Brooklyn bitch

— Таким образом, мы говорим о Сезанне как о признанном мастере постимпрессионизма, черты которого наиболее ярко проявились в его поздних работах. Что, в свою очередь, можно сказать и о Гогене, творчество которого датируется... Стив рассеянно конспектировал лекцию, с завистью поглядывая на стоящий впереди бумажный стаканчик кофе одного из одногруппников. Спустя каждые три строчки унылой писанины он ловил себя на мысли о том, что сейчас отдал бы всё за глоток этого божественного напитка, однако, один такой поход в кофейню будет стоить ему недели поездок до колледжа (и это еще в один конец!). Более бюджетным вариантом казался супермаркетовский энергетик: походить пешком на учебу нужно было не семь дней, а всего-навсего два, но подводный камень поджидал и тут. — ...художник обыгрывает полинезийские мифы в древнеегипетском ключе... Стив до сих пор в ярких красках помнил, как бешено билось его бедное сердце в период подготовки к сессии, когда он проебывался по всем фронтам и решил выпивать по паре банок на ночь, чтобы вместо сна доделывать итоговые работы. — …символизм и нереальность происходящего... Помогало ли это? Да, наверное, ведь какой-то же смысл во всем этом был. Например, возможность попасть в число претендентов на грант или выбиться в отличники. Это сейчас Баки подшучивает, что тот обосрался дважды, не усидев ни на одном из стульев — тогда было не до смеха. — …гармония композиции и цвета… А сердце? Сердце сейчас в относительном порядке, но в космонавты, как говорит Сэм, когда в хорошем настроении, Стива не возьмут. И он улыбается: забавно ведь, ха-ха. — ...тело служит продолжением солнечного света... Он-то думал, что оно к этому моменту вообще остановится. Пришедшее на телефон уведомление глухо пикнуло со дна сумки. Кажется, Баки просил утром купить продуктов на неделю с отложенных на коммуналку денег. Стив опаздывал на пары и попросил прислать сообщением, чтобы не сидеть и не ждать, пока Барнс по старинке найдет клочок бумажки и огрызок карандаша, на какие-то доли секунд почувствовав себя после этих слов занятым бизнесменом, у которого нет времени на бытовые вопросы и чей день с утра до ночи поминутно расписан: там деловая встреча, тут пресс-конференция, в шесть брифинг по важному вопросу, в семь приём высокопоставленных лиц в своем загородном доме... Стив начал копаться в стопках тетрадей. Только сообщение было явно не от Баки.

Ваш номер был выбран для участия в акции! Чтобы получить миллион, отправьте слово «ЯПОЛНЫЙИДИОТЕСЛИВЭТОВЕРЮ» на номер..

Старенький телефон как назло завис на открывшемся сомнительном предложении, и Стив так упорно тыкал в экран, что за минуту успел подписаться на рассылку с новостями шоу-бизнеса, отписаться от нее и случайно перенестись на сайт с второсортным порно, которое только каким-то чудом не включилось на полную громкость на всю аудиторию, как это часто бывает на подозрительных сайтах. Молясь не подхватить никакой вирус, Стив, пробуя успевать за лектором вести записи, второпях позакрывал все вкладки о лечении огурцами и был готов кинуть телефон обратно, как вдруг заметил на непрочитанном уведомлении знакомое пурпурное сердечко с сайта знакомств с цифрой +1 на пиксельном конвертике внутри. Удивление и восторг захватили его, как захватывает подростка новая видеоигра. Ярко розовый фон сайта выжигал глаза, и Стив, сам будучи не самым умелым, к слову, никаким веб-дизайнером, этого бы лично вздернул за такое ужасное и во многом стереотипное оформление, которому не придал особого значения вчера. Однако его внимание по-прежнему было сконцентрировано на сообщении, которое ему пришло. Он открыл вкладку с диалогами и нажал «прочитать». У отправителя не было ни имени, ни фото. Даже профиля. Может, потому что это особенность сайта, а может, потому что над Стивом кто-то решил очень жестоко пошутить, но он предпочел не думать об этом и тут же принялся изучать содержание письма, подмечая, что хоть время отправления на этом странном сервере указывается (и на том спасибо). Э: Добрый вечер, Стивен. Ваша страничка меня заинтересовала, и я принял решение воспользоваться предлагаемыми услугами. В целях сохранения конфиденциальности буду оставаться для вас Э. Обращайтесь ко мне «папочка», это одно из моих условий, с которыми я буду знакомить вас по ходу нашего общения, если оно будет меня устраивать. За хорошо выполненную работу вы будете получать вознаграждение. Все соглашения вы подписали, когда зарегистрировались на сайте. Прошу подтвердить реквизиты карты и биометрические данные, указанные в вашем в профиле. Далее незнакомец тем же вечером еще раз скинул написанные Стивом комбинации из цифр — номер карты, адрес, рост, вес, различные обхваты всего, что есть на теле, которые он тогда вводил, как будто находясь под сильнодействующим препаратом. Он сглотнул, прикинул на глаз, сходятся ли цифры с его реальными размерами, и похолодевшими от волнения пальцами забегал по клавиатуре — ничего, если что, сбросит лишнее или наберет, может, даже зарядку начнет по утрам делать, чтобы прорисовались хоть какие-то мышцы на этом суповом наборе. А бегает он и вовсе давно; главное не говорить, что от местных хулиганов. Вы: Подтверждаю. Стив зачем-то выключил телефон, снова включил, оглядел скучающую аудиторию и упорно игнорирующего это преподавателя, посчитал проезжающие в окне грязные машины синего цвета, опять зашел на сайт и несколько раз перепроверил, тому ли он собеседнику отправил сообщение, как будто можно было ошибиться среди целого одного диалога. Сообщение о подтверждении было прочитано сразу, но загадочный Э. молчал, и Стив начал жалеть, что поставил эту дурацкую точку в конце предложения. Через пару секунд на телефон пришло сообщение от банка о перечислении на счёт пары сотен долларов. Вместо имени отправителя была указана уже знакомая буква. Стив не поверил своим глазам. Э: Пусть эта небольшая сумма будет приветственным даром в начале нашего взаимовыгодного знакомства, Стивен. Сообщение как будто подсвечивалось, и у Стива помутнело в глазах. Это всё было по-настоящему, и деньги ему пришли настоящие, если, конечно, этот некто не взломал банк, в котором Стиву не дали кредит, и не пишет с их телефона о липовых переводах, что, конечно, вряд ли, хотя вполне может быть в их капиталистическом мире, где каждый хочет высосать из тебя последнюю копейку и скинуть со скалы. А, да, еще земля плоская, Марк Цукерберг рептилоид и Баки научился готовить. — ...