Somente por amor

Новые летчики прибывают на борт корабля прохладным октябрьским утром. За годы службы полковник Пак Чимин выработал молниеносную скорость подъема, но даже это обстоятельство не позволяет ему оказаться на верхней палубе раньше новобранцев. Их строй идеально ровный, спины прямые, форменные куртки едва не cкрипят от новизны – долгий путь с Земли в воздушное пространство Манг IV в дышащем на ладан звездолете на свежести обмундирования никак не сказался, и все они приветствуют его стройным: «Сэр!», стоит ему приостановиться во главе колонны. Какое-то время Пак ничего не говорит, окидывая строй нечитаемым взглядом и фиксируя в памяти каждое новое лицо. Сержант Ким вытягивается рядом с ним, ожидая следующего распоряжения. - Это летчики из Сеульской космической академии на Земле? – тихо уточняет Чимин. - Да, полковник, - отвечает Тэхен. – Почти все из одного выпускного класса. Поступили с очень хорошими рекомендациями генерала Хана. - Начинайте перекличку, - приказывает Чимин. - Да, сэр, - чеканит Тэхен и поворачивается к новобранцам, чтобы передать приказ. Полковник наблюдает, как все они еще больше вытягиваются, невольно напрягаясь под взглядами высших по званию, а их запахи становятся острее. Он идет вдоль строя, останавливаясь на пару секунд перед летчиком, выкрикивающим свое имя и звание. Тэхен следует за ним, зачитывая с планшета краткую справку о каждом из них – всего пару слов о происхождении и успеваемости в академии. Чимин слушает и кивает. Новобранец в центре строя на удивление высок и складен – полковник едва дотягивает до его носа, и это заставляет задержаться перед ним подольше. Комиссии космических академий предпочитают курсантов среднего роста, прочих отбраковывают. На молоденьком летчике такая же строгая форма, как и на товарищах, ведет он себя так же дисциплинировано, скромно глядя прямо перед собой, но Чимин все равно замечает поразительный оттенок его живых карих глаз, окаймленных длинными ресницами. - Чон Чонгук, сэр, - представляется новобранец глубоким голосом, и полковник чувствует себя странно, будто в этом парнишке есть что-то, к чему он не привык. Через мгновение Чимин расшифровывает собственные ощущения: запах этого летчика едва различим среди красочного калейдоскопа ароматов других альф на борту корабля. Пак улавливает разве что слабое дуновение океанского бриза да какие-то нотки, напоминающие запах свежести. И это ставит его в тупик, потому что он никогда не сталкивался с альфой с таким приглушенным и нечетким ароматом. Разумеется, Чимин окидывает его скептическим взглядом. Как его вообще порекомендовали к ним на борт? Вряд ли он хорош в летном деле. - Чон Чонгук, Пусан, - тихо зачитывает Тэхен из-за спины. – Досрочно окончил обучение в академии, сэр. С отличием. Не говоря ни слова и не отрывая от летчика глаз, полковник протягивает руку за планшетом, и помощник споро подает девайс. Чимин прокручивает страничку, описывающую биографию Чона, – и это невероятно, но вечно разеватый Тэхен на этот раз не подвел и все прочитал верно. Пятилетнее обучение в академии Чон Чонгук прошел за четыре года, и на каждом курсе занимал лидирующие позиции среди курсантов. Блестяще сданные экзамены, высшие показатели по всем нормативам – казалось бы, идеальный всесторонне развитый солдат. Выдержка из характеристики от преподавателей и инструкторов академии гласит, что этот Чон, что выглядит бетой и запахом может похвастаться разве что плоским и слабым, обладает «лучшей физической подготовкой и самыми быстрыми рефлексами» среди всех прибывших летчиков. Это… странно, но документы не могут лгать. Чимин возвращает планшет и снова награждает новобранца пристальным взглядом. - Добро пожаловать на борт, летчик. Не терпится увидеть, так ли вы хороши в реальном бою, как в отчетах из академии. Чонгук