Возьми меня в темноте

День пролетел очень быстро, и… почти незаметно. Кажется, только недавно пели птички, жужжали насекомые, а на небе светило теплое солнышко, согревая своим теплом все вокруг, как вдруг оно медленно, потихонечку начало садиться. Минута за минутой, секунда за секундой его яркие лучики опускались, пытаясь спрятаться за горизонтом. И вот... Его последние лучики спрятались за дальним лесом, ветер стих, листья деревьев перестали еле слышно шептаться между собой, птички прекратили свое пение. Природа притихла, всё успокоилось… Наступали вечерние сумерки. Сумерки – это грань между вечером и ночью. Или, если быть точным, между светлым временем суток и темным. Мало кто из людей задумывается над тем, как именно наступают сумерки, ведь у каждого свои заботы и переживания. Каждый из них живет своей жизнью, которая продолжает кипеть вокруг них смотря ни на что. Совсем не важно, как именно наступают сумерки, когда ты пытаешься выжить, восстановить дом, оплакать погибших родных и близких, когда просто пытаешься влиться в новый мир. Только разве что магловские ученые, художники или писатели, чтобы рассчитать точный световой день, чтобы запечатлеть красоту вечера, ну или чтобы в своих романах сделать лирическое отступление о том, как прекрасно и романтично это время суток. Гермиона же, наблюдала за этим явлением, лишь бы окончательно не сойти с ума. Занавески на огромных окнах хозяйской спальни, полностью открывали девушке вид за окном. Эльфы не пытались их закрыть, а она не решалась их об этом попросить, вот уже третьи сутки как. Да и не хотелось их просить о подобном. Ведь, как оказалось видение за окном, было единственным на что, девушка смогла отвлечь свое внимание. Первые добрые двадцать часов, она непрерывно омывала подушку слезами, от чего маленьким существам пришлось не только менять наволочки, но и подушки. С каждым часом, её истерика все усиливалась, желание исчезнуть становилось все более реальным и ощутимым, а понимание, что хозяин комнаты может вернуться в любой момент заставляло девушку плакать все громче. Истерика длилась до того времени, пока организм не вымотался окончательно и сам не погрузил ведьму в сон. Проснулась Гермиона очень подавленной. Не хотелось ни есть, ни пить, ни спать, ни в душ, одним слово не хотела девушка ничего от слова совсем. Все поменялось, когда маленькие существа в чистых наволочка появились будто из неоткуда, и начали наперебой уговаривать её покушать, и ппривести себя в порядок. Они умоляли, просили, плакали, бились о стену от отчаяния и обиды. Их ведь накажут, если они не выполнят данное им задание, а ведь для них не так страшно само наказание, как нежелание разочаровать хозяина. Несколько часов споров и криков, довели Гермиону до стадия дикой и безудержной злости на весь мир. Ненависть на все окружающее была такой сильной, что в порыве уничтожить всех и вся девушка перевернула небольшой комод и тумбу возле кровати. Эльфы лишь сжались, пряча свои глазки в огромных ушах, боясь даже пискнуть. Так же быстро, как и вспыхнула злость внутри девушки, так же быстро она и погасла, отображаясь на лице растерянностью и страхом. Меньше всего, девушка хотела чтобы кто-то из обитателей дома услышав шум прибежали на него. Она боялась последствий, ведь сейчас её окружали жестокие и безжалостные маги, которым чуждо чувство сострадания. Поэтому, Гермиона, пожалев не только себя, но и этих маленьких существ, за освобождение которых так яро боролась, будучи ещё студенткой. Ей совсем не хотелось, чтобы из-за её капризов хозяева наказали бедных эльфов, ей совсем не хотелось видеть израненные тела домовиков, покрытых синяками и ссадинами. Слишком много смерти она поведала в столь юном возрасте, что сейчас смогла пережить издевательства над этими ни в чем невинными существами. Душ пришлось принимать с помощью, этих самых существ, ведь организм молодой ведьмы был настолько ослаблен, что передвигаться самостоятельно было для неё непосильной задачей. Покушать ей тоже помогли домовики, от чего стыд от собственного бессилия заполнил её с головы до