Ошибки прошлого

      Утро встретило меня больной головой и раздражающим звоном будильника. Нащупав телефон возле подушки, я нажал на кнопку громкости сбоку. Шум прекратился, но головная боль не ушла. Не нужно было вчера так надираться. Хотя Темыч обиделся, если бы я не выпил за его здоровье. Судя по тому, как я вчера бухал, здоровье Афанасьева, моего лучшего друга, будет очень большим и долгим. Ну а как иначе, ведь вчера ему стукнул второй десяток, а в этом возрасте, как говорит мой препод по социологии, девять жизней и море по колено.       Перевернувшись на живот, я уткнулся лицом в подушку, стараясь игнорировать молоточки, которые долбили по мозгам. Но моя надежда на сон разлетелась в щепки, когда дверь в комнату открылась и в нее влетел очень шумный ураган. – Егор, – заорало это чудище мне прямо ухо, –Ты спишь?       Резко подскочив от неожиданности, я схватился за голову. Кажется, лопнула барабанная перепонка от его крика и пару извилин в голове отсохли. Недовольно посмотрев на Женю, я упал обратно на кровать. Чудище залезло на мою кровать, не снимая тапочки-зайцы. Судя по тому, что его рыжие волосы были «прилизаны» и не топорщились, встал малой намного раньше моего будильника. Конопатое личико с огромными карими глазами в ожидании уставилось на меня. – Ты даже мертвого разбудишь, – прохрипел я, снимая блокировку с телефона. Два пропущенных от Артема, новые сообщения в чате группы и одно смс. От мамы. – Ты меня в садик отведешь? – спросил мелкий и чуть не упал с кровати, когда я подорвался, забыв про похмелье. На дисплее уже половина десятого. Мама сегодня в две смены. Брат должен был быть в садике. – Блять, – крикнул я на всю квартиру и, не успевая поругать себя за красноречие перед мелким (у нас это под запретом), выбежал из комнаты, попутно сообщая Жене, что если он не соберется сам в течение пятнадцати минут, то пойдет голодным.       Влетаю в туалет, краем глаза замечаю свой потрепанный вид. На голове гнездо из русых волос, опухшее лицо и мешки под глазами. Загляденье. Наверное, еще и несет от меня, как от ликеро-водочного. Но в душ я не успею, так что будем работать с тем, что есть. Быстро почистив зубы и приведя шевелюру в относительный порядок, заглядываю в комнату брата.       Женя сидел на деревянной табуретке возле голубого шкафа, обклеенного машинками, и сосредоточенно натягивал зеленые колготки. – Рыжик, давай реще, а то поесть не успеешь, – напомнил я ему, роясь в его вещах. Нахожу более-менее нормальную футболку и вроде чистые штаны. – Если бы не эти колготки, то я одевался быстрее, – возмущается мелкий и со вздохом выдает, – Вот почему девчонки так медленно на свиданки собираются.       Я остановился на несколько секунд, мозгуя это заявление. – Внатуре, – усмехнулся я, продолжая рыться в шкафу. Переворачиваю все полки в поисках кофты (все-таки май месяц), поворачиваюсь к Жене, который наконец-то справился с колготками, – Где вчера кофту оставил? – На кухне, наверное, – малой выдергивает из моих рук футболку.       Быстро иду на кухню, сканируя помещение взглядом. Кофты не нашлось, зато успел поставить чайник и достать хлеб. Быстро нарезаю сыр с колбасой неровными ломтиками. Хер с ним, все равно переварится.       Женя заходит на кухню и я выпаливаю, еле сдерживая маты: – Малой, блин, сними футболку, ты ее наизнанку надел, – наливаю кипяток в кружки и кидаю заварку, – И штаны сразу натяни. Только правильно. А кофту твою я не нашел. – Значит она в зале, – пропыхтел братишка, и пошел обратно в комнату, на ходу стягивая с головы футболку.       Бегу в зал и чуть не спотыкаюсь об игрушечный кран. Чертыхаясь, обхожу раскиданные игрушки. Ищу под каждой подушкой на диване, за телевизором, под маленьким столиком, в корзине с игрушками. – Тут ее нет, – кричу Жене и бросаю взгляд на часы. Если выйдем через десять минут, то он успеет на прогулку. – Тогда я не знаю, – летит мне ответ. Когда я захожу к мелкому, он сидит на той же табуретке уже одетый, и, слава богу, на этот раз все правильно. Еще раз осмотрел шкаф, залез во вторую корзину с игрушками. Ничего. – Может поможешь? – прошипел я, корячась возле его кровати на четвереньках. Под ней тоже ничего не было, кроме слоя пыли и пары деталей LEGO.       Женя тяжело вздохнул, встал и начал искать на подоконнике. Точнее, делать вид. Бросаю раздраженный взгляд на табуретку и замираю. – Ты серьезно? – поднимаюсь с пола и беру со стульчика серую кофту на молнии, и демонстративно смотрю на малого. – Я не видел, – расширил свои зеньки Женя. – Ладно, напяливай быстрее и иди на кухню, –вздохнул я, размышляя, что если он успеет быстро поесть за пять минут, то мы ничего не потеряем.       