Клей

      Телефон отозвался уведомлением. Его все еще трясло, но рука заторможено потянулась в карман. «Амери Про оценил вашу запись». Взгляд изумрудных глаз, потупившись, секунду смотрел на надпись. Атмосфера, в которой находился парень, совершенно не располагала к восприятию информации. Его мутило.       В ванной комнате послышался слив бачка. А тут еще и комментарий прилетел от того же Амери. Что-то про глубину чувств. И для верности в подтверждение слов смайлики в виде сердечек. Дверь в уборную резко хлопнула, выводя из ступора. Парень исподлобья взглянул на соседа. Тот твердым шагом прошлепал к выходу и скрылся в коридоре.       Телефон в руке снова завибрировал. Амери Про что-то написал об удачных аналогиях и принялся слать эмодзи в стикерах. Хэппи прыснул. В чате до сих пор не умолкли. К чему писать еще и под постом? Чтобы наверняка увидел? Ну, хоть в принципе отозвался. Спасибо и на этом. Он с силой зажал кнопку отключения телефона, чтобы тот не жужжал, доводя до бесявого припадка. Аж жилы на руках проступили.       Хэппи с остервенением швырнул сотовый на постель и глубоко вздохнул. Он прикрыл глаза и замер. Никогда не был силен в медитациях, и сегодняшний день не исключение. Подавить ураган эмоций, поднимающийся из груди, никак не выходило. Любопытство назойливо зудело где-то в районе лопаток. Парень все же зыркнул в сторону постели; прицельно нашел взглядом телефон. Тот небрежно валялся в складке из пледа и покрывала.       Дрожь в кулаках отзывалась легким покалыванием.       Чертов Хаггард. Чертов Марани. Чертова школа.       Рука воровато потянулась к гаджету. Тот отозвался вибрацией при включении, а на экране высветился логотип бренда. Несколько секунд загрузки и аппарат снова ожил. Первым, что открыл Хэппи, были отзывы в сети. Изумрудные глаза пиявочками жадно впивались в каждое слово Амери Про. Сердце тарахтело так, словно собиралось выпрыгнуть. Ни одного отрицательного слова. Только слепое восхищение. Парень сглотнул ком и невольно облизнул пересохшие губы. «Он никогда столько не писал… Даже не озвучивал».       — Ты че, ученый? — нагловато выдал Хэппи, когда увидел в тетради соседа километровые формулы.       Тот небрежно пожал плечами и скучно выдохнул:       — Всего-лишь профи.       — Окей, про! — Зегерс похлопал парня по спине и одобрительно кивнул. Он коршуном навис над соседом и с вызовом заглянул ему в лицо: — Набросай-ка мне по-быстренькому домашку. Тебе ж не сложно?       К удивлению, тот не испугался. Не пытался сжаться или исчезнуть.       — А самому что, сложно?       — А самому необходимости нет. В моей комнате поселился про.       Парень сощурился и посмотрел прямо в глаза:       — Я ведь не обязан, да?       Хэппи выпрямился и вперился в омегу сверху вниз. Такая самоуверенность неимоверно раздражала. Он демонстративно взял тетрадь новоявленного соседа со стола.       — Побудет у меня в качестве залога. Верну, когда все сделаешь. Про.       — А как ты на тестах отвечать собираешься? Завтра контроль. Уверен? — казалось, того совершенно не задели его действия, отчего комок неудовлетворения претензии на главенство только еще сильнее напитывал эгоистичное желание доказать свою авторитетность.       — Уверен, — Хэппи кивнул, — и с тестами ты тоже что-нибудь придумаешь.       Сосед материализовался перед Хэппи как черт из табакерки и продемонстрировал в своих руках разворот тетради с решением задачи. Но быстро ее спрятал за спину и вместо того, чтобы отдать владельцу, потер пальцами, выманивая денежку.       — Как видишь, все готово. Трешка и она твоя.       Хэппи прыснул и вынул накануне отобранный конспект:       — А это тебе не нужно?       — Это черновик. Изучи его, может, поумнеешь.       — А не слишком ли ты умный, про?       — «Слишком» я практичный. Взгляни-ка сюда, — он снова открыл разворот тетради. — Это то, что поможет тебе на тестах, чтоб не засыпаться от того, чего не знаешь. Берешь?       — Эй, про! Я тебе тут клиента подогнал, — Хэппи пальцем указал себе за спину. А затем склонился к уху парня: — С тебя откат. Я тоже практичный, про.       — Договоримся.       — Я тут кое-что набросал, — руки так не дрожали, когда он в первый раз взялся за микрофон. Хэппи быстро избавился от листочка, подсунув его поверх вороха книг перед соседом, и сцепил пальцы в замок за спиной, чтобы тот ничего не заметил.       — Я что, похож на филолога? — скептически вздернул бровь парень, увидев текст в стихах. — Я ямб от хорея не отличаю, ты чего?       — Просто посмотри, окей? Мне нужно общее восприятие от сказанного. Независимое потребительское мнение.       Его сердце выпрыгивало из груди и он будто забыл как дышать. Пока светловолосый сосед изучал буквы на слегка смятом клочке бумаги, ладошки Хэппи потели словно в сорокаградусную жару, хоть за окном и лежал снег.       — Ничего вроде, неплохо. А ты что, на олимпиаду по литературе готовишься?       Такое неожиданное предположение. Откуда только? Хэппи даже не знал возмущаться или смеяться в этот момент.       — Я песни пишу. Не слышал, что ли? Это будет положено на музыку. Вот и спрашиваю, как тебе. Ты ж вроде про. Где-то щелкает в мозгу.       — Если там что-то щелкает, нужно лечиться. Правда, что ли, музыкант?       — А гитара тебя не смущает? — Хэппи указал на инструмент у своей постели.       Глаза цвета болотной тины с любопытством проследили за рукой. Из груди парня вырвался спертый вздох, а его плечи как-то обмякли:       — Точно. Как-то значения не придал.       — Ты что, не слышал ни одной моей песни? Меня вся школа знает.       Аккуратно подведенные очи потупившись хлопали подкрашенными ресницами. Они словно трясина затягивали в свою бездну. Омега лишь неловко покачал головой.       — Ок, про. Завтра с парнями соберем толпу. Чтоб пришел, ясно?       — Завтра у меня факультатив.       — Не-не, ну для тя одного я счас горло драть не буду. Так что, жду тебя завтра. Заодно представим премьеру, — Хэппи аккуратно кончиками пальцев выманил свой листочек со стола и на трясущихся ногах вприпрыжку побежал в студию.       Он тянул время. Все смотрел на часы и подоспевшую публику. Не хотел начинать без Про, что должен вот-вот освободиться. Группа разогревала свои инструменты, а зрители — голоса. Все свистели и призывали. Вот только изумрудный взгляд был направлен на угол школы, из-за которого скоро должна показаться светловолосая голова. А он все не шел.       — Хэппи, пора качать толпу. Уже холодно, — шепнул гитарист ему на ухо.       — Подождем еще минуту, — не отрывая своего взгляда от заветного поворота отозвался тот.       — Мы и так порядком уже задерживаем. Нас директор в шею сейчас гнать будет.       Сердце екнуло и ухнуло в пятки, как только их взгляды встретились. Хэппи слегка заторможенно подал сигнал коллективу, чтобы они играли вступительную часть. Сосед стоял поодаль на перекрестке и смотрел в их сторону. Совершенно без эмоций. Но Хэппи было достаточно того, что парень просто присутствует. Он надеялся, что те же строки, но только уже с инструментальным сопровождением, вызовут куда больший интерес у математика.       Тот молча дослушал и ушел. Ни аплодисментов, ни каких-либо жестов. Просто зашагал прочь на последних аккордах, минуя восторженно вопящее сборище. Хэппи растерялся. Ему было слишком неловко. Да, невозможно завоевать стопроцентную любовь зрителя, но он точно не был готов к тому, что не сможет произвести впечатление на одного конкретного человека.       — Тебе совсем не понравилось? — спросил Зегерс уже вернувшись в общежитие.       — Почему? Было неплохо, — устало вздохнул сосед, награждая задумчивым кивком.       — Но ты ушел.       — У меня завтра тяжелый день, так что… особо некогда. Ты неплох, Хэппи. Я как-нибудь послушаю в записи.       Зегерс неловко пригладил растрепавшиеся волосы на своем затылке. Он не знал, что на такое отвечать. Так его отшивали только крупные агентства. Парень еще раз бросил вороватый взгляд в сторону соседа, закопавшегося в математических формулах.       — Эй, про! Одолжи мне домашку. Я весь день к концерту готовился.

