3. Ёдзи
3 января 2020 г., 13:01
Если честно, всё было круто. Ёдзи только сейчас это понял: среди людей, улыбающихся и счастливых. Вайсс для того и существует, чтобы как можно больше людей ходили и улыбались, забив на тревоги и волнения. И чтобы никакие маньячные ублюдочные тёмные твари не мешали простым людям жить. Ощущать себя санитаром леса, в целом, было неплохо. Но «неплохо» сегодня ещё подросло после того, как Ёдзи сообразил, что ему ни разу за всё пребывание в больнице не снилась Аска. Должно быть, из-за лекарств. Ему вообще не снились сны, и это было просто охренеть как расчудесно. А люди кругом улыбались. Ёдзи шёл, и огромных усилий стоило не начать улыбаться им в ответ. Небось, подумают, вот дебил, чего лыбится, стрёмный тип.
Нет, он действительно немножко дебил. Не рассчитал силы. В больнице он ходил медленно, и у него ничего не болело. А тут, стоило лишь немного прибавить скорости, как швы снова заныли. И Кэн ещё называл его везунчиком? Да чёрта с два. Словить бронебойную пулю в живот — это разве везение? Кстати, откуда вообще у того козла оказались бронебойные патроны? И для чего? Аж жалко, что они теперь этого никогда не узнают. Хотя, может, Критикер и в курсе, просто Вайсс это знать без надобности.
Ёдзи остановился и присел на угол длинной лавочки у входа в парк. Люди текли мимо потоком, вливаясь в реку таких же прогуливающихся по парку людей. На входе продавали горячие напитки, у лотка собралась очередь. Продавцы, парень и девушка, громко поздравляли каждого покупателя с наступающим Новым годом. Дорога к храму была освещена красными светящимися гирляндами, они покачивались на слабом ветру. Рядом заливисто смеялись высокие молодые девчонки; наверное, студентки. Ёдзи, чувствуя, как в груди расползается мир и тепло, всё-таки улыбнулся и проводил студенток глазами. Надо же, соскучился. Всего несколько дней не работал в магазине и уже успел соскучиться по суете и человеческим голосам, по смеху и беззаботному веселью.
Однако было холодно. Или он замёрз потому, что мало двигался? На улице стоял небольшой морозец, и на газоне даже лежал снег, а вот под ногами всё вытоптали, ничего белого не осталось.
На скамейку рядом кто-то присел и поставил коричневый бумажный пакет из ближайшего супермаркета. Ёдзи тут же подумал, что вместо храма ему следовало бы сбегать до магазина, потому что, кажется, его сигареты собирались закончиться. Ну, он что-нибудь придумает. Завтра.
Поглядев на толпу, Ёдзи снова подумал, что зря сорвался к храму именно сегодня. Толпа собралась немаленькая. Того и гляди, кто-нибудь случайно заедет ему локтем в пузо, и что тогда? Оно и без того разнылось от ходьбы, его многострадальное пузо, а если ещё локтем... Хотя нет, он доволен, что выбрался из больницы погулять. Ему не мешало освежиться, посмотреть на здоровых и счастливых людей. А то, окружённый медсёстрами и престарелыми пациентами, волей-неволей он начинал ощущать себя ипохондриком.
Ёдзи внутренне улыбнулся. Интересно, что на это сказал бы Ая. Тебе говорят оставаться в больнице и болеть, но при этом ты должен каким-то чудом поправиться. А как поправишься, если больничная обстановка давит? Никакого желания выздоравливать нет, вот честное слово. Хоть бы пришёл и подбодрил что ли, — подумал вдруг Ёдзи. Они не виделись с того самого дня, как он очнулся. Ая обещал, что подумает. Да сколько ж думать-то можно?!
Мимо, почти задев его одеждой, быстро проскочил какой-то мужчина. Ёдзи поморщился, отодвигаясь: каждое движение отдавалось болью внутри. Может, медсёстры что-то напутали с дозировкой, и недодали ему обезболивающего?
А потом Ёдзи поднял голову и увидел, как через толпу к нему идёт Ая. В повседневной одежде, с модной стрижкой и занятным цветом волос, парень как парень, ничем особым в толпе не выделяется — для других, разумеется, — ничем. Но Ёдзи смотрел на него, как приклеенный. Всегда на него смотрел, да. Ая был красивый. Притягивающий взгляд. Сильный. С такими глазами, что при взгляде в них оторопь брала. И требовалось призывать весь свой пофигизм и безбашенность, чтобы просто улыбнуться и сказать: «Привет».