безмятежность и умиротворение взяты явно у Писсарро... Стив глубоко вдохнул, выдохнул, отложил телефон в сторону и замер, стеклянными глазами уставившись в оборвавшийся на полуслове конспект. — Ебануться, — задумавшись, во весь голос сказал он. — Мистер Роджерс, я так неинтересно рассказываю? — лектор противно повысил голос, обращая на Стива внимание проснувшейся аудитории, которая впервые заинтересовалась тем, что происходило в помещении. Некрасивого пожелтевшего мужчину с плешью на голове, которому шел уже шестой десяток, звали мистер Браун. Стива он ненавидел без причины и даже этого не скрывал, всячески пытаясь его уколоть и как-то поддеть, желательно, при большом количестве народа, чтобы потешить свое гнилостное самолюбие. Браун завалил его на сессии и единственный поставил низкий балл в конце недавнего семестра, обрубив все каналы Стива выйти на стипендию за успехи в учебе. Баки предлагал хорошенько тряхануть руководство колледжа за то, что они подобное допускают, но Баки не отец и не старший брат, чтобы идти разбираться с обидчиками Стива, да и он сам уже достаточно взрослый, чтобы решить свои проблемы, не перекладывая их на другого. И поэтому он решил их не решать. — Получать высшее образование не обязанность, а выбор. Помните об этом, Роджерс, когда приходите на мои лекции, — Браун задрал кверху крючковатый нос, поправил очки с толстыми линзами, оставляя на стеклах своих жирные отпечатки, прокашлялся и продолжил занятие дальше. Стив бы ударил его, если бы мог бить людей. «Если бы не было потрачено столько денег», — уточнял внутренний голос, и волей-неволей приходилось соглашаться, что слишком уж много вложено в этот несчастный диплом, который он получит только через два года, если доживет, а не отравится какой-нибудь — по акции, Стив, надо брать! — колбасой, чтобы из-за одного сморщенного, как изюм, импотента с эректильной дисфункцией вылететь пинком под зад. Было бы сегодня новолуние, полная посещаемость и землетрясение в двенадцать (можно пять) баллов где-то в районе Тихоокеанского огненного кольца, что, к слову, не так уж и нереально, Стив бы вступил в полемику с Брауном со всей своей накопленной обидой и смелостью, не выходя, разумеется, за рамки приличия, но очень грубо его осадив. Но, поскольку, ни одно из условий выполнено не было, Стив затолкал свои невысказанные колкости в известное место и принялся снова писать про импрессионизм девятнадцатого века, в то время как вся группа начала уже двадцатый. Однако, как ни старался, Стив не мог сосредоточиться на занятии. Лирическое отступление лектора отвлекло его, но уж точно не помогло учиться усерднее. Мысли спутались, перемешались и пчелиным роем стали раскалывать голову изнутри. Стив вспомнил, как буквально пару минут назад ему на счет пришла сумма, равна его окладу на работе, и пришла она как приветственный дар от человека, который требует называть его «папочкой». Подумаешь, у всех своих причуды, — утешал себя Стив, вертя в руках мобильник, который только что сделал его богаче. Он захотел перепроверить, точно ли ему пришли деньги, еще раз прочитал сообщение от оператора и решил сразу после колледжа снять их в ближайшем банкомате, чтобы погасить одну из старых задолженностей, листочки которой уже, наверное, выцвели. Однако Э. прислал ему еще одно сообщение, которое Стив обнаружил только спустя двадцать минут — должно быть, пришло, когда его отчитывал Браун. Э: Будьте дома с трех до четырех. Курьер подъедет в это время. Все инструкции будут внутри. Стив бросил взгляд на часы: было почти три, и нужно было учитывать, что до дома добираться при лучшем раскладе около получаса. Он вдруг так разволновался, что ему стало тяжело дышать. Быстро покидав свои вещи в сумку, Стив попросился выйти, на ходу готовясь придумывать самые нелепые отговорки, но Браун даже не повернул в его сторону головы — наверное, настолько он хотел выразить свое безразличие к возможной проблеме. Сообщение так и висело на экране: Стив просто не знал, что ответить, поэтому не ответил ничего, и, минуя лестничные пролеты, выбежал на улицу, сначала пытаясь дождаться автобус, а потом разъяренно жестикулируя проезжающим мимо авто. Никто не захотел подвезти бегающего по обочине явно нездорового студента, но Стив не стал терять время и запрыгнул в какую-то душную пригородную маршрутку, уронив монеты прямо под ноги темнокожей хмурой пассажирке с плачущим ребенком в одной руке и с пятикилограммовым пакетом стирального порошка в другой. Она даже не пошевелила ногой, и Роджерс, присевший на корточки, больно приложился носом к её коленке, когда водитель резко тормознул на светофоре. Отковыряв с пола свою плату за проезд под аккомпанемент своих же извинений, Стив проехал оставшуюся часть дороги сидя как на иголках, мысленно