Somente por amor

Чонгук не обнаруживается ни на тренировке своего отряда, ни в крыле, где располагаются спальные помещения летных отрядов. И Чимин злится. Безумно злится на него, а еще беспокоится. Лейтенант ни одного часа тренировок не пропустил за все двадцать месяцев, что провел на корабле. Не в его правилах опаздывать или просто не появиться на службе. Что-то случилось с ним, и командир ощущает острую необходимость найти его прямо сейчас. В конце концов, он возвращается в собственный отсек: возможно, особой роскошью он не отличается – все-таки это военный корабль, но здесь просторно, есть все необходимое оборудование, а еще личный кабинет и ванная комната. Каюта находится в укромном местечке у самого носа корабля, поэтому одним нажатием кнопки стены могут разъезжаться, являя стеклянную панель в полный рост, а за ней звезды и бесконечный космос, расстилающийся перед ним, пока звездолет стремительно несется по галактике. Этот вид – самое расслабляющее, что есть в распоряжении Чимина, а расслабиться и успокоиться ему сейчас не повредит. Кроме того, он может дать задание бортовому компьютеру сканировать лица всех находящихся на корабле и выяснить, где притаился лейтенант Чон. Двери лифта расползаются уже в самом отсеке, но командир не спешит его покидать и замирает в оцепенении. Парень, за которым он проохотился весь день, обнаруживается прямо здесь – в тусклом коридорчике, в паре метров от собственной койки Чимина. Он лежит на полу, свернувшись в клубочек, но заслышав чье-то приближение, с трудом поднимает голову. Чонгук неестественно бледный и вспотевший, темная челка, вновь успевшая отрасти, липнет ко лбу. Взгляд мутный и неспособный сфокусироваться в неясном свете коридора. Чимина до трясущихся поджилок пугает его болезненный вид. - Черт возьми! – шипит он, выбегая из лифта и бросаясь по коридору. – Чон! Почему ты… Он едва не спотыкается о собственные ноги, когда запах Чонгука врезается в него на полном ходу, как самосвал в зазевавшегося на лесной дороге оленя. Аромат больше не свежий и чуть уловимый – напротив, сладкий и сильный. Настолько сильный, что за доли секунды голова тяжелеет, заволакиваясь дурманящим туманом. Нет ни намека на привычный запах океана, которым обычно тянуло от Гука. Вместо него отчетливо чувствуется аромат меда и фиалок. Ни один альфа так не пахнет. Так может пахнуть только омега – ошибки быть не может. Пол покачивается под ногами Чимина, а весь мир вдруг решает обернуться вокруг своей оси. Он внезапно чувствует слабость и не может найти сил даже на то, чтобы оценить ситуацию и разобраться в ней. Что за чертовщина происходит? - Лейтенант? – бормочет он, опускаясь возле Чонгука на колени. Он близко, так близко, что может видеть потрясение на лице парня, нездоровую бледность и крупные капли пота, проступающие на лбу. Лейтенант так и не меняет своей позы зародыша, крепко обнимая колени руками. – Чон… Чонгук… почему ты пахнешь омегой? Командир непреднамеренно называет его по имени – оно само срывается с губ, но, кажется, именно это чуть проясняет разум Чонгука, потому что он поднимает глаза и шепчет что-то, что разобрать не удается. - Чонгук, ну же... Скажи мне, что случилось! Чон протягивает дрожащую руку, и Чимина будто магнитом тянет к нему. Он беспомощно подается вперед и позволяет парню вцепиться в его форму. Чонгук дрожит с ног до головы, но разворачивается и дергает командира ниже, пока не прижимается к его груди. Он хватается за него так крепко и жмется так тесно, словно ему жизненно необходимо увеличить площадь их контакта. Чимин не знает, что заставляет его так действовать, но он инстинктивно обнимает лейтенанта, прижимая его ближе. Гук пахнет так сильно и так хорошо. Чимин может думать только об этом. - Лемона, - выдавливает из себя Чонгук. Чимин не понимает. - Лемона? - Это подавители, - поясняет парень, выдыхая куда-то ему в груди. – Они… не прибыли. Каналы снабжения сорваны. В последнее время не было срывов никаких каналов снабжения, подвязанных к кораблю. Уже несколько месяцев они бороздили систему Чимми V, и ни единого нарушения поставок с Земли не было. - Но… - В прошлом месяце, - начинает задыхаться Чонгук. – Мы обрубили торговые пути с Куки VII, отрезали их от Федерации и всех других заказчиков. Но мои… я заказывал оттуда подавители. Они… они больше не поступают. А теперь, командир, я… - У тебя течка, - потрясенно заканчивает за него Чимин. Лейтенант Чон Чонгук – омега. Омега, который каким-то образом прошел все испытания и физические нагрузки, предназначенные для летчиков-альф. На его корабле прямо сейчас находится течный омега. И даже несмотря на растерянность и миллионы вопросов, кружащихся в голове, Чимин чувствует, как ускоряется его сердечный ритм от одного запаха Чонгука и феромонов, что он испускает. До сих пор осознать это невозможно, но некоторые вещи начинают обретать смысл. Чонгук – омега, одному богу известно, как ему удалось поступить на службу и не только замаскировать свой запах, но и заменить его на аромат альфы, но Чимин может разобраться с этим позже. Прямо сейчас важно, что Гук не получил свою