Ая схватил его за руку довольно грубо и сразу потянул на себя.
— Привет, давно ждёшь? — сказал он громко, явно для окружающих. Но Ёдзи воспользовался возможностью. Взялся за руку, прижался ближе. В такой толпе это ни у кого не вызвало бы вопросов.
— Ая, ты пришёл... — дальше слова отказывали, но какая разница. Они были рядом, вместе, и присутствие Аи здесь и сейчас показалось Ёдзи ответом на все его переживания. Пришёл, — значит, подумал и согласен. Значит, принял его.
— Ая...
Он положил руку Ае на плечо. Хотелось обнять, но что-то Ёдзи остановило в самый последний момент. Ая — он был на взводе. Взглядом сканировал толпу. Пальцы цепко держали его за руку, не расслабляясь, будто Ёдзи собирался куда-то сбежать, и его нельзя было отпустить.
— Что происходит? — потребовал Ёдзи тихо.
— Следим за одним типом, — отрывисто ответил Ая. — Тебе лучше вернуться в больницу.
— А... Ладно, хорошо.
— Пойдём, я тебя провожу.
Ещё раз просканировав толпу, как профессиональный бодигард, Ая первым двинулся к выходу из парка на улицу. Ёдзи пришлось идти следом, мимолётно жалея, что опять он неправильно истолковал увиденное. Ая пришёл вовсе не потому, что соскучился, у него просто миссия здесь. Большего дурака, чем Кудо Ёдзи, свет ещё не видывал.
— Слушай... Давай я сам дойду? Не буду мешаться под ногами и всё такое, — расстроенный, Ёдзи попытался высвободиться из рук Аи. Но не удалось. Ая его не выпускал.
— У нас ещё есть время, и ты не мешаешься.
— Ая, пусти, я сам пойду!
На них обернулись несколько человек. Смотрели и тут же отводили глаза. Как они выглядели со стороны? Как два поссорившихся приятеля, выясняющие отношения?
— Просто пойдём быстрее, — одними губами процедил Ая, да ещё и брови сурово свёл.
Ёдзи позволил себя поддерживать за предплечье. Ая торопился. А он не мог быстро идти, швы болели. Ругнувшись шёпотом, Ёдзи прижал-таки руку к животу. Боль это, разумеется, не уняло, наоборот, обозначило, что он ни хрена не в порядке. Ая глянул на него в тревоге.
— Боль резкая, быстро двигаться ещё не могу, — пояснил Ёдзи. — Медсестрички явно экономят на обезболивающем. Вот и улыбайся им после этого... Жадины...
— Пойдём, Ёдзи, — Ая потянул его за рукав.
Вдруг грянул взрыв.
Позади. В парке.
Раздался женский визг, закричали люди.
Ёдзи толкнули в спину. Ая потащил его за собой.
К больнице. Невзирая на толкающихся и бегущих людей.
— Ая, а как же миссия?.. Иди...
— Ты — моя миссия! — выкрикнул Ая, добравшись до ограды и протолкнув Ёдзи к ней — так его хотя бы не пихали.
Кого-то в толпе уже сбили с ног. Народ бежал. Люди кричали.
Раздался ещё один взрыв. Ёдзи машинально обернулся, но не увидел ни огня, ни дыма. В принципе, чему там гореть, в парке? Деревьям что ли?
— Быстрее, — потребовал Ая.
— Да... да, — Ёдзи, удивлённый загадочным заявлением о миссии, заставил себя побежать, так они всё равно двигались не так быстро, как выбегающие из парка люди, но хотя бы быстрее.
— Блин, и что ж не везёт-то так, — пробормотал он себе под нос. Кажется, Ая согласно хмыкнул.
Ёдзи уже давно заметил, что как только появится один маньяк, к примеру, охотящийся на женщин, так после его устранения следующая миссия опять на такого же маньяка будет. Короче, прямо полосой идут маньяки. Или вот ещё безумные учёные — тоже обязательно целыми пачками, один за другим, будто их где-то штампуют с этими их генетическими исследованиями на подопытных. Изуверства в школьных пансионах? Тоже не единичные случаи, сразу по два-три за месяц, и обязательно летом, в самую жару.
Возможно, конечно, что Критикер получали разнарядку на разведку в какой-то конкретной области и рыли носом именно там, но Ёдзи решил для себя другое. Была у него одна знакомая, которая много об этом рассуждала, и он решил, что его ситуацию это объясняет. Космос там или Мироздание, — как ни назови, — короче, эта штука совсем без воображения. А может, она считает, что без воображения люди, что в ней живут, и потому работает кое-как. В любом случае, Мироздание может только неприятно удивлять. И портить настроение.