стараясь ускорить показатели спидометра, отчего на лбу вздулась вена. Дело в том, что посылку не просто нужно было забрать вовремя, её нужно было перехватить прежде, чем это мог заметить Баки, который может быть дома, а может и не быть, но которому знать о странной подработке Стива еще как минимум рано, если не нужно в принципе, ведь Роджерс практически не умеет врать и в особенности ему. Стив набрел на мысль, что спросить утром о планах друга было бы слишком просто: гораздо лучше было вот так сбегать с занятий и мчаться на всех парах, только чтобы удовлетворить чью-то больную фантазию и не обделаться перед единственным близким человеком, который вполне мог бы отвернуться от него, узнав, что тот согласился продавать себя за деньги. Занятно, думал Стив, ведь отвернуться от него Баки мог, наверное, уже тысячу раз, и ни разу этого не сделал: максимум давал поджопник с размаху и много-много матерился, а потом шел вместе с ним разгребать его дерьмо. — На развилке останови, — послышался низкий голос черной женщины, которая, вываливаясь из маршрутки с порошком и заплаканным ребенком, повисшем на ней, как обезьянка на дереве, вжала своим животом Стива в кресло и еще и обсыпала его сверху оскорблениями, мол, сидит тут, бездельник, мешает угнетенному населению восстанавливать демографию, и вообще, дескать, иди работать, все нормальные люди в твоем возрасте сейчас в офисах бумажки степлером соединяют, а не по городу катаются. Стив не сразу понял, что исполненная нарциссизма тирада была адресована ему, и даже потерял дар речи от абсурдности возникшей ситуации, встречаясь отсутствующим взглядом с несколькими парами уставившихся на него любопытных глаз. Когда ответ потихоньку начал собираться в голове, было уже поздно: мадам хлопнула дверью и, довольная своим поведением, направилась по делам. Наконец, достигнув пункта назначения и пару раз перешагнув через кучки размазанных по асфальту чьих-то экскрементов, Стив рванул в квартиру, искренне надеясь, что Баки нет и не было тут с самого утра, и какое же облегчение он испытал, когда увидел в раковине грязную кастрюлю из-под пригоревшей каши: Барнс всегда замачивал посуду перед уходом из дома. Что ж, по крайней мере, это успокоило его горящую задницу на какое-то время. Вспыхнула она через пару минут, когда Стив глянул на часы и понял, что осталось ужасно мало времени, что оно пролетело быстрее, чем маршрутка нерегулируемый пешеходный переход, и что курьер или уже ушел, или еще не приходил. Вопросы посыпались на него градом, и Стив, не снимая ботинки, начал сновать туда-сюда по квартире, обхватив голову руками. Разрешено ли курьеру в случае отсутствия получателя оставить посылку на пороге? Но ведь её могут украсть, и это будет уже вина их компании, а никто не хочет брать на себя ответственность за утерю чужих вещей, возможно, баснословно дорогих. Должен ли он ждать целый час на пороге, как верная собака, пока его величество Стив Роджерс не соизволит появиться? Вряд ли и, скорее всего, у него еще штук десять таких заказов по всему Бруклину в этот день. Может ли он уйти, потому что получателя не было на месте? Допустим, и где потом искать то, что пришло? На их бесконечном складе? В доме их коррумпированного директора? Ладно, но как насчет следующего: скажут ли они отправителю, что получателя не оказалось на месте? Наверняка, поэтому Стива выкинут с неофициальной работы быстрее, чем он напишет своему богатому покровителю о случившемся недоразумении. Поэтому Э. и просил быть дома в определенный период времени, чтобы не возникало никаких проблем, которые, конечно же, возникли, и Стив мастерски провалил свое первое задание от богатого папика, ясно давшего понять, что ты ему еще должен понравиться и заслужить доверие, и... Стук вырвал Стива из медленно съедающих его размышлений, и он на негнущихся ногах подошел к глазку в двери. Мальчик, вероятно, тоже студент, в салатовой форме и кепочке с логотипом известной доставки стоял перед дверью, держа в руках огромную коробку. — Стивен Роджерс? — переспросил доставщик, быстро глянув из-под своего козырька, нависшего над бровями, и сверяя данные на планшете, когда адресат вышел на лестничную площадку. — Да-да, это я, — Стив неловко принял увесистую коробку из рук курьера, попутно оставляя кривую закорючку в бланке под своими инициалами. Все произошло в одно мгновение, и через минуту Стив уже закрыл дверь, облокотился к ней спиной и, с шумом выдыхая, медленно съехал на пол. Имя и адрес отправителя по-прежнему не были указаны, что наводило на странные мысли, которые Стиву недолго пришлось отгонять: он попусту всё забыл, когда перебрался в спальню и начал распаковывать посылку, развязывая незатейливый узелок бечевки. Золотые вензеля какого-то наверняка элитного бренда украшали крышку вытянутой коробки под слоем упаковочной крафтовой бумаги, рвать которую было одним удовольствием. Стив на мгновение представил, как еще не имеющий в его голове четкого облика Э. сидел и тщательно заклеивал его посылку, но что-то подсказывало, что богатые папики этим не занимаются. Внутри сверху на содержимом коробки лежал незапечатанный белый конверт без каких-либо опознавательных знаков. Стив бережно достал оттуда картонку, которая еще пахла свежей типографской краской, втянул запах носом и, окрыленный, принялся читать.

Стивен, это ваше первое задание от меня. В коробке три комплекта одежды, рассортированные по пакетам, чтобы вы не запутались. Наденьте каждый и сделайте фото. Они должны быть у меня до полуночи. После отчета вещи можете оставить себе. Советую не пренебрегать временными рамками. С уважением, Э.

