Клей

      От брюнета со светлыми глазами веяло сильной подчиняющей аурой. Инстинктивно хотелось укрыться от этого его требовательного немигающего взгляда. Черный зрачок сузился до едва различимой точки, что придавало почти белой радужке мистический вид.       — Не новенький, — сдавленно признался парень. Он осторожно перевел дыхание.       Собранные в беспорядочный пучок волосы на его макушке создавали интересный торчащий хаос. Темно-русые волосы гармонировали с осветленными прядями. И так хорошо вписывались в тон его зеленых, слегка болотного оттенка глаз. В школе этот омега выглядел более опрятно. А сейчас на нем бесформенная белая футболка и такие же бесформенные серые штаны.       Парень нервно выдохнул под пристальным взглядом бледных глаз, натянуто улыбнулся и протянул руку для пожатия:       — Шейн.       Сэмвелл даже не взглянул на этот жест, продолжая пронзать его колючими льдинами.       — В таком случае, что ты делаешь в моей комнате, Шейн? — недовольно протянул тот, не моргая. — Когда я вселялся, здесь никого не было.       Парень от неловкости размял пальцы и опустил руку. Правила приличия жестко проигнорировали. Досадно и неприятно. Новенький с самого начала не распылялся на любезности. Но тогда это не касалось Шейна лично. А теперь предостерегающее чувство самосохранения назойливо щипало и требовало дать деру пока не поздно. Парень посмотрел в пол, а затем на новенького, от которого разило неприятием. Тот глядел неотрывно, вперившись в само естество. Шейн не из трусливых, но мало чем ему нравилась перспектива общения со звездами школы вроде Хэппи Зегерса, Макса Марани и — седьмое чувство подсказывало — Сэмвелла Касса.       — Я получил одобрение от коменданта на переезд. Поэтому я здесь, — стараясь говорить ровно, пояснил он.       — А почему ты решил, что жить в моей комнате тебе будет комфортнее, чем в прежней? — такой низкий голос Сэмвелла будоражил, словно тот опрокинул на голову ведро с ледяной водой.       Шейн недовольно выдохнул в сторону. Затем он вернул свой взгляд Сэму. Тот все еще не моргал. Парня знобило и от этих белых, словно затянутых бельмом, глаз, и от этого морозного тона голоса. Он не рассчитывал на то, что новенький окажется настолько пугающим. И уж тем более не рассчитывал на то, что им придется столкнуться настолько близко.       — Во-первых, в общежитии нет понятия «мой».       — Значит, я буду законодателем, — нетерпеливо заявил Сэмвелл, убивая спесивую уверенность еще на тридцать процентов.       — Во-вторых, я жил с двумя парнями, — для пущей достоверности Шейн проиллюстрировал количество пальцами. — Три человека в одной комнате, — он скептически окинул помещение взглядом, разведя руками.       Но бледные глаза не мигали. Шейн споткнулся о них. От их неживого вида перехватывало дыхание. И сердце пропустило удар.       — Почему из всех троих — сбежал именно ты? — Будто статуя, Сэмвелл стоял не шевелясь. — Над тобой издевались?       — А в-третьих, будь терпимее к другим людям, — настоял новоявленный сосед.       — Нет необходимости, — холодно отчеканил Сэм. — Ты не ответил на мой вопрос.       Хотелось потыкать в него пальцем, чтобы удостовериться в том, что Сэмвелл Касс такой же обычный человек. Но устрашающая аура только сковывала все движения. Где-то на задворках сознания адекватная часть Шейна стала молиться о том, чтобы Сэмвелл не оказался настолько же притыренным, как Максимилиан Марани.       — Я не люблю толпу на маленьких квадратных сантиметрах.       — Сантиметров стало больше? — прозвучал бесцветный голос.       Шейн закивал, вылупившись на фарфоровую безэмоциональную куклу со стеклянными глазами:       — Значительно!       — У меня сортир дома больше, чем вся эта комната. Кому и тесно, так это мне.       — Привыкнешь. Почему перевелся? Характер в ненужном месте показал?       — Будешь меня доставать пустой болтовней, узнаешь почему.       — Ненормальный, — Шейн со вздохом покачал головой и вернулся к своему занятию.       