Да зазвучит же вновь Авалон!

«Я сделала все, что могла», — думала я многие месяцы после того, как узнала всю правду от Сьюзи Кью. Но продолжала с болью всматриваться в звездное небо, силясь заметить в этой бездне брата. Казалось, если бы мне удалось ухватить его взглядом, я бы смогла притянуть его к себе на землю. В такие моменты Дио не докучал мне своими разговорами. Наоборот, он все чаще и чаще уединялся сам с собой, надолго погружаясь в собственные мысли. Похоже, ему тоже было о чем подумать. Хоть мы практически не разговаривали, я знала, что никаких планов он не строил. Просто анализировал все, через что прошел, и делал выводы. Я же поначалу намеревалась дождаться, пока человечество дойдет до той стадии прогресса, что сможет беспрепятственно бороздить просторы Вселенной в поисках пригодной для жизни планеты, и загипнотизировать группу людей на поиски Карса, так как для меня самой космическое ультрафиолетовое излучение было губительно. Но вскоре я бросила эту затею, осознав, что люди скорее уничтожат свою собственную планету тоннами мусора, выхлопами газа или ядерным оружием, чем догадаются объединиться ради спасения собственной цивилизации и колонизации других планет. Эти события не заставили себя долго ждать: люди начали жечь джунгли для освобождения земель под свои посевные поля. Природа ревела от боли всякий раз, когда языки пламени касались ее девственных красот. Плакала она и от обиды на своих жестоких детей, посмевших в угоду себе так жестоко с ней обойтись. И растения, и животные взвыли от отчаяния, и тучи электрических импульсов их страдающих сознаний взмыли в воздух вместе с клубами дыма, создающими отвратительный парниковый эффект. Мучаясь от криков планеты и невыносимой жары, я в бессилии лежала на алтаре — том самом, на котором когда-то воскресила Дио. Вампир, к моему удивлению, был в это нелегкое для меня время рядом. Особой жалости не было в его взгляде, лишь интерес к тому, насколько сильно я связана с природой. И все же мне этого было достаточно, чтобы не чувствовать себя одинокой. В один из таких жарких дней мы с Дио стали особенно близки. Возможно, всему виной жажда, от которой мы оба, не имея возможности охотиться во время лесных пожаров, изнывали, теряя рассудок. А возможно, дело действительно в гравитации, чья непреодолимая сила все время восхищала моего спутника. Как бы то ни было, когда холодная рука Дио опустилась на мое бедро, я ни о чем таком не размышляла, лишь, судорожно вздохнув, мысленно пожелала, чтобы это мгновение длилось вечно. Его прикосновение было для меня подобно глотку свежего воздуха, а когда пальцы Дио заскользили по моей коже вверх, я перестала слышать и крики природы, ибо все мое существо сосредоточилось на этом моменте. Когда вампир, подхватив мою ногу под колено, вдруг приник ледяными губами к животу, я задрожала от предвкушения прекрасного. Но он не спешил, ибо знал наверняка, каким спасением был для меня каждый поцелуй. Чем ниже он опускался, тем большее наслаждение я испытывала. Дио дарил мне столь желанную прохладу, и я не могла ни сопротивляться, ни перестать желать большего. А затем мы стали единым целым. Обхватив его широкую спину, я словно бы окунулась в воды ледяной реки севера, и от этого блаженства с моих губ сорвался стон. У нас, пилларменов, репродуктивная функция несколько отличается от человеческой. Благодаря способности к сознательной перестройке организма мы можем зачать, когда нам вздумается, лишь бы был биологический материал, из которого мы также можем выбрать, какие гаметы нам нравятся, а какие — нет. Также мы можем ускорять наш метаболизм в несколько сотен раз, поэтому и беременность у нас обычно длится от трех до семи дней. Я знала, что Дио недолго будет рядом со мной, поэтому решила взять от него то, что скрасит мое одиночество и, что самое главное, станет продолжением меня — ребенка. Он не унаследует мои мутации, поэтому вырастет таким, какой я сама была бы, если бы не эксперименты Карса. Нет, я никогда не жалела об этой части своего прошлого, и все же нельзя было отрицать — если бы не гениальность Карса, все представители моего рода сейчас были бы живы. Когда мальчик родился, я назвала его в честь брата. Если Карса мне вернуть не под силу, то я подарю миру нового и воспитаю его так, чтобы выживание в условиях современного мира было его приоритетом. В этом ему неплохо должны