на свой взгляд один из самых разумных вариантов. Ентан даже отвлекается от еды и смотрит на него: «Боги, да мне насрать на тебя. Я прибыл в этот мир, чтобы жрать, спать и мило тявкать». Ах да, чего это он? Совершенно неразумный вариант. Простите, перепутал колонки. «Подожди, так тебе нужно его сердце, а не то, что у него в штанах?» Что? Откуда в этом крохотном ещё совсем молодом существе столько пошлых мыслей? Чонгук уже было открывает рот, чтобы возмутиться, а затем спросить об этом, но передумывает. Ведь скорее всего он снова сошлется на тот злосчастный телевизор. «А давай заключим сделку, — вдруг предлагает Ентан. — Ты выполняешь три моих желания, а я помогаю тебе с хозяином?» — Никаких такс. «Забей на нее. Я уже и сам передумал, потому что вспомнил, как от нее воняло. Так что?» Все это выглядит весьма сомнительно и, если честно, глупо, но почему бы и нет, — решает Гук. — Думаю, мы можем попробовать.

***

Вечер неизбежно наступает. За это время Чонгук окончательно переходит на стадию принятия и обсуждает с Ентаном выступления женских групп по телевизору (они даже успевают поспорить: кто они из Blackpink, потому что оба хотели быть Джису), когда слышится звук открываемой входной двери и шум знакомых голосов. Старшие вваливаются в гостиную, нагруженные пакетами, из которых секундами позже на невысокий стол, расположенный перед диваном, приземляются многочисленные баночки с пивом и закуски к нему. — В честь чего? — поднимает брови Гук. Обычно подобные алко-ужины устраивались у них в двух случаях: а) с целью примирения посравшихся между собой мемберов. чаще всего, ими были двое самых старших, чьи мнения расходились даже по разным пустякам; б) они заебались. — Выходной — лучший праздник, — Хосок поднимает указательный палец вверх, а затем уходит в свою комнату, чтобы переодеться, напевая себе под нос со все ещё не опущенным пальцем. Все понятно, второй вариант. «Ну, тогда с таким графиком вы точно не сопьетесь», — замечает щенок. — Привет, милый, — вдруг раздается низкое у самого уха, что тут же краснеет, как и все лицо Чонгука, а еще не до конца пробудившиеся мурашки вслепую несутся в разные стороны по его телу. Но пару секунд спустя его ждёт разочарование, которое словно заряжает ему сковородой по затылку, когда его любимый хен Ким Тэхен перегибается через спинку дивана и гладит Ентана по голове. Тот замечает замешательство Чонгука и издевательски фырчит. «Ты думал, это он тебе? Ха-ха, выкуси, псина!» — Чонгуки, чем занимался сегодня? — интересуется у него Тэ. Чонгук, прежде чем нажать на кнопку включения работы своего мозга, сглатывает вмиг скопившуюся во рту слюну при виде Тэхена, отросшие волосы которого теперь стали цвета молочного шоколада, а открытый лоб так и манил оставить на нем пару десятков поцелуев. Его темно-зеленая рубашка была ему чересчур велика, так что, когда старший наклонился, Гук увидел его обнаженный участок тела под ней. Он не мог туда не посмотреть. — Чонгуки, — повторяет Тэхен и младший панически начинает вспоминать, о чем он его спрашивал. А, да, точно. Как он провел этот день? Дай-ка подумать: «Весь день разговаривал с твоим псом. Даже вступил с ним в дебаты по поводу портупей, в которых он победил, убедив меня в том, что они совсем не опошляют мужской образ, а делают их носителя, как он выразился, «кипяток-мужчиной». А ещё он заключил сделку. С псом. — Ничем интересным, хен. Спал, кушал, потом за телевизор, — скромно улыбается Чонгук, наконец-то взглянув в глаза Тэхена и ловя его ответную улыбку, которую он уже столько лет мечтает зацеловать. — Ентан себя хорошо вел? — Золото, а не собака, — говорит и кивает в подтверждение. Ентан отвлекается от руки Тэхена, пальцы которой все ещё зарыты в его густую шерсть, и, открывая глаза, смотрит на Гука. «Твоя лесть не подотрет мне зад, можешь не стараться». Чонгук вздыхает и в очередной раз пытается игнорировать (Да, скоро он привыкнет это делать. Ну, он надеется на это) реплики щенка, к примеру, о том, что алкоголь вредит здоровью, а ещё, что нужно делиться. И старается наслаждаться вечером в компании своих хенов и вкусных закусок. Алкоголь он игнорирует, ведь знает, что с ним происходит, после того, как он к нему прикладывается. Не сам, конечно, а со слов свидетелей. Но вселенная, видимо, возжелала, чтобы он знатно прибухнул.