Он остро нуждался в том, чтобы сбросить наваждение. Есть ряд людей, специально создающих себе имидж мрачной личности. Но что-то подсказывало, что Сэмвелл искренен. И если это так, то тут два варианта: либо он нормальный и скоро все образуется, либо он пиздец какой ненормальный, и тогда этой школе, и Шейну в частности, баста! Он вынул какую-то книгу из сумки. Тень за спиной не шевелилась, и от этого было не по себе. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, парень заговорил:       — Я, знаешь ли, не слишком-то и обрадовался тому, что придется жить именно с тобой. Хватило первых впечатлений от твоего приветствия.       — Да? И почему же ты «под шумок» не съехался ни с кем из своих друзей? Их у тебя нет, что ли? Поэтому я слушаю это нытье несчастного обездоленного?       Шейн отшвырнул вещи, которые держал в руках и возвел горе очи к потолку:       — Слушай, я тебе прямо сейчас врежу.       Он обернулся к парню, стоящему изваянием. У того выражение лица не изменилось. Ни страха, ни злости. Ни азарта.       — Постарайся не шуметь, пока разбираешь свои пожитки.       А вот Шейна он сумел-таки довести до жуткого раздражения.       — В общаге нет такого понятия, как «абсолютная тишина». Кто-то обязательно чем-то шелестит, громко стучит по клавишам, громко слушает музыку в наушниках и в самый неподходящий момент обязательно откроется дверь, — он указал в сторону выхода, — и кто-то войдет из соседей. Так что, — омега погрозил пальцем, — не надейся, что попадешь в полную звукоизоляцию.       Выражение лица Сэма все же изменилось. Он едва заметно сощурился и уголки его губ слегка опустились. Крылья аккуратного маленького носа раздулись, делая вдох почти слышным, а не только осязаемым. От разящего отвращения Шейн шарахнулся назад. Но Сэмвелл будто напирал, хоть и стоял на месте ровно.       — Ты участвовал во флешмобе «Усадите новенького за стол к Максу Марани», — тихо шипел голос. — Почему не был таким борзым, когда тебе приказали это сделать, зная к чему все идет? Потому что до усрачки боишься Хэппи? — кадык Шейна дрогнул. А Сэмвелл беспощадно продолжил: — Я слышал эту гробовую тишину, когда Макс приближался к своему «гнезду». Ты умеешь быть тихим, Шейн, — он был абсолютно серьезен, зловеще шипя. Оплетал, словно змей в тугую петлю. Взгляд с прищуром исподлобья мог убить без ножа.       Мандраж то и дело пронизывал тело парня. Тот изо всех сил старался сопротивляться этому чувству, но проигрывал более опытному игроку.       — Тебя просто прощупали, Сэм.       — Еще с порога я сказал, что ненавижу лицемерие, — Сэмвелл качнул головой, продолжая щуриться. — Мне не нужны твои жалкие оправдания. Ты сделал свой выбор.       Еще секунду Сэмвелл держал парня мертвой хваткой своих бледных глаз. А затем бесшумно отступил, развернувшись к своей постели. Только теперь Шейн понял, что не дышал. Он судорожно поймал ртом воздух в тщетной попытке унять дрожь. Казалось, он по-прежнему чувствует ледяные щупальца на своем горле. И этот зловещий шепот: «Ты умеешь быть тихим, Шейн», — все вертелся в голове, как заевшая пластинка.       «Шейн А́мери Хаггард, во что ты вляпался на этот раз, а?!»       Он осторожно оглянулся на шелест брошенной одежды на стул. Это новенький отшвырнул пиджак, что висел у него на руке. Сэмвелл подошел к своему туалетному столику и придирчиво осмотрел ровный ряд из различных флакончиков: от спреев до кремов. В углу расположен органайзер с косметикой и кисточками. Там же расчески. Он отворил дверцу тумбочки. Внутри обнаружился фен и утюжок для волос. Некоторые гигиенические средства. В другой тумбе парень нашел небольшую личную аптечку. В ящиках покоились резинки и заколки. В отдельной коробочке с бархатной отделкой — украшения.       Сэмвелл вздохнул, закрывая ящичек. Он в зеркале заметил взгляд соседа. Тот бесстыдно следил за ним, хоть и хмурился от волнения. Сэм на это лишь тихо хмыкнул и подошел к шифоньеру, раскрыл створки. Ряды вешалок с идеально отглаженной одеждой занимали почти весь шкаф. И несколько полок со сложенными домашними вещами. Дворецкий постарался, чтобы угодить: вся одежда на тремпелях рассортирована по тону цвета. Один пустовал — для формы, что на нем сейчас. Сэмвелл без колебаний принялся раздеваться.       