— Ненавижу бомбы. И толпы, — заявил Ёдзи, когда они завернули к стоянке больницы. Когда людей вокруг не стало, — почти все бежали к метро, — он вздохнул свободнее. А вот Ая по-прежнему был, будто сжатая пружина. Кажется, оказавшись на открытой местности, сжался даже ещё сильнее.
Им пришлось посторониться, пропуская две выехавшие машины. С сиренами, с мигалками — всё как положено.
— Чего это они, тут же близко... Бегом можно с носилками добежать, — удивился Ёдзи.
— В машине оборудование для неотложной помощи, — пояснил Ая, чему-то хмурясь. И повёл, почти поволок его к выходу на лестницу. Откуда он знал?..
— Так ты следил за мной? — понял Ёдзи.
Ая промолчал. Значит, следил.
— Да что происходит, ты скажешь наконец?!
— Войдём в здание, — Ая соизволил обернуться, ну надо же! — Не хочу говорить на бегу. И, кажется, тебе нужно лечь.
Ёдзи с трудом заставил себя разогнуться и встать прямо. И руку отпустить, не держаться за живот, будто сейчас из него кишки полезут. Пусть из-за бега именно так и болит, всё давно зашито, и ничего ниоткуда не вывалится. Пфе.
— Хорошо, как скажешь, пойдём! Но ты должен мне всё рассказать, понял?
Губы у Аи дрогнули. Ну, или у Ёдзи опять глюки, что вполне вероятно. С чего Ае улыбаться? Он скорее уж зубами скрипнет, чем будет улыбаться его кривым попыткам пошутить. Ёдзи вздохнул. А потом вздохнул ещё раз, когда сообразил, что Ая заставит его быстро бежать вверх по лестнице, чтобы быстрее довести до палаты. За что ему такие мучения?!
***
В больнице стоял переполох. По громкой связи вместо новогодних песен вызывали дежурных врачей и медсестёр. Хорошо, что они не заходили в сам приёмный покой, вот там, наверное, кутерьма была. Ёдзи представил себе очередь из пациентов и содрогнулся. Ушибы, вывихи, переломы — что ещё может случиться во время паники? А если взрыв случился среди скопления людей... В отделении реабилитации было относительно тихо и малолюдно, только телевизор работал в рекреации. Там шли новости, и репортёр с суровым лицом что-то быстро наговаривал в микрофон — новости шли без звука. Ёдзи не стал вчитываться в бегущую строку внизу экрана, было некогда. Ая, поддерживая его под локоть, шёл к палате, попутно общаясь с кем-то по переговорному устройству. С Оми, наверное. — Чибику привет, — сказал Ёдзи. Ая только сверкнул глазами. Договорив и толкнув дверь палаты, он шагнул первым, огляделся, и только после этого потянул Ёдзи за собой. И дверь плотно прихлопнул. — Бомбы оказались начинены шрапнелью, гвоздями и осколками металла, — без предисловия сказал он. — Много раненых. Большую часть доставят сюда — хорошо, что больница поблизости. Ёдзи нахмурился. Если бы он подольше просидел в парке... А если бы швы у него не болели, и он не застрял на той скамейке... Если бы Ая его не заметил... Так. Ая. Вот, что требовалось выяснить. — Зачем ты за мной следил? — На миссии, когда в тебя стреляли... Ты потерял сознание и не заметил, что цель была не одна. А вот тебя успели разглядеть достаточно хорошо, судя по всему. — То есть, ты хочешь сказать, что меня теперь убить хотят? А в парке сейчас — это было покушение? Ая сделал шаг назад и прислонился спиной к стене. Свет в палате они не включали, так что Ая окончательно скрылся в тенях. Правда, Ёдзи заметил, как тот сложил руки на груди. Да-да, отлично, жест «я-больше-ничего-тебе-не-скажу». Вот и поговорили. — Так это ты меня типа охраняешь? — Типа охраняю, — подтвердил Ая. И добавил: — Но вместо того, чтобы сидеть в больнице, ты вышел на улицу и... — Не получилось из меня тихой послушной приманки, да? — перебил Ёдзи. Всё вскрылось, и теперь ему хотелось что-нибудь пнуть. Или кого-нибудь придушить. — Парни не хотели тебя тревожить, и потому было принято решение ничего не говорить. — Ну... здорово. — Ёдзи ощутил оскорблённую обиду. Его списали со