ежемесячную дозу подавителей с Куки VII, потому что они установили блокаду и перекрыли все торговые пути оттуда. Лейтенанту, очевидно, пришлось пережить страшные деньки, если учесть, что в этой самой миссии он участвовал лично. Он знал, что настанет блокада, не мог не понимать, что не получит таблетки и неминуемо раскроет свою тайну, но все равно пошел вперед и блестяще выполнил поставленную задачу. А теперь у Чонгука течка, и он пришел в единственное место на корабле, где, по его мнению, он будет в безопасности, – личный отсек командира, изолированный от посторонних запахов и звуков. Изолированные палаты есть и в медицинском крыле, но отправиться туда – крайняя мера, потому как весь корабль будет в курсе такой коллизии. Поэтому Гук пришел к Чимину. Пальцы лейтенанта будто сводит судорогой и они намертво впиваются в командира, и тот принимает решение за доли секунды. - Ладно, давай-ка для начала зайдем в мою каюту, - говорит он. Аромат Чона настолько концентрированный, что это вызывает реальные опасения. Если он все-таки просочится за пределы отсека и расползется по кораблю, сотня альф сойдет с ума, разыскивая одного течного омегу. Чимин пытается поставить его на ноги, но Чонгук оседает в его руках безвольной марионеткой, так что командир по большей части на себе затаскивает его внутрь, открывая дверь ключ-картой. Он опускает Гука на кровать и отступает на шаг – просто не может и дальше касаться его, пока он в таком состоянии. Разве что парень слабо стонет и тянется к нему, будто сам нуждается в прикосновениях. И Чимин оказывается слишком восприимчивым к его мольбам, так что позволяет Чонгуку держаться за него. И так же, как пару дней назад, кладет ладонь на его шею, слегка сжимая. Просто чтобы успокоить и дать понять, что рядом есть альфа. - Чонгук, - шепчет он. Никогда еще ему не приходилось чувствовать себя таким беспомощным и неуверенным за все годы командования кораблем. – Что делать? Как тебе помочь? Тебе что-нибудь нужно? Чон поворачивается к нему лицом. Зрачки расширены настолько, что топят чернотой всю радужку. - Нужен ты, - хрипит он. Пытается подобраться ближе к Чимину, и именно тогда тот видит темное пятно между его ног, неприлично заметное на серой ткани комбинезона. Проклятье. Он мокрый. Он буквально течет, и вся кровь в организме Чимина реагирует на это, срываясь в член. - Нет, - качает он головой, пытаясь вытряхнуть из нее наваждение. Аромат Чонгука сгущается в воздухе, окружает его со всех сторон и пахнет так волшебно, что голова идет кругом. – Чонгук, просто… подожди здесь, хорошо? Ты будешь в безопасности, никто не потревожит тебя в моей каюте. А я схожу за кем-нибудь из докторов, наверняка они сумеют помочь… - Нет! – жарко протестует Гук. – Не надо докторов. Мне нужен только ты. – Он сжимает в кулаках форму Чимина, слабо дергая. – Пожалуйста. - Блять, Чонгук, - шипит Чимин. Он не может отрицать – он хочет Чонгука, хочет до одури. Член колом стоит от вида и течного запаха парня. «Но это же естественная биологическая реакция, - беспомощно думает он, хоть и каждая клеточка тела жаждет отозваться на зов омеги, - так и должно быть». - Я пришел сюда, потому что хотел тебя, - задыхается Гук. – Не из-за безопасности. Из-за тебя. - Господи, - шепчет Чимин. Его разум кричит, чтобы он просто сдался, поставил Чонгука на колени и трахнул, как они оба того хотят. Но он не может. - Пожалуйста, - всхлипывает Чон. – Чимин, пожалуйста. – Это обращение дрожащим, умоляющим голосом, заставляет член альфы еще больше напрячься, а омега, цепляющийся за его бедра, не может этого не чувствовать. Все это в корне неправильно. Все это доставит массу неприятностей. Но Чонгук трясется в его объятиях, их бедра волей-неволей сталкиваются, и парнишке определенно нужна помощь. Командир все-таки отрывается и обхватывает мокрые от слез щеки лейтенанта. - Чонгук, посмотри на меня, - приказывает он, и парень распахивает глаза, медленно моргая и пьяно глядя на него. - Посмотри мне в глаза и скажи... скажи, что действительно этого хочешь. Не из-за течки. Мне нужно, чтобы ты осознавал, о чем просишь. Ты ведь можешь мне сказать, как все на самом деле? И каким-то чудесным образом взгляд Чона освобождается от тумана, и он смотрит на Чимина так ясно, как вряд ли можно ожидать от омеги, бьющегося в течке. - Да, - поразительно твердо говорит он. - Я пришел к тебе, потому что ты мой альфа. Других причин нет. Проклятье. Чонгук считает его своим альфой. По какой-то непонятной причине из всех альф, с которыми он живет бок о бок, им выбран именно Чимин. «Возьми его, - возмущенно кричит само его существо, - возьми его, он твой». Последняя выдержка Чимина превращается в ничто, и хоть рациональная часть сознания напоминает, что в дальнейшем он крепко пожалеет об этом, губы уже нашептывают: - Хорошо. Хорошо, малыш. Я позабочусь о тебе. Лейтенант благодарно вздыхает и слабо дергает форменную рубашку командира, а тот скидывает ее так быстро, как только возможно. Следом он избавляется от брюк и расстегивает молнию на комбинезоне Чонгука. Плотная ткань цепляется и с трудом сползает с его гладких, поблескивающих