Стив с благоговейной улыбкой коснулся кончиками пальцев напечатанных букв, поскреб ногтем и, успокоившись, отложил в сторону. Задание выглядело вполне пристойно. Еще и новые шмотки подогнали. Одни плюсы виделись ему в этой затее, и Стив, развеселый и уверенный, принялся с детским любопытством рассматривать вещи, вытаскивая их из пакетов. В первом его ждал костюм с вышивкой. Алые розы ручной работы красовались на груди черного смокинга с обшитыми шелком лацканами, вероятно, созданного по последней моде, в которой Стив ничерта не разбирался, но которая выглядела просто роскошно. Зауженные брюки плотно прилегали к его ногам, которые в них казались не такими костлявыми, светлая рубашка, также вложенная в комплект, идеально села по фигуре. Стив даже нашел упакованный в небольшую коробку галстук-бабочку с вышитыми инициалами знаменитого дизайнера на внутренней стороне, зарекаясь этим же вечером погуглить, во сколько нулей одна эта вещь могла обойтись отправителю. Одно тревожило его: выставляя таймер на камере телефона и выдумывая позу для фото, Стив ловил себя на мысли, что не знал, какого рода фотографии нужны заказчику. Был ли намек на нечто большее в его словах, чем просто на демонстрацию обновок? Не произведет ли излишняя откровенность плохое первое впечатление? Не выйдет ли чрезмерная застенчивость ему боком? Стив на всякий случай сделал несколько фотографий: на одной встал прямо, как школьник, на другой положил одну руку в карман, на третьей, как все голливудские актеры на красной дорожке, продемонстрировал свои сияющие запонки, на четвертой расстегнул рубашку, а на пятой и вовсе снял пиджак, закатав рукава до локтей. Первый пошёл. Второй комплект одежды неожиданно оказался спортивным. Сначала Стив натянул на себя тайтсы с геометрическим узором, облегающие все, что только можно и что нельзя тоже, затем обнаружил коробку с кроссовками, от которых еще пахло так, как обычно пахнет новая обувь, и добрался, наконец, до майки. Он еле просунул в узкую горловину свою голову, но в остальном она, на удивление, ему подошла. Это было что-то вроде футболки без рукавов со знаменитой эмблемой многомиллионной спортивной компании на груди, и Стив улыбнулся своему отражению, прекрасно понимая, что никогда бы не смог позволить себе подобное. Выполняя прихоть заказчика, Стив понемногу втягивался в процесс, для каждой новой фотографии изобретая что-то новое, что-то нетипичное и так непохожее на него, словно пробовал себя в очередной роли. Стив как будто становился кем-то другим на это время, отодвигая всевозможные проблемы на второй план, и ловил от этого чистый кайф. Стоя перед камерой, он как бы невзначай поднял край майки, оголив впалый живот. Другую руку он поднес к губам и слегка наклонил голову, ненароком вспоминая, где мог видеть подобное и почему, блять, запомнил это, а не вопросы к зачету по модернизму в изобразительном искусстве. С третьим комплектом все вышло не так гладко: его просто не было. В несоразмерно большом пакете Стив не нашел ничего, кроме маленьких красных стрингов, которые при раскрытии напоминали чью-ту издевательскую улыбку. Стив сначала подумал, что ему что-то забыли положить в пакет, потряс его несколько раз, заново перерыл всю коробку и даже отважился написать об этом Э, но затем стер сообщение, мужественно откладывая телефон и где-то на подсознательном уровне принимая свою участь, потому что... потому что хорошего понемногу. Проблема была в том, что он никогда не носил стринги. Даже в его недолгом опыте работы стриптизером ему как-то посчастливилось их избежать. Может, суровый бруклинский менталитет, может, неискушенный (не так сильно, как в Большом яблоке) провинциальный зритель, но Господь, как говорится, уберег Стива, да, видно, ненадолго. Он честно пытался понять, как нужно надеть этот кусок ткани, чтобы он стал полноценным предметом гардероба, но ничего не получалось, и даже пот выступил у него на лбу после нескольких безуспешных попыток спрятать член в столь ненавистный кармашек из спандекса. В конце концов, посмотрев обучающее видео и провозившись еще немного, Стив кое-как одолел современную индустрию моды и уже спустя десять минут ощутил всю прелесть впившейся в зад полоски трусов, проклиная создателя этого изобретения на чем свет стоит. Смешнее сего зрелища мог быть только тот факт, что они оказались ему слегка узкими, отчего достоинство Стива упорно стремилось высвободиться наружу (что, впрочем, пикантно смотрелось бы на фото, да только чесалось всё ужасно и стягивало кожу просто невыносимо). Решив добавить немного изюминки в образ, Стив достал из-под кучи сваленной на пол одежды уже знакомую по первому образу бабочку и надел её на шею, однако, к тому моменту весь запал фотогеничности уже улетучился в попытках напялить чертовы трусы, и он буквально почувствовал, как усталость свинцом потекла по венам, отяжеляя конечности. Едва присев на край кровати и расслабив спину, Стив тут же рванул на ноги: хотя до полуночи было еще много времени, его личный счет шел на секунды — секунды до того момента, когда его в таком виде застанет Баки, а если еще и Сэм, то он будет до конца жизни ему это припоминать, убрав трусы под стекло и повесив на стенку как почетную награду, всем их немногочисленным гостям предлагая сделать фотографию за пару центов («всё на развитие таланта! всё во имя искусства!»). От представленной и, зная Сэма, вполне вероятной картины ему стало не по себе. Перекатываясь с пяток на носки и обратно, Стив глубоко подышал, затем развернулся полубоком к камере и соединил руки в замок на затылке, представляя, что снимается для обложки глянцевого издания (которое в лучшем случае купят его коллеги с работы, чтобы поржать и вырезать его оттуда как лучшего сотрудника месяца). Когда же приключение в мире высокой и не очень моды подошло к своему логичному