С нуля

      Вселенная огромна. Миллионы звёзд, миллионы планет, миллионы комет и метеоров. Они безжизненно существуют, в них нет души, они никогда не ответят на простое «привет». Но люди, монстры — настоящие живые существа, они восхищаются ими. А из-за чего? Из-за бурной фантазии, из-за жгучей неизвестности, из-за банального желания вырваться из цепких лап рутины. Ведь никто не способен выполнять свою работу всегда одинаково чётко, одинаково успешно, одинаково эмоционально. У всех наступает переломный момент, когда маленький рычажок тихо щёлкает в голове, и всё восприятие мира из цветного становится монохромным.       Начинать рассказ с философии всегда приятно, согласитесь? Будто твоё мнение, автора, так важно в этой истории. Но если ты всего лишь наблюдатель, то тебя будто и не существовало здесь никогда. Ничто. Неисписанная бумага, не нарисованная картина, неиспользованный код. Код. А ведь есть одна личность, так хорошо разбирающаяся в кодах. Настолько хорошо, что в каждом нолике, в каждой единице видит ошибку. И эту ошибку нужно устранить.       Эррор. Одно его имя говорит само за себя. Ошибка, уничтожающая другие ошибки. Но, думаю, нет смысла распинаться перед вами насчёт его трудной судьбы, величественного титула разрушителя и очень назойливом скелете, что всегда приходит в момент уничтожения очередной аномалии.       Инк. Чернильница, Творец, Хранитель, Радужный мудак, Заноза в заднице, Блюющая тварь, Бездушный — сколько интересных и обидных прозвищ придумал чернокостный скелет для этого невинного скелета с раздражающим пятном на щеке. Но вы и сами догадываетесь, как складываются их отношения, ведь вы знаете их биографии от и до. Верно? Ведь с отрицательным ответом вам здесь точно не место.       Ах да, на чём это я. Инк и Эррор. Творец и Разрушитель. Создатель и Уничтожитель. Карандаш и Ластик. Нолик и Единичка. Добро и Зло. Инь и Янь. Белое и Чёрное. Полные противоположности. Перебирать их различия можно до бесконечности, ведь их уж точно ничего не могло связывать. По крайней мере, так думал Глюк (о, читатель, не сомневайтесь, Инк тоже мстил Эррору за неприятные прозвища, хоть его варианты сильно разнились по своей подаче). Дестрой был уверен в своих убеждениях по поводу радужного засранца. «Между нами нет ничего общего и никогда не будет! Просто смирись с этим, аномалия бестолковая, и не мешай мне выполнять мою работу!» — практически каждая их стычка сопровождалась данной фразой, звучащей после такого докучающего предложения дружбы. И всегда кукловод получал всё один ответ, будто их диалоги они проигрывали по сценарию: «Противоположности притягиваются! Как разные полюса магнита; это заложено природой, Эрри! Дай шанс нашей дружбе, у нас больше сходств, чем ты думаешь!». И следом за этим следовало глючное раздражённое рычание и более усиленное продолжение битвы. Всё, как по нотам. Но знаете, в чём загвоздка? Нередко музыканты совершают ошибки при проигрывании партитуры (уж я-то знаю, не зря проучилась).