торопится отдать ему честь. - Надеюсь не подвести вас, сэр. * * * Полковник Пак стоит в диспетчерской, изучая мониторы перед собой. Все тренажеры в комнате тренировок оснащены отдельными датчиками и камерами наблюдения, так что он может свободно видеть и слышать каждого новобранца, что полдня уже корпят над выполнением упражнений. - Как у них дела? – спрашивает он капитана Кима, что обычно и мониторит тренировочный процесс. Тот щелкает по кнопкам на своем компьютере, а Чимин следит за быстро мелькающими цифровыми строчками. - Из двадцати летчиков шестнадцать уже выдохлись, - спокойно замечает Джин. – Четверо еще выдерживают нагрузку. Чимин оглядывается на мониторы. Лицо Хосока блестит в тусклом зеленоватом свете кабины симулятора – оно все залито потом. Даниэль горбится над своим пультом с циферблатами и рычажками и выглядит изможденным. Пак не сомневается, что эта парочка тоже вскоре сойдет с дистанции. - Их силы на исходе. Сейчас направлю новую волну беспилотников, - беспристрастно сообщает Джин, словно они обсуждают не едва дышащих летчиков, а сегодняшнее меню в столовой. – Думаешь, справятся? – Его пальцы порхают над клавиатурой, и Чимин слышит, как оставшиеся четверо парней отчаянно стонут в динамики, когда мелкие пиксельные дроны появляются на радарах симулятора. Иногда Джин ставит Чимина в тупик: на борту корабля нет никого, кто бы с таким же удовольствием подвергал летчиков настолько жестоким и изнурительным тренировкам. - Блять, - шипит Юнги, и его голос прерывистым хрипом разносится из гарнитуры. – Блять, да что такое? Меня подстрелили. Приборы вышли из строя, оба двигателя повреждены. Джин включает собственную гарнитуру. - Мин, держите себя в руках. Выйдите из системы. Чимин видит, как летчик в отчаянии бьет кулаками по приборной панели своего симулятора, и мысленно делает пометку поработать над его самоконтролем. Летчики должны забыть о вспыльчивости. - Снижаюсь, - выдыхает Даниэль, и не проходит и тридцати секунд, как добавляет. – Оба двигателя отказали. Падаю. Остается всего два летчика – Хосок и Чонгук. Первый выглядит еще хуже, чем пять минут назад. Чимин бросает взгляд на монитор, связанный с симулятором второго, и потрясенно вглядывается, потому что тот кажется абсолютно спокойным. Его глаза прищурены, а нижняя губа прикушена, но за исключением этого он даже не вспотел, а руки крепко и уверено сжимают штурвал. Полковник наблюдает, как на экране капитана мелькают непрерывные вспышки – Чонгук уничтожает дроны с непогрешной точностью. - Кажется, Чонгук справляется неплохо, - замечает он. - Лучший в этой группе, - довольно кивает Джин. – У парня напрочь отсутствует чувство страха. Не думаю, что у меня есть симуляторы, с которыми он не справится. Чимин подается ближе, чтобы изучить монитор, что демонстрирует статистику Чонгука за текущее упражнение. - Дольше всех продержался в режиме маскировки? - Так и есть. - И на данный момент… шестьсот три сбитых корабля? - Ага, - кивает капитан. – За последние восемь часов тренировки. Пак выпрямляется и растерянно проводит рукой по коротко стриженым волосам. - Впечатляющее число, капитан. - Думаю, он хочет побить рекорд тренировок, полковник. Чимин только следит, как цифры на мониторе Чонгука неуклонно растут. - Рекорд установлен сорок лет назад. - Пора бы его уже обновить, - пожимает плечами Джин. На мониторе Хосок кричит в отчаянии. - Схожу с дистанции, - признает он. – Простите. Я на посадку. Прежде чем Джин успевает подключиться, Чимин давит на кнопку связи. - Ты отлично справился, Хосок, - прямо говорит он. – Можешь быть свободен, но подготовься к подведению итогов. Экран отображает, как растерянно моргает летчик. Он явно не ждал, что сам командир корабля будет присутствовать на тренировке. - Да, сэр. Теперь Чимин может полностью сосредоточиться на