в галогеновом свете бедер, и Чимин едва сдерживает стон. Чон чертовски красив. Бледное, нетронутое солнцем тело. Длинные, стройные ноги, полюбившиеся Паку еще в тот единственный раз, когда он видел их в джинсах. Тугие розовые соски. И член – довольно внушительный для омеги, но все же не добирающий в длине и обхвате до размеров альфы, и без утолщения у основания, способного разрастись в узел. Чимин теперь понимает, почему Чонгук никогда не раздевался перед сослуживцами, и может только порадоваться, что никто из них никогда не увидит то, чем он наслаждается прямо сейчас. Гук слабо скулит, и Чимин догадывается, что совершенно потерялся в собственных мыслях, любуясь раскинувшимся перед ним телом. - Прости, малыш, - шепчет он, извиняясь за невнимательность, и переворачивает парня на живот. - Нужно, чтобы ты... да, вот так, вставай на колени, обопрись на локти. Так тебе будет легче, когда мы сцепимся потом. При упоминании сцепки Чонгук снова скулит, и теперь когда он замирает на коленях, старательно выставляя свою попку, Чимин видит, как из него срываются капельки смазки и соблазнительно стекают по бедру. - Бля-ять, - шипит он, чувствуя, как последний здравый смысл оставляет голову, а на смену ему забредает чистое сумасшествие. - Ты такой красивый, Гукки, а как ты пахнешь... Господи, ты пахнешь потрясающе. - Он уже не вспомнит тот странный, слабый аромат, которым раньше тянуло от Чона. Настоящий запах цветочно-сладкий, и Чимин никак не может им надышаться. Он обхватывает задницу Гука, раздвигает половинки, рассматривая блестящую, влажную и липкую от смазки дырочку, и не может отказать себе в удовольствии. Подается вперед и утыкается в него носом, скользя им по внутренней поверхности бедра и вдыхая ароматы меда, фиалок и пряные нотки текущего омеги. Стоит ему подключить язык, как Чонгук прерывисто выдыхает, а его бедра начинают дрожать. Пахнет омега до невозможности хорошо, а на вкус он так сладок, что Чимин понимает, что лучше ему поторопиться. Не хотелось бы кончить еще до начала всего самого интересного. Он потирает дырочку Чона кончиками пальцев и сразу два пропускает внутрь, просто чтобы наверняка убедиться, что его мальчик совершенно мокрый. Пальцы будто засасывает глубже, а смазка сочится между ними и стекает по костяшкам Чимина. Он вытаскивает пальцы, облизывает их, наслаждаясь сладостью на языке, и проталкивает обратно в Чонгука. Да просто нельзя от этого удержаться. - Пожалуйста, - сдавленно сипит парень, и его командир чувствует, что он вот-вот провалится в самую острую, самую бесконтрольную фазу течки. - Я понял, - заверяет Чимин и вынимает пальцы, размазывая смазку с них по собственному члену. Руки подрагивают от желания и нетерпения, а узел у основания члена уже пульсирует и набухает, хотя они еще даже не приступили к акту. - Сейчас, малыш. Он потирается головкой члена о дырочку и одним плавным движением входит, а Чонгук задыхается и откидывает голову назад, цепляясь за простыни. Чимин пытается сдерживаться, действовать медленно и нежно, но это просто невозможно, когда хлюпающая дырочка так легко раскрывается ему навстречу, а ее владелец без всякого смущения подмахивает его движениям. Альфа крепко сжимает бедра омеги и пытается придержать его. - Гукки, сладкий, ты так поранишься. Чон стонет и бесстыже насаживается на его член. - Я так хочу... - всхлипывает он, и Чимин просто... ну не может он больше сдерживать их обоих. Толкается вперед, выбивает из омеги очередной протяжный стон и устанавливает бешеный темп. Каждый орган чувств в нем говорит сделать все, чтобы унять безумную жажду. Усилившийся аромат зависает в воздухе – густой и медовый, глубоко наполняет легкие и намекает, что до оргазма Чонгука остается недолго. И он действительно кончает, долго и сладко, и Чимину изо всех сил приходится контролировать себя, чтобы тревожно быстро не сорваться вслед за ним. В конце концов, он не может с головой нырнуть в похоть и позабыть о необходимости позаботиться об омеге. Альфа опускает голову, стараясь отвлечься, но взглядом наталкивается на вид собственного члена, снова и снова скрывающегося в сжимающейся дырочке. Всякий раз, когда член выходит, вместе с ним просачиваются капельки смазки и капают на кровать. Блять. Слишком горячо. Чонгук так красиво, так дико реагирует на каждый толчок в него, что Чимин просто не может больше продержаться. В тот же момент его поражает оргазм, и это сродни жесткому приземлению космолета и столкновению с подушками безопасности. - Господи, Чонгук... - шепчет Чимин, а затем подается еще вперед, пока его набухший узел не протолкнется за скользкие края. Видит, как дырочка расширяется все больше и больше, с трудом накрывая основание узла, но чувствует, что он еще наливается внутри, пока не разражается чередой выстрелов, заполняющих Гука полностью. Парень откидывает голову назад и безмолвно распахивает рот, а голос приходит уже вместе с оргазмом. Он кричит, крепко сжимает узел внутри себя и кончает, добавляя новую порцию к уже внушительному мокрому пятну на кровати. Мышцы его спины красиво перекатываются, и альфа наклоняется и слизывает