Он придирчиво осмотрел испорченную рубашку и с такой силой сжал ткань в кулаке, что аж жилы проступили. Хэппи Зегерс напросился на хорошую взбучку. Парень злобно выдохнул и заскочил в ванную комнату, раздраженно бросил рубашку в корзину для грязного белья. Не долго думая, Сэмвелл запрыгнул под горячие струи, дабы получше отмыться от засохшего йогурта.       И только расслышав шум воды, Шейн наконец смог облегченно вздохнуть и вернуться к прежнему занятию — сортировке своих вещей. Но не успел он полностью погрузиться в этот процесс, как дверь в ванную комнату хлопнула, и оттуда показался распаренный, мокрый новенький. Брюки на нем держались на одних только тазовых косточках. Невероятно худой. Визуально казалось, что живот прилип к спине. Но кубики пресса отрицали его дистрофию. Протерев мокрые волосы, Сэм нырнул в майку. Он ловко натянул ткань на влажное тело и привычным делом принялся наносить коллаген и термозащиту на свои длинные пряди.       Их взгляды в отражении зеркала снова встретились. Сэмвелл молчал, не отвлекаясь от своего занятия. Тогда Шейн отвел глаза и поставил книгу на полку. К слову сказать, по ту сторону книжный шкаф был пуст. Краем глаза Шейн заметил один не разобранный чемодан. Он вздрогнул от неожиданно загудевшего фена. Но поскольку новенький был сосредоточен на себе, Шейн со спокойствием продолжил разбирать сумку.       Когда Сэмвелл обрабатывал кожу лица кремом, дверь в комнату открылась без стука и гость вошел без разрешения. Он уверенно шагал внутрь, приговаривая с самого порога:       — Я тебя еле нашел, — фривольно выдал парень, обращаясь к Шейну. — Не думал, что так быстро переедешь, — он хлопнул того по руке в приветствии.       — Да вот, случай подвернулся.       Сэмвелл в зеркале одарил визитера негодующим взором. Никаких правил приличия. Шейн это заметил и невольно почесал висок, стушевавшись от неловкости. Наконец, гость обратил свое внимание на новенького. Он лишь мельком взглянул в сторону Сэма и отсалютовал. Парень тот же час снова посмотрел на Шейна:       — Ты сделал домашку?       — Еще нет, — напряженно покачал головой тот.       Гость понял взгляд, но все равно эгоистично настоял:       — У меня завтра химия первым уроком. Нужно кое-что «сверить».       — Я же сказал, что у меня тема не готова, — сквозь зубы тихим голосом прорычал Шейн, не отвлекаясь от сортировки учебников на полках.       — Мне срочно. Может, проверишь? — парень сунул что-то в карман штанов соседа. Что-то похожее на сложенную в четыре раза банкноту, спрятанную между двух пальцев: средним и указательным. Тот похлопал себя по штанине и тяжело вздохнул. Он заметил взгляд Сэмвелла. Тот следил неотрывно и вопросительно вздернул свою идеальную бровь. Шейн от досады закусил губу. В конце концов, это его личное дело! Он вынул тетрадь из рюкзака и протянул конспект гостю:       — Держи.       — Ты — лучший! — тот похлопал его по плечу.       Парень довольный собой быстро ретировался. Хаггард с неприятным осадком в душе опустил глаза и задумчиво повернулся к своей кровати. Он чувствовал тяжелый взгляд новенького. И ощущал, как изменилась атмосфера. Тот медленно встал со стула и неторопливо прошелся до границы своей территории. Сэмвелл криво ухмылялся. Он склонил голову на бок, продолжая истязать парня своим пытливым взглядом.       — Ну и ну, — Сэм скрестил руки на груди, — Шейн домашкой приторговывает? Ты же знаешь, что с тобой может случиться, если об этом станет известно школьному комитету? Рассказать? — Тот сглотнул ком, напряженно взглянув на парня. А Сэм продолжил: — Сначала тебя лишат всех привилегий. Затем впаяют штрафные баллы. Твой рейтинг упадет в минус. И это занесут в личное дело. Вонь поднимется, — Сэмвелл иронично покачал головой. — Сам захочешь сбежать, да не дадут: по статье исключат. И доучиваться будешь в какой-нибудь захолустной школе без имени и флага. Но самое потешное то, что я знаю твой секрет, — он заговорщицки подмигнул, не скрывая своего триумфа.       — Угрожаешь?       Сэмвелл улыбнулся, прикрыв глаза. Затем он медленно распахнул свои пушистые ресницы и нараспев протянул:       — Внимательно следи за каждой запятой: однажды одна такая тебя погубит.       Он развернулся и прошелся к своему чемодану. Раскрыл змейку одним резким движением. А Шейн не мог перестать смотреть и ненавидеть.