пяток. Правда продлился он недолго, ровно до того момента, пока эльфы находились в комнате. Стоило им уйти, оставляя девушку наедине с собой, как её тут же накрыло волной безразличия и апатии. Скрутившись калачиком на постели, Гермиона пыталась оградить себя от каких либо мыслей, ведь каждое, даже самое мимолетное воспоминание возвращало девушку в исходную позицию, где волны истерики были единственным, что она ощущала. Видение за окном оказалось единственным, что смогло отвлечь её от мыслей, которые угнетали. Каждое, даже самое маленькое непримечательное воспоминание хранило в себе мрачные нотки. От чего страницы воспоминаний в её голове сейчас напоминали скорее книгу скорби, чем радужную сказку восемнадцатилетней девушки. Смена пейзажа за окном, помогла Гермионе, хоть немного не думать о том, что свалилось на её хрупкие плечи. Всматриваясь в стекло оконной рамы, она наблюдала как утро, сменяется днем, как сумерки медленно окутывают на пространство вокруг, как после на темно синем полотне неба, одна за другой медленно начинают появляться звезды. Маленькие светящиеся точечки, сверкали на небе яркими огоньками, заволакивая своим волшебством. Ночное небо, где бы оно ни было, всегда напоминало юной волшебнице родной и такой любимый Хогвартс. Ведь каждый вечер во время ужина, волшебница, с замиранием сердца всматривалась в идеальную иллюзию звездного неба, созданного для учеником, самым выдающимся светлым волшебником. Хотя… таким ли выдающимся, если он повесил благополучие всего волшебного мира на плечи обычных школьников, который не смогли победить… Но… Был ли у них на самом деле шанс на победу… Этого никто не может сказать наверняка, они ведь проиграли… Если бы у них был шанс, они бы точно им использовались, свергая зло с его пьедестала. Может, они и вовсе не разглядели среди всего сумбура событий эту самую надежду, этот призрачный шанс, упустили его. Совсем не замечая, как она проходит сквозь пальцы разбиваясь о жесткий асфальт сотканный с надежд сотен тысяч волшебников. Точно так же, как никто не замечает падающей звезды, которая в свой последний миг жизни среди своих сестер светит так ярко, как только может, а потом стремительно падает. С каждым мигом её свет становится все тусклее, яркость исчезает, как и надежда продержаться в небе ещё хотя бы мгновение. Но с каждым мгновением надежда угасала, как и сама звездочка, пока не рассыпалась на тысячи мелких песчинок встретившись с линией безжалостного горизонта. - Не надо…. Пожалуйста, не закрывай их, - голос звучал хрипло, будто и вовсе был не её. Несколько дней молчания, слез и криков, оставили свой след, не только на голосовых связках, но и на самочувствии девушки, что не смогло укрыться от молодого человека, который застыл словно статуя, услышав совсем тихо произнесенную просьбу. Руки остановились на полпути к занавескам, так и не закрыв их. Увидев как парень, опустил руки, так и не дотронувшись к бархатной ткани, девушка грустно усмехнулась. Не желая задумываться, над тем, как лично для себя она расценивает подобный жест от него. Ей и так с лихвой хватало событий, над которым стоило бы провести мысленный анализ, но девушка была так вымотана, что ни желания, ни сил у неё на это не осталось совсем. Пережив так много всего, в столь юном возрасте, почти что в детстве, под конец попав в плен, самого жестокого по её мнению мага, состояние апатии было самым подходящим для неё. Ведь так хорошо, когда ты не чувствуешь горечи от потерь, вины за тысячи смертей, которые предотвратить не смогла, боли от того, с каким звонким звуком разбились все надежды и разочарования от сломленной судьбы. Наблюдая, как парень медленно приближаться к ней, и садиться на край собственной постели, девушка не почувствовала совсем ничего. Взгляд его был таким же бесстрастным и жестоким, ни единой надежды на милосердие или проблеск чего-то человеческого. - Завтра с утра к тебе заглянет целитель. Я хочу, чтобы он осмотрел тебя, не оставил ли Круциатус на тебе какой-то отпечаток. К тому же, твои срывы могли плохо сказаться на твоем здоровье в целом. Эльфы