***

      Это был обычный день. Вернее, раннее утро. Ошибка ещё вчера, после очередной битвы за мир (в которой победу одержал Чернильный), подумывал над тем, чтобы совершить нападение на очередную мозолящую глазницы вселенную, так сказать, пораньше с утреца, в то время как Хранитель будет мирно спать в своей части Антипустоты. Быстрая атака — быстрая победа. Он рассчитывал на то, что Инк будет несобранным и невыспавшимся, поэтому не сможет нормально защищаться и нападать. Идеальный план, а главное — лёгкий. Конечно, Глюк не исключал вариант того, что Художнику вообще не требуется сон и он всегда наготове. В любом случае, стоит попробовать.       Именно этим Дестрой и занимался. Уснув вчера раньше, чтобы выспаться, и выпив чашку кофе для полной бодрости, Эррор уже успел разрушить треть от кода мира и убить местного Санса. Какие же они все до боли одинаковые. А эти горе-Создатели уже совсем не знают, как ещё выделить своего скелета. Либо они рождаются от их рук инвалидами с суицидальными наклонностями, либо богами и красавцами, с какими-нибудь крыльями, рогами, хвостами, третьими глазами, чёрт возьми, да у них от скелетов ничего не остаётся. У Авторов уже совсем не осталось фантазии, чтобы создавать что-нибудь воистину стоящее. Они все помешаны на одном персонаже, прорабатывая лишь его, даже не удосуживаются посидеть над книгами, чтобы лучше понять то, что Создатели так яро пытаются «создать». Раньше было лучше. Но для Эррора и раньше было не лучше. Ошибки — они и есть ошибки.       К слову об Эрроре. Сегодня у него было… приподнятое настроение. Да, по-другому это не назовёшь. Он всегда ходил либо угрюм, либо зол, либо опять становился неуправляемым психом. Но никто ещё не видел, чтобы этот чёрный скелет был по-настоящему счастливым. Даже когда одерживал победу в схватке за мир, Эррор всё так же был угрюм, уже строя новый план по завершению своей цели. В общем-то, сейчас нет какой-либо надобности рассуждать об этом. Остановимся на том, что Ошибка сегодня собирался по-быстренькому разобраться с одним миром, рассчитывая не пересекаться с надоедливым любителем радуги.       Но как бы не так. Каждый раз, когда Мультивселенная терпит изменения, Инк это чувствует. Иногда тепло согревает всё его тело, когда рождается новая АУ; раздаётся еле слышный щелчок в голове, когда Автор колоссально меняет свою работу или прекращает заниматься ею; и невыносимая ноющая боль сжимает грудную клетку до треска костей, когда вселенная разрушается. Последнее произошло с Творцом только что. Ещё буквально секунду назад он мирно спал в своей кровати, видя в очередной раз чёрную пустоту, заменяющую ему сны. И тут: в холодном поту Инк резко поднимается с кровати, хватаясь за рёбра в месте, где должна быть душа, и издаёт приглушённый крик боли, при этом опять не понимает, почему Бездушный из раза в раз не орёт во всю глотку, а лишь сильнее сжимает зубы, чтобы ни одного звука не прошло. Перед кем он боится опозориться? Как бы то ни было, — неважно. Вставая с кровати, Инк заметил, как эмоции быстро уходят от него. Действие красок опять закончилось. Инк совсем забыл, что вчера он полностью иссяк при битве с Разрушителем, и банальная усталость повалила его с ног и не дала совершить ежедневный ритуал. Но сейчас не было времени выпивать жидкие эмоции в определённой дозе каждую. Не долго думая, Чернильный быстро натянул на себя привычное барахло и, захватив органайзер с бутыльками, открыл с помощью Бруми портал в разрушающуюся АУ.       И, разумеется, там вытворял бесчинства его заклятый враг. Сколько раз он уже предлагал ему дружбу, пари, да хоть банальное перемирие с невыгодными для Инка условиями. Всё без толку: Оши по-прежнему стоял на своём и не собирался слушать бредни Хранителя. Инку так хотелось узнать получше этот маленький одинокий комочек глюков, съёживающийся всё больше, стоит кому-то подойти к нему вплотную. Творцу было искренне жаль Эррора. Пусть он и не много знал о нём, но достаточно, чтобы понять: Дестрою нужен друг. Но тот лишь выше строил стену между собой и обществом. Бедняжка.       