завершению — а этот момент наконец-то настал — Стив раздраженно стянул с себя стринги, как попало покидал вещи обратно в коробку и, оставшись в одной бабочке, без сил так и рухнул на кровать, одной рукой нащупав телефон в складках одеяла. Теперь плоды своего труда нужно было всего лишь отправить по известному адресу, однако, и тут дело осложняла небольшая, но важная деталь: Стив не умел редактировать фото, но очень хотел выглядеть подобающе своему кукольному аватару, над которым так усердно пыхтел весь вечер Уилсон. Он кое-как наложил фильтры, вспоминая, как это делал Сэм, и от души замазал все неровности на теле, хотя качество фото его старенького телефона оставляло желать лучшего. Спустя час после получения посылки вся работа была выполнена. Сердце почему-то тревожно забилось, когда он открыл диалог с Э. и начал вкидывать фотографии одну за другой, высылая целыми коллекциями по несколько штук в каждой: Стив официальный, Стив спортивный, Стив эротический. Реакции заказчика не последовало ни сразу, ни после, и Стив через какое-то время перестал судорожно обновлять входящие, убрав телефон подальше от глаз. Оставшийся вечер он посвятил уборке и размышлениям о том, как и кому выгоднее продать сегодняшнюю одежду, которую он еще раз сфотографировал и аккуратной стопкой сложил обратно в коробку, с чувством выполненного долга запульнув её под кровать. Баки зашумел связкой ключей в прихожей как раз в тот момент, когда Стив, закинув ноги на стену у изголовья кровати, обрезал себе голову на фотографиях, чтобы выставить объявление о продаже. — Как день? — поздоровавшись, крикнул он разувающемуся мужчине, указывая свой номер телефона для потенциальных покупателей. — Как говно, — Баки в сердцах пнул мешающий ему пакетик, который валялся у двери. — Очень информативно, — чуть слышно пробубнил Стив, пока дописывал последние характеристики смокинга, не зная, как приукрасить то, что в этом особо не нуждалось, — Расскажешь поподробнее? — уже громче спросил он. — Да нечего рассказывать, все как сговорились, — Баки повесил куртку, чуть не вырвав при этом крючок. Он затопал по направлению туалета и продолжил говорить оттуда, не стремясь, как раньше, пародировать женские и мужские голоса, которые уже два месяца твердят ему одно и то же, а просто пересказывая: — «Вы нам не подходите». «Очень жаль, но у нас всё занято». «Мы вам позвоним». Баки искал подработку с тех пор, как их еще не до конца просохший арендодатель пригрозился судом, если они снова задержат оплату, что они, собственно, и сделали в следующем месяце, разумеется, не умышленно. Однако на их счастье, Боб, будучи ирландцем на какие-то сотые доли процента, был мертвецки пьян после празднования Дня Святого Патрика и на следующее утро очнулся в другом штате, технически отсрочив свои разбирательства в органах государственной власти и давая возможность тандему, состоящему из Баки и Стива, найти необходимые средства. — Пять отказов, — послышалось из коридора. — Пять, сука, отказов за неделю. Стив кувырком спрыгнул с постели на ноги, когда Баки темнее тучи появился в проеме. Роджерс не знал, что будет лучше — поддержать друга очередным «не волнуйся, что-нибудь обязательно подвернется» или удивить тупой шуткой, которая явно будет не к месту, но которая, по крайней мере, будет свежей и убережет стены от выпускаемой агрессии — и поэтому выбрал второе. — Поздравляю с новым рекордом, — Стив с одобряющей улыбкой похлопал в ладоши, но Баки был настолько уставшим и разочарованным, что не обратил на подъеб никакого внимания. Он сел на кровать и сгорбившись стал снимать носки, кидая их на стул с его горой одежды. Никому не нужен был такой работник, как он. Никто в принципе не хотел видеть у себя калеку, то ли из боязни доплачивать ему лишние копейки, то ли из эстетических соображений. Кто-то пытался вежливо объяснить, что их компании люди нужны целые, кто-то, не видя за длинным рукавом куртки протез, на радостях начинал подписывать документы и только потом, замечая стальные пальцы, когда Баки заправлял за ухо нависшие волосы или брал ручку, неожиданно вспоминал, что уже взял кого-то на это место — вот так совпадение, неправда ли? — Да положи ты на них хуй, — говорил абсолютно здоровый Сэм, который, однако, в свое время тоже успел столкнуться с определенными сложностями, возникшими из-за цвета его кожи, ведь, как оказалось, построенная на костях Америка показывала миру только свою обложку, ни слова не говоря о том, что происходило в ней на самом деле. — Просто сейчас такое время. Понимаешь? Но понять было трудно. Баки хотел, чтобы это было всего лишь глупой чередой временных неудач, которые скоро обязательно кончатся, только вот Сэм, будучи в их небольшой компании человеком с самым высоким IQ, все равно ошибался. Мир, в котором они жили, отворачивался от них, как от прокаженных. — Пожрать нам купил? — внезапно перевел тему Баки, видимо, заколебавшийся об этом даже просто думать. — Ты не скинул список. Баки вдруг вспыхнул и выругался трехэтажным матом, яростно снимая с себя свитер и от этого сильно запутываясь в нем, и Стив почувствовал себя виноватым за то, что не догадался проверить холодильник, хотя уже приличное количество времени находился дома. — Так, может, закажем чего-нибудь? — взволнованно предложил он, когда растрепанный Баки рассерженно вынырнул из-под ткани. Барнс на мгновение задумался, заново прокрутил в голове сказанное Стивом и одарил его уже не столько гневным, сколько испуганным взглядом. — А купим завтра. Доставка из кафе круглосуточная, а ближайший магазин закроется быстрее, чем мы в него попадем. Какая-то неприятная мысль закралась в голову привыкшего на всем экономить Баки, и Стив, хрустя костяшками длинных пальцев, поспешил его уверить в том, что он не помешался и не разбогател в два счета — все было гораздо прозаичнее (он