пот, поблескивающий на лопатках и шее, а омега еще дрожит и стонет. Чонгук сбивает простыни и царапает матрас, словно ему нужно за что-то уцепиться, так что Чимин накрывает его собой, выставляя руки вперед и позволяя держаться за себя, пока волны мощнейшего оргазма все сотрясают его. Когда все заканчивается, он осторожно опускает Чона на постель и устраивается между его раскинутых ног. Каждый раз когда Чимин совершает хоть малейшее движение, его узел мягко тянет дырочку Чонгука, и тот протяжно стонет. - Прости, - шепчет альфа, покрывая поцелуями его потный лоб. - Прости, малыш... Как ты себя чувствуешь? Он не ждет осознанного ответа – Чонгук по-прежнему во власти течки, Чимин остро чувствует его ничуть не поутихший запах – но ему нужно знать, в порядке ли он. - Еще, - все, что говорит Чон дрожащим от желания голосом, а затем медленно и плавно взмахивает бедрами, насаживаясь на узел глубже. Все это рождает откровенно непристойные хлюпающие звуки. Все это чертовски горячо, но Чимин уже начинает волноваться, что утолить такую жажду ему не под силу. Серьезно, как себя чувствует омега, растянутый толстым узлом, узлом, что полностью в нем, а член его при этом пурпурно-красный и напряженный даже после нескольких оргазмов? Чонгук определенно не в порядке. Воздух в каюте сгущается и полнится калейдоскопом ароматов – секса, течки, медового запаха Гука и его смазки. Чимин только глубже входит в него, слушая тихие дрожащие стоны. - Еще, - шепчет снова Чонгук, опьяненный удовольствием. И альфа дает ему желаемое, проталкивая еще твердый член дальше. Узел удерживает их в сцепке и ограничивает все движения, кроме покачиваний туда-обратно, но Чонгук все равно дрожит и снова изливается на простыни, сжимаясь вокруг узла и задыхаясь в подушках. К тому времени, как сцепка достаточно ослабевает, омега успевает кончить еще дважды, но беззвучно просит большего, подвиливая бедрами, будто живущими отдельной жизнью. Чимин на мгновение теряется, наблюдая, как его член выскальзывает из растраханной влажной дырочки вместе со сгустком смазки и подтеками спермы. - Господи, - стонет, потому что вид настолько горячий и настолько явно доказывающий принадлежность Чона ему, что невыносимо. Чимин обводит кончиком пальца раздраженный вход и наклоняется, чтобы облизать его и почувствовать на языке смешение сладковатого медового вкуса Чонгука и солоноватого собственного. Омега вздрагивает, а затем нетерпеливо подается назад, вздергивая задницу вверх. Чимин держит ее половинки раздвинутыми и вылизывает сладкую дырочку, такую широкую сейчас после него. И по-прежнему обильно текущую. По подбородку Чимина скользят струйки смазки, плавно переходя на щеки, когда он зарывается в Гука и трахает его языком. И пронзительный и хриплый вопль, что вырывается из парнишки, пока он ерзает по его лицу, заставляет член снова болезненно напрячься. - Да, Гукки, - мягко поощряет Чимин, отстраняясь и слизывая смазку, стекающую по бедрам Чонгука. - Вот так, малыш... Чон слепо шарит рукой, наконец цепляясь за его волосы и заставляя снова припасть к нему. А затем снова взрывается оргазмом и стонет от растерянности, сжимая бедрами голову Чимина, а краями дырочки его язык. Альфа сглатывает льющуюся сладкую смазку, чувствуя, как кружится голова от вкуса и запаха, и рассеянно вытирает губы, прежде чем перекатить омегу на бок и устроиться позади него. Он поднимает одну ногу Чона вверх и снова вгоняет в него окрепший член, пару раз подряд толкается в мокрое нутро, а потом медленно выходит. - Да-а, - шипит Чонгук, и это первое внятное слово от него за последнее время. На этот раз Чимин не спешит, его движения более мягкие и контролируемые, нежели предшествующее безумие. Он проводит пальцем по нижней губе Гука и наблюдает, как этот дивный пунцовый ротик приоткрывается и втягивает в себя пальцы. Омега закатывает глаза и сосет их с таким пылом, что Чимин сходит с ума. - Ты такой прекрасный, - шепчет он. Ресницы Чонгука дрожат, а он только сильнее втягивает щеки. Он так блядски прекрасен, что у Чимина вот-вот остановится сердце. - Ты самый чудесный омега. Лучший. Чон сотрясается в его руках и в который уже раз кончает, скуля и снова принимая в себя узел. Чимин зарывается носом в его макушку и рычит, вдыхая пьянящий аромат. Невольно задается вопросом: а достаточно ли этого Чонгуку, но тот, похоже, уже успевает уснуть. Веки окончательно смыкаются, а влажные губы расслабляются и перестают посасывать пальцы альфы. Течка еще не закончилась: тело Чонгука по-прежнему пылает, да и длится обычно такое состояние не меньше трех суток, но на пару часов его вырубило. Чимин притягивает его как можно ближе, переплетая их конечности. У омеги липкие от смазки бедра, но, право слово, это такие мелочи, особенно когда контуры их тел так идеально сопоставляются. Они подходят друг другу, как две детали одного пазла. Чимин целует Чонгука за ушком и тоже засыпает. * * * Так и проходит их время, Чимин теряет ему счет – возможно, два дня, а то и все три. Они оба совершенно растворяются в сумасшедшем течении течки, лишь иногда вырываясь на сон. Благо, у них