С нуля

      — Ч-что это за краска? — Эррор осознал всю тупость данной ситуации. Почему он не спросил у Хранителя значение этого цвета раньше? Какую же глупость он натворил под давлением холодного взгляда. Но сейчас страх окутывал его ещё больше, вызывая всё новые и новые глюки вокруг скелета.       В сторону чернокостного смотрели жаждущие внимания два сердечка, от них отдавало животным безумием. Но Глитч стоял к «жертве» спиной, пряча свою черепушку в длинном шарфе. Прикусив губу, связанный ответил:       — Возбуждение, Эрри~. Похоть, страсть — все эти чудесные, ах, чувства! — Чернильный томно вздыхал, ощущая, как в области таза накапливается магия. — И я так рад, что проведу это время рядом с тобой.       — Н-не неси ч-чепухи, — голос Глюка сильно дрожал, а сам он был на грани сбоя программы, но держался изо всех сил. Ведь если он перезагрузится…       — Почему же, хах? Мне всегда нравилось смотреть на эти манящие косточки, на твои светлые глазки, а этот чудный голосок, ах-х! — Инк опрокинул голову назад и с новым азартом продолжил шепча, — Этот голосок просто обязан стонать подо мной~.       Не смог. Не продержался. Эта фраза крашнула систему Эррора, и нити отпустили Художника. Почувствовав снег под босыми ногами, Инк ощутил новый прилив возбуждения и буквально набросился на чернокостного и повалил его с ног. Возбуждённого совсем не волновало, где и как он займётся любовью. Неважно, что на снегу. Так даже лучше: поможет унять жар в костях.       Резкое движение заставило перезагрузку завершиться раньше. Глючный, как только открыл глаза, увидел перед собой нависающего Хранителя, по́шло облизывающегося и готового разорвать одежду партнёра прямо сейчас. Эррора трясло. В его глазах читался дичайший страх. Его не просто будут очень часто трогать, его изнасилуют. И не абы кто, а злейший враг. А главное, что по его вине. Как же он сейчас себя ненавидит. А как ненавидит Инка! Но ненависть была просто маленькой пылинкой на фоне заполоняющей всё тело фобии.       — Ты, к-кретин! Одумайся! Не д-делай этого. П-прошу… — голос Глитча с каждым словом всё утихал и сильнее искажался, но Чернильный всё же услышал его просьбу. Но проигнорировал:       — Как жаль. Я хотел услышать другие твои мольбы~, — похотливый схватил руки чернокостного, чтобы тот не вырывался, и грубо прильнул к зубам партнёра.       Опять перезагрузка. Ошибку уже во всю трясло от предстоящего зрелища. Но вид испуганного врага только сильнее заводил Инка, который поспешно начал оголять тело партнёра. Но перед этим сбросил со своей спины Бруми, сковывающую движения, и вышвырнул в ту же сторону пояс с красками и шарф, как самые ненужные вещи на данный момент. В глазах Художника поблёскивала животная дикость, полностью заполонившая разум Бездушного. Сейчас для него не существовали такие понятия как мораль, совесть, сострадание. Защитник просто хотел удовлетвориться. Не важно с кем и как, ему абсолютно плевать на чувства других, сейчас важны только собственные. Если бы краска была принята вместе с какими-нибудь другими, тогда Инк ещё мог бы сопротивляться соблазну. Но на «голодный желудок» такое лучше не принимать. Правда, на данный момент думать об этом уже поздно. Хранитель и не думал. Он слишком пьян для таких мыслей.       Программа завершила загрузку опять раньше времени, что вызвало дикую головную боль и ещё более расплывчатую картинку. Эррор даже не сразу опомнился, что происходит, пока не почувствовал, как его шею оголили от полюбившегося шарфа.       — И-инк, у-умоляю т-тебя… — в уголках глаз начали накапливаться слёзы, а сам Разрушитель уже был согласен на любые условия чокнутого, лишь бы этот позор не продолжался. Глюк был слишком слаб, чтобы хоть как-то сопротивляться, и говорить мог с трудом, тем самым ещё больше ненавидя себя и свои поспешные действия. В эту минуту он желал лишь одного — забыть всё и никогда не вспоминать.       Но желания Глитча значительно разнились с желаниями Творца:       — Прости, Оши, но я не могу устоять! Расслабься, это ведь должно приносить удовольствие~.       Как же Инкуше не хотелось отвлекаться на бессмысленную болтовню. Но как-то успокоить скелета под ним надо было: возможно, он станет более податливым. Розовый язычок припал к чёрным шейным позвонкам, оставляя после себя бледно-розовый след. «Какой же он вкусный», — заметил про себя Чернильный, когда уловил запах «любовника»: горький шоколад и какао. Да, эти ароматы точно подходили этому скелетику, что сейчас подрагивал от каждого движения невольного партнёра и пытался не взвыть от боли и отчаяния. Он пытался держаться и просто терпеть насилие, ведь частые перезапуски не приведут ни к чему хорошему. Проблемы могут возникнуть даже похлеще, чем после изнасилования самым грубым способом. Так думал Эррор.       Бедняга был решительно настроен выдержать всю пытку, но когда Инк укусил того за шею до крови, программа снова дала сбой. Это нехорошо, очень нехорошо. Правда, самому насильнику дела до этого нет. Он продолжал упиваться своим владением, как хищник своей добычей. К тому же, на теле чернокостного столько вызывающих мест, которые так и кричат о том, чтобы их пометили. Этих мест настолько много, что Хранитель был готов искусать каждый сантиметр непорочного тела. Как-