Терапия

 У доктора Ойкю однозначно были яйца. Прямая, жесткая, резкая. На большого любителя психотерапевт. Ей бы стек и портупею или что там носят доминанты? -подумалось Джемре, когда эта кудрявая девица, печатая шаг как гвардеец британского монаршего дома, шла от входной двери в гостиную. - Я не люблю ультиматумы, Джемре. Диктофон! Как он к Вам попал? И что Вы уже прослушали? - "доминантка" подавляла. Пыталась. Две пары карих глаз сошлись в молчаливой дуэли. Лёд и пламень, свет и тьма, день и ночь. - А я не люблю неоправданную жестокость ,госпожа Ойкю, и лечение электричеством. Вы прекрасно понимали, что герои вашего сеанса психодрамы участвовали в нем по принуждению. А это уже попахивает непрофессионализмом. Более того, неприятно попахивает. В итоге мы имеем одну полураскрытую тайну, одного пациента реанимации и одного потенциального суицидника. Оно того стоило, госпожа Ойкю? И, кстати,. Вы совершенно уверены, что Дженк, даже состоянии шока, не покрывал свою мать? Я - нет. И что мы с этим будем делать? -Джемре сжимала кулаки, стараясь говорить максимально спокойно, - Мой пациент - Недим Карачай, диктофонные записи - врачебная тайна. Я действовала с разрешения опекуна и не намерена ни перед кем отчитываться. Вы прослушали запись? - Ойкю была спокойна как холодильная камера и высокомерна, чертовски высокомерна. - Нет. Но мне придется это сделать, если ваше лечение - лечение ненавистью. Дженк раздавлен, Недим, вместо того, чтобы пробовать жизнь и молодость на вкус, упивается местью. Я... Моя семья...Я тоже не в порядке. Кто выживет в этой войне, госпожа Ойкю? - Мы уедем на несколько дней. Я обещаю Вам не слушать записи. Но к нашему возвращению у Вас должно быть четкое представление о том, что делать с кашей, которую Вы заварили. Дверь найдете сами. И да, никто не любит ультиматумы.