༺❦༺✿༻❦༻

      Вернувшись в класс после перерыва, Сэмвелл подошел к своей парте. Он выложил на стол надлежащие предметы для следующего урока. Его внимание привлекла книга. С ней что-то не так. С виду по обложке вроде все нормально, но ощущение, что ее кто-то трогал, не покидало. Он всегда относился к печатным изданиям с аккуратностью и следил за тем, чтобы листы не заминались. Но сейчас учебник выглядел чуть толще обычного, и показалось, что страницы не так плотно друг к другу прилегают. Тогда парень раскрыл учебник.

«СДОХНИ!»

      Несколько секунд Сэмвелл тупо пялился в эту надпись, перечеркивающую всю страницу. Огромные почти печатные буквы жирно наведены синей пастой шариковой ручки в миллион слоев. Под ними даже продавился листок. Сэм задрожал от ярости. Кто-то посмел тронуть святая святых. «Проваливай туда, откуда пришел», «Тебе не место здесь», «Мертвяк со стеклянными глазами», «Тебе здесь не рады»...       Изрисованные страницы рябили в глазах. Почти все. Книга испорчена. Сэмвелл лихорадочно переворачивал страницу за страницей, и почти на каждой из них было что-то подобное. Фаллические символы украшали надписи. Парень до одури вцепился в учебник. Он с ненавистью окинул аудиторию взглядом. Все живут своей жизнью, царит непринужденная атмосфера.       Максимилиан Марани что-то внимательно читает, откинувшись на спинку стула. Его словно нет в этой вселенной. Хэппи Зегерс как всегда о чем-то шутит и сам же смеется со своих не смешных приколов. Шейн Хаггард строчит очередную домашку для продажи. На Сэмвелла совершенно никто не обращает внимания. Он попытался вычислить преступника по глазам, но все так заняты собой, что любые попытки применить дедукцию — провальны.       Хлопнула дверь, оповещая о том, что вошел учитель. Сэм оглянулся на него. Внезапно решение пришло само собой.       — Извините, мистер..? — Сэмвелл стремительно приближался к преподавательской кафедре.       — Норман Гринт, — представился учитель. — Ты, должно быть, Сэмвелл Касс?       — Верно, — парень кивнул. Он торопился со своим требованием и почти налетел на мужчину: — У меня досадная ситуация и я прошу Вашего содействия.       Удивление на лице омеги сменилось участием.       — Что случилось?       Парень сунул ему в руки учебник. Гринт окинул юношу изучающим взглядом. Тот нервно подрагивал, поджимал губы и глубоко дышал сквозь широко раздутые ноздри. Сэмвелл сглотнул ком и взглядом необычных глаз указал на книгу.       — Я бы хотел попросить Вас определить, кому принадлежит почерк.       Учитель в изумлении уставился на гадости, написанные на страницах книги. Этот парень не похож на других. Он уверен в себе и не пытается скрываться от оскорблений. Тем более скрывать эти оскорбления. Кто бы ни был зачинщиком этих гонений новичка, а с методом явно ошибся.       Максимилиан Марани напряженно посмотрел на Сэмвелла. Он нутром чуял, что что-то затевается. Сэм не из тех, кто спускает с рук личные оскорбления — это и ежу понятно. Но оставалось не до конца ясно, почему же Касс пошел на такой отчаянный шаг.       Почерк Норману Гринту казался знакомым. Только один из его учеников выводит настолько разборчивые буквы даже под диктовку. Он поднял глаза на класс и, найдя того на своем месте, обратился к нему:       — Эдвард, ну-ка дай мне свой конспект.       — Я его забыл, — мигом ощетинился тот.       — Ты ни одной тетради с собой не принес, недоумок? — процедил Сэм.       От Макса не скрылся хищный блеск в его глазах. Сэмвелл чуть склонил голову на бок, пронзая парня насквозь своим пугающими неестественными живому существу очами. Но именно это Максимилиана в нем и привлекало. Сродни тому, как любовник приласкал бы своим нежным взглядом. Только Сэмвелл прекрасен в ином. Даже его медленные, крадущиеся шаги — упоение. Едва слышный стук каблуков его начищенных туфель — чарующая, гипнотическая мелодия.       