хотел, чтобы так выглядело): — Не ссы, мне дали аванс, — он торжествующе улыбнулся для пущего эффекта. Баки швырнул свитер на стул. Выражение крайней обеспокоенности вкупе с подозрением не сходило с его лица. — А ты не хочешь счета оплатить? — он заметил, что один носок до этого приземлился в метре от назначенного места, и, подойдя поближе, присел на корточки его поднять. — Я уже погасил сегодня одну задолженность, — Стив вспомнил, что пару часов назад решил впервые воспользоваться онлайн-сервисом, как настоящий современный человек, и потратить почти всю утреннюю сумму, присланную Э, не выходя из квартиры. Его слова звучали уверенно и правдоподобно, но Баки молчал, что-то разглядывая на полу, и он решил, что Барнс начинает о чем-то догадываться, хотя это было невозможно. — Эй! — в конце концов, не выдержав длительной паузы, воскликнул Стив. — Мы можем хоть раз в полгода позволить себе чертову пиццу? — Ты её потом столько же отрабатывать будешь, — Баки нахмурил лоб, поднимая с пола дизайнерский галстук-бабочку. — Это откуда? Стив почувствовал, что земля уходит из-под ног. — Разбирал завалы в шкафу, нашел вот, — начал неумело врать он, молясь, чтобы ничего в его лице не выдавало его. — С выпускного осталась. Баки развернул бабочку вышитыми инициалами к Стиву и выразительно на него посмотрел. Даже его скудных познаний в моде хватало, чтобы узнать известного на весь мир кутюрье. — Реплика, — пожал плечами Стив, как будто это было слишком очевидно, и медленно выдохнул, когда Баки, удовлетворив свое любопытство, со скучающим видом положил галстук на стол. Он развернулся к другу, скрещивая руки на груди, одним взглядом говоря больше, чем мог бы произнести вслух. Стив по-дурацки улыбнулся, сглаживая возникшее напряжение, и схватился за телефон, чтобы избежать дальнейших расспросов. Он вбил номер пиццерии и приложил к уху. Баки покачал головой. — Тебе Пепперони или Маргариту? Еду привезли еще через час, когда в их квартире на полную громкость (соседи были в отпуске) работал спортивный канал, ведущий прямую трансляцию с какого-то футбольного матча. Стив пытался уследить за бегающими по полю мужчинами с одинаковыми прическами, но очень скоро устал, и большую часть времени делал зарисовки в блокнот. Баки запечатлеть не выходило, потому что он каждые пару минут оживленно дергался, тщательно следя за происходящим на экране и на пару с комментатором вслух проговаривая каждую передачу. Стив с теплотой смотрел на друга, думая о чем-то своем. Неожиданно рядом лежащий телефон пиликнул о пришедшем уведомлении. Баки, с головой затянутый в игру, не пошевелил и пальцем. На часах было пять минут первого. Э: Принято. Вслед за ним сразу, как только чужие пальцы на другом конце города закончили нажимать на сенсорные кнопки телефона, пришло еще одно. Э: Не используйте фильтры, Стивен. Хочу видеть вас настоящего. Стив не успел отреагировать, как банк уже оповестил о приходе денег. Их оказалось чуть больше, чем утром, но все еще недостаточно, чтобы купить яхту и назвать её своим именем. Крик Баки заставил вздрогнуть: только что его любимая команда забила победный гол. Нельзя сказать, что с этого дня жизнь Стива Роджерса резко начала налаживаться, но намеки на это определенно появились. Как их не будет, когда какой-то богатый мужчина высылает тебе деньги просто за то, что ты примеряешь дорогие вещи? Конечно, пока это еще вещи, но Стив не хотел думать о том, что его ждало впереди. Он радовался каждой копейке, которая приходила на счет, потому что, так или иначе, все его существование зависело от зеленых купюр. Э. связывался с ним несколько раз за неделю, предупреждая о том, что теперь его задания будут носить более личный характер. Он просил Стива прислать фото с улицы, из магазина, из дома. Снова отправлял ему одежду, снова ждал до полуночи. Однажды по электронной почте он выслал ему билет на весь день в Луна-парк Кони-Айленда с трансфером туда и обратно и потребовал подробный фотоотчет по окончании его небольшого путешествия. Стив взял отгул на работе и поехал кататься на аттракционах, сказав Баки что-то про проверку в их забегаловке и что вплоть до закрытия с другими работниками он будет вылизывать каждую плитку их вонючего кафе и подделывать миграционные карты. Справедливости ради, нужно было заметить, что понятие веселья у Э. было своеобразным. Как бы здорово и классно ни было от катания на исторических американских горках, Стив чувствовал себя самым одиноким человеком на Земле, и не только потому что был вынужден лгать и скрываться. Он, наверное, единственный приперся в место семейного отдыха без компании. Стив шатался по набережной дотемна, к концу дня почувствовав в теле ужасную усталость и почти разрядив телефон своими фотографиями, попутно высылая их Э. Он еще никогда не делал столько много селфи. Ответ пришел, когда Стив принимал душ, смывая с себя остатки этого дня. Он высунул руку и нащупал ею телефон на раковине. Э: Принято. От попавшего в глаза шампуня защипали глаза. Э. всегда отвечал одно и то же. Стив спрашивал себя, смотрит ли он его фотографии вообще или уже на автомате отвечает ему, но деньги приходили, и это было все, что сейчас имело значение. Долги удавалось гасить; медленно, но все шло к тому, чтобы уже через полгода они с Баки перестали жить в минус и даже в ноль. Стив не очень умел составлять долгосрочные планы, но частенько прикидывал в мозгу, где может оказаться через определенное время, если и дальше будет продолжать торговать своим лицом. Через пару дней позвонили по объявлению. Костюм с розами купили дешево: пришлось сказать, что это очень качественная подделка, чтобы его взяли, потому что в его оригинальность никто бы не поверил. Из спортивного забрали только кроссовки; майку и штаны пришлось сдать в секонд-хенд, а стринги… Стринги было даже стыдно выставлять на