помочь гены Дио. От него же, я полагаю, моему сыну достанется и способность использовать станд. Надеюсь, он будет защищать Карса так, как я сама бы защищала его, если бы могла всегда быть рядом. Потому что, как бы я ни любила своего ребенка, как бы ни хотела оградить его от всех опасностей, ему однажды придется выбрать свой жизненный путь. Дио проявлял к сыну ровно столько же интереса, сколько ко мне, когда я тем или иным способом демонстрировала, на что способны пиллармены. Между ними не чувствовалось ни привязанности, ни ответственности друг перед другом. Меня это ничуть не огорчало: когда их дороги разойдутся, они не будут друг по другу тосковать. Того, что мы все вместе выбирались на охоту, уже было достаточно, чтобы поддерживать наши семейные узы. Когда Карсу исполнилось двадцать один, Дио вдруг исчез. Я даже не заметила, как он ушел. Лишь спустя трое суток его отсутствия вдруг осознала, что вампир больше не вернется. Не из желания его вернуть, но ради интереса я связалась с природой, чтобы узнать, куда он направился, и, к своему удивлению, наткнулась на такую же пустоту, как при первой попытке связаться с братом. Озадаченная этим, я рассказала обо всем Карсу, на что тот ответил коротко: «План отца скоро придет в действие». И только тогда я поняла, что сын понимал Дио лучше, чем я и, наверное, чем кто-либо еще. Пока я обдумывала это, Карс вдруг спросил: — Хочешь сама все увидеть или сделаешь так, как нужно? Он и прежде говорил загадками, но если раньше меня это забавляло, то теперь мне стало не по себе. — Если я сделаю так, как нужно, ты расскажешь, что я могла бы увидеть? — спросила в свою очередь я. Сын кивнул и, продолжая смотреть словно бы сквозь меня, произнес: — Союзник отца начнет влиять на гравитационные силы. Из-за этого время ускорится, и Вселенная начнет стремиться к точке исчезновения, чтобы затем перезапуститься. К этому моменту все живые существа уже будут знать свою судьбу, а потому в новом мире встретят ее без страха и сожаления. В этом будет заключаться всеобщее счастье. Отец должен был рассказать тебе об этом. Дио действительно рассказывал. Только меня тогда заботила лишь судьба моего брата, а от замыслов вампира я отмахивалась, как от назойливой мухи. Но Карс, видимо, сумел задать отцу правильные вопросы и поэтому сейчас знал, что нужно делать. — Но это лишь половина правды, — продолжал между тем Карс. — Та половина, которую он рассказал тебе и своему другу-священнику. И эта правда была бы полноценной, если бы не род Джостаров. Отец знает, что они не допустят всего этого. Гравитация работает таким образом, что они обязательно найдут Пуччи и одолеют его, и случится так, что Вселенная перезапустится во второй раз, и все вернется на круги своя: никто не будет знать своего будущего, за исключением одного-единственного человека. В чем же тогда рай, спросишь ты? И ответ будет заключаться в том самом единственном счастливчике — Дио. Только он достоин рая, и только он будет знать свое будущее и сможет его переиграть. Что же будет с нами, спросишь ты. И я не смогу дать тебе четкого ответа. Лишь посоветую выйти на солнце и вновь обратиться в камень. Став неживым объектом, ты станешь неуязвимой для действия станда Дио и спасешь свою память от обнуления. И обо мне ты тоже будешь помнить. Тебе эта информация понадобится. — Погоди, — перебила я его. — Карс, ты ведь тоже можешь спастись. — Нет, мама. Мой станд позволяет мне сделать так, чтобы человек, чьей крови я коснусь, никогда не появлялся на свет. И я коснусь твоей крови, чтобы во избежание парадокса в новой Вселенной ты не смогла родиться, и во всем мире осталась только одна твоя колонна. Но так как не родишься ты, и мое существование станет парадоксом. Их Вселенная не любит, и я просто-напросто исчезну. Но верь в Дио. Если я буду ему нужен, мы с тобой еще встретимся. Да, моя память не уцелеет, но ты всегда сможешь обо всем мне рассказать. Итак, мама, все ли ты поняла? Я кивнула, хотя мое сердце, как говорят люди, обливалось кровью. Вот он, тот путь, который выбрал Карс и который я поклялась принять во что бы то ни стало. Вместе с этим я осознала, что мой сын — единственное создание в мире, готовое отдать за меня жизнь. Для которого я не пустое место. Которое любит меня. Именно поэтому я без колебаний пролила свою кровь на алтарь и, выйдя на солнце, вновь обратилась в колонну...

