Больше, чем просто друг

      Голова раскалывалась, обе руки ныли из-за порезов, затекла нога, болела спина — всё это наполнило утро Психа унынием. Возле рук образовались маленькие красные лужицы, напоминающие о событиях вчерашнего дня. Теперь ему ещё придётся объясняться перед Доком, зачем он это сделал. Самые разные варианты развития событий всё сильнее и сильнее давили на психику Гоши. Нет, он не может больше молчать. Хватит с него. Сегодня он скажет Диме всё, что чувствует к нему. Как раз 14-ое число, День Влюблённых, чтоб его.       Гоша с трудом встал, отряхнул грязную одежду и, дойдя до кухни, плюхнулся на стул. На столе лежал вновь забытый телефон. Гоша включил его и замер. 17 пропущенных от Дока и 20 сообщений от него же Вконтакте. "— Знаешь, давай перенесём наш сеанс немного позже? Знаю, уже второй раз переношу, но теперь не на столько." "— Давай где-то в 14 часов?" "— Ты спишь?" "— Да неужели" "— Я тут вчера всё думал над тем, почему ты плакал. Никак не мог вспомнить, прости" "— Что тебя так расстроило?" "— Осторожнее с эмоциями, особенно с такими. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось" "— Дружище, ты спишь?" "— Уже 12 часов..." "— Ты во сколько вообще закончил?" "— Псих?" "— Гоша!" "— Георгий, ответь!" "— Уже 14 часов, ты вообще живой там?!" "— Если не ответишь, мне придётся идти к тебе домой." "— Гоша, всё в порядке?!" "— Гош, возьми трубку!!!" "— Гоша блять!" "— Всё, я иду к тебе." "— Мне плевать на твои протесты."       Псих испуганно дочитал последнее сообщение. Если Док зовёт его по имени — дело серьёзное. Но если Дима ещё и матерится — жди беды.       Как раз в этот момент в дверь взволнованно постучали. Псих схватил тряпку и быстро вытер кровь и слёзы с пола, застёгивая рукава рубашки, чтобы порезы не виднелись. Лезвие он закинул в один из ботинков. Только после этого он открыл дверь.       На пороге стоял злой и перепуганный Док. Увидев Психа, он облегчённо выдохнул, но был по-прежнему злым. — Ты почему не отвечал? Не пришёл на сеанс, на сообщения не отвечает, на звонки тоже! Ну? Жду объяснений, — читал нотации Дима, пройдя в дом. — Я... Ну... Я спал... — Во сколько же ты пришёл? — В три, где-то... — Юра совсем, что ли, умом тронулся?! — Не знаю... — Гоша мрачно смотрел в пол, стараясь не пересекаться взглядом с врачом. — Что с тобой? Ты уже второй день сам не свой, — смягчился Док, обеспокоенно глядя на пациента. — Всё в норме. — Что-то слабо видно. — Ну, а что мне теперь, скакать от радости?! Ой, мне так хорошо, ахаха! — нервно и язвительно ответил Гоша. — Теперь узнаю своего ворчливого пациента, — Дима улыбнулся.       Запястья судорожно чесались — порезы начали заживать. Стараясь не привлекать внимание, Псих осторожно почесал их. — Гоша. — М-м...? — Скажи честно. Ты резался? — Н-нет, о чём ты? У меня аллергия на психиатров.       Док раздражённо подошёл к обуви и отставил ботинки. Рядом с ними лежало лезвие, блестя красным светом. — Ну, а что в этом такого? — нервничая, ответил Псих. — Это ещё ни о чём не говорит. — Да? А это что? — Док схватил парня за рукава и повернул их обратной стороной к Психу. На них чётко виднелись красно-коричневые пятна. Гоша сжался, испуганно пялясь на пятна. — Расстегни рукава, — потребовал психиатр. — Зачем? — Псих попытался состроить из себя дурачка. — Георгий!       