есть неограниченные запасы воды, сейчас важно пить как можно больше. А вот потребности в еде парни не испытывают, их организмы настолько поглощены первостепенным голодом, что все остальное отходит на задний план. Чимину удается скинуть парочку сообщений на пульт управления, пока Чонгук забывается беспокойным сном, и приказывает Джину взять на несколько дней на себя командование кораблем. «Я все объясню позже. И проследи, чтобы никто меня не беспокоил». А затем он обрывает все каналы связи. Служба обойдется без него, пока в нем так нуждается Чонгук. * * * Где-то под конец третьих суток Чимин понимает, что сознание Чонгука начинает проясняться. Его взгляд делается более осознанным, а речь становится более связной, без разрозненных односложных предложений. Но усиленный аромат все еще держится, и Гук не просит прервать их уединение, а Чимину нравится идти у него на поводу. Прямо сейчас он сидит, прислонившись к изголовью кровати, а Чонгук медленно и размеренно раскачивается на его члене, обвивая руками шею. Чимин гладит его бедра и наслаждается крепостью мышц и их напряжением в момент очередного оргазма. - Господи, ты такой мокрый, - бормочет он, целуя Гука в уголок распухших и обкусанных губ. - Только посмотри на себя, ты по-прежнему так сильно течешь... Чонгук скулит и слепо тянется к Чимину, жадно втягивая его в поцелуй. - Извини... - шепчет он, и альфа автоматом хмурится. Последнее, чего ему хотелось бы, – так это извинений. - Нет-нет, - спешно протестует он. - Мне нравится. - Рука опускается на задницу омеги и скользит между ног. - Нравится безумно. - Мокрые пальцы кружат вокруг колечка мышц, в котором скрывается член и вновь возникает в сопровождении сгустков смазки. Чонгук настолько расслаблен и растянут, а его дырочка настолько растрахана после стольких контактов с узлом, что Чимин без труда может протолкнуть в нее три пальца вместе с членом. - Господи, - хрипло стонет Чон и сжимается, раскачиваясь быстрее. Они оба чертовски измотанные и грязные, но Чимин упивается всем происходящим. - Мне так... так хорошо, Чимин. Никогда не думал... что может быть так хорошо. Вот так... ах, да, пожалуйста... - Ты... ты никогда не делал этого раньше? - спрашивает Чимин. Но на самом деле вопросов куда больше. Чонгук никогда раньше не проводил течку с альфой? Или у него вообще не было прежде секса? Гук все еще задыхается от наполненности и не торопится с ответом, но с искусанных губ слетает: - Никогда... Во мне никого еще не было. Понятия не имел, что это может быть вот так. - Бля-ять... - с чувством выдыхает Чимин. Он понимает, что дурацкие инстинкты альфы берут верх и заставляют упиваться этим моментом собственничества, но ничего не может поделать. Только радуется, что сохранил хоть какой-то контроль над собой, не проявил грубости или агрессии и никак не навредил Чонгуку. Озвучивает это вслух и покрывает мелкими поцелуями линию челюсти омеги. Чон смеется и снова задыхается. - Ты никогда не сможешь... навредить мне. Мне с тобой хорошо, твой член идеален для меня. Черт, я хочу твой узел, пожалуйста, Чимин... Он чиркает ногтями по волосам на макушке альфы, но они слишком короткие, чтобы ухватиться за них, так что просто прижимается лбом ко лбу Чимина. - Повяжи меня снова. Пожалуйста, альфа... Разум Чимина коротит, и он не особо дает отчет в собственных действиях – лишь глубже толкается в Чонгука, что трясется и стонет: - Как же хорошо, - а затем забрызгивает грудь и живот альфы. Обвивает руками его шею и снова целует, дрожа и задыхаясь. Видеть раскрасневшееся лицо Чимина с отпечатком удовольствия на нем, чувствовать его узел в себе – до потрясения приятно. Они оба не хотят, чтобы это когда-либо заканчивалось. * * * За следующие несколько часов течка окончательно угасает, ее тяжелый горячий дурман медленно рассеивается в воздухе, впрочем, запах секса из каюты никуда не уходит, равно как и собственный аромат Чонгука – медово-фиалковый. Это кажется безумием, но он все еще хочет большего, поэтому неторопливо и сладко объезжает Чимина. Без отчаянной потребности, пронизывающей его тело, близость выходит еще более острой и чувственной. Он просто не хочет расставаться с потрясающим чувством наполненности, просто хочет, чтобы альфа был в нем и был с ним. Чимин мягко покусывает его соски, опухшие и покрасневшие после стольких дней беспрерывных ласк, как вдруг Гук подает голос. Сорванный и хриплый, а потому сказанное выходит не совсем уверено. - Чимин, я хотел... Спасибо тебе. Альфа поднимает голову и улыбается. - Ты не должен благодарить меня. Мы ведь теперь пара, - заверяет он, а затем теряется. Чудовищность осознания поражает: что, если Чонгук вовсе не чувствует того самого? Вдруг он просто воспользовался им, чтобы пережить течку. Нет-нет, будь оно так, Чимин примет реальность и никогда не упрекнет, но сердце его определенно будет разбито. - Я знаю, - заверяет Гук и целует так, что Чимин сразу же расслабляется. Они связаны. Этот омега – его. У них все хорошо. - Но ты мне все еще задолжаешь объяснения, - напоминает он. Чон кивает и слегка сжимается вокруг него, опускаясь до предела. В