Эррор с безумной улыбкой разрушал очередное здание в Сноудине; вот-вот перейдёт к Вотерфолу. Инк осмотрел разруху вокруг себя бездушным взглядом, оценивая ситуацию, и принялся копошиться в своём органайзере: негоже перед врагом появляться в таком виде. Но Творец только озадаченно остановил свои кисти на одной из склянке. Красок не было. От слова совсем. Забывашка опять запамятовал, что нужно пополнить запасы. Глупый, глупый Инк! Маленьких капелек на дне бутыльков хватит на несколько секунд, а пить три оставшиеся, всегда полные краски Радужный воспротивился. Белая отвечает за безэмоциональность, то есть его нынешнее состояние, оно ни к чему; чёрная — жгучая ненависть, одним своим видом она может до смерти напугать любого; и розовая. Про неё Инк боится лишний раз вспоминать, не то, что пить.       Ничего не остаётся — придётся сражаться пустым.       — Прекрати, — подойдя к Ошибке достаточно близко, чтобы тот смог его услышать, Художник как-то вяло произнёс свою фразу, будто самому себе.       — А? — Глюку пришлось отвлечься от натягивании нитей на шее какой-то крольчихи и повернуться в сторону раздавшегося звука. — Ох, чёрт, Чернильный, как же я надеялся…       Лишь заметив состояние врага, Эррор остановился и попытался разглядеть стоящего перед ним. Даже с плохим зрением нетрудно заметить эти бездушные белые зрачки, в упор смотрящие на тебя, не отводящие взгляда ни на секунду. Они будто пожирали тебя изнутри в поисках души, которой им так не хватает. От такого напора чернокостному стало, мягко говоря, не по себе, поэтому он окинул взглядом его тело. Одежда, вроде, та же, но на поясе, проходящем через плечо, не было прежних разноцветных пятен. К сожалению, Эррор знал, что этими пятнами были краски, из которых Радужный получал эмоции; беспокойство окутывало его ещё сильней. Последней плохой приметой стала поза Чернильного: просто ровно стоящая, немного расслабленная, руки по швам и пятки вместе, носки врозь. Его движения были абсолютно не живыми, если он вообще двигался. Ошибка даже засомневался: а не статуя ли перед ним? Но все сомнения развеялись, как только Творец моргнул и немного наклонил голову в бок, будто ожидая продолжения реплики.       — В-воу, таким я тебя ещё не видел, мудила, — инстинктивно попятившись назад, Глитч с дрожью в голосе произнёс данные слова. Он быстро осознал, что только что проявил слабость перед врагом, поэтому выпрямился, придал своему виду как можно более устрашающий характер и продолжил, — Но не думай, что этим ты спугнёшь мою бдительность! Я даже тебя не вижу, придурок!       — Прекрати, — с таким же холодом повторил Инк, доставая огромную кисть из-за спины.       — А не то что? Ты заплачешь из-за ещё одной потерянной вселенной, нытик? — ловя себя на мысли, что лучше бы его враг начал канючить, нежели вот так смотреть ему в глаза, Глючный опомнился и запустил только что образовавшиеся нити в Инка.       Но тот машинально отбил эту атаку кисточкой; его движения были выполнены с мельчайшей точностью, словно робот.       — Х-хах, неплохо, Чернилка, — хоть Эррор и пытался не подавать виду, что напуган таким состоянием своего врага, несколько дрожащий голос выдавал его напряжение с головой.       Тем временем Хранитель перестал сдерживаться и расчётливо набросился на противника с кистью. Ошибка даже не сразу сообразил, что Инк нападает, но успел отскочить от атаки чернилами в самый последний момент. Состроив серьёзное лицо, Разрушитель телепортировался на крышу одного из зданий, дабы «робот» внизу не мог достать его некоторое время. Пока чернокостный ещё мог, вынул из своих глазниц новые нити и окутал ими потолок подземелья в качестве опоры для себя. Услышав быстрые шаги позади себя, Эррор резко обернулся и призвал первую партию красных глючных костей и направил в сторону надвигавшейся угрозы. Сам Художник же быстрым взглядом изучил расположение атак врага и искусно увернулся от них, при этом не переставая надвигаться на Дестроя. Зная, что перед следующим использованием магии нужен перерыв в несколько секунд, иначе Глитч быстро выдохнется, Инк замахнулся своей кистью в прыжке, смотря своими бездушными зрачками в глаза Глючного. Это заставило последнего несколько поёжиться от столь прожигающего взгляда, но всё же атаку не пропустил. В последующие атаки чернилами Дестрой ловко уворачивался, напоминая, что всё ещё является Сансом.       