Возьми меня в темноте

      Тяжелые портьеры на окнах освещали гостиную ярким свечением, делая её уютнее. Здесь хотелось проводить время, читать книги, изучать игру на каком не будь инструменте, или просто сидеть в огромном кресле отделанным гобеленовой тканью с гармонично скомбинированным рисунком. Маленькие птички, укрывали собой все кресло целиком, не оставляя ни единого свободного места. Спинка его, была с волнистым верхним краем, ножки, причудливо изогнутыми, с витиеватыми, резными узорами. Оно было излишне красивым и на удивление удобным, несмотря на то, что сделано было в одном из самых пышных и помпезных стилей прошлых столетий, а именно в стиле барокко. Он слишком вычурный, помпезный, склонный к излишествам, и зародился он в Италии в XVI—XVII веках, а затем распространился по всему миру. Именно он представляет собой роскошный аристократический стиль, который призван демонстрировать власть и богатство. Именно поэтому его используют все чистокровные семьи в своих домах. Ему также свойственны театральность и динамичность образов. Он позволяет подчеркнуть высокий статус владельца дома благодаря использованию ценных отделочных материалов и мебели, предметов искусства в качестве декора помещений, позолоченных поверхностей с инкрустацией.       В этой гостиной, да и во всем этом доме, каждая вещь, даже самая маленькая вазочка, или той же диван, тоже кресло на котором так удобно устроилась Гермиона, демонстрировало статус семьи Малфой. Показывало магическому обществу свою состоятельность и силу своего влияния. Недаром, их до сих пор считают самой богатой и самой изворотливой семьей магической Британии. Ведь даже в такой непростой период, когда Лорд Малфой опустился ниже некуда, попав в немилость Тёмного Лорда, они все равно остались самыми сильными и пока что влиятельными. Благодаря младшему Малфою, но это ведь не так важно, правда?! Главное даже не то каким способом сын предателя смог отстоять честь семьи, главное результат…       Подогнув под себя ноги, девушка сидела в идентичном кресле напротив и не могла оторвать от его близнеца своих глаз. Этот стиль всегда находил отклик где-то внутри неё, он всегда завораживал её, заставляя гордиться теми, кто умел так виртуозно обращаться с резьбой, делая столь неимоверной красоты вещи. Она сидела неподвижно, желая отогнать мрачные и слишком противоречивые мысли. Больше часа, Гермиона, простояла посреди комнаты, пребывая в странном состоянии шока. Мысли и чувства были совсем разными, они не давали ей покоя, не давали спокойно вдохнуть. Поэтому, сейчас ей хотелось любым способом отвлечь себя, хоть на мгновение, опустошить голову, которая грозилась вот-вот взорваться. Но…       Выходило это из ряда вон плохо, не отвлекали, ни размышления об истоках стиля барокко, ни анализ резьбы, ни значение рисунков на мебели, каждый раз её мысли возвращались к Драко, и к произошедшему совсем недавно. Девушка не могла поверить в то, что произошло. Ей хотелось верить, что он на самом деле обманет её, соврет, но никак не в то,что произошло на самом деле. «- Это все иллюзия, обман, этого не было на самом деле. Малфой тебя обманул!» - кричал бы Рон, весь покрывшись красными пятнами от злости. Но…       Проблема была в том, что это было на самом деле, это была совсем не иллюзия. Она знала это, чувствовала… Каким-то шестым, или седьмым чувством, девушка ощущала правдивость всего происходящего. Увиденное ею, являлось самой что ни есть настоящей правдой, начиная с обеда, совместной аппарации, заканчивая немой встречей с родителями и возвращением в Мэноре. Её родители и правда живы… Они живы       Это было единственным, что сейчас имело смысл и хоть какое-то значение. Для Гермионы, родители всегда были важнее всего на свете, оны были смыслом её жизни, даже несмотря на то, что однажды она выбрала очень опасный и жестокий путь героини, она все равно заботилась о них. Своенравно, необычно, кто-то может даже скажет жестоко, но заботилась. Она считала своим долгом помочь Гарри в этой войне, ибо была мозгом их золотого трио, без неё они бы не справились, хотя… с ней они тоже не справились. В какой-то момент что-то пошло не так, не по плану. Где-то они просчитались и проиграли. Но они ли…       Они всего лишь делали то, что им