следующий миг он будто пытается оттолкнуться и приподняться, но Чимин обхватывает свободной рукой его талию. - Не надо, оставайся так. Просто расскажи мне все, когда будешь готов. - Да... - шепчет Гук, цепляясь пальцами за его плечи. - Расскажу тебе все, что ты хочешь знать. - Хорошо, - соглашается Чимин и ждет. Чонгук закусывает нижнюю губу и глубоко вздыхает, словно собирая расползающиеся мысли. Он все еще покачивает бедрами, сидя на Чимине, и тот догадывается, что их контакт успокаивает его. - Начнем с очевидного. Я омега. - Бесспорно, - хмыкает Чимин. Остатки смазки, что еще сочатся из Чонгука, довольно красноречивы. - Помнишь, я говорил тебе, что всегда хотел заступить на службу и получить шанс управлять собственным кораблем? - Да? - Ну так я это сделал. Притворился альфой. Родные, конечно, переживали. До сих пор переживают. Но меня за столько лет так и не раскрыли, так что теперь им чуточку спокойнее. - Но как? - удивляется Чимин. - Ты не просто скрыл свой запах, ты заменил его на запах альфы. Как такое возможно? Как ты переживал течки в окружении такого количества альф? - Ну, я принимал сильные подавители, чтобы снять симптомы течки и сопутствующие боли. А что до запаха... - парень явно колеблется, но все-таки продолжает. - Ты слышал когда-нибудь о препарате под названием Лай? Его синтезируют из растения с тем же названием? Во взгляде Чимина отражается шок. - Чонгук... это же незаконно. Этот наркотик под запретом... - Я знаю, - признает Чон. - Купил его на черном рынке. И в курсе, что нарушил закон. Но я должен был пойти на это. Этот препарат – единственное, что способно изменить мой омежий аромат на запах альфы. И все равно он не особо-то эффективен. Вот почему мой альфа-аромат был таким слабым. Я старался не обращать на это внимания, да вроде и окружающие не слишком принюхивались... И сейчас Чимин понимает, почему запах Гука всегда казался ему странным и выводил из равновесия. Это лишь синтетика, а не настоящий аромат. Что-то внутри него сумело это почувствовать. - Знаешь, твой запах всегда был для меня необычным, - признается он. - И если я это заметил, почему другие альфы не придавали этому значения? Ты половину жизни провел в окружении альф. Чонгук пожимает плечами. - Не знаю. Никто и никогда не говорил со мной об этом. Может, все мои сослуживцы были слишком вежливы, чтобы поднимать такие вопросы, а может... Да ты сам никогда не спрашивал, хоть и чувствовал в моем запахе странность. Или все дело в том, что мы истинные. Наши тела поняли это раньше, чем мы. А вот это действительно имеет смысл. - Но как ты проходил медосмотры? - задается новым вопросом Чимин. - Анализ крови и прочие... Господи, у тебя нет узла, элементарный визуальный осмотр выявил бы это. Чон снова прикусывает губу. - Когда я пришел на медосмотр перед поступлением в академию, при себе у меня была кровь и моча младшего брата, он альфа. Большого труда не составило припрятать пробирки под одеждой. Их я и представил вместо своих настоящих образцов. Чимин не устает удивляться изобретательности этого парня. - И я приврал насчет возраста – сказал, что младше на два года, чем на самом деле. Знаю, по документам, мне сейчас двадцать два, но, честно говоря, двадцать четыре. В академию я поступал в восемнадцать, а не шестнадцать, так что моя хрупкость не вызвала подозрений. И мне удалось убедить комиссию, что мое развитие чуть запаздывает. Знаешь же, что у некоторых альф узлы проявляются только к восемнадцатилетию? Моя история прозвучала весьма правдоподобно. А уж тесты на интеллект и психологическую стабильность оказались совсем простыми. Чонгук смеется коротко и нервно. - Я прошел через все испытания, но мне всегда приходилось учиться усерднее, работать больше и проявлять себя ярче, потому что я всегда оставался “мелким альфой”. В конце концов, я был по-прежнему омегой, разве что в военной форме и в окружении альф. Постоянно приходилось прыгать выше головы, чтобы никому и в голову не пришло задуматься о моей половой принадлежности, вне зависимости от того, как я выгляжу. - Господь милостивый, - шепчет Чимин потрясенно. Он тянется к лицу Чона и целует его. Мозг работает на пределе, а сердце заходится в бешеном стуке. Чимин напуган, по-настоящему напуган, возможно, впервые в жизни. - Чонгук, ты с ума сошел. Это безумие. Это военный трибунал. Ты это хоть понимаешь? Гук смотрит на него сверху вниз. Сейчас его карие глаза кристально чисты и ярки, и Чимин уже знает, что последствия всего натворенного никогда не были тайной для этого целеустремленного парнишки. - Понимаю, - признает он, выпрямляясь на нем. - По крайней мере, я всегда могу козырнуть тем, что сбил четыреста тридцать восемь кораблей Федерации. - Сколько? - хрипло переспрашивает Чимин. - Четыреста тридцать восемь, сэр, - выдыхает Чонгук. Он растягивает губы в улыбке, но взгляд остается печальным. - Скажи мне, сколько альф из твоих подчиненных может похвастаться таким же результатом менее, чем за два года службы? - Черт, - вздыхает Чимин. Чон прав. Он самый блестящий и талантливый пилот во всем космическом корпусе. Нельзя потерять его, нельзя