Чонгуке. Это невероятно, но тот не сбавляет скорости и не проявляет никаких признаков паники или страха, несмотря на то, что весь его отряд сошел с дистанции. Он остался один. Он летит сквозь пули, снаряды, атакующие его дроны и будто танцует под искусственным небом. Пальцы щелкают рычажками и выкручивают штурвал так же плавно, как парнишка дышит. Остается всего семнадцать дронов, и полковник наблюдает, как летчик входит в пике, целясь в один из беспилотников, и поражает его на крутом вираже. Снова стреляет – и сбивает летящий позади него, проваливается будто в свободном падении на десяток метров вниз – и завершает еще одну атаку смертоносно точным выстрелом. Не пристало командиру корабля впадать в такой восторг, но Чимин едва не пищит. Очередной маневр занимает не более двух секунд, и одним движением Чонгук отправляет в бездну сразу три дрона. Обманчивый набор высоты, и корабль снова на мгновение замирает в пике. Полковник никогда не видел, чтобы кто-то поражал цель неприятеля, выполняя при этом фигуры высшего пилотажа. - Он побил рекорд, - тянет Джин, и Чимин слышит удовлетворение в его обычно насмешливом или безразличном тоне. Пак смотрит на цифры на экране, а они все растут и растут: беспилотники продолжают взрываться один за другим, пока Чонгук систематически атакует их. Господь милостивый. - Ты прав, Ким, - признает он. – Этот парень хорош. * * * Корабль Чимина принадлежит базе, в распоряжении которой больше двухсот подобных пилотируемых космолетов, тысячи беспилотных летательных аппаратов и порядка трех сотен летчиков, офицеров и членов экипажа. За его плечами почти десять лет военной службы и опыт блестящего выполнения самых непростых миссий, но вот отряд 2013 – это что-то новое в его практике. Возможно, их секрет в том, что большинство состоящих в нем проходили обучение в Сеульской космической академии, жили вместе в течение пяти лет и выработали исключительное взаимопонимание. А может, причина в непривычно высоком уровне навыков и впечатляющей компетенции, что и позволили им собраться на одном курсе. Или все дело в Чоне, что на голову выше любого летчика, что встречался полковнику раньше, и своим примером подтягивает остальную часть подразделения. В чем бы ни заключалась причина, отряд 2013 легко проходит сквозь череду учебных и боевых тренировок. Задания по маскировке, что традиционно создают большинству новобранцев основную массу проблем, – на высоте. Разведывательные миссии – идеально. Боевые вылеты – блестяще. Ну и навыки дозаправки в воздухе хороши. - У них очень высокие баллы, - докладывает капитан Ким, когда приносит полковнику еженедельный отчет по тренировкам. - А самый лучший результат у Чона, - бурчит Чимин. Это больше утверждение, нежели вопрос, так что он нисколько не удивляется, когда Джин кивает. – Раз уж отряд 2013 так быстро совершенствуется и доказывает свою компетентность, я бы хотел, чтобы их обучение было ускорено, - продолжает он. – Приведите их в боевую готовность – чем раньше, тем лучше. Я буду лично следить за прогрессом. - Да, полковник. * * * Может, Чон Чонгук и самый способный и умелый среди всех новичков, но для молодого альфы он на удивление тих и сдержан. Каким бы ты ангелом ни был по характеру, находясь много месяцев к ряду в замкнутом пространстве корабля и исключительно в альфа-среде, любой становится раздражительным и грубым. И разговоры между летчиками вертятся весьма специфичные. Чонгук никогда в них не участвует – предпочитает молчать, склонив голову и сосредоточившись на любом из не переводящихся у него занятий. Чимин также не видит, чтобы парень когда-нибудь поддерживал непристойные шуточки. Полковник заглядывает в столовую и находит отряд 2013 за одним из длинных столов. Молодые летчики стройным хором хохочут над чем-то, что выдал Кай. Чонгук же сидит в одиночестве