счетов. Не обсудив, назначили на пассивную роль жертвы. А ведь он мог бы постоять за себя даже сейчас! Мог бы. Если бы ему вернули часы и... Он устало опустился на койку и машинально прижал ладонь к животу. Постоять бы, может, и постоял, но ценой разошедшихся швов, может быть. Рано ему это всё. Бегать по лестницам, толкаться в бегущей толпе, носиться за сраными подрывниками по паркам и улицам. — Покажи, что у тебя там? — спросил вдруг Ая и потянулся к нему. — Да ничего... — Дай, проверю. Ёдзи поднял голову и ничего больше не успел. Ая расстегнул молнию на его куртке и взялся за подол свитера. С решительным и суровым видом. Не модус берсерка, конечно, но Ёдзи всё равно проняло. Сразу и качественно. — Эй, — выдавил он из себя, — Ая... Когда холодная рука коснулась его кожи, — он был готов. Вот так вот просто готов, и всё. Взорваться, сойти с ума, сотворить какую-нибудь дурь. Готов на всё. — Ты перестань, а то я за себя не отвечаю... — договорил он, понимая, что своими словами выдал себя с потрохами. Молчать надо было. — Я думал, хотя бы повязку оставят, — ответил вместо этого Ая. — Вчера уже сняли. Врач сказал, входное отверстие оказалось небольшим, поэтому удалось оперировать через лапаро-что-то-там. Короче, у меня будет всего несколько небольших швов на память… Ёдзи приказал себе заткнуться, когда Аины пальцы прикоснулись к одному из швов, задевая концы жёстких ниток, — это было щекотно, хотя ощущение прохладной кожи одновременно унимало зуд. И всё же Ёдзи показалось, что трогают его оголённые нервы. Ох-х. Он схватил руку Аи и прижал к себе плотнее. — Вот. Чувствуешь, шрам? Не кровит, всё в порядке. А отлежусь, и вообще всё заживёт быстро. Ая сперва потянул руку на себя, а потом застыл, окаменел. Будто бы решил обдумать какую-то серьёзную мысль. По-прежнему прижимая пальцы к его животу. К заживающей коже. — Он горячий, — шепнул он, понизив голос. Ёдзи чуть не закатил глаза. Горячо сейчас у него было в мозгу. Того и гляди, взорвётся. — Наверное, медсёстры что-то напутали с обезболивающим. Обычно я ничего такого не чувствую, но сейчас... «Сейчас я чувствую всё, Ая», — хотел он сказать, но промолчал. Ни к чему ерундить ещё больше. Ая тут же отдёрнул руку, стоило чуть ослабить хватку. — Прости. — Да ладно. Не больно. Наоборот... — Что наоборот? — У тебя руки холодные. Это приятно. И не так болит, — выкрутился Ёдзи и кривовато улыбнулся. Ая тут же раскусил, что он врёт. — Ёдзи... — выдохнул он. А лицо его сделалось ближе — он наклонился. — Я не вру, — Ёдзи закусил свою нижнюю губу и попытался улыбнуться снова. Губы не слушались и дрожали. Его накрывало со страшной силой. Из-за того, что Ая был так близко, — понял он. — Честно не больно. И вообще... Мне нравится. — Что? — Когда ты так. Рядом. Ая в ответ издал какой-то странный звук. Ёдзи вскинул взгляд и заметил, что глаза Аи странно блестят в темноте. Ну, будто бы Аю повело почти так же сильно, как и его самого. А потом Ая качнулся вперёд и упёрся лбом в его лоб, левую руку положил ему на бедро, опираясь на него. Ёдзи хватанул ртом воздуха и протяжно, шёпотом позвал: — Ая... Пальцы убийственно медленно, будто с каждым пройденным миллиметром спрашивая разрешение, поползли вниз. Будто Ая ждал, что Ёдзи скажет «нет», будто сам Ая был не уверен в том, что делает. «Ну, скорее», — Ёдзи хотелось поторопить, и в то же время было страшно спугнуть, он ждал, затаив дыхание. Дыхание Аи наоборот сделалось шумным и частым, словно это его самого сейчас дразнили и выматывали. Ёдзи требовательно посмотрел на Аю в упор, наткнулся на серьёзный взгляд. Схватил Аю за руку и прижал его ладонь к своему члену. Ая ахнул, его пальцы сжались, Ёдзи приподнял голову и зажал его губы своими, жадно целуя и раскрывая их языком. Он машинально напряг живот, и тот чутко отозвался ноющей болью, но