помогут тебе, если понадобится помощь. А сейчас, я хочу, чтобы ты выпила зелье сна без сновидений и нормально выспалась. Порой сон лучше любого лекарства, Гермиона, - не удержавшись молодой человек, мягким движением рук, коснулся щеки девушки, медленно заправляя прядь волос за ухо. Больше трех суток, он старательно держал себя вдали от неё, давая девушке возможность вдоль поистерить. Он хотел, чтобы она выпустила наружу все негативные эмоции, и она это сделала. Драко до сих пор помнил, как она в первый день кричала на эльфов, помнил как на весь дом раздался грохот, исходящий из его комнаты, помнит как держал пожирателей, которые уже были готовы наказать нарушителя их «мирного» досуга… Помнил как сам себя сдерживал, засыпая в библиотеке за чтением очередного фолианта. И лишь услышав от эльфов что мисс Грейнджер не первый час всматривается в окно, а следов бывалой истерики как и не было, разрешил себе вернуться. Войдя в свои покои, молодой Малфой, ничуть не обрадовался. Следы апатии и безразличия ко всему на лице Гермионы его лишь огорчили. Может поэтому он и на закрыл окно, выполняя такое незначительное пожелание… - Драко, ты обещал мне встречу с родителями. Я … - громкости её голосу так и не прибавилось, как и хрипотца никуда не исчезла. Одернув руку от её лица, парень отошел от кровати на несколько шагов, и хотел было скрыться в ванной, но… не смог… Оборванная на половине, фраза, голос с которым она это говорила, что-то задели в глубине его души. Ему хотелось видеть её живой, а не безжизненным сосудом… - Я сдержу свое обещание Гермиона, если ты сдержишь свое, - в комнате снова повисла тишина, до того мгновения, пока девушка еле как поднявшись на локтях прошептала с все таким же безразличием в карих глазах. - Но, я ничего тебе не обещала, - голос дрогнул на последнем слове. Ведьма не могла поверить, неужели она таки потеряла рассудок и не помнить столь важных деталей её теперешней жизнь. Но, мужской голос, поспешил ответить, оборвав на полпути истерические мысли, которые начали медленно захватывать её сознание. - Так пообещай, - Драконе не отрывая взгляда, следил за девушкой. Он хотел видеть её реакцию, боясь пропустить что-то важное. - Что-о-о тебе пообещать? Чего-о ты хочешь? – голос дрожал, но слез не было. - Какой жизни ты хочешь для себя Гермиона? – ответа не последовало даже спустя пять минут. Девушка молчала не желая отвечать на этот, как ей казалось бессмысленный вопрос. Она ведь не хочет такой жизни, не хочет всего этого, но кто её спрашивает? Верно, никто… Да и что она должна ответить? Что он хочет услышать? Гермионе казалось, чтобы она сейчас не ответила, лишь разозлит его, а испытывать на себе его гнев она не хотела от слова совсем, - подумай об этом, и реши для себя, ибо второго шанса я не дам. Либо ты будешь послушной девочкой, которую я буду не только оберегать от остальных, даруя защиту не только тебе, но и твоим родителям, - сделав напор на последнее слово, парень продолжил, - но и регулярно баловать, не только подарками и вниманием. Либо ты будешь вести себя с точностью да наоборот, и попадешь в ад на земле, потеряв не только семью, но и покой. Такую жестокость, которая тебя ждет в этом аду ты ещё никогда в жизни не встречала, поверь мне, пытки Беллы покажутся тебе раем, дорогая моя. Нет ничего хуже насилия, Гермиона, - сделав минутную паузу, молодой человек дал девушку осознать смысл сказанных слов, и продолжил, - Я ожидаю увидеть тебя завтра за обедом в малой гостиной Мэнора. Твое отсутствие послужит мне отрицательным ответом. Если же ты все-таки почтишь меня своим вниманием не зная что тебя там ждет, я восприму это как твое да. В любом случаи, тебя ждет подарок, но каким он будет, решать только тебе. Зелье сна без сновидений на прикроватной тумбочке, будь умницей, не заставляй меня вливать его в тебя силой, - в последний раз одарив девушку пронзительным взглядом с ног до головы, парень скрылся в ванной комнате, не забыв под конец все же добавить - ... и помни маленькая глупая девочка, рядом с послушанием, всегда идет поощрение. Запомни эти