Сидя за столом, Жека запихнул себе в рот целый бутерброд и пытался запить это чаем. От этой картины мне стало плохо. С похмелья и с такой беготней есть и так не хотелось, но надутые щеки, как у хомяка, и капли чая, стекающие по подбородку, аппетита не добавляли. Быстро выпив стакан воды, тороплю мелкого. И вот мы уже стоим в прихожей. Я контролирую его мучение со шнурками, как он поднимает голову от кроссовка и непонимающими глазами смотрит на меня. – Ну что еще? – выдыхаю я.       Женя нахмурился, спросил: – А почему ты меня заставил одеваться, а сам голый идешь?       Посмотрев в зеркало прихожей, я понимаю, что стою в одних трусах и кроссовках, которые напялил, готовясь выходить. – Да блять!       Благо, садик находился через улицу, и вот, спустя пятнадцать минут, я передаю мелкого полноватой женщине с короткими черными волосами, которая стояла у ворот площадки и следила за малышней. – Здрасте, Лариса Сергеевна, – вежливо улыбнулся я, таща за руку Женю. – Ой, Егорушка, Женечка, – оживилась воспитательница, увидев нас, – А что так опаздываете? Мы уже и покушали, и занятие провели. – Ура, никакой математики, – крикнул малой и, высвободившись из моей хватки, побежал на площадку к своим дружбанам, которые, завидев его, побежали на встречу. Эх, молодежь. – Извините за брата, – смутился я.       Лариса Сергеевна усмехнулась, поправила воротник своей розовой ветровки и по-свойски похлопала меня по плечу. – Понимаю, им уже не интересно кубики, да палочки считать. У нас сегодня новый воспитатель во вторую смену выйдет. Молодой специалист, говорят. Он и с интерактивной доской умеет работать. Не то что я, старая уже для таких заморочек. На его занятиях детям интересней будет. – Да что вы, Лариса Сергеевна, – притворно удивился я, – Вы женщина в самом расцвете сил. Вообще на свои тридцать не выглядите. – Вообще-то мне сорок два, – рассмеялась женщина, – Иди уже, на пары, наверное, опоздал.       Блять, пары! Совсем забыл. Наскоро попрощавшись с воспитателем, выхожу с территории детского сада, попутно листая сообщения в чате группы. Лисицына (7:30): ПЕРВАЯ ПАРА КУЛЬТУРОЛОГИЯ! ВСЕМ БЫТЬ ОБЯЗАТЕЛЬНО. Федоренко (8:32): Смысл приходить на пары, если даже препод на них спит? Сычев (8:56): +       Почти все одногруппники согласились с высказыванием выше, да и сам я не парился. Константин Геннадьевич – очень немолодой преподаватель, который вел у нас этот предмет, частенько дремал на собственных лекциях, разрешая нам делать все, что угодно, но только тихо. Так что обычно вместо университета мы досыпали последние мгновения дома, в кроватях, или же болтались где-нибудь. Правда, зачеты он принимал довольно строго, как мы узнали на первой сессии, и готовиться к ней нам приходилось самостоятельно. Но препода не сдавал никто, даже Маша Лисицына, самая отъявленная зубрилка нашей группы и староста по совместительству. Ведь отдыхать хотелось всем, а материал можно и дома прочитать. Лисицына (10:15): Геннадич ушел на пенсию, на его место пришел новый. Сегодня первый день. Всем, кто не явился, поставил пропуск по неуважительной.       Набирать новых сотрудников в конце мая? Почему бы и нет. Даже в детском саду новый воспитатель. Афанасьев (10:16): Ну заебись блять. Сразу видно, что козел.       О, Темка проснулся. Сворачиваю с дороги в универ, в направлении дома друга, у которого вчера было зверское алкопати. Хорошо ему, живет один в двухкомнатной квартире, которую оплачивают предки. Идеальное место для тусовок, которые бывали там довольно часто. Зато после всеобщего веселья остается гора мусора и один Артем, который ее разгребает. Подхожу к светлому подъезду с выкрашенными белыми лавочками, попутно набирая номер Афанасьева. Через три длинных гудка трубку поднимают. – Ты че так громко звонишь, – прохрипел друг в трубку, – У меня башка взорвется щас. – Тебя, по крайней мере, не младший брат будил, – усмехаюсь я, – Я возле тебя. Откроешь? – Ты че ебу дал? – на другом конце линии что-то зашуршало, видимо, друг встал с кровати, – Ты же знаешь код от домофона и ключи у тебя есть. – Код то знаю, а ключи дома забыл, – пожаловался я, набирая цифры. Дверь запищала, послышался щелчок. – Ну ты и кадр, – выдохнули в трубку, – Дверь открыта, заходи.       