судить его лишь за то, что он мечтал служить своей планете и сражаться в этой богом забытой войне. Чонгук продолжает улыбаться. - А теперь трахни меня снова, - шепчет он, возобновляя движения на члене альфы. - Трахни меня, Чимин. Пожалуйста. - Чонгук... - беспомощно тянет Чимин, но Гук не слушает, втягивая его в медленный поцелуй. Он сжимает его талию коленями так крепко, будто не сомневается, что это последняя их близость. Чимин знает, что должен доложить о нем. Это его обязанность. Это его ответственность. Но он найдет способ спасти Чонгука от военного трибунала. Даже если от этого будет зависеть его карьера и жизнь. * * * Чонгук, наконец, сдается глубочайшему истощению после многодневной течки. Стоит им только отпустить друг друга из объятий, как он засыпает, свернувшись калачиком на мятых грязных простынях. Чимин набирает тазик теплой воды и обтирает его губкой. Не то чтобы это сильно поправило ситуацию, но, по крайней мере, Чон больше не покрыт коркой подсохшей спермы. Чимин накидывает на него чистое одеяло, а затем отправляется в душ, борясь с собственной усталостью. Позволить сон себе он не может. Слишком много остается незаконченных дел. Он надевает полный комплект формы и проходит в кабинет, соседствующий с его спальней. Дверь медленно смыкается позади него по нажатию кнопки – не хочется разбудить сладко спящего Чонгука. Чимин включает все каналы связи, записывает зашифрованный голографический звонок и отправляет в штаб-квартиру на Земле. * * * Генерал-майор Ким Намджун кажется ошеломленным, когда по окончании покаяния подчиненного стягивает с себя очки и сжимает пальцами переносицу. - Итак, вы говорите мне, - медленно подводит он итог услышанному, - что в космическом корпусе почти два года находился омега? Омега на службе, куда набирают только альф? И теперь вы якобы пара? - Так точно, сэр, - признает Чимин. - Это военный трибунал, полковник, - говорит генерал, повторяя собственные слова Чимина, высказанные ранее. - Этот мальчишка нарушил столько законов, что я даже не знаю, с чего начать. - Да, это так, - соглашается Чимин. - Но если его будут судить, то я заслуживаю того же. - Да ты тут причем? - вздыхает генерал Ким. Вот оно. Это тот самый момент, когда Чимин может потерять Чонгука. Потерять все. - Я узнал обо всем гораздо раньше, - врет он, не моргнув глазом. - Узнал вскоре после того, как лейтенант Чон прибыл на борт корабля. И тоже скрывал это ради него. Это единственная ложь, которую он когда-либо говорил своему начальству. - Что? Как ты мог? - взрывается генерал. - Зачем ты это сделал? - Сэр, он лучший пилот, что у нас есть. И он всегда был осмотрителен и осторожен, должен отметить, что даже теперь никто, кроме меня, не знает, что он омега. Никто и никогда не подозревал его. Даже зная, что может серьезно поплатиться после блокады системы Куки, он без колебаний закончил свою миссию. И у него четыреста тридцать восемь сбитых кораблей на счету. Я не хочу терять такого летчика. Намджун смотрит на него сквозь голограмму, но даже расстояние не скрывает его изумления. - Чимин, - растерянно тянет он, позабыв об субординации, - ты только что сказал, что готов предстать перед трибуналом вместе с ним? Потерять свой космолет, свою карьеру... ради него? - Да, - твердо говорит полковник. - Ты ставишь меня в очень затруднительное положение. - Простите, сэр. - Хочу, чтоб ты знал, что этот случай совершенно беспрецедентен. - Не сомневаюсь, сэр. - Вы просто заводите меня в тупик. Буду откровенен, космический корпус не может потерять твою команду или сам корабль. Вы всегда выполняли боевые миссии куда быстрее и успешнее, нежели большинство других экипажей. - Так точно, - удовлетворенно кивает Чимин. - И я напомню вам, сэр, что во многом это связано с талантом лейтенанта Чона. Генерал Ким только что не закатывает раздраженно глаза. - Не буду давать никаких обещаний, но я поговорю с некоторыми людьми в штабе. Вы с лейтенантом должны быть готовы к вызову на Землю и рапорту. - Конечно, сэр. Спасибо. Голограмма начинает моргать, а затем Намджун растворяется в воздухе. Чимин откидывается на спинку кресла и выдыхает с облегчением. Опасность еще не миновала, но есть надежда, что все закончится хорошо. * * * Их вызывают на закрытое рассмотрение дела на Земле. В комиссии всего три человека, и возглавляет ее сам генерал-майор Ким, так что все можно воспринимать как формальность. Но тем не менее. Чимин следит за тем, чтобы привлечь к заседанию как можно больше высокопоставленных свидетелей для дачи показаний в защиту. Генерал Бан, на глазах которого прошли ранние годы обучения Чонгука в академии, клянется, что никогда и заподозрить не мог его принадлежность к омегам. А еще рассказывает, что парень еще курсантом демонстрировал потрясающий талант и верность Земле и альянсу в борьбе с Федерацией. Генерал Хан, что лично порекомендовал Чонгука на службу, заверяет, что он один из лучших пилотов галактики на данный момент, и допускает, что будет большой глупостью осудить его и сослать на родную планету. Капитан Кан вызывается с корабля, чтобы засвидетельствовать интеллект Чонгука