теперь она казалась несущественной, все ощущения Ёдзи сосредоточились вокруг руки Аи, массирующей и поглаживающей его член — сильно и внезапно резко. Так правильно, так нужно. И даже сквозь ткань одежды это было изумительно. Ёдзи показалось, что он сейчас взорвётся, боль и кайф сплелись в нём, неотделимые друг от друга. Он тихо отчаянно застонал, влажные губы Аи обволакивали его язык, его рот тоже огнём горел, не было ни единственного клочка кожи, нервов, которые бы сейчас не были сосредоточены на Ае, не принадлежали бы одному ему, Ая, да, да, да... Ёдзи понял, что хватается за куртку на плече Аи, лишь тогда, когда разжал пальцы, сведённые судорогой. Машинально разгладил ткань. Вздохнул. Ая прервал поцелуй и по-прежнему смотрел на него — наблюдал за ним. Ёдзи улыбнулся и сказал: — Спасибо. Обычно он не такой скорострел и так быстро не кончает, — хотелось сказать ему. Это просто какие-то лекарства. Да, лекарства, и ещё долгое воздержание. И, наверное, радость тела, что оно не умерло, а всё ещё живо, — вот только как такое объяснить словами, Ёдзи не знал. Вместо слов он прижался щекой к Аиному подбородку. Губы Аи скользнули по его виску. Ёдзи изнутри обдало волной какого-то иного удовольствия, тепла и ласки что ли... Это было до дрожи приятно. Внезапно дверь палаты широко распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Ёдзи вскинулся от неожиданности, Ая оторвался от него, разворачиваясь и разгибаясь. Что-то металлическое блеснуло в его пальцах. Спица? Откуда? Из крепления на запястье? В проёме стояла тёмная фигура, подсвеченная из-за спины дежурным светом коридора. Фигура навела на них с Аей пистолет... Звук пронзаемой и рвущейся плоти прорвал ватную тишину, стоящую у Ёдзи в ушах. Тело в дверях издало булькающий звук и пошатнулось. Первым на пол выпал из разжавшихся пальцев пистолет. Вторым, лицом вперёд, на пол полетел труп. Сибиряк, широко перешагнув через него, вошёл в палату. Лязгнули лезвия багнаков, прячась обратно в перчатки. — Следил за ним с самого парка. Ублюдок. Проник в больницу под видом пострадавшего от взрывов. Будто бы сам дошёл, за неотложной помощью. Смотрю — уже крутится у медсестры, книгу регистрации читает, якобы приятеля разыскивает... Ну, теперь на нём не только театральная кровь, но и его собственная. Парни, вы как? — Ёдзи нужен покой, он не очень хорошо себя чувствует, — ответил Ая. Спица в его руках исчезла. Ёдзи наблюдал за движением его пальцев с восхищением. — Отлично сработано, Сибиряк, — похвалил он вслух Кэна. Тот только рукой махнул и проговорил в микрофон: — Говорит Сибиряк, цель уничтожена. Повторяю: цель уничтожена. Бомбеец, пришли команду зачистки к Ёдзи в палату... — он помолчал, видимо, выслушивая вопрос Оми. — С ними всё в порядке... Да, хорошо. Понял. Отбой. — Он посмотрел на Аю. — Бомбеец говорит, твоё переговорное устройство не работает. Ты не отвечал на вызов. Ая поднёс руку к уху, потом сунул её в карман, достал переговорник: ушную клипсу с переключателем и микрофон. — Пришлось снять, чтобы не слетело в толпе. — А, понятно. Бывает... — Кэн всё ещё топтался у порога. Видимо, собирался дождаться команды зачистки или, быть может, ждал, когда выйдет Ая. Ёдзи хмуро подумал, что ему самому не мешало бы переодеться в больничное и привести себя в порядок. И да, полежать, понянчить своё пузо. И поговорить с Аей. Ему хотелось быть с Аей! Правда, это вряд ли получится прямо сейчас. Чёрт. Он уловил искоса брошенный на него взгляд и осторожно улыбнулся Ае в ответ. Интересно, скоро ли его выпишут теперь, когда миссия действительно завершена? Может, разрешат доболеть дома, в «Конеко»? Тогда они с Аей смогут... Тогда они много чего смогут с Аей!***