продажу, но сделать это все равно пришлось. Через пару дней какой-то мужчина с постоянным кашляньем в трубку и явным пристрастием к гамбургерам договорился совершить обмен: Стиву хватило ума не спрашивать, с какой целью он их приобретает, а тот не стал распространяться. — Я сегодня до обеда, позвали в центр провести беседу шкетам, — как-то раз сказал ему Баки, собираясь в прихожей. Его часто звали в разные школы, библиотеки и приюты на памятные даты или просто поговорить о важности каких-то вещей. Баки не был тем, с кого нужно было брать пример. Он числился ветераном, но никто никогда не упоминал, при каких позорных для страны обстоятельствах он им стал, поэтому для общественности он был человеком, которому просто не повезло, и Сэм посчитал, что эта деятельность будет хорошим опытом для Баки и неплохой воспитательной работой для детей. В конце концов, пару десятков долларов все равно набегало за месяц. Чем не заработок? — Удачи, — отозвался из кухни Стив, отмывающий сковороду от нагара после очередного кулинарного шедевра Барнса. Голос заглушал поток бегущей из крана воды. Было воскресенье. За окном гулял ветер, по небу медленно плыли подсвеченные жиденькие облака, и даже запах гниющего на солнце мусора, который не вывозили уже две недели, был не таким едким. На деревьях появлялись первые листочки, с крыш капала вода. День обещал быть чудесным. Стив переделал все задания, которые ему дали в колледже, и, ощущая свою относительную финансовую устойчивость, решил закупить лекарства для матери на следующий месяц. Он выслал чек сиделке после того, как с его карты списалась большая сумма, накопленная за все время общения с Э. Внезапно ему захотелось отменить покупку, вернуть красивое число обратно, но здравый смысл скоро взял над ним верх и усмирил бушующий внутри океан. — Все хорошо, — успокаивал себя Стив, смотря на красиво освещенные солнцем стены. — Это было нужно сделать. Это было необходимо. Удивительно, но именно в этот момент пришло сообщение от Э. Стив по привычке зашел на сайт, открыл диалог, прочитал написанное и сам себе кивнул, как бы соглашаясь с условиями задания. Затем прочитал еще раз и понял, что тут нет ни намека на одежду или парк аттракционов. Всё гораздо хуже. Э: Доброе утро, Стивен. Сегодня замечательный день, не правда ли? Надеюсь, вы уже успели насладиться прекрасной погодой, потому что у меня для вас новое задание. Я хочу услышать ваш голос. Позвоните мне из приложения и займитесь со мной виртуальным сексом. Я не буду вам отвечать, но вы не переставайте говорить. И вы же помните мое главное условие? Но Стив не помнил ничего! Он в панике забыл все, что когда-либо ему говорили, как будто его ударили чем-то тяжелым по голове. В горле вдруг пересохло, руки затряслись. Что делать? Он, во-первых, девственник, во-вторых, был не готов надрачивать по телефону даже за деньги (хотя не исключал этого), в-третьих, даже не знает, как это вообще происходит! Он так сильно себя накрутил, что несколько раз пожалел, что во все это ввязался, но что тут скажешь? Пойти в полицию и заявить, что с тебя требуют секс по телефону и обещают за это хорошо заплатить? Признаться, что ты уже полторы недели получаешь бабки за свои фотографии с неизвестного номера? Театр абсурда — вот как можно было это описать. Стив нутром чуял, что уже слишком сильно вляпался во все это. Думать надо было раньше! Не нужно было регистрироваться на этом сайте, подтверждать свои реквизиты. Не нужно было заливать свои фотографии, а теперь-то что? Они уже навсегда остались в сети, и те, кто хотят использовать их против Стива, обязательно это сделают. Но если позвонить тайному собеседнику и сделать то, что он просит — последний способ выбраться из долгового болота, то почему Стив должен его упускать? Страх сражаться зимой за картонную коробку из-под холодильника с другими бомжами и умереть от запущенной инфекционной болезни раньше срока выглядел более внушительным, чем страх, ну, скажем так, просто прославиться, как бордельное отребье, чтобы по всему Бруклину висели плакаты с надписью «Стив Роджерс — грязная шлюха». Но почему такие листовки не висят с бизнесменами? Предпринимателями? Членами парламента? Люди зарабатывают себе на жизнь так, как могут. Да и разве это преступление — доставлять кому-то удовольствие? Люди вот пиццу доставляют, и ничего. Как будто Стив раньше не крутился на шесте под улюлюканья похожих на жирных старых свиней посетителей... В конце концов, ведь Э. даже не увидит его лица. С другой стороны, ничего не мешает ему его представить по фотографиям. С другой стороны, это и не настоящий секс. Пока что. Э: Стивен? Вы: Да, Сэр. Вы: В смысле, папочка. Было неуютно, когда Стив писал это слово, но мысль о том, что его еще и нужно будет говорить вслух, перекрыла всё остальное. Вы: Простите, это так непривычно. Э. помолчал, возможно, поразмыслив над чем-то. Затем написал. Э: Всё в порядке, Стивен. Позвоните, когда почувствуете, что готовы. Я буду ждать. Стив вообще не был уверен, можно ли быть к этому готовым. Он начал лихорадочно искать на порносайтах туториалы по телефонному сексу и за двадцать минут успел потратить приличное количество трафика. Он даже выписал последовательность некоторых фраз, мельком глянул лайфхаки о том, как сделать так, чтобы голос казался более сексуальным, и, стараясь соблюдать приличия и не заставлять собеседника долго ждать, решил позвонить ему через сайт, где, конечно же, был скрыт его номер, что, впрочем, уже не удивляло. Гудки эхом раздавались в голове, сердце стучало, как бешеное. Стив волновался и не мог усидеть на месте, но затем принял лежачее положение на кровати, потому что решил, что так будет удобнее, и уже был в одном шаге от того, чтобы сбросить номер, как кто-то взял трубку. — Эм, привет? — поздоровался он, забывая о том, что Э. не собирался отвечать. — Это