и его жажду знаний. Также он убеждает комиссию, что никто в команде и предположить не мог, что летчик на деле омега, никакого неуместного поведения он в присутствии сослуживцев не демонстрировал. Час займет у комиссии обсуждение, после чего они примут решение о том, что Чон должен быть на полгода отстранен от службы с официальным выговором. Такой же официальный выговор выносится и Чимину. Но никакого военного трибунала, никакой высылки из космического корпуса и, конечно, никакого позорного увольнения из армии. После шести месяцев на Земле Чонгук сможет вернуться на корабль и продолжить службу на благо родины. Это лучший исход, на который смел надеяться Чимин, и когда Гук поворачивает к нему личико, сияющее радостью и благодарностью, он крепко обнимает его. - Спасибо, - шепчет Чон, цепляясь за него, как за спасительный круг. - Спасибо-спасибо... - Я так люблю тебя! * * * Шесть месяцев Чонгук остается на Земле и отбывает свое наказание. В этот период ему запрещается участвовать в военных действиях, даже к работе в земной штаб-квартире он не допускается, но не жалуется на свою тяжелую долю. - Вернусь в Пусан и проведу время с родными, - докладывает он Чимину с широченной улыбкой. - И я уже купил себе новый коммуникатор. Он голографический и с зашифрованным каналом связи, так что ты сможешь увидеть меня в любое время. Ты ведь будешь звонить? - Буду, - вымученно улыбается Чимин в ответ. Ступать на борт корабля и видеть, как медленно задраиваются люки, оставляя Чонгука на Земле, – нестерпимо. Он утешает себя только мыслями о том, что, по крайней мере, его мальчик будет в безопасности и со своей семьей. Ему же тем временем придется немного скорректировать привычный уклад на своем корабле. * * * Один из плюсов пребывания Чонгука на Земле – это возможность снова отрастить волосы. И они действительно так прекрасны, как Чимину представлялось: ореол каштановых, чуть вьющихся прядей вокруг лица, по которым так и хочется пробежаться пальцами, слегка сжать и притянуть за них к паху. Примерно это он и озвучивает во время очередного их созвона, и глаза Чонгука автоматически темнеют от возбуждения. - Такой ты романтичный, Чимин, - хмыкает он. И тогда Чимин вспоминает тот самый день, когда встретил его у бортового парикмахера, а еще острую боль, что охватила его от одного взгляда на планирующие вниз состриженные кудри. Слегка заикаясь от неловкости, он пересказывает эту историю Гуку, и, черт его знает, сочтет ли тот это глупостью или нет. Во взгляде Чонгука читается бесконечное обожание, и он тянет: - Да ты действительно поехавший романтик. Но мне нравится. Я люблю тебя. Чимин выдыхает, а его сердце, кажется, перестает биться. Он на самом деле влюбленный идиот. Нельзя так сильно растворяться в человеке. Но никакие опасения не сравнятся с восторгом осознания того, что Чонгук любит его ничуть не меньше. - Между прочим, - бросает он, - я получил специальное разрешение от генерала. Раз уж ты омега, то больше не можешь – да и не должен – делить казарму с целым отрядом альф. Ты переберешься ко мне. Чон улыбается, демонстрируя ямочки на щеках. - Это лучшая новость, - говорит он резко севшим голосом, а затем небрежно разводит ноги. Даже сквозь голограмму виден его загоревшийся взгляд. - Не хочешь рассказать, что сделаешь со мной, когда я вернусь на корабль и заселюсь в каюты своего командира? Член Чимина заинтересованно дергается. - О, я расскажу... * * * Это самые длинные, самые бесконечные полгода в жизни Чимина, но, наконец, они позади. Чонгуку дают официальное разрешение на возвращение. Он прибывает на корабль после двухдневного перелета, за который Чимин чуть разумом не едет. Одному дьяволу известно, почему гребаный штаб посылает лейтенанта на какой-то ржавой колымаге вместо приличного звездолета, который может прыгать через гиперпространство и достигать намеченной цели часов за шесть. Чимин с нетерпением ждет у площадки состыковки, наблюдая за посадкой нелепого транспорта, за его спиной толпится отряд 2013 и взволнованно переговаривается. Двери разъезжаются и мучительно медленно спускается трап. Но Чонгук на месте. Он появляется на ступенях, а его улыбка излучает концентрированное счастье. Парень замирает на мгновенье, а затем спрыгивает с трапа и срывается на бег. Волосы снова коротко подстрижены, как принято у военных, но это уже совсем не важно. Гук такой красивый, что Чимину приходится несколько раз моргнуть, чтобы убедиться в его реальности. Настоящий. Настоящий, потому что не выдерживает и бросается в его объятия. Чимин крепко обнимает его, прижимает к себе и втягивает дивный аромат меда и фиалок, по которому скучал долгие шесть месяцев. Отряд 2013 громко вопит, и полковник знает, что в конце концов должен отпустить лейтенанта из рук, чтобы тот мог поприветствовать своих сослуживцев, но не может. Разве не заслуживает он еще пару минут простых объятий? Вероятно, Чонгук задается тем же вопросом и только крепче цепляется за него, впиваясь пальцами в спину. Пусть хоть вся Вселенная прекратит свое существование, и вокруг не остается ничего, кроме них двоих, держащихся друг за друга.