༺❦༺✿༻❦༻

      «Шейн Амери Хаггард, ты в миллионный раз клянешься себе больше не браться за сигарету, — строго отчеканил внутренний голос. Парень взглянул на зажатую в пальцах табачную палочку шоколадного цвета: — Но это же не сигарета, верно?»       Горький дым такой ароматный и в то же время слишком обжигающий своей густой вязкостью. Шейн взглянул на коробочку портсигара, что ему досталась от соседа. Черная кожа очень мягкая и гладкая, ни царапины. Видно, что отделка качественная. К нежному красному бархату так и хочется постоянно прикасаться. Дорогая вещь. Наверное, дороже содержимого. Это стиль. Стиль жизни.       Сделав последнюю затяжку, Шейн выбросил окурок и направился в общежитие. На улице уже заметно похолодало, да и кости хочется бросить на мягкий матрас, обняться с подушкой и смотреть в никуда невидящим взглядом.       Войдя в комнату Хаггард не удивился, увидев там Сэма, пересматривающего запись. К гадалке не ходи и так ясно, что там за такой увлекательный сюжет.       — Нужно отредактировать и залить в сеть, — строго заявил Касс, не поднимая глаз.       — Чтобы все увидели мое лицо?       — Ты считаешь это грязным и постыдным, да? — звуки на экране не стихали, пытливый взгляд продолжал изучать картинку.       — А есть чем гордиться?       Запись остановилась и прозрачный лед светлых глаз окатил холодом. Шейн внезапно забыл как дышать. Удушающий ком застрял посреди горла.       — Боишься, что с тобой общаться не будут? — без капли сочувствия металлическим тоном отрезал Касс. — Но ты же лишен друзей. Сам говорил, что времени на них нет. Что изменится?       Пришлось продрать горло, чтоб выдавить из себя хоть какой-нибудь мало мальски хриплый звук.       — Моя репутация.       Большие бледные глаза коварно сощурились:       — Так это ты из-за нее все терпел? Или потому что нравилось пердолиться?       Как можно совершать подобные поступки и оставаться таким придурком одновременно? Шейн ненавидел такое сочетание в людях. А в этом человеке в особенности.       Сэм вернулся к своему занятию, не выдержав тяжелого взгляда зеленых глаз.       — У тебя сохранился тот номер, что я давал?       — Сохранился.       — Позвони по нему. Пройди терапию. Тебе будет легче обо всем этом думать. — Его голос звучит холодно и твердо, но суть информации совершенно иная. Чего он так боится? Почему нельзя быть просто нормальным? Доброта, ведь, не слабость.       — Я не хочу ни с кем это обсуждать.       — Хочешь. Только трусишь. Он хорош, да?       Шейн вздрогнул от внезапной смены настроения.       — Кто?       Касс в этот момент выглядел таким понимающим, что это резко резонировало с его привычным поведением. И голос такой тихий и мягкий. Уютный. Еще никогда так сильно Шейн Хаггард не испытывал потребность довериться хоть кому-нибудь.       — Он, — Сэм показал крупным планом лицо Оруэлла на стоп-кадре. — Ты каждый раз кончал, не так ли? Гормон, о котором он говорил — твой оргазм. Который достигается путем узла альфы и химической реакции твоих секретов с его спермой. Ты не хочешь огласки не потому, что он тебя насиловал, а потому что тебе стыдно перед собой. Стыдно за то, что это приносило тебе удовольствие. Он подсадил тебя на секс, как нарика на иглу. Я прав?       Шейн ничего ответил. Он лишь стыдливо отвел взгляд. Мелкая дрожь волнами разливалась по всему телу — до кончиков волос, до кончиков ногтей, до растворяющегося в пространстве облачка дыхания.       — Ты можешь чпокаться с кем угодно. Даже с ним. Только он это сделал изначально неправильно. Он не должен был поступать так с тобой, — в голосе парня столько заботы, что Шейн ни разу не слышал от собственного родителя.       Еще немного и он окончательно расклеится. Хаггард выжидательно посмотрел на соседа, а тот просто тупился в стоп-кадр на экране.       — Тебя насиловали? Хоть раз.       Чего он пытался добиться этим вопросом? Это была надежда, что он не одинок в этом? Сочувствие? Шейн не мог ответить, сам не знал, чего ждал. Но неожиданностью был задумчивый ответ:       — Много раз пытались.       — В таком случае, откуда ты можешь знать про тягу? Это ведь отличается от обычного секса.       — Я знаю что такое узел внутри, когда ты стопроцентный гей и не выносишь запаха альфы. Такой ответ тебя устроит? Это было чертово любопытство с моей стороны. И я подсел с первого раза. Мы были оба неопытными, но мое тело сказало: «хочу еще!». И больше отсутствие секса оно мне не прощало. Я такой же нарик, как и ты, Шейн. Только в отличие от тебя, меня трахает нормальный альфа. И мы пользуемся резинками: нет необходимости жрать таблетки.       Хаггард сглотнул ком и вынул руку из кармана. Он еще какое-то мгновение смотрел на кожаный портсигар в ладони, а затем положил его на стол перед парнем.       — Спасибо.       — Ты уже наконец послушал песню Хэппи?       — Нет… — меланхолично ответил Шейн.       — Послушай. Обязательно. Прямо сейчас. Она хороша. Очень хороша.       — Настроения нет.       Шейн на ватных ногах поплелся к своей кровати. Благо, она недалеко, всего-то в метре.       — Тебе нужно переключиться на что-то, — в спину настоял Касс. Металлический голос скрежетал в воздухе, сковывая движения: — А Хэппи Зегерс ждет твоего вердикта. Ему важно услышать твое мнение.       Хаггард резко крутанулся на пятках и раскинул руками в стороны:       — Я ничего в этом не смыслю.       — Ты потребитель. От потребителя зависит популярность артиста. Даже больше, чем от мнения критиков.       Сэмвелл поднялся с места и взял салфетку со своего туалетного столика. Он неспешно придвинулся к соседу и аккуратно протер ею щеки Шейна от дорожек, оставленных слезами.       — На видео я скрою твое лицо. А ты иди к Хэппи. Его интересует только твое мнение.       — Почему ты это делаешь? — волнение накатывало с небывалой силой. Оно кружило и проникало в само естество.       — Я тоже музыкант. И понимаю его лучше чем кто-либо.       Шейн еще секунду выжидательно смотрел на соседа. Тот явно юлит, чего-то добивается.       — Я не хочу никуда идти.       — Поздно. Я уже оставил пару слов от твоего имени, — выдохнул Сэмвелл Касс, избавляясь от использованной салфетки.       — В каком это смысле?       — Я взломал твою страницу.       Его невинный взгляд точно шел в разрез со словами. Хаггарду даже не сразу дошло, что именно имеется в виду.       — Какого?.. Что?!       — У меня сейчас не та ловкость рук, — Касс демонстративно подвигал пальцами в перевязках, — но что-то еще могу.       — Я тебя сейчас придушу!       И Шейн действительно готов был наброситься с кулаками, но замер на середине движения от ярости в бледных глазах и резкого голоса:       — Нельзя так жестко игнорить людей, которые ждут твоего ответа. Ты не только на концерт не пришел, но и в записи послушать не соизволил. В другой раз придумай пароль посложнее.