Сэм в гнетущей тишине приблизился к Эдварду Дику. Еще мгновение они смотрели друг на друга, но затем Касс резко выхватил его рюкзак.       — Эй, — попытался отобрать свою сумку тот.       Он ждал, что будет драка, трепка. Переворот на парте. Да что угодно! Но только не то, что Сэм усыпит его бдительность, чтобы завладеть портфелем. Вот так налегке.       — Эдвард, сядь на место, — потребовал учитель.       Сэмвелл вовсю хозяйничал в чужом рюкзаке, выуживая конспекты. Эдд злобно стиснул зубы, нехотя подчиняясь требованию Гринта. Он будто набитый мешок глухо упал на свой стул. Всю охапку тетрадей Сэмвелл водрузил на стол перед преподавателем. А Максимилиан Марани лишь едва улыбался, наблюдая то, как новенький уделывает прыгунов без какого-либо затруднения. Многие рассчитывали на то, что Сэмвелл истерично станет размахивать кулаками, чем сможет позабавить публику. На деле же все вышло наоборот: это Сэмвелл сейчас забавлялся, претворяя в жизнь тайные фетиши Марани.       — Думаю, мистер Гринт точно скажет, что это твой почерк, — недобро сощурился Касс.       Мужчина придирчиво осмотрел испещренные чернилами страницы конспектов и сравнил некоторые завитушки с теми, что перечеркивали книжные листы. Совпадение было на лицо.       — Эдвард Дик, пройди к завучу, — строго приказал Норман Гринт. — Отработаешь часы взыскания за порчу частного имущества. И школа сообщит о твоих заслугах родителям.       Досада на лице Дика отразилась еще ярче. Он уже возненавидел новенького. Популярность Сэмвелла Касса росла не по дням, а по часам. И популярность эта была мрачнее тучи. Тот взял с учительского стола тетради и, пронзая своими мертвецки бледными гляделками, неторопливо приблизился, чуть склонился вперед и положил их перед парнем. Он не моргал, будто зомби уставившись в ядро Эдварда Дика. Холодок пробежался по холке, и Эдд невольно вздрогнул. Он перевел дыхание лишь после того, как новенький отвел глаза. На его парте нашелся такой же учебник, как тот, что испортили. Сэм, недолго думая, взял его, подцепив своими длинными костлявыми пальцами.       — Тебе он все равно ни к чему — Хэппи твои мозги. — Сэм невольно посмотрел в сторону Зегерса. У того пар из ушей валил от бешенства. Касс ухмыльнулся и вернул свой взгляд Дику: — Так что, заберу взамен своему.       Макс опустил глаза, не пытаясь скрыть улыбку. Что за чудесный голос! Словно романсы поет своей тихой непринужденностью. Великолепный психологический прием! Максимилиан едва сдержался, чтобы не аплодировать этой феерии.       — Эй! — Эдд возмутился, но преподаватель его осадил:       — Не стоило портить чужую книгу, Эдвард.       — Ну же, не расстраивайся так, Эдди, — Сэмвелл с холодным спокойствием положил на опустевшее место разрисованный учебник. — Я тебе свой отдам — только не плачь. Все честно.       Эдвард Дик хотел бы ввязаться в драку. Даже Хэппи Зегерс злобно сверкал своими изумрудами в сторону Сэмвелла Касса. Однако учитель был настороже:       — Почему ты все еще здесь? Завуч тебя уже заждался.       Парень поднялся с места, проскрежетав ножками стула по паркету. Он недовольно засопел, но все же направился к выходу. Сэмвелл проводил его холодным взглядом с высоко поднятой головой. Нет, он не был удовлетворен. Скорее ощущал опустошение. Этот парень — всего лишь расходник. Не он главная угроза.       Взгляд Сэма остановился на Марани. Тот смотрел впереди себя и улыбался. Нет, это не была улыбка во весь рот до ушей. Отнюдь. Что-то такое безумное блуждало на точечном лице, отчего Сэмвелл невольно поежился. Он сглотнул ком и осторожно перевел дыхание.       — Спасибо за помощь, мистер Гринт, — тихо проговорил Сэмвелл, а затем развернулся, чтобы вернуться за парту.