скажут взрослые волшебники, беспрекословно верили всему что им говорили, во все в чем их убеждали, слепо выполняя волю некогда самого сильного светлого волшебника Альбуса Дамблдора. Хотя, разве только они?! Ему верили все, кто не верил Тёмному Лорду, в него верили все, кто считал себя добрым, доверяли все кто жаждал победы света, особенно верили те, кто желал искупить грехи прошлого. Вера каждого была глубокой и нерушимой. Каждый знал – они выиграют, каждый боролся чтобы они выиграли, каждый свято верил в победу трёх ещё совсем не взрослых волшебников, в победу трёх учеников, которые даже не окончили Хогвартс. Они верили… Всем сердцем и душой верили…       И к чему их привела это самая вера? Собственно, а что такое «вера»?       Вера – это внутреннее убеждение человека, его личная правда, истина. Вера бывает сильной и непоколебимой. Бывает и такая вера, которую способны сокрушить внешние обстоятельства. Люди верят в Бога, маги в Мерлина, люди в высший разум, маги в силу собственной магии, люди в идеи, в других людей и в самих себя, маги в волшебство, в других волшебников, в самих себя. От того, во что мы верим или не верим, зависят наши мысли, поступки, поведение. Настоящая вера не зависит от внешних обстоятельств, от того, что тебе говорят и кто именно это говорит. Вера не требует доказательств, этим она отличается от разума или знания. Она исходит из твоего сердца. Гермиона всегда считала, что сильная вера во что-нибудь, или в кого нибудь способна творить чудеса. Обычный человек, маггл, неизлечимо больной, верит, что высшие силы помогут ему вылечиться – и выздоравливает! Юноша верит например, в искреннею любовь к девушке, и сворачивает горы ради нее. Жена верит, что у её мужа все получится, например, с карьерой – и у него и правда все получается. Ведь, когда в тебя верят, это очень сильно поддерживает, укрепляет. Девушка, всю свою жизнь считала, что для успеха нужна поддержка, вера в тебя со стороны друзей, родителей, родных и близких. Ведь, что не говори, всем нужен человек, а точнее единомышленник и помощник, который сумеет в любую минуту прийти на помощь, либо же утешить, поощрить и внушить убежденность в собственных силах. Но…       Самые трудные моменты в жизни, это не отсутствие такого человека, это даже не отсутствие веры в самого себя… Самое ужасное, когда ломается твоя вера во что-нибудь, когда она все же не выдерживает. Кто-то теряет веру в любовь, кто–то разочаровывается в близких, кто-то перестает верить в лучшую жизнь. Говорят, самое худшее преступление – это вероломство. То есть намеренно сломать веру другого человека во что-нибудь, обмануть его веру. Всю свою жизнь, со дня знакомства в дверях Большого Зала Хогвартса, Гермиона считала Драко Малфоя тем, кто может предать веру другого, сломать его… И то, что происходило сейчас, шло вразрез с её уже сформировавшимися взглядами. Драко Малфой рушил всё       Он один своим присутствием в её жизни, рушили не только её жизнь, но и её саму. Он разрушал Гермиону Грейнджер       Медленно, шаг за шагом, Гермиона скрепя сердце переступала через собственные принципы, в угоду ему. А он… Он просто ломал её, резал по живому без наркоза. Он заставлял её делать то, чего она не хотела, то чего по доброй воли никогда бы не сделала, то что было ей противным. И он знал это, знал, но все равно заставлял. А она… Она делала, ведь родители… Родители были куда важнее принципов и жизненных устоев.       Погрузившись в водоворот мыслей, которые скакали с одной на другую, создавая в голове лишь хаос, девушка даже не услышала как в комнату кто-то вошел. Громко так вошел. - Кто это тут у нас? Грязнокровка Грейнджер! – голос послышался откуда-то из стороны дверей гостиной, но Гермиона не обратила на него никакого внимания, так глубоко пустили корни её неутешительные и беспокойные мысли. Лишь когда мужчина в угольно черной мантии встал перед ней, она подняла на него немного потерянный и расфокусированный взгляд до конца не осознавая кто перед ней. Только, когда комнатой раздался громкий хохот, насквозь пропитан презрением и угрозой, Гермиона кажется осознала, в какой ловушке оказалось. Она ведь даже не задумалась где она, ей было все равно, в том момент было… - Поиграем? – прошипел кто-то сзади, опаляя шею