༺❦༺✿༻❦༻

      Мягкие губы ненасытно впивались. Голова шла кругом и подгибались коленки. Раскрыть бы рот да ответить, но осознание реальности происходящего больно долбануло по сознанию. Шейн никак не мог вырваться: руки на затылке крепко его удерживали. Он все же извернулся и шарахнулся назад, утер губы тыльной стороной кисти и возмущенно посмотрел на Хэппи Зегерса.       — Какого хрена ты творишь? — возмутился Хаггард.       Второго изнасилования за день его жалкая душонка точно не выдержит. Ноги отказывались держать от напирающей ауры рыжеволосого приятеля. Они ведь могут зваться приятелями?       А Хэппи Зегерс ничего не мог ему ответить, он лишь смотрел опьяненным взглядом. И обжигал срывающимся горячим дыханием. Его лицо придвигалось все ближе, уже в миллиметре. И к раскрытым устам тянуло словно магнит.       — Ты что, обкурился? Или накидался? — продолжил свои нападки Шейн, уворачиваясь от очередного засоса. Он оттолкнул парня, хорошенько двинув тому в грудь крепким кулаком.       — Даже если и так, тебе-то что? — разочарованно отмахнулся Хэппи.       Отрезвляющий ужас подкинул на месте:       — Что будет, если узнает Макс?! — в глазах Хаггарда было искреннее сопереживание. — Давай найдем антидот?       Он бросился к аптечке, но Хэппи перехватил его руку и серьезно заглянул в глаза, не позволяя заняться спасением. Сейчас тот остро нуждался в другом.       — Тебе реально не доходит? — едко с диким разочарованием выдал Хэппи Зегерс.       — Что мне должно дойти?       — Зомби оказался прав... Тебе не доходит.       Рыжеволосая голова упала на грудь, а цепкие пальцы, способные оставить синяки, ослабели. Высвободиться было очень легко, но Шейн медлил, тщетно пытаясь подавить озноб. Ему хотелось уюта и тепла. Расслабиться и забыться. Но уместно ли это здесь? Хаггард ощущал себя слишком грязным.       — Я принесу препарат.       — Нафиг препараты. Где ты был?! С очкастым ебался?! — Хэппи сорвало крышу.       Он наконец озвучил то, что его так беспокоило. Болью пронизывало каждую клеточку. Шейн как-то задрожал, вырываясь из захвата. Буря эмоций поглощала его. Ужасающая стихия, обжигающая дотла.       — Знаешь, мне похрен. Можешь обкидаться, обколоться, хоть сожри всю партию! — Он бросился к выходу. — А я-то думаю, чего Сэм такой настойчивый?       Шейн громко хлопнул дверью, позорно сбегая.       — Эй, про…       — Я занят, — не отрываясь от тетради, взмахнул рукой омега. — И прекрати меня так называть.       — Окей, про. — Хэппи стушевался под уничижающим взглядом: — Извини. Но… мне нужно кое-что кое-кому передать. И поможешь мне в этом ты. Отдашь вместе в домашкой, ок?       — Это что? — он повертел в руке конвертик не более полутора сантиметров.       — Ты и так знаешь.       — Я в этом не участвую.       — Просто отдай это Каю с его тетрадью, блин!       — А если меня с этим увидят?       — В твоих вещах кто-то роется? Просто положи перед ним его тетрадь и все.       Парень откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на соседа. Тот выглядел настойчиво.       — Ты всегда так работаешь?       — Как?       — Из рук в руки.       — Так проще.       — Так не безопаснее. «Бомбы» нужно скидывать, а не носить за собой. Скажи ему, что это будет под перилами возле кабинета истории. В правом углу. Рукой найдет легко.

༺❦༺✿༻❦༻

      Он за считанные минуты преодолел расстояние, пробежался по коридорам, по ступенькам и влетел в свою комнату. Пар из ушей валил, а Сэм окинул его демонстративно изучающим взглядом.       — И что же пошло не так?       — Ты сейчас на приколе, да? — прорычал Хаггард. — Хотел, чтобы и он мне мозги прополоскал?       — Относительно чего?       — Оруэлла!       — Честно говоря, я рассчитывал на другую стезю вашего разговора.       — Другую стезю? Да, она была. Он лез ко мне лизаться. Обдолбанный придурок.       — И тебе не дошло?       — Что мне должно было дойти?       — Это не я должен тебе объяснять. Это его проблема.       — То есть ты хочешь, чтобы я сейчас снова к нему пошел и все выяснил?       — Примерно так.       — Но он под кайфом. И ничего не собирается с этим делать.       — Вряд ли это от кайфа по жизни.       — Да ему от этой популярности башку снесло. Сам уже не знает, как выебнуться от своей охуительности.       — А я думал, ты не глупый, — разочарованно выдохнул Сэм.       — Что все это значит? Какую игру ты ведешь?       — Я всего лишь наблюдатель. Это не моя игра.       — Ладно, — Шейн вздохнул. — Я снова схожу туда и во всем разберусь.       Он не привык перед кем-либо оправдываться и не привык ни перед кем плакаться, не привык раскрываться. Меньше всего Шейну хотелось именно сейчас выяснять какие-либо отношения. Сейчас ему было настолько хреново, что он просто хотел исчезнуть с этой планеты. Как Сэм и обещал, разговор с Хэппи действительно отвлек его. Теперь ему сказал не только Оруэлл о том, что он тупой, но и еще как минимум два человека. Ноги несли с трудом, но Шейн твердо для себя решил, что за сегодня он закончит разговор. Зегерс нашелся лежащим в тишине на своей кровати. Он вертел в пальцах драже и разглядывал его на свету.       — Тебя попустило? — строго поговорил Шейн.       Хэппи перевел на него скучный взгляд.       — Зачем вернулся?       — Я просто хочу понять, что все вокруг от меня хотят. Видимо, я не настолько умный, как все привыкли меня считать. Да, я все это время был у Оруэлла. Выслушивал от него, как же сильно его разочаровал. А тут еще и Сэм берет ломает мой акк и засирает твой пост комментами. Хочешь знать мое настоящее мнение? Это стекло невозможно слушать. Потому что если у тебя хорошее настроение, оно обязательно испортится. А когда херовое, становится еще хуже. Эта песня, как пуля, набитая дробью: когда попадает в тебя, разрывается и перетасовывает всю твою начинку. Я не знаю, что там случилось у тебя, но беги от этого чувака подальше. Ты скатываешься.       Хэппи резко сел, внимательнее разглядывая бывшего соседа. Он забросил себе в рот таблетку и поднялся на ноги. Подкрался к парню и настойчиво прижался к его губам своим ртом. Безапелляционно раздвинул их языком, надавил на челюсть, чтобы разжались зубы и протолкнул драже. Шейн протестовал, пытался выбросить изо рта наркотик, но натыкался лишь на настойчивый язык. Прессованный порошок растворялся, смешиваясь со слюной, и проникал под слизистую. Таблетка становилась все меньше и от нее избавиться становилось сложнее.       Шейн все же изловчился и оттолкнул парня. Он отвел взгляд, утирая губы.       — Что если я не хочу бегать? — тихо проговорил Хэппи, почти касаясь его виска. — Не хочу бегать от своих чувств.       С ресниц Шейна сорвалась слеза.       — Все намного сложнее, Хэппи... — едва слышно прошелестели губы парня.       Он смахнул слезу, не поднимая глаз. Медленно развернулся и на негнущихся ногах поплелся вон. А затем тихо затворил за собой дверь, оставляя бывшего соседа в полной тишине и одиночестве.       — Амери Про? — удивленно воскликнул Хэппи, глядя в сотовый. Его зафрендил парень с внешностью соседа, но с совершенно незнакомым именем. Только прозвище то же самое — Про. — Откуда взялся этот Амери? Почему именно Амери?       — Потому что «Шейн Про» не звучит. Амери — мое второе имя. Предки наградили.       — Шейн Амери?       — Шейн Амери Хаггард.       — Звучит. Шейн Амери Хаггард, — смакуя вкус этого имени, потянул Хэппи. — Тебе идет.       — Таких комплиментов я еще не получал, — парень смущенно опустил взгляд. — Ты все «бомбы» скинул?       — Нет.       — Чего ты ждешь? Пока за яйца схватят?       — А если украдут?       — А ты будь незаметным. — Шейн поднялся на ноги и ткнул пальцем в грудь парню: — Пусть лучше украдут, чем найдут у тебя.       — Ты хоть представляешь, какие это бабки?       — Найдешь другой способ заработать.       Хэппи оглянулся на тихо хлопнувшую дверь. Макс Марани прошел в комнату неспешным крадущимся шагом. Он смотрел так, словно знал, о чем здесь шла речь. У Зегерса холодок по спине пробежался. Недобрый взгляд напомнил ему о позоре, который он испытал. Хэппи инстинктивно отступил от Шейна на шаг назад и смахнул щекочущую струйку пота со своего виска.       — Мне понравилась твоя последняя песня, — протянул Марани, впитывая в себя напряжение, вызванное его присутствием.       — Спасибо.