Взбежав по лестнице на второй этаж, открываю железную дверь, находящуюся в центре. Чуть не спотыкаюсь о мусорные пакеты, стоящие у порога. Буквально «спинываю» кроссовки и иду на звуки открывающихся шкафчиков на кухне, попутно оглядывая комнаты. Когда я добрался до места назначения, хозяин квартиры стоял у открытого холодильника в серых спортивных штанах и жадно пил поду из бутылки, блаженно прикрыв глаза. – Почему дома так чисто? – это было первое, что я сказал. Вчера было много народу. Я был уверен, что сегодня в темкиной хате будет царить хаос и разруха, но все буквально блестело, будто мы в нарды играли, а не алкопати на сорок человек устраивали. – Я убрал, когда все ушли, – отлепившись от горлышка, ответил друг, лохматя свои тёмно-каштановые волосы. – Сам не знаю как эта идея пришла мне вчера в голову, но я себе так благодарен. – Эх, стареешь, – усмехнулся я, садясь на деревянную табуретку возле окна, отодвигая шторку. – Почему это? – удивился Темыч, подходя ко мне. Взяв с подоконника открытую пачку синего Winston и зажигалку, выуживает две сигареты и подкуривает обе сразу. – Потому что начинаешь думать о последствиях даже в дрова, – сказал я, вытаскивая у Афанасьева изо рта одну никотиновую палочку и не спеша затягиваясь, – Ты вчера Лильку со второго курса обломал, а потом двадцать минут мне на этом самом месте говорил, что «фигура, конечно, заебись, но по морде от ее бывшего ты получить не хочешь». – Нихера себе, – Артем открыл форточку, выпуская на улицу струйку дыма, – Лильку... и правда, старею.       По нашему обоюдному решению в универ мы с Афанасьевым не пошли и несколько часов просидели на кухне, вспоминая события вчерашнего вечера. Посмеявшись с непутевых первокурсников, только выпорхнувших из родительского гнезда и совсем не видавших жизни, и неумеющих пить сынков, которые чуть не украсили своим обедом пол, я решил, что все же нужно сходить домой и привести себя в порядок.       После контрастного душа я чувствовал себя намного лучше. Прибравшись в комнате и закинув вещи не первой свежести в стирку, я решил, что лучше прочитать пару глав по социологии и найти достойное оправдание прогула для моего нового преподавателя. Несмотря на свое никудышное посещение пар, я неплохо учился и получал стипендию, в отличие от Темыча, который поступил на платку, и то еле-еле.       Стрелка часов приближалась к половине шестого вечера, а это значило, что нужно одеваться и топать в садик за мелким. Натянув черные джоггеры и такую же простецкую худи, я накинул любимую красную ветровку и не спеша побрел по улице, вытаскивая последнюю сигарету из помятой пачки.       Остановившись за углом детского сада, я подкурил и, облокотившись на стену, смотрел как строят карапузов на вечернюю прогулку. Почти на половине сигареты вышла группа моего брата в сопровождении нового воспитателя. Со спины можно было сказать, что это парень с блондинистыми волосами, уложенными в модную прическу (модник блять. Перед детьми выебывается что-ли?). Но по тому как он пытался строить непутевых подготовишек было видно, что опыта никакого. Ну вот кто с ними сюсюкается? Женька, как послушный ребенок (удивительно) стоял, держа за руку девочку с косичками, которые выглядывали из-под тонкой розовой шапочки, и примерно ждал, когда они двинутся в путь. Когда все встали по парам, парень поправил воротник весенней черной парки и повел детей на площадку.       Телефон в кармане начинает вибрировать. Делая последнюю затяжку, достаю аппарат и читаю высветившиеся имя контакта «Маман». Нажимаю ответить, попутно топча бычок. – Егор, ты забрал брата? – раздался на том конце провода уставший голос родительницы. – Вот как раз уже подхожу к их площадке, – слукавил я, только открывая калитку на территории детского сада. – Опять за углом курил? – укоризненно спросила женщина и вздохнула, – Ты же знаешь, Жене нужно подавать хороший пример. – Мам, я же обещал, что не буду больше, – ответил я, подходя к площадке мелкого. Дети носились, как угорелые. Рыжик же (да что с ним сегодня?) сидел на скамейке возле нового воспитателя. Видимо, они о чем-то говорили, потому что парень склонил голову в сторону моего брата так, что блондинистая челка закрыла почти все лицо, – Ладно, я позвоню, как дома будем.       Я отключился, не желая слушать очередную тираду о вреде МОЕГО курения ДЛЯ Женьки, окликнул брата. Тот оторвался от беседы и резко вскинул голову, а вместе с ним и парень.       Я не заметил, как мелкий подорвался с места, не слышал, как дети кричат ему прощания в след, не видел, что он подбежал к девочке с косичками и обнял ее. Мой взгляд был прикован к серым глазам, которые так же неотрывно смотрели на меня. Маленькая родинка над правым глазом, шрам, вылезающий из-под челки (который остался от меня), немного резковатые скулы и губы, приоткрытые в немом вопросе. Казалось, что прошла всего какая-то неделя, может, месяц, как я не видел его. Но нет. Спустя четыре года мы снова встретились, мой бывший лучший друг...