в самом конце и напряженно мешает овсянку, больше размазывая ее по миске. Он двигает ложкой невероятно медленно и, возможно, никто больше не замечает резкости в его монотонных повторяющихся движениях, но Чимина его поведение настораживает, и он шествует с подносом прямо за их стол. Чонгук поднимает удивленный взгляд и вытягивается, когда полковник останавливается возле него, бросая тень на его неаппетитную кашу. Отсюда Пак может видеть, что едва ли к овсянке вообще притрагивались – юный гений пилотирования только перемешивает ее, но не ест. - Господа, - говорит Чимин. – Могу ли я к вам присоединиться? Наперебой следует выкрики «конечно» и «будем рады, сэр», и он устраивается на скамье прямо напротив Чонгука. Тот вскользь смотрит на начальство и снова принимается гипнотизировать взглядом миску. Близкое расстояние позволяет Чимину рассмотреть его бледность и сгорбленную позу, парень словно пытается сжаться и казаться меньше. - Итак, - начинает Пак, адресуя свой вопрос к летчикам за столом, - о чем это рассказывал Кай, что вас так позабавило? Парни снова смеются, а Кай лукаво ухмыляется. - Он говорил о ближайшем увольнении, сэр, - докладывает Даниэль. – На следующей неделе будет наш первый выход с корабля. Когда мы приземлимся на Кое. Ох да. Вылазка на планету – самый ожидаемый момент в жизни каждого летчика. Чимин с удивлением отмечает, что прошло вот уже шесть месяцев с тех пор, как отряд 2013 прибыл на борт, так что да, самое время для их первого выхода. - Ясно, - сухо говорит он, догадываясь, что за мысли сейчас будоражат неокрепшие умы новобранцев. - Чанель говорит, что не может ждать, - добавляет со смешком Юнги. – Он с нетерпением ждет бесконечного потока горячих течных омежек. - Как будто ему хоть один даст, - встревает Югем. – Если уж за кем омеги и выстроятся в очередь, так это за Хосоком и Даниэлем. Парни поднимают гвалт, принимаясь свистеть и хлопать по столу. И это действительно привычная картина. Что необычно, по мнению внимательного полковника, так это полная безучастность Чонгука. - Еще посмотрим, - кричит Чанель. – Подождите, пока я вернусь на корабль, парни. Я буду так благоухать омегами, что вы даже мой собственный запах не распознаете. - Да хоть бы так. Всякий омега пахнет получше тебя, - хихикает Хосок, и стол взрывается новой вспышкой смеха. Чимин краем глаза замечает, что возня Чонгука ложкой в миске замедляется и вовсе прекращается, а плечи его заметно напрягаются. - Ох, я так соскучился по запаху и вкусу омеги, - мечтательно тянет Бэкхен. – А как их аромат концентрируется, когда они становятся влажными, о-о-о… Ребята, мне срочно нужно на планету, вот прямо сейчас! И все это обычные пересмешки, ничего необычного, но странная бледность не покидает лица Чонгука, а напряжение его не отпускает. Чимин хмурится, наблюдая за ним. Обычно он не поощряет подобные разговорчики, но сейчас летчики не в строю, да и не говорят ничего запредельного. Но Чону не нравится. Чимин замечал уже раньше такое за альфами, что выросли в семьях, где много омег. Им неловко говорить о них в такой откровенно непристойной манере. Пак не смотрел личное досье на подчиненного, разве что его успеваемость в академии, но, скорее всего, изучение документов выявит у него несколько братьев омежек. Так что он решает сменить тему. - Кстати, вот о чем вы мне напомнили, - спокойно говорит он, - капитан Ким проанализировал статистику ваших последних тренировок. И мы с ним пришли к выводу, что ваш отряд готов к проверке в боевых условиях. Как только вернетесь из увольнения, у вас будет первое настоящее задание. - Да! – воодушевленно кричит Кай, и альфы бурно выражают радость. Даже Чонгук поднимает глаза на своих товарищей и улыбается. У него родинка под нижней губой. Чимин удивляется, почему никогда не замечал ее раньше. - Должен