༺❦༺✿༻❦༻

      Идти дальше Шейн не смог. Он прижался спиной к двери по ту сторону и зажмурился, не позволяя слезам сорваться. Но их было так много, что они все равно пробивались сквозь сомкнутые веки.       Парень расслышал приближение знакомых шагов. Те остановились возле него и тело рядом плечом облокотилось о дверной косяк. Пальцы мазнули по влажной щеке.       — Это что, соленая вода? — скептически протянул Лиам Спенс. — Тебя настолько проняло? Наконец-то ты посмотрел. Я уж заждался.       — Да, проняло, — Шейн смахнул слезу. Он приказал себе успокоиться и не погружаться в это состояние.       — На этот раз Хэппи написал что-то действительно потрясное. Но грустное. Он тебе не говорил, у него ничего не случилось?       — Это же Хэппи, — прыснул Шейн. — Что у него может случиться? Относись к нему проще. У него на все один ответ: вдохновение накатило. Ему сказки сочинять, как с горы катиться. И сейчас он мне сказал то же самое.       — Значит, он тебе солгал... — задумчиво выдохнул Лиам.       — Меня это устраивает. Пойду свежим воздухом подышу, — Шейн отлепился от стены и быстро направился по коридору к лестнице.       Настойчивые шаги трусцой его нагнали. Лиам опередил Хаггарда и спустился на одну ступеньку вниз, блокируя собой ход:       — Я сижу за его спиной уже несколько лет. И знаю, в какую сторону он все время смотрит.       — Ни слова больше, — строго приказал Шейн, ткнув пальцем в губы парню.       — Значит, ты все же знаешь.       — И мне от этого не легче, Лиам. И ему не легче.       — Когда ты все понял?       — Когда постоянно натыкался на его взгляд в комнате. Когда он совал мне свои тексты, чтобы я их оценил, пока никто еще не видел. А эту песню он мне не показывал. И очень сильно взбесился, что меня не было. Он в последнее время в принципе сильно бесится из-за меня. Мне проще сыграть дурочка, который ничего не замечает. Потому что... Я не могу дать ему того же.       — Не можешь, потому что омегами не увлекаешься?       — Потому что меня сломали, Лиам. Но это другая история. — Шейн тяжело вздохнул, свесив голову. Слезы лились из глаз, катились по носу, срываясь с самого его кончика. — Чертов Касс... — парень размашисто утер лицо ладонью. — Ему просто доставляет меня заебывать. Он мой акк ломанул за пару часов. Своими инвалидными щупальцами, блять! А у меня формула, сука, стояла. На пароле формула, мать его! Не имя котика, не дата бёздей. Выкупаешь? Это не мои комменты там под постом. Не мои...       — Какого хрена? — Лиам пораженно уставился на приятеля.       — Он тоже понял. Все понял. Купидон хренов.       — А я-то думаю, что он такого сказал Хэппи, что тот аж позеленел.       — Он сволочь, но не ужасный.       — После того, как он тебя взломал, ты такое говоришь? Да он святой, походу!       Шейн невольно облизнул пересохшие губы, зацепил сухую корочку зубами и слегка кивнул, пожимая плечами.       — А это точно его рук дело?       — Он сам признался.       — Так… с нами оказывается еще и хакер учится? То есть, он не только пианист, но еще и по клаве знатно стучит?       — Я не в курсе. Но похоже, что так.       — Нужно сменить пароль.       Лиам опустился на ступеньку и потянул за собой Шейна. Тот присел рядом.       — Поставь что-нибудь серьезнее парадоксов теории множеств.       — Да ладно?! — брови Спенса мигом взлетели. — Это же охренеть как сложно!       — Я математик. Это по определению должно быть сложно. Но и он не лыком шит.       Лиам взглянул на выставленную коленку в разрезе рваных джинсов. Его рука машинально потянулась к ниточкам, чтобы потребить их. А затем кончиком пальца он осторожно провел по коже парня.       — Что у тебя случилось?       — Ничего. Все в порядке.       — Я твой друг. Мне ты можешь рассказать. Это из-за Зомби? Я найду, как его прищучить.       — У него слишком высокий уровень интеллекта как для зомби. А еще инстинкты развиты получше, чем у некоторых.       — Что он сделал?       — Ничего.       — Шейн…       — Во благо он действовал больше чем во вред. Точнее… Он ни разу мне не навредил.       — Ты его защищаешь?       — Он меня тоже защищал, не помнишь?       — И для чего ему это было нужно? Ему для чего-то это было нужно.       — Пока что он не требовал ничего.       — Потребует, не сомневайся. Этому типу никто не нравится. Кроме Марани, наверное.       — Мне было сказано трубить на каждом углу, что Макс в его вкусе.       — Да ладно? Зомби втюрился?       — Я пойду. Еще домашка висит. — Шейн приподнялся, чтобы уйти, но Лиам поймал его за руку и усадил обратно.       — Да погоди ты. У них там реально что-то происходит? — Спенс заговорщики стрельнул глазками.       — При мне ничего не происходит.       — А отсутствуешь ты часто.       — Макс… — Шейн развел руками, — просто помогает ему.       — Он это делает не просто так. Что такого есть у Зомби, что тот может ему дать?       — Он меня парализует… — понеслось в светловолосой голове.       «Его тело», — внезапная догадка до одурения пугала.       Сердце Хаггарда пропустило удар. Парень резко подорвался и бросился по лестнице вверх. К горлу подступал ком отвращения. Как можно было не понять, что Сэм такой же заложник?

