Возьми меня в темноте

Легкий полумрак гостевой спальни, заставлял сердце маленькой, хрупкой девушки сжиматься от страха. Спрятавшись в самом дальнем углу комнаты, девочка прижала колени к груди не желая выходить из своего временного укрытия. Ей хотелось верить что здесь, в мрачном углу, куда не достает тусклый свет камина, она сможет спрятаться от всего происходящего вокруг. Каждая клеточка её израненного сердца надеялась, что это всего лишь сон. Злой, жестокий сон, проснувшись от которого она снова сможет увидеть радостные улыбки родных и близких ей людей. Но... К её огромному сожалению это был не сон, а самая что ни на есть жестокая реальность, от которой ей никто не даст сбежать, как бы ей этого не хотелось, сколько бы раз она не пыталась. - Нет... Нет... Нет... Не трогайте меня... Не хочу... Не буду.... - надрывной шепот, словно молитва срывался с уст обессиленной девушки. Она не могла кричать, сил не было даже отбиваться. Поэтому прижавшись спиной к темному углу комнаты, она не переставала шептать несвязные, никому не нужные мольбы, закрывая руками глаза. Ей совсем не хотелось, видеть происходящего, не хотелось смотреть как тени повторяя движение присутствующих в комнате пританцовывали на стенах, пугая ещё больше. Пламя исходящее из камина почти во всю стену, отражало каждое даже самое малое движение. Гермионе казалось, будто даже тени против неё, казалось что даже они готовы заживо сожрать её душу и тело не оставив даже самой маленькой частички. Стоило девочке вновь поднять от колен полный горечи взгляд, как на неё вновь накатила волна дикого безумия. Сейчас, она не видела маленьких, невысоких существ одетых в потрепанные простыни, пред её глазами словно статуи возвышались несколько врачей из Святого Мунго, с огромными шприцами, желающие вколоть юной волшебнице психотропное вещество, которое стоит ему попасть ей в организм, тут же ее убьет. Против её собственного желания, из горла вырвался истошный крик отчаяния и боли, наполненный страхом за собственную жизнь. Ведь не смотря на ужас от происходящего она хотела жить. Как собственно и каждая нормальная здравомыслящая восемнадцатилетняя девочка. Здесь и сейчас в её жизни не осталось никого и ничего за что ей бы стоило бороться, ничего что могло бы стимулировать желание выжить, желание бороться со всем злом, с тьмой, которая окутала всю магическую Британию. Лишь её собственная жизнь, которая принадлежала совсем не ей. Вся она была и будет до последнего вздоха принадлежать Пожирателю смерти, молодому и юному волшебнику, который имел в этом мире больше власти чем любой другой из пожирателей. Но... Её безумие было слишком реальным, чтобы она могла заметить и понять хоть что-то. Реальность с каждой минутой ускользала от неё словно песок сквозь пальцы, оставляя после себя чистый лист безумия. Белый цвет, говорят, вмещает в себе весь спектр цветочной гаммы, наполняя белое полотно яркостью фантазий. Белый лист в голове Гермионы, был наиболее ярок, отражая самые безумные и нереальные фантазии, вдыхая в них не только жизнь, но и букет всех самых ярких эмоций которые только может испытывать человек. - Хозяи-и-и-ин, мисс очень брыкается и кричит. П-п-простит-т-т-т-те нас-с-с. М-м-мы не можем даже подступиться к ней, - в комнате снова воцарилась тишина. Девушка, вновь окунулась в безумие, происходящие в её голове, сорвав голос несколькими минутами ранее. Лишь неуверенный писк домашних эльфов нарушил эту вязкую, ощутимую на ощупь тишину. - У неё почти не осталось времени, а вы вместо того чтобы позвать меня, чуть ли не угробили её. Вон отсюда, - прозвучало властным и жестоким голосом в ответ. Недовольство читалось в каждом слове и жесте молодого хозяина поместья. Эльфы же, по неизвестной причине, поопускали головы в пол, прикрывая глаза длинными ушами. Они считали, что хозяину понадобиться помощь, с девушкой, после того, как она примет зелье, но сам Драко считал совсем по другому, - я сказал вон, - слова прозвучали сквозь плотно сжатые зубы, и звучали как рев злого до безумия льва. Из-за чего бедные, испуганные существа испарились сию же секунду, будто их здесь и не было вовсе. Сжав и разжав кулаки, парень постарался усмирить бушевавший внутри него гнев, который к слову ничем ему сейчас не поможет. Выдохнув сквозь сжатые зубы воздух, Драко, окончательно