отметить, что Чонгук выступил на последних стрельбах очень эффектно, - специально добавляет он. Летчик улыбается еще шире и поворачивается, глядя на него огромными, светящимися от счастья глазами. – Самые высокие показатели в вашем отряде, но уверен, что вы и сами это знаете. Полковник ждет еще одного раунда аплодисментов и дружеских похлопываний по плечам, но восторженный шум за столом постепенно сходит на нет, а Юнги вздыхает: - Никого этим не удивишь, сэр. Чонгук и в академии всегда добивался лучших результатов. А по нему так и не скажешь. - То-очно, Гукки у нас нежный лютик как для альфы, но голова у него светлая, - хмыкает Хосок. - Небось и узел здоровенный, - добавляет Даниэль, и отряд снова оглушительно хохочет. – Эй, Чонгук, вот прилетим мы на Кою, омеги перед тобой штабелями будут падать, сам знаешь. Я бы с твоей мордашкой их не сторонился… Понятия не имею, чего ты этим не пользуешься? Настроение Чонгука меняется мгновенно: вот он довольно улыбается, а секунду спустя улыбка сползает с его лица, уступая место холодной отстраненности. Единственным, что выдает хоть какие-то эмоции, остаются его плотно сжатые губы. Парень резко поднимается из-за стола. - Я наелся, - коротко бросает он и, не говоря больше ни слова, уходит со своим подносом. - Знаете, не будь он альфой, я бы назвал его фригидным, - комментирует Кай. – Такой он сдержанный и холодный. Он вообще знает, как членом своим пользоваться? - Ради бога, перестань его цеплять, - вздыхает Хосок. – Ты же знаешь, что Чонгук странно реагирует на такие разговоры. Оставь ты его. - А я что? Просто думаю, что надо бы ему хорошенько спустить пар. Сольет сперму да будет добрый и умиротворенный. Ребят, он все время зациклен на своих результатах и… - Достаточно, Кай. Чимин прерывает парней, и они вскоре переключаются на более животрепещущие темы. Он же все вспоминает пустоту в лице спешно уходящего Чонгука и его посеревшие губы. И задается вопросом, в чем же причина такой скованности летчика. * * * В каюте Чимин лезет в профайлы своих подчиненных. - Чон Чонгук, личные данные, - командует он. Бортовой компьютер принимается гудеть, а затем на мониторе возникает лицо Гука и краткое досье на него. Чимин прокручивает сведения, доходя до раздела о родственниках. Парень из обычной семьи среднего класса: отец владеет магазином запчастей для космолетов, папа – ведет хозяйство. У него три брата. Пак изучает их имена и половую принадлежность, мальчики перечислены в возрастной последовательности. Чон Чонхён – бета. Чон Чонгук – альфа. Чон Чинен – альфа. Чон Чихек – бета. И это совсем не то, чего ожидал Чимин, растерянно откидывающийся на спинку кресла и резко крутанувшийся в нем. Чонгук – загадка. И загадка безумно интригующая. * * * Чимин бывал на Кое IV множество раз, поэтому не видит смысла задерживаться на планете дольше, чем необходимо для поездки в торговый центр ближайшего к космодрому города. Достаточно пополнить некоторые припасы и вернуться на корабль. В городе он сталкивается со множеством своих людей, и путь практически каждого из них лежит в квартал развлечений. На рынке несколько омег пытаются завести с ним разговор и открыто заигрывают, улыбаясь и хлопая ресницами. Это обычная картина. Коя – огромный порт в этой звездной системе, здесь часто можно встретить военные корабли и летчиков, что не видят омег по несколько месяцев и готовы немало заплатить за возможность повязать кого-нибудь. Чимин лишь удостаивает парней вежливой улыбкой и кивает им, прежде чем двинуться дальше своей дорогой. Замечает он в городе и отряд 2013. Ребята прекрасно проводят время, смеясь и переговариваясь друг с другом, прежде чем раствориться в неоновых огнях квартала развлечений. Не укрывается от полковника и тот факт, что Чонгука среди них нет. Когда он возвращается, на корабле