༺❦༺✿༻❦༻

      Макс удобно расположился в кресле как на троне. Его взгляд неотрывно смотрел в немигающие светлые глаза. Парень с портрета глядел безмолвно, но в то же время весь его облик — красноречивое послание. Нарисованный Сэм не ответил ни на один вопрос, хоть и знал абсолютно все. Раздражение откуда-то из недр груди накатывало мелкими волнами, сжимая сердце и легкие. А затем отступало, оставляя за собой морозец. Неживой Касс будто играл с воображением и чувствами. Пронзительный взор щекотал нервишки, отчего Макс испытывал истинное наслаждение. Усидеть на месте становилось все сложнее. Но он пропускал через себя каждую микроэмоцию, не позволяя пальцам сжиматься на подлокотниках. Впитывал в себя всю гамму противоречия, будто насыщался кислородом.       Внезапно дверь открылась, впуская в помещение Лиама Спенса. Тот уверенно прошел к своему рабочему месту и притормозил. Он без утайки посмотрел на Макса. Тот сидел изваянием и продолжал таращиться в мольберт.       — Можно взглянуть? — рискнул Лиам.       — Нет, — даже не обернулся. — Сэм еще не видел. Посмотришь после него.       А на что Спенс мог рассчитывать? Они ведь даже не приятели. Парень взялся за коробку с красками и вынул тюбик. Скрутил крышечку и мазнул по палитре.       — Хочешь ему показать только эту работу или другие тоже?       — Не поздновато тебя муза посетила? — отрезал Марани.       — Ночь — самое то для творчества. Ничто не отвлекает. Тебе ли не знать, — на палитре появилось еще несколько красок. — Тебя же вдохновение здесь до сих пор держит?       — Я эту картину закончил несколько часов назад. Хочу проверить по-прежнему ли ею доволен.       — Беспокоишься, что Зомби может не понравиться?       — Ему понравится, — карие глаза слегка сощурились, а голос звучал так уверенно, что сомнений не оставалось: понравится — это истинно.       — Почему именно эта? — Лиам взял в руку палитру и принялся смешивать на ней разноцветные густые капли мягкой кистью.       — Сэм попросил о ней сам. Он подарил мне краски и захотел позировать.       — Ого. Погоди, ты хочешь сказать, что он застал тебя врасплох?       Макс медленно повернулся к парню. Его острый взгляд пронзал, словно тонкой иглой.       — Именно это я и говорю, — он так же лениво моргнул и вернулся в исходное положение.       — Если ты этого не хотел, мог и не делать.       — Мог. Но сделал.       Лиам изумленно пялился на холодно спокойного Макса Марани. Его пальцы ослабели и он едва не выронил палитру из рук, но вовремя спохватился. Он впервые видел, чтобы Макс шел у кого-либо на поводу.       — Он нравится тебе? В смысле... как омега...       — Спрашиваешь, не гей ли я?       — Ему ты нравишься.       — Он тебе так сказал?       — Нет. Мне сказал тот, кто с ним о тебе говорил. Ты в его вкусе.       Лицо Макса озарила самодовольная улыбка. Один кончик его губ поднялся чуть выше другого. А затем глаза плотно закрылись. Парень явно смаковал это осознание. А затем он внезапно посмотрел в сторону Лиама Спенса строгим взглядом.       — Я знаю его настоящие чувства. Каждый день считываю их по его лицу. Это точно не любовь. И если Сэм сказал пустить слух, будто без ума от меня, значит он принял условия игры, — такой яркой улыбки на лице Макса Марани не видел еще ни один человек. Он вспорхнул со своего насиженного кресла и подошел к Лиаму ближе. Обнял парня одной рукой, притягивая к себе за шею, и, едва касаясь губами кожи на виске, воодушевленно шепнул: — Он играет со мной.