***

Все шло просто отлично вплоть до того момента, как старшие заговорили о девушках, тогда-то Тэхен и выдал следующее: — Соен на этой неделе после выступлений для промоушена подошла ко мне с предложением начать встречаться. — И... — подталкивает его самый старший продолжать. Не то, чтобы ему интересно, он просто старается поддержать беседу и отвлечься от того, что происходит рядом с ним на диване. Его сердце отстукивает ему коротким: «лузер». — Я отказал, — равнодушно пожимает плечами Тэхен. — Ты дурак? Да по ней добрая половина парней-айдолов слюни пускает. А тебе повезло так, — возмущается подвыпивший Чимин. Его щеки розовые, а во взгляде плещется игривость, что не приводит к добру. Никогда. Юнги, на чьем плече он устроил свою голову, тихо хмыкает. Он наблюдал эту сцену воочию и понял достаточно, чтобы не удивляться. — Она не в моем вкусе, — мотает головой Тэ. — Разве есть кто-то красивее Соен? Тэхен с пару секунд жуёт нижнюю губу: — Есть, — наконец-то отвечает и отводит в сторону взгляд, уставившись на свои руки, сжимающие край длинной растянутой футболки. И Чонгука, который это слышит, передёргивает. Он пытается взять себя в руки, но его выдают скрипящие друг о друга зубы. «О, ревность зашла в чат», — проносятся в его голове чужие мысли. Чонгук зло зыркает в сторону щенка на коленях Тэхена. Тот предсказуемо смотрит на него и скалит маленькие клыки, что похоже на ехидную улыбку. — Заткнись, — одними губами говорит он, на что Ентан смешно чихает. Удачный ли это тайминг, либо же очередная издёвка, Чонгук узнать не успевает, так как: — Чонгуки, почему я должен заткнуться? Что? Чон поднимает взгляд от щенка, натыкаясь на недоуменное лицо Тэхена, который, видимо, говорил все это время. Старший подумал, что он обращался к нему? Боги, как неловко. И каким образом ему теперь из этого выкрутиться? «Ржу-нимагу, как сказал бы мой дед... наверное». — Это я не тебе, хен. Просто песня в голове заела. Прям рвется наружу, хоть в голос пой, — первое, что пришло на ум, говорит Гук. — Но зато Соен, видимо, во вкусе нашего младшенького. Он ее в тот день взглядом знатно облизал, — подаёт голос Юнги и непривычно для него играет бровями. Алкоголь? Скорее, желание подколоть чересчур тихого в этот вечер Чонгука. Вот засранец. Знает же, что он тогда пристальным взглядом на ее темный затылок пытался заставить девушку отойти от Тэхена. Угрозу тогда почуял. И, как оказалось, не зря. И не оправдаться ведь сейчас тем, что он ревновал. Ведь предметом ревности была определенно точно не девушка, а его дорогой друг Ким Тэхен. — Я просто перепутал ее с Джису, — как можно равнодушнее пожимает плечами. — Вы ведь знаете, каково это увидеть своего кумира так близко. — О, да, Ыну, — мечтательно вздыхает Хосок и тут же ловит на себе шесть пар удивлённых глаз. — Что? Что? — с вызовом спрашивает он. — Так кто она, Тэхен, та, что даже, — выделяет это слово Чимин, — красивее Соен? Тэхен заметно смущается и пытается перевести тему, слушая безобидные подколы со стороны старших. А настроение Чонгука наконец-то встречается с дном, которое принимает его у себя, словно родного. И отпустит на поверхность, видимо, ещё очень не скоро. Ныне находясь в совершенно расстроенных чувствах, он не находит ничего лучше, чем приложиться к банке пива, которых вскоре незаметно для него самого становится в разы больше. Пустых. Как и Чонгук чувствует себя сейчас. Замечательно. Все просто зашибись... об стену лбом. Он отпивает из очередной банки.