Огромная чёрная стена образовалась за спиной Разрушителя — Инк загнал его в угол. Новый удар и — промах. За то время, пока Творец атаковал, Эррор успел полностью восполнить свои силы, поэтому телепортировался в сеть своих нитей на самом верху Подземелья. Будто паук в своей паутине, он хитрым и величественным взглядом заманивал свою жертву в ловушку. Инк, понимая, что в окружении своего главного оружия злодей всесилен, осмотрел местность вокруг и убежал прятаться. Всё же, среди деревьев легко потеряться из виду, поэтому Чернильный поспешил в остаток снежного леса. Перед ним с бешеной скоростью образовывались всё новые и новые кости, под разным углом летящие в него. К ним добавились атаки со спины и из земли. Пока Бездушный находился на открытой местности, Глюку не составляло труда призывать атаки в нужном месте, прекрасно замечая передвигающуюся разноцветную точку на снегу практически с потолка Эботта. Разумеется, чернокостный не настолько глуп, чтобы не понять действий коротышки. Он всеми силами пытался помешать врагу скрыться из виду, поэтому уже совсем рядом с границей городка Эррор использовал гастер-бластер. Выстрел прошёл успешно, если можно так сказать. Инк не углядел за чёрной костяной головой и ему распылило правую руку, но спрятаться за деревьями Творцу удалось. Будто совсем не замечая отсутствие целой руки, из начала предплечья которой заструились чернила, Инк бежал через деревья и смотрел вверх, ожидая увидеть Эррора. Тот не заставил себя долго ждать. Подпустив врага в «слепую зону», Глючному пришлось опустить нити на уровень верхушек сосен, дабы разглядеть хоть какие-то шевеления внизу. Максимально сузив глаза для фокусирования, Эррор был полностью сосредоточен на поисках Хранителя. И совсем не заметил, как с верхушки одной из елей на него набросился сам потеряшка, больно ударив обратной стороной кисти в грудину, да так, что был слышен хруст костей. Но Эррор не издал ни звука, а только, продолжая бороться, полетел вместе с врагом вниз. С расстояния примерно тридцати метров. Летальный исход обеспечен обоим. Глючный уже готовился сломать себе спину и скривил лицо от предвещавшей боли, закрывая глаза и моля всех богов, что знает, о спасении его грешной душонки. Хранитель же оставался спокоен и безэмоционально смотрел на приближающуюся с каждой секундой всё быстрее землю. Инк ещё ощущал в себе силы как-то спасти положение. Он быстро закрепил за спиной Бруми и выставил освободившуюся руку в сторону снега. Оттуда вылезла огромная чернильная рука, приближающаяся к скелетам с целью их поймать. К счастью, некая платформа смягчила падение и заставила врагов находиться на расстоянии около 15 метров над землёй. Для бедной спины Дестроя это всё ещё много, и приземление снесло ему значительное количество ОЗ и практически обездвижило. В это время Инк успешно приземлился на ноги и начал приближаться к лежащему врагу, снова взяв Бруми.       — Всё-всё! Я сдаюсь! Ты выиграл! — Разрушитель выставил перед собой руки в знак своего поражения и переводил дыхание.       Хранитель остановился и окинул Эррора взглядом. В его состоянии сражаться было крайне проблематично, так что Инк убрал оружие за спину и принялся за свои инструменты. В отдельном кармашке органайзера была маленькая кисточка, которой Художник сейчас вырисовывал оторванную руку сразу в перчатках и немного зарисовывая оторванную ткань его новой кофты.       Дестрой попытался встать, но боль в рёбрах и позвонках сильно ударила в голову, заставляя Эррора прорычать и беспомощно вернуться к своему положению. По крайней мере, так казалось Инку. Сам Разрушитель же приводил в действие свой запасной план. Мысленно направив свои нити с потолка на закончившего восстановление руки Творца, Эррору удалось незаметно схватить врага за руки и ноги и оставить висеть в своей ловушке.       Послышался безумный смех. Долгий, полный эгоизма и удовлетворённого садизма. С горем пополам победитель встал на ноги, продолжая неистово смеяться. Как же он горд собой! Очередной ненужный мир сотрётся в прах от его руки, а эта радужная заноза в заднице опять умрёт и не будет мешать ещё несколько дней. Такой исход событий до жути радовал Глючного. Главные слова здесь — «до жути».       