***

Тело вдруг почувствовало легкость. Свежий ветерок коснулся моего лица, шеи, груди, рук и ног. Каменная колонна, служившая мне опорой, вдруг треснула, и, чтобы не упасть, я осторожно ступила на землю. Пальцы тут же погрузились в прохладный мягкий мох. Непередаваемое ощущение после стольких лет сна… лет? Сколько прошло времени? Распахнув глаза, я увидела перед собой Дио. Но это был уже не тот вампир, которого я знала раньше. Облаченный в длинную белую робу с золотыми вставками, он казался во сто крат величественнее. Его кожа имела неестественный фиолетовый оттенок, а на лбу красовался контур золотой звезды. Длинные светлые волосы мужчины плащом закрывали его широкую спину, и только яркие глаза по-прежнему смотрели на меня с вызовом. — С пробуждением, Кара, — произнес он. — Полагаю, Карс догадался о моих замыслах и сумел правильно использовать полученную информацию. Ты жива благодаря ему, ты помнишь все это? Я кивнула и произнесла как можно более спокойным тоном, чтобы не выдать своего волнения: — Но он также сказал, что сможет вернуться, если будет тебе нужен, Дио. Скажи, он входит в твои планы? — Хо, это зависит от тебя, — и, по-турецки скрестив ноги, вампир сел на траву и похлопал по земле рядом с собой. — Присаживайся, мне предстоит о многом тебе рассказать. Мне казалось, сделай я хоть что-то наперекор ему, и Карса я больше не увижу. Поэтому я тут же села. — Так вот, Кара, последняя из расы пилларменов. Ты сослужила мне огромную службу, и в благодарность я готов предложить тебе разделить с собой вечность правления этим миром, а также вернуть тебе сына. Но чтобы получить все это, ты должна поклясться, что примешь любой расклад вещей и обстоятельств. В противном случае придется стереть тебя с лица земли, ибо ты докажешь, что недостойна моего рая. Итак, даешь ли ты слово быть хорошей девочкой? Такое обращение было для меня унизительным, и он прекрасно это понимал. Но у меня не было выбора, и я дала слово. — Тогда слушай меня внимательно. Благодаря твоим поискам правды о том, что случилось с твоим братом, я узнал обо всех слабостях пилларменах. Зачем, узнаешь позднее. И прекратить охоту на Джостаров я неспроста тебе посоветовал. Почему? Да потому что на их стороне сама Судьба, а это было нужно для приведения моего плана в действие. Думаю, Карс уже рассказал тебе о втором перезапуске Вселенной, поэтому сразу к делу. Для полноценной активации сверхстанда Пуччи необходима была его смерть, и, если бы Джостары не победили его, этого бы не случилось. Но и моя душа, связанная с душой Пуччи, должна была освободиться и вернуться ко мне во время моего перерождения после второго перезапуска Вселенной. Вместе со всеми воспоминаниями, разумеется. Таким образом, уже с раннего детства я знал, как именно мне необходимо действовать, чтобы переиграть свои неудачи. Начал я с противостояния Джостарам. Как я уже говорил, на их стороне сама Судьба, которой невозможно противостоять. Значит, вместо этого куда логичнее будет сделать её своей союзницей, как и род Джостаров. Мой отец — Дарио Брандо, сморивший мою мать, — был алкоголиком, и вместо того, чтобы покупать ему на заработанные деньги лекарства и получать за это по шее, я поощрял его любовь к спиртному, поэтому