Стив. Стив Роджерс. Мы с вами… Сайт… вы понимаете. Окей. Ах? Молчание в телефоне как будто загудело, но Стив решил, что ему это показалось. Он отпустил крепко сжатую в руке простыню и погладил себя по животу. — Что ж, давайте начинать? — предложил он и, вспоминая, как это делала порноактриса в недавнем ролике, прочистил горло и, стараясь подавить дрожь в голосе, заговорил: — Я лежу в своей постели. На мне футболка и домашние штаны… — он запнулся, посчитав, что это звучит не слишком сексуально, и быстро переделал фразу, — эм, вернее, джинсы. Да! Джинсы с потертостями. Вы… Ты прислал мне их в одной из последних посылок. Э. правда присылал Стиву джинсы, но в действительности Роджерс продал их на следующий день через знакомый сайт частных объявлений. Он подумал, что отсылка на подарок понравится заказчику и покажет Стива как благодарного получателя. — Джинсы, да... Я лежу и думаю о тебе, представляю, как ты меня ласкаешь, целуешь… Стив не знал, зачем он это говорит, но, наверное, если никто не обрывал его монолог, то он все делал правильно. — Вдруг ты врываешься в спальню, подходишь к кровати и рывком ставишь меня на колени. Самое забавное, что за время их общения с Э. он начал представлять его себе, читать выдуманным голосом сообщения. Кто сейчас ворвался к нему в вымышленную комнату? Какого цвета у него глаза? Брюнет или блондин? Черный или белый? Нос горбинкой или прямой? С веснушками или без? — Ты бьешь меня по одной щеке, затем по другой, я... Я не понимаю, за что, я спрашиваю тебя: «Папочка, разве я провинился? Что я сделал?»... Но ты бьешь меня снова, и от боли из глаз льются слезы… Нехотя, по крупинкам мужской образ складывался в голове. Образ абстрактный, собирательный, как будто все симпатичные прохожие, которых он встречал на улицах, как карточная колода сложились в одного человека — таинственного Э, который, вероятно, до невозможного сексуально гортанно смеется и пользуется французским одеколоном с сандалом (Стив читал, что именно так пахнут все богачи). От возникших в голове картинок и придумываемых им действий Стив успел порядком возбудиться. Сам факт того, что его покровитель скрывает свою личность, уже будоражил воображение. Стив медленно опустил вспотевшую ладонь на бугорок в области ширинки и несколько раз потер рукой по ткани. — Ты хватаешь меня за подбородок и заставляешь посмотреть на тебя… «Я люблю тебя, папочка», — говорю я, и ты снова даешь мне пощечину... Стив рассказывал невероятную историю любви садиста-доминанта и какого-то другого Стива, почему-то очень похожего на него, но точно не его самого. Этот Стив любит боль и унижения. Этот Стив — нереальный, его не существует. Настоящий Стив выдумал его, лежа на кровати и массируя свой выпирающий пенис. — Ты стягиваешь со своих прекрасных бедер брюки, затем берешь мою руку и прикладываешь её к своему члену… Эта ткань только мешает!.. Я оттягиваю резинку твоих трусов и достаю твой член, ме-е-едленно провожу ладонью вверх, вниз… Его дыхание стало более томным, как и задумывалось. Стив сверился с выписанными на бумагу фразами и продолжил. — Твоя головка дергается мне навстречу… Неужели папочка так рад меня видеть?.. Я провожу по ней кончиком языка, слизывая капельку выступившего семени, м-м-м… Ты такой приятный на вкус... Стив не чувствовал какого-то отвращения или неудобства, проговаривая эти фразы. Голос давно перестал дрожать, сердце тоже успокоилось. Он как будто играл роль в кино, а его единственной реальной проблемой к этому времени стала его эрекция, а не какой-то там страх опозориться. — Я вбираю твой член в рот, долго и нежно ласкаю, а затем ты толкаешь его мне в горло по самые гланды. Ох! — он театрально вздохнул. — Папочка, я задыхаюсь… Стив готов поклясться, что слышал, как на другом конце провода кто-то еле слышно застонал. Чей-то голос — он точно был! — как будто возбудил его еще сильнее. И даже если ему это показалось, он немедленно стянул с себя те самые домашние штаны и посмотрел на свой эрегированный член, обхватывая его рукой и не прекращая говорить. — Ты кладешь ладонь мне на затылок и направляешь меня, задаешь темп, но… Слишком быстро... Мне больно. Я чувствую, как сильно набухает твоя головка, и ты стонешь... Папочка... Я ощущаю твою близость к финалу и хочу поласкать себя, но ты запрещаешь, сильнее заталкиваясь в меня... Стив задвигал по своему члену рукой, постанывая в телефон. — О, папочка, я не смогу долго терпеть!... Позволь мне... Позволь мне кончить, умоляю… Собеседник настойчиво молчал, хотя Стиву показалось, что он был достаточно убедителен, чтобы услышать хоть слово в ответ. В то же время, он сам себя возбудил к тому времени так сильно, что уже слился с выдуманным Стивом, размывая те границы, которые разделяли воображение с реальностью, и по-настоящему стал нуждаться в разрешении. — Пожалуйста, папочка, можно мне кончить.. пожалуйста! — Стив зажмурился. Глухой хлопок послышался со стороны собеседника, и он воспринял это как согласие, кончая в руку с протяжным стоном. Сперма потекла сквозь пальцы, заляпывая одежду, капая на пол. Стив лежал с закрытыми глазами, влажные губы жадно втягивали воздух. Он раскрыл перед лицом ладонь и посмотрел на серые перепонки семени между его пальцами, стекающие по запястью. — Ты кончил мне на лицо, а я себе в кулак. Я глотаю твою сперму, облизываю губы, сцеловываю её остатки с твоей головки. Я так счастлив, папочка... Ты лучший, папочка, — Стив с расстановкой зачитал фразы, под конец уже разыгравшись и добавляя немного отсебятины. — Ты приказываешь мне насухо вылизать твой член, прежде чем ты надеваешь брюки и уходишь из моей спальни… Я уже скучаю, папочка… Надеюсь, я тебя не разочаровал. Скажи мне, если я плохо старался. Стив прикусил губу. — Накажи меня, если я это заслужил — выдохнул он в трубку, обессиленно роняя телефон на кровать.