Выписали его уже на следующий день, наказав соблюдать постельный режим, закончить приём антибиотиков и явиться для снятия швов через несколько дней. При резком ухудшении самочувствия приезжать опять в больницу. Но Ёдзи мысленно сказал себе, что больше он в ближайшее время сюда ни ногой. Так скучно и муторно ему уже давно не было! Всё интересное происходило не с ним! Ая был не с ним! Вот эту-то несправедливость Ёдзи и собирался исправить. Он еле-еле дождался, когда Кэн приедет за ним на фургончике. — Давай быстрее, — услышал Ёдзи в качестве приветствия, — я из-за тебя начало тренировки пропускаю! Так как у него было хорошее настроение, Ёдзи промолчал и не стал с Кэн-Кэном ругаться. Хотя и хотелось поддразнить, но — нет. Кэн, в сущности, добрый парень. Чего стоит та его пачка сигарет, прямо настоящий подарок какой-то! Да только благодаря этой пачке Ёдзи не свихнулся! Ну ладно, это было преувеличение. Кроме сигарет не свихнуться ему помогали мысли об Ае. Доехав до «Конеко» и осторожно пробравшись на второй этаж с чёрного хода, минуя магазин, Ёдзи с удовольствием приземлился на диван и принялся ждать. Впрочем, с каждой минутой ждать становилось всё сложнее. В знакомой обстановке его уверенность улетучивалась. Здесь они познакомились, здесь они работали, Ая был здесь привычным нудным соседом и коллегой по работе, отношения с ним, может, и хотелось завести, но подступиться... Ёдзи было страшно. Скрепя сердце, под закрытие магазина Ёдзи спустился в зал. Ая был один, без Оми и Момоэ-сан. С метёлкой в руках, с замотанным взглядом, он показался Ёдзи каким-то потерянным и всеми брошенным. Наверняка ложное ошущение, но уж так показалось. — Зачем ты вышел... — Эй, Ая, хочешь, помогу? — перебил Ёдзи всякие «у тебя постельный режим» и «лежи отлёживайся у себя в комнате». Хотя от уборки он обычно отлынивал только так. Просто предложил, чтобы разрушить стереотип и удивить. Похоже, своего он добился: Ая замолчал. Потом коротко мотнул головой: — Нет. У тебя постельный режим. Я сам здесь уберу. — И снова замолчал. — А я, веришь, нет, всё ждал, скорей бы здесь оказаться. Врачей с утра торопил. Вот, думаю, приеду и тебя встречу... — И что? — Ну... Поговорить. Хотел. — Косноязычие завладело им, а молчаливый, какой-то изучающий Ая, совершенно не помогал. Ёдзи шагнул ближе. — Теперь мы говорим. — Ага. — А о чём конкретно... — Ая, вчера... Я такой дурак был... Взгляд Аи метнулся вбок, и только по нему Ёдзи понял, что Ая волнуется чуть ли не больше, чем он сам. Нет-нет-нет, если сейчас Ая что-нибудь скажет, что-нибудь выкинет, надо остановить... Ёдзи схватился за ручку от швабры поверх руки Аи. — Я сволочь неблагодарная, — признался он. — Ничего не сделал для тебя в ответ. А мне так хотелось... У Аи слегка дрогнули ноздри и чуть заалели щёки. — Нам помешали, — ответил он нейтрально. — К тому же, пока у тебя не заживёт, я не буду... — Ой, да ладно тебе, Ая! Что ещё за запреты?! Ая дёрнул швабру к себе. Несильно. — Я очень боюсь тебе навредить, неужели не понятно? — Не навредишь, — в тон ему, тихо и почти мурлыкая, ответил Ёдзи. Благодаря перетягиванию швабры они уже стояли друг к другу вплотную, можно было не говорить, а шептать. — Я буду ждать тебя наверху. Придёшь? — Нет. — Почему? — Тебе нужно выздоравливать. — Я буду ждать у тебя в комнате, — уточнил неугомонный Ёдзи. — Ничего не будет, пока не поправишься. Ёдзи с силой сжал пальцы поверх Аиных. Упёртый тип! Будто бы Ёдзи не знает, как долго заживают ранения живота! Вот, вроде бы, и швы сняли, и доктора выписали, а внутри то и дело всё равно что-то поднывает. На второй раз после Райота доктора пугали его то спайками, то наоборот внутренними разрывами. В общем, колоть и резать внутри прекратило только через месяц. И что? Сейчас он тоже месяц ждать должен?! Да он же свихнётся! — Ничего страшного. Я не настаиваю, — ответил он с улыбкой. И слегка погладил пальцы Аи прежде, чем отпустить его руку.