непривычно тихо, за исключением слабого гудения двигателей и отдаленного лязга металла где-то в глубине машинного отсека. За годы службы Чимин начинает ценить дни стоянок, когда большая часть команды покидает судно, и на нем воцаряются тишина и покой. В обычные дни они редкость. Он решает пройти к своим каютам через ангар – как правило, он переполнен членами экипажа, но сегодня безлюден и безмолвен. Пак заворачивает за угол к месту стоянки звездолетов и возле первого из них подпрыгивает от неожиданности. Кто-то врезается в него. - Чон? – с недоверием тянет он. – Ты что здесь делаешь? Чонгук растерянно смотрит на него и молчит. Его розовые и влажные губы слегка приоткрыты, и Чимин ловит себя на том, что по непостижимой причине не может оторвать от них взгляд. Но затем он приходит в себя, потому что: «Ты, блять, совсем разум потерял?». И это немного неприлично, но Чимин втягивает его запах так глубоко, как только может. Когда он стоит к нему так близко, а помещение не переполнено десятками альфа-феромонов, аромат Чонгука уловить проще: по-прежнему очень и очень слабый, но с явным дуновением океана. И все-таки Пак не может избавиться от ощущения, что в нем есть что-то странное. Впрочем, будет совсем уж невежливо и дальше принюхиваться к парню или поднять разговор о его запахе. Пусть что-то и приглушает аромат, но он есть и позволяет безошибочно определить в нем альфу. - Прошу прощения, сэр, - оживает Чонгук и на шаг отступает от Чимина, будто догадываясь о его действиях и мыслях. – Я просто любовался Эйфорией. Капитан Кан сказал, что этот звездолет будет назначен мне, я хотел поближе взглянуть на него. - Вот как? – говорит полковник. Летчик начинает медленно обходить его, и он следует за ним. – Поделишься со мной своими наблюдениями? - Конечно, сэр, - с готовностью отвечает Чонгук, но свой путь по ангару они продолжают в тишине. Чимин ломает голову над тем, что бы сказать по дороге к 22 причалу. - Итак… Почему ты здесь? Весь твой отряд в городе. - Я тоже ходил, - докладывает Гук. – Купил все необходимое, отправил несколько писем домой… - Я видел, как остальные шли в квартал развлечений, - решается сказать Пак. Чонгук поворачивается к нему, но именно в этот момент они доходят до места, и нос звездолета на мгновение отбрасывает тень на лицо парня, так что Чимин не видит его выражения. Стоит им выйти на открытое пространство, и мордашка молодого летчика привычно становится пустой и безэмоциональной. - Я знаю, - просто говорит он. - А ты не захотел пойти? - Да, я не захотел, - холодно повторяет Чонгук. Он смотрит на Эйфорию и поглаживает серебристо-серый металл фюзеляжа. – Мне она нравится, - резко переводит он тему разговора, пугая этим полковника. – Мне не терпится полетать на ней. - Эти звездолеты хороши в деле, - соглашается Чимин. – Мне вот не терпится увидеть, как ты справишься с полетом в бою. Впрочем, если верить результатам тренировок, особых проблем у тебя не возникнет. - Спасибо, сэр, - тихо говорит Гук. Чимин облизывает губы. Между ними висит странное напряжение, но он никак не может найти причины. - Чонгук, почему ты не пошел с товарищами? Почему держишь дистанцию с ними? – он спрашивает, прежде чем понимает, что это может иметь личные причины. Он даже не знает, почему так зациклен на этом. Вероятно, просто очень любопытный для опытного капитана корабля. А этот летчик просто полон противоречий и так сильно отличается от всех военных, что Пак привык видеть. – Ты же понимаешь, что это нормально? Члены одного отряда, как правило, очень дружны и сплочены, они проводят вместе время, веселятся, делятся духом товарищества. Неужели за столько месяцев пребывания здесь ты не завел друга? Чонгук оглядывается на него. Он не выглядит недовольным или обиженным, кажется, его тоже одолевает любопытство. - А вы, сэр? - Я? - Почему