девушку противным и мерзким дыханием. Вздрогнув от омерзения, Гермиона отшатнулась, вжавшись в спинку кресла, изрядно ухудшив свое положение, - ещё одна грязнокровка в моем списке побед поднимет меня над остальными, да ещё и какая, - мужчина воспользовавшись моментом, опустился ещё ближе к шее девушка почти целуя ту, - я не брезгую такими как ты, я их жестко насилую, показывая кто тут папочка. Удачно мы с тобой, Макнейр, решили пропустить по стаканчику. Очень удачно. - Вы… В-в-вы не-е можете, - страх сковал её всю, бежать было некуда, да и на кресле, со всех сторон зажатая пожирателями, девушка не смогла бы сбежать даже если бы очень этого захотела. Они бы не дали… Паника подступила к горлу, а мерзкое и отвратительное дыхание возле её лица заставляло раз за разом сглатывать тошноту, которая грозилась вот-вот выйти наружу, демонстрируя что она съела на обед. - И почему же не можем? Очень даже можем, - гадко облизав губы, пожиратель напротив неё, прикоснулся своими отвратными и грязными руками к её коленям, двигая ладонями вверх, не забывая шептать в ответ гадости, от которых тошнота становилась лишь сильнее, - Амикус, ты только посмотри на её платье. Для нас наряжалась крошка? – сглотнув, Гермиона постаралась придать голосу как можно больше уверенности и дерзости, произнесла на одном дыхании. - Малфой, будет не доволен я думаю, - на последнем слове, голос все-таки дрогнул, вызывая волну смеха в мужчин. - Малфой? – снова этот смех, грубый и мерзкий, пробирающий до костей, - у него нет права голоса. Он никто, зовут его никак, - рука Уолдена Макнейра, тем временем подняла платье почти до бедер, от чего девушка содрогнулась от омерзения, и смело оттолкнула его руку от себя. - Повторюсь, Малфой будет недоволен, - в этот раз, прозвучало куда увереннее, при это девушка, вскинула немного дерзкий с искорками паники взгляд на мужчину, ожидая реакции, которая последовала незамедлительно. Комнатой раздался звук пощечины, которая обрушилась на щеку девушки, оставляя после себя красный след. - Мразь! Как ты смеешь указывать мне, Уолдену Макнейру, жалкая грязнокровка! - Согласись Уолден, очень по гриффиндорски. Отыметь её будет ещё слаще. Мы любим строптивых девушек, дорогуша. Сопротивляйся побольше, нас это только заводит. - Как ты прав Амикус, как прав, - оскалившись, мужчина резко дернул девушку на себя, раздвигая её ноги, в то время, как Кэрроу зафиксировал её плечи одной рукой, а второй сжал горло, перекрывая кислород. Паника с новой сильной накрыла Гермиону, горькие слёзы обиды и разочарования заполнили её глазки, грозясь вот-вот обрушиться на её лицо, омывая щечки, оставляя горький привкус поражения на губах. - Сейчас мы покажем тебе, грязнокровка, кто тут главный и никакой Малфой тебя не спасет. Он здесь никто, грязь под нашими ногами. Никто тебе не спасет, слышишь? Никто! – одинокая слезинка скатилась щекой, крик – хрип, остановился где-то в горле. Брыкающиеся ноги не помогали, палочки у неё не было, горло сжимала мужская рука, не давая вздохнуть в легкие воздух, не то что позвать на помощь. Да и кого звать? Есть ли в этом ненавистном доме хоть кто-то, кто смог бы, захотел бы ей помочь? «-Где же ты чёрт возьми Малфой, когда нужен. Где твоя обещанная защита? Где…» - Она говорила обо мне, - раздался совсем спокойный голос, правда девушка его уже не слышала, паника была сильнее её, - советую убрать от девушки свои грязные руки Уолден, тебя Амикус это тоже касается. - Драко? Зачем тебе сдалась эта грязнокровая шлюха? – недовольно покачав головой, парень медленно поднял палочку и растягивая слова, произнес. - Зачем, не твоего ума дела Кэрроу, - и ещё больше растягивая, будто получая от этого неимоверное удовольствие добавил, - Круцио! Громкий, душераздирающий крик прошелся комнатой, заполняя каждый уголок, каждый миллиметр пространства вокруг. Он был таким громким, и неожиданным, не только для Макнейра, который резко отскочил от девушки, не желая разделить участь корчащегося на полу Амикуса, но и для девушка, которая, медленно подняла свои мокрые от слез глаза на молодого человека. Встретившись с ним взглядом, Гермиона впервые за все время пребывания в этом доме спокойно выдохнула. Больше её никто не тронет Никто кроме него… Но его она не боялась… Уже нет…