Гоша вздрогнул от крика и дрожащими пальцами расстегнул пуговицы. Док задрал рукава вверх, открыв вид на порезы. Псих стыдливо отвернулся от врача. — Где у тебя лежит аптечка? — мрачно спросил Док.       Гоша молча показал в сторону кухни. Дима ушёл и долго искал аптечку, гремя шкафчиками и посудой. Наконец, он принёс то, что искал, и достал оттуда бинт. Он обработал ткань спиртом и начал обматывать бинтом руку пациента. Псих зашипел от боли. — Когда резался больно не было, полагаю? — язвительно заметил Дима. Тот лишь промолчал. — Хорошо, что я решил прийти к тебе, а то неизвестно, чего ещё бы ты натворил.       Всё то время, которое Док бинтовал руки, Псих молчал. Стоило только ему закончить работу, как Гоша резко подался вперёд, обняв Дока. Дима замер, не ожидав такой реакции. — Дима... Я... Прости... — слёзы снова полились по его щекам, пачкая пиджак Дока. — Всё... Всё в порядке, — Дима вздохнул, обнимая пациента в ответ. "— Всё. Пора," — промелькнуло в голове у Психа, и он отстранился.       Гоша положил руки на щёки Димы, поглаживая их пальцами. Док замер, неотрывно глядя в глаза Психа. Гоша вздохнул и поцеловал Дока. Поцелуй был недолгим, но в нём он пытался передать все чувства, которые пережил за этот проклятый месяц. Гоша долго и мучительно ждал, наконец, целуя любимые губы. Врач никак не отвечал на поцелуй, лишь сжал в своей руке Гошину. — Дима... Прошёл уже месяц с того момента, когда я понял, что влюбился в тебя. Ты единственный, кто смог меня успокаивать, кто терпел и пытался помочь, кто искренне заботился обо мне. Надеюсь... Это взаимно? — прошептал Гоша, прервав поцелуй.       Док недоумевающе смотрел на Психа через перекошенные очки, пытаясь понять, что сейчас произошло. Поправив очки, Дима осторожно начал: — Гоша, мне, конечно, очень приятно слышать это от тебя, но... — Я понял тебя, — выдавил Псих. Горло сдавила нехватка воздуха, на глазах снова наворачивались слёзы. — Не продолжай. — Прости, если... — Ничего. Всё хорошо.       Гоша натянул улыбку, стараясь показать, что всё в порядке. Он позвал его на кухню, чтобы просто поболтать за чашкой чая. Так и сделали.       В конце, перед тем, как уйти, Док запретил ему вообще даже думать о лезвиях, заставив Психа пообещать ему.       Дима думал, что Гоше лучше, поэтому ушёл. Не успел тот закрыть дверь, как Псих громко разревелся, рвал кожу ногтями, в отчаянии сбивал все предметы, которые попадались ему на глаза. В доме раздавался звон стекла, грохот падающих вещей и крик, полный боли, отчаяния, неразделённой любви. Гоша распахнул аптечку и высыпал из неё всё содержимое. Пластыри, баночки с лекарствами, шприцы — всё смешалось в одну кучу на полу. На самой её верхушке лежал заветный острый кусочек металла. Псих зашёл в душевую, скинул с себя рубашку, лёг в ванну и включил воду. Набрав примерно половину, он закрыл кран и замер, вспоминая все счастливые моменты, проведённые с Доком. Лезвие кольнуло кожу. — Я люблю тебя, Дима, — прошептав это, Гоша резко провёл лезвием по коже, утопив его в руку по кончики пальцев. Из-за резкой боли рука онемела, но и одного такого пореза будет достаточно. Псих дышал всё медленнее и медленнее, в глазах помутнело, а губы шептали имя Дока. Последний выдох, и веки пациента опускаются навсегда.       На телефон, лежавший около ванны, пришла смс от Дока. "— Привет... Не спишь? Всё в порядке? Я тут подумал над твоими словами. Это взаимно, Гош."