вы не проводите свободное время в квартале развлечений? На прошлой неделе я слышал достаточно историй об искусности омег, что предлагают там свои услуги. Чимин, возможно, и удивлен таким смелым вопросом от подчиненного, но в голосе парнишки нет никакой агрессии, только искренний интерес. Так что он смотрит ему прямо в глаза и честно говорит: - Мне не нужно платить за компанию. К его удивлению, на скулах Чонгука расцветает румянец, и он смущенно отворачивается. - Это не имеет значения, - наконец говорит он. Краска еще не сошла с его лица. – Как вы сказали, это нормально для альф… для нас. У нас есть свои потребности. Чимин пожимает плечами. - Только слабые альфы не могут контролировать свои инстинкты достаточно долго, чтобы найти добровольного партнера. Румянец на щеках Чонгука становится еще ярче. А у Чимина что-то екает внутри. * * * В итоге они проводят в ангаре два часа. После того как первоначальная неловкость проходит, их разговор обращается к более повседневным темам, что полностью устраивает Чонгука. Они обсуждают войну с Федерацией, различные типы звездолетов на корабле, разные боевые тактики – и, право слово, у парня познаний во всем, как у потрепанного боями ветерана. Чимин чрезвычайно впечатлен им. Он не сомневается, что Чон поднимется по служебной лестнице даже быстрее, чем генерал-майор Ким. В какой-то момент их беседа становится менее безличной и более неформальной. Чимин спрашивает Чонгука о его семье. Улыбка, что вспыхивает на лице парня, когда он говорит о близких, такая теплая и яркая, как маленькое солнце. - Конечно, я скучаю по ним, - говорит он, поднимая гаечный ключ и затягивая болты на своей Эйфории, которые, вероятно, даже не нуждаются в подправке. Капитан Кан и его инженерная команда блестяще выполняют свою работу. Чимин догадывается, что летчику просто нужно себя чем-то занять – он беспрестанно совершает какие-то движения, ерзает, касается пальцами лица, крутит инструменты в руках. – Но они замечательные. Они гордятся тем, что я служу в армии. - Так и должно быть, - соглашается Чимин. – Ты всегда хотел оказаться на службе? - Всегда, - кивает Гук. – Думаю, я еще ребенком понял, что у меня есть способности для этого. Ну, знаете, тяга к механике, физике. Любовь к полетам. Мой отец владеет дилерским центром, чинит мелкие космолеты… Я гонял на них еще до того, как мог законно подниматься в воздух. - Я тоже, - улыбается Чимин. – Мой отец был электриком, и он… знаешь, эти мини-симуляторы, что продают для детей? Он спаивал их, совершенствовал видеокарты, немного модифицировал для нас с братом, а мы притворялись, что несемся по галактике и бомбим силы Федерации. Они оба смеются. У Чонгука на щеке проступает очаровательная ямочка, и полковник не понимает, как мог упускать ее из виду столько месяцев. Этому парню определенно стоит улыбаться почаще. В этот момент разносится по кораблю резкий сигнал, и Чимин вздрагивает, отходя от созерцания, и сверяется с карманным компьютером. - Уже отбой? – растерянно тянет он. Разговор с Чонгуком так увлек его, что он совсем потерял счет времени. Но теперь может уловить на борту звуки привычной суматохи – отдаленную болтовню и шаги десятков сапог. Подразделения возвращаются с побывки. - Похоже на то, - кивает Чон. Он поднимается на ноги плавным, грациозным движением, а затем, после секундного колебания, протягивает руку. - Вставайте, полковник. Чимин хватается за предложенную ладонь – крепкую и уверенную, большую и мозолистую, как у любого другого альфы военного – и выпрямляется. - Спасибо за компанию, летчик, - говорит он. Чонгук изумленно улыбается ему. - В любое время, сэр. Провести с вами время было куда приятнее, чем бродить по улицам с моими хулиганистыми товарищами. - Увидимся завтра, - кивает ему полковник, улыбаясь в ответ. - Доброй ночи, сэр.