***

— А знаешь, я тебя не слышу сейчас. В смысле ты просто тяф-тяф, такой милашка, — расплывается в пьяной улыбке Чонгук и пытается погладить щенка, который несильно кусает его за палец и уходит на другой конец дивана. — С ним точно все в порядке? — наблюдает за всем этим с порога, ведущего на кухню, Джин. Рядом стоящий Юнги, опирается плечом о косяк, делает глоток пива из жестяной банки и хмурится: — Не уверен, раз он так нахреначился. — Есть предположения? — Джин бросает взгляд на влажные губы Юнги, которые тот облизнул, и тут же отводит его в сторону. Нельзя. — Одно. И оно только что прошло мимо нас. Конечно же он говорил о Тэхене, что пройдя в гостиную, садится на корточки у дивана напротив Чонгука и осторожно обхватывает его запястья своими руками. — Гуки, пойдем, я отведу тебя в нашу комнату. Тебе нужно поспать. Чонгук смотрит на него мутным взглядом: — А ты, хен? — Если хочешь, я посплю сегодня с тобой. — Ура! Мы будем спать вместе! — кричит Чонгук и повисает на шее только успевшего встать Тэхена, из-за чего тот даже крякает. Чон Чонгук — ноша не из лёгких. — Сам ты выкуси, тупая псина, я и без тебя справлюсь, — бросает он с безразличием глядящему Ентану, шатаясь, проходя мимо него. Ентан прикрывает глаза, и выглядит это похожим на то, что он немного раздражен. — Эй, хенушка, подожди, меня же ещё Сокджин не поцеловал. Я ведь не усну так, — резко тормозит младший. — Я за него поцелую. Пошли, — уже и Тэхен начинает раздражаться, потому что тяжело, да ещё и голова гудит от выпитого ранее. — Но тогда я точно не усну, — хнычет Чонгук, но послушно начинает идти. — Он влюблен в Тэхена, так ведь? — тихо, смотря вслед шаркающему ногами Гуку и поддерживающему его за плечи младшему Киму, спрашивает Джин. — Угу, — кивает Юнги. — Очевидно, не правда ли? — Но, видимо, не для Тэ, — вздыхает Сокджин и отбирает у Юнги баночку пива, чтобы опрокинуть в себя все, что там осталось. — А ты чего такой раскисший весь вечер? — повернувшись к нему, неожиданно интересуется Юнги, из-за чего старший чуть не давится. — Я? — криво улыбается. — Полный порядок. Вот уже собираюсь идти спать. — Скорее, сбежать отсюда, пока не успел натворить чего-нибудь, о чем потом будет жалеть. Хотя, все же можно свалить на алкоголь, не так ли? Так что... — Кстати, как насчёт традиционного чмока, которого сегодня лишился наш младшенький? — подмигивает он Юнги левым глазом. — Тебе не надоело? — устало вздыхает тот. — Что? — Слюнявить нас. В этом, знаешь ли, мало приятного. И никто тебе ещё ничего не сказал только потому что ты хен, и мы тебя типа уважаем. Избавившись от этой привычки, ты сделаешь нам большое одолжение. Ах да? Сокджину совсем не неприятно это слышать. Все зашибись. Вот даже улыбаться тянет. Или это нервное? Он, если честно, и затеял-то эту фигню лишь ради одного человека, чтобы была хоть какая, но возможность лишний раз прикоснуться к нему и не палиться при этом. — Ох, все, давай делай эту хрень и вали спать, — Юнги убирает ладонью светлую челку со лба и терпеливо ждет. Сокджин сглатывает, смотрит ему в глаза, наверное, дольше, чем нужно, а затем просто уходит. Молча. Да, нужно избавляться от привычек. Но вот от любви...