заставил себя взять под контроль эмоции, надевая на лицо маску хладнокровия. В несколько шагов преодолев расстояние, парень присел на корточки возле бледной как мел девочки. Его бывшая однокурсница, ненавистная им грязнокровка выглядела крайне скверно. Это было не удивительно. Ведь пожиратели во главе с его теткой знатно поиздевались над девочкой. И может, если бы он смог вернуться на несколько часов быстрее, он бы пожалел девушку, прекратив пытки той, резко и безоговорочно. Главное тут слово может. Новый Драко Малфой, как собственно и старая его версия не пожалела бы Грейнджер. Он бы сделал все с точностью также. Молча бы смотрел, как её пытают, избивают, изматывают Круциатусом, вплоть до последнего, того который мог бы безвозвратно свести девчонку с ума. Малфой не благодетель, не добрый самаритянин, не мальчик который боится жестокости, смерти, он давно не тот кем был в школе. Теперь, он истинный сын своего отца. Жестокий, безжалостный и беспощадный пожиратель смерти, правая рука Темного Лорда. Встретившись взглядом с затуманенными карими радужками, парень, невербальным Акцио призвал несколько баночек с зельями, которые по словам крестного должны вернуть Грейнджер её здравый смысл. Скрутив девушку в своих руках, обездвижив полностью, парень прибегая к легкому насилию, влил в неё все пять баночек разного зелья, добавляя лично от себя зелье сна без сновидений. Каким бы жестоким он не был, Малфой понимал, как сложно оправиться после пыток Непростительным от рук Беллатрисы. Особенно сложно восстанавливаться молодому, ещё не до конца окрепшему сознанию, после суточных пыток и избиваний. Не выпуская девушку из своих цепких рук, Драко, дождался, когда Гермиона, наконец-то уснет и только лишь тогда, положив её на кровать вызвал домовиков. Маленькие, проворные существа очень быстро привели юную мисс в полный порядок, смыв с той засохшую кровь, грязь, вымыв и высушив волосы, ну и конечно же переодели в чистую, довольно скромную атласную ночную рубашку, которая доставала ей до щиколоток. Закончив работу, эльфы переместили девушку с гостевой спальни в личные покои молодого хозяина, поклонились ему и молча с характерным щелчком исчезли. Подойдя к кровати, молодой человек, не смог отвести от девушки своего цепкого взгляда. Она была прекрасная, в этой идеальной ночнушке, с этими непослушными рыжими волосами, что сейчас так гармонично разметались по подушке, на этих зеленых шелковых простынях его кровати. Такая маленькая и хрупкая маглорожденная ведьма... Его ведьма... Теперь его... Не удержавшись от соблазна, парень провел ладонью по щеке, едва касаясь мягкой и гладкой кожи. Предвещая, как уже завтра эта мирно спящая девушка, на лице которой застыл страх, будет кричать и истерить. Но это будет завтра, а сейчас... Сейчас он мог насладиться её молчанием, её красотой. Постояв возле кровати ещё какое-то время, Малфой в последний раз взглянул на девушку, про себя отмечая, что наконец-то в тишине смог собрать мысли в кучу, смог выработать план действий касательно не только девушки, но и много чего другого. И что самое главное, вернул себе маску безразличия на лицо, успокоив эмоциональный ураган внутри себя. Пора было возвращаться в гостиную Мэнора к остальным пожирателям. Теперь он был готов. - Ты сильная Гермиона Грейнджер. Ты справишься. Должна справиться со всем что тебя ждет... И помни маленькая глупая девочка, рядом с послушанием, всегда идет поощрение, - слова эхом пронеслись пустым сознанием девушки, намертво оставляя в нем свой отпечаток. Каждая буква, каждого слова, словно составляющие очередной важной школьной формулы отпечатались в голове восемнадцатилетней всезнайки. Они будто гром среди ясного неба, звучали громким, звериным рыком в её спящей голове, в жизни же, голос парня не превышал тихого шепота листвы в теплый летний день. Двери за ним закрылись так же тихо, в то время как в её сознании раздался громкий хлопок, что казалось даже стены затряслись. Он надеялся, что на утро её здравый смысл одержит победу над гриффиндорской смелостью и отвагой. Она сама того не осознавая, где-то в глубине своей души, надеялась на что сможет в этом жестоком мире если не победить зло, стать хотя бы чуточку счастливой... И лишь время рассудит всех, расставив по местам на шахматной доске так, как нужно именно ему...