слова, Гермиона, больше повторять их я не буду, - ему срочно нужен был холодный душ, чтобы перед новым заданием освежить мысли и взбодрить тело. Драко нужно было вернуть хладнокровность, для него не было способа лучше сделать это, чем холодные потоки воды, которые выбивают дух из легких, не говоря уже о мыслях и чувствах… Девушка же тем временем лежала на кровати в растерянности. Огромные карие глаза смотрели в потолок, пытаясь найти выход. Она не знала, что ей делать, как правильно поступить, да она даже не была уверена живы ли на самом деле её родители. Если бы она знала… Если была бы уверена… Принять решение, было бы легко и просто, ведь больше всего на свете, больше собственной жизни она любила своих родных маму и папу… Для Гермионы, родители являлись теми люди, которые с самого рождения были ей защитой, опорой и самой большой любовью. Только благодаря им она впервые увидела небо, солнце и звезды. Впервые попробовала шоколадные конфеты, впервые села на велосипед. Под их контролем решала первые математические примеры и задачи, под их диктовку писала первые диктанты и находила первые ошибки. Именно они создали её, именно они воспитали в неё личность, которая сможет правильно поставить себя в обществе, зарекомендовать свою кандидатуру в работе. От родителей она слышала и похвалу, и комплименты, и замечания, и даже критику. Именно они подарив её жизнь, воспитывали её, сделав той, кем она есть сейчас. Они были для неё самым ценным и самым святым в жизни, поэтому девушка считала, что настало время ей быть им и опорой и поддержкой… Настало время, ей доказать им свою любовь и безграничную преданность. И если Малфой говорил правду, и её мама с папой все ещё живы и в полном порядке, если он и в правду усилил защитные чары вокруг их дома, если собирался вернуть в их жизнь дочь сняв Обливиейт, если и правда собирался дать Гермионе возможность общаться с ними, если все это было правдой… То, какое в самом деле значение, что ей самой для этого нужно будет сделать, вытерпеть, пережить, она была готова на все ради блага родителей… Она хотела в это верить… Хотела верить, что сможет стать той, которую так хочет видеть в ней Малфой. Каждой клеточкой своей израненной души надеялась, что сможет притворяться, сможет держать маску ни смотря ни на что, вопреки всему. Отсутствие мыслей, безразличие ко всему живому, помогло девушке принять самое сложное решение в её жизни. Это ей только так казалось. Самое сложное ещё очень далеко впереди. Гермиона смогла решиться, ведь не сможет жить, если она воочию не увидит родителей мертвыми или живыми, не сможет убедиться в правдивости слов парня, или в их лжи. А чтобы убедиться ей надо завтра собрать всю себя и появиться на обеде. Она готова была сделать это ради любимых родителей… И может утром она пожалеет о принятом решении, но засыпала Гермиона Грейнджер со спокойным сердцем, в надежде увидеть и обнять родителей. Опрокидывая в себя флакон с зельем, молодая ведьма, ощутила не сонливость, которая медленно забирала её в свои цепкие объятия. Она чувствовала, как надежда на единственное светлое для неё в этой кромешной тьме, заполняет каждую частичку её души и тела… Спустя час, лишь равномерное дыхание спящей девушки нарушало тишину повисшую в воздухе. Даже темная фигура облаченная в дорогую черную мантию не смогла нарушить того покоя, который витал вокруг. Мужчина передвигался тихо, не создавая лишнего шума. Подол его мантии мягко касались мраморного пола, а маска пожирателя золотом сверкала в свете луны. Он, казалось, слился с темнотой, что окутала пространство, стоило девушке погрузиться в царство Морфея, весь такой гордый, жестокий и холодный… И лишь луна была свидетелем, как его губ мягко коснулась улыбка, стоило любимцу Лорда увидеть пустой флакон от зелья. «Ожидание, всегда вознаграждается», - так всегда говорил ему отец, и сейчас, он понимал смысл этих слов. Ещё совсем чуть-чуть и он получит свою награду… Ещё совсем немножко. - Хорошая девочка, - прошептал молодой человек, после чего исчез, оставляя после себя запах виски, табака и жасмина…