༺❦༺✿༻❦༻

      По окончанию урока весь класс будто по команде поднялся на ноги. Толпа скучковалась и надвинулась на новенького. В центре стоял рыжеволосый Хэппи Зегерс. Он постукивал кулаком в ладонь. Сэмвелл дочитывал последний абзац параграфа, словно над душой никого нет. Дойдя до точки, спокойно закрыл книгу. Он методично отправил конспекты в угол парты, накрыл учебником. Затем ручки по одной вставил в соответствующие петли в пенале, застегнул молнию и уложил рядом со стопкой из тетрадей с учебником. Лишь после тихого вздоха Сэмвелл поднялся на ноги и бесстрашно посмотрел в ярко-зеленые изумруды.       — Стукачей никто не любит, Касс, — процедил Зегерс.       Сэм на это лишь ухмыльнулся, на миг отведя взгляд в сторону. Он приблизился к парню и заглянул ему в глаза своими полупрозрачными льдинами. Сэмвелл не сдержался и поцокал языком, оглядывая его лицо на опасно близком расстоянии. Его дыхание, срывающееся с губ, опаляло кожу. Холодные кончики пальцев вцепились в подбородок.       — Песика побил хозяин, поэтому ты тявкаешь на меня? — разглядывая трещину в уголке губ парня, с наслаждением протянул Сэмвелл. — А ведь я сделал тебе подарок. Совсем безобидный подарок. Неблагодарный.       Один только Макс поднялся на кафедру и наблюдал за всем со стороны. Он со спокойствием держал руки в карманах брюк и наслаждался зрелищем. Кайф в пугающих светлых глазах пьянил пуще героина. И то, какой он оказывал эффект на Хэппи Зегерса — будоражило кровь. На лице Максимилиана невольно дрогнул мускул — подобие ухмылки.       Рыжий злился и не контролировал этого. Он тут же потянул за гладкие длинные волосы цвета воронова крыла. Какое-то подобие волнения, может, и задребезжало в груди Макса, но танец черного лебедя развеял всю тревогу, оставив лишь эстетический восторг.       Краем глаза Сэм заметил кулак, стремительно приближающийся к лицу. Он в одно мгновение успел увернуться, сгруппировался, пригнулся и отправил хук¹ прямо в солнечное сплетение Хэппи Зегерса. Тот сложился пополам, захрипел. Сэмвелл выпрямился и похлопал парня по плечу.       — Ты все еще должен мне форму, Хэппи, — с издевательским дружелюбием пропел он. Ни царапины, ни волнения. Даже ни грамма раздражения не сыскать на его миленьком светлокожем личике. Только лишь чуточку азарта вперемешку с толикой безумия. Совершенство. Макс слышал этот аромат несгибаемого превосходства, который излучал Сэмвелл Касс.       Зегерс рыкнул. Он кинулся на парня, выбросив апперкот², и даже попал в челюсть. Но тот успел ухватиться за волосы на его затылке и со всей силы двинул коленом в брюхо, опрокидывая на пол между рядами. Ошарашенные одноклассники вмиг расступились, и Хэппи приземлился с грохотом, ударившись головой о стул.       То, с какой легкостью все это проделал Сэм и то, как он это проделал — лишь прелюдия для извращенного ума. Максимилиан вперился немигающим взглядом в тонкую фигуру парня, широко раздутыми ноздрями вдыхая хмелящий аромат. Безумство, которым горели глаза Сэмвелла, передавалось и ему. Максимилиан упивался, пропускал его через себя, впитывая каждой клеточкой под кожу. Темная энергетика, валящая от Касса, наполняла до краев.       — Вставай! — приказал Сэм.       