Но Хранитель продолжал безэмоционально смотреть в сторону хохочущего и явно не интересовался в собственном страхе. Он проиграл. Придётся опять терпеть боль и извиняться перед Создателями за стёртые миры. Такова жизнь, нужно привыкать. Собственно, Инк уже привык. Привык к тому, что не все миры можно спасти, к тому, что Эррор никогда не поймёт всю их ценность, к тому, что Глючный никогда не согласится на дружбу с Художником. К тому, что Хранитель никогда не поймёт этого странного чувства к этому бедному, одинокому глючному скелету.       Тем временем Эррор уже на нитях спустился к земле, не забыв придвинуть жертву к себе поближе.       — Придурок, ты так легко поверил в то, что я сдамся? — с улыбкой во все тридцать два сказал чернокостный, глядя снизу вверх на повисшего лузера, что молча наблюдал за каждым движением Эррора. — Готовься к своей смерти, Чернильный!       Натянув синие цепи покрепче, Глюк принялся сжимать их на теле Инка. Но тот не издавал никакого звука, даже не сопротивлялся, лишь молча приковал взгляд на глазах Ошибки. У последнего от такого внимания сползла ухмылка с лица, заменяя её неподдельным страхом. Эти белые зрачки дрелью сверлили его череп, веяли смертью и безысходностью, отчаянием и запахом мёртвой плоти; ещё мгновение и они сожрут одним своим видом всего несчастного скелета. Инк смотрел так, будто читал про себя заклинание, разрывающее душу соперника на части. Секунда, и Эррор уже готов был почувствовать мучительную, сковывающую движения боль, услышать звук трескающейся души и запах собственной пыли. Но ничего такого всё ещё не происходило, а атмосфера становилась всё более угнетающей и давящей. Эррор не выдержал этого и ослабил хватку, обхватив свои плечи, будто бы это помогло избавиться от нарастающего страха и дрожи.       — П-прекрати так смотреть на меня! — он пытался казаться злобным, несмотря на то что вид его делал весь приказной тон абсолютно жалким.       Но Бездушный не прекращал. Даже возникло ощущение, что он только сильнее усилил своё воздействие на Разрушителя.       — Если ты не перестанешь, то я насильно волью в тебя краски! — ничего не произошло. — Нгх-ах! Сам напросился!       Дестрой приблизился вплотную к повисшему и принялся рассматривать органайзер. Как было заметно раньше, красок вообще не осталось. Взгляд Эррора устремился на три отдельно лежащие полностью наполненные бутылька. Белый, чёрный, розовый. Чисто логически Глюк понимал, что цвета Инь и Янь если и не помогут избавиться от гнетущего ощущения со стороны Бездушного, то только усугубят ситуацию. А розовая казалась какой-то… живой? Контрастный светлый цвет, он не предвещал ничего плохого. Но почему же тогда сосуд полон, если остальные опустошены? В чём значение этой краски? В чём подвох?       Но Эррору не сильно хотелось вникать в эти вопросы сейчас. Ему важнее было избавиться от этого взгляда, продолжающего сверлить его до сих пор. Вариант с быстрым убийством Инка Дестрой сразу отбросил. Он был точно уверен, что эти белые пустые зрачки ещё долгое время будут преследовать его в кошмарах, а вид умирающего врага только ухудшит сон. Нет, нужно расправиться по-другому, чтобы труп снова ожил, и никаких левых мыслей не вызывало.       Решено, Глюк взял розовый флакон и направил его к лицу Бездушного:       — Пей.       На долю секунды Инк оторвал взгляд, чтобы убедиться в выборе краски. Подтвердив свои догадки, он отрицательно помотал головой.       — Ты ещё пререкаешься?! Пей, я сказал! — стараясь вылить содержимое ему в рот, Глючный чуть не пролил краску, когда Творец вновь отворачивался от бутылька.       Не выдержав такого отношения, Глитч переборол ненадолго свою фобию и одной рукой надавил на челюсть Бездушного, заставляя того открыть рот. Но из-за подрагивающей руки и всё ещё сопротивляющегося врага всё содержимое было вылито незамедлительно. Отпрянув от столь близкого контакта, Эррор принялся наблюдать за кашлявшим в надежде на избавление от краски Хранителя и готовился к худшему.       — Зря, очень зря… Оши~, — кашель прекратился и его место заменил томный бархатный голосок, не предвещавший ничего хорошего.       И тут Дестрой понял: он сильно влип.