он умер быстро и с улыбкой на губах. Но так как отец Джонатана считал себя обязанным моему отцу жизнью, меня взяли к себе в поместье Джостаров. И там мы с ДжоДжо стали друг другу самыми настоящими братьями. Мы росли в мире и согласии. Я не убивал его любимую собаку Дани, не лез в его отношения с Эриной, не позорил перед знакомыми... В общем, делал все, чтобы мне доверяли. Джонатан даже захотел увидеть места, где я родился, и во время посещения трущоб Лондона мы столкнулись с приспешниками Спидвагона. Увидев, как мы с ДжоДжо сражаемся спина к спине, прикрывая друг друга от ударов, он расчувствовался и, пустив слезу, поклялся до конца жизни помогать роду Джостаров. Видишь, вот она — гравитация. Обстоятельства складываются совсем по-другому, но люди, которые должны быть вместе, все равно встречаются. Признаться честно, я опасался, что Спидвагон своим невероятным нюхом учует мою истинную сущность, но в «настоящем» у меня не было никаких грехов за душой, и поэтому все прошло гладко. Я даже каменную маску все-таки ухитрился надеть, обставив все как несчастный случай. Веря моим слезам раскаяния, они с Джайро Цеппели не стали меня убивать. Затем начинается самое интересное. Пробудились пиллармены. И тут уже я, пользуясь знаниями, полученными от тебя, помог Джостарам их одолеть. Карсу даже не удалось достичь Совершенной формы жизни. Услышав это, я подскочила и, обнажив лезвие, спрятанное до этого в предплечьи, приставила к горлу Дио. — Что ты сказал, мерзавец?! — Знал, что ты так отреагируешь, — хищно улыбаясь, проговорил он. — Но помни, жизнь твоего сына в моих руках. О, вот она, связь матери и ребенка! Как мать Джонатана пожертвовала собой, чтобы спасти сына, как моя мать терпела все издевательства ради меня, так и ты сейчас наступи себе на горло и смирись. Просто смирись. У меня и подарок для тебя есть, — и с этими словами он достал из-за пазухи Красный камень Эйша. Отшатнувшись от Дио, я уставилась на драгоценность в его руках. Вот, вот какую власть он мне предлагал! Мне или же... моему сыну Карсу, если я уговорю Дио отдать камень ему. А если не соглашусь, эта возможность ускользнет от меня, словно песок сквозь пальцев. И в тот же миг я вспомнила провидицу, которую встретила перед отправкой в Европу. Она сказала, что однажды я потеряю все и вся... Но Дио готов подарить мне возможность переиграть Судьбу... нет, сделать ее своей союзницей! — Итак, Кара, согласна ли ты стать моей вечной королевой и разделить со мной правление как единственная женщина, достойная рая? — Согласна, — ответила я без колебаний. — В таком случае этот камень твой. Распоряжайся им, как тебе вздумается. Ах да, совсем забыл упомянуть: приближается день, когда мы с тобой зачали Карса. Вернуть сына ты сможешь только таким образом. Что-то не сходилось, и поэтому я спросила: — Но... зачем мы тебе нужны? — Все просто, душа моя, — его губы растянулись в блаженной улыбке. — Я возвысился над всеми людьми, я прижал к стенке богоподобных созданий, которые, казалось бы, своей способностью превращаться в камни могут переиграть мой перезапуск Вселенной, я сделал саму Судьбу своей подругой! И теперь я могу созерцать эту красоту до скончания века! Ну же, Кара, улыбнись! Да зазвучит же вновь Авалон!