Хэппи одарил его испепеляющим взглядом и подскочил на ноги. Но не успел он приблизиться, как наткнулся на джеб³ — стремительный тычок в голову, от которого посыпались искры из глаз. Не успел он прийти в себя, как увесистый кулак пришелся в корпус, где-то рядом с печенью. И с другой стороны — по селезенке. Он сложился в попытке заблокировать атаку.       Как будто в замедленной съемке кино Макс различил чуть сжавшиеся губы аккуратного небольшого рта Сэмвелла, а затем эхом расслышал его громкий вздох на пике соприкосновения с челюстью Зегерса молниеносным апперкотом. Его зоркий взгляд раскадрировал и то, как дрогнули мышцы на лице рыжеволосого Хэппи, и то, как его голова резко запрокинулась назад, стукнувшись затылком о спину. Как веером распахнулись его недлинные волосы. Как парень глухо ухнул на пол, свалившись с ног. И то, от чего Макс испытал высшее наслаждение: хищный взгляд бледных глаз сквозь рассыпавшиеся по лицу длинные черные пряди.       — Чего разлегся?! — рыкнул Сэмвелл, держа кулаки наготове.       Хэппи и на этот раз поднялся. Всего мгновение ушло на то, как Сэм снова сожмет свои губы, оттолкнется локтями о воздух и выбросит свою стройную ногу вперед, поцелив каблуком прямо в узкую грудь парня. Тот ахнул от такой внезапной встречи, опрокинувшей его плашмя на спину. Хэппи будто парализовало. Он судорожно хватал ртом воздух, во все глаза уставившись в потолок. Выбеленный потолок дрожал и решетки светильников кружились словно калейдоскоп.       — Новая форма должна быть к завтрашнему утру, — эхом резонировало в голове. В гробовой тишине одноклассники опешившими глазами рассматривали тот армагеддон, что прошелся ураганом. Разъехавшиеся в беспорядке стулья и парты. Разбитую губу у Хэппи. Его немоту и одержимость в его зеленых глазах.       Сэмвелл сгреб свои тетради с учебником в сумку и направился на выход из класса. Он слышал пыхтение за спиной, слышал, что скрипнул стул по половицам. И даже кукловод в тени не скрывал своего удовлетворения, любовно разглядывая уверенную его походку.       «Не идет, а пишет!» — примерно так опьяненный мозг Максимилиана Марани мог охарактеризовать то, каким твердым шагом ступает Сэмвелл Касс.       — Сэм! — обеспокоенно бросил Макс.       Тот мигом обернулся. Он едва успел увернуться от летящей бляхи ремня прямо в лицо. ________________________ ¹ Хук (с англ. — «крюк») — боковой удар. Наносится согнутой в локте рукой на средней и ближней дистанциях. Сила удара создаётся в основном поворотом корпуса и переносом центра тяжести. Хук является опасным, нокаутирующим ударом. Он не требует замаха, наносится с близкой дистанции и, благодаря повороту корпуса, чрезвычайно силен. ² Апперкот (от англ. «рубануть снизу вверх») — наносится кулаком по внутренней траектории, при этом кулак повернут на себя; используется в ближнем бою. Апперкот обычно стремятся нанести по подбородку противника, но иногда и по туловищу (особенно в солнечное сплетение), когда он близко к горизонтальному положению. Апперкот приобретает силу от резкого доворота корпуса в сторону удара в сочетании с выпрямлением тела, отчего бьющая рука сама направляется к цели. ³ Джеб — наносится из выпрямленной стойки разгибанием локтя вытянутой вперед руки. В момент удара кулак обычно держится в горизонтальном положении — ладонью к земле. Им отлично можно завязывать бой перед атакой, держать противника на расстоянии, останавливать атаки противника и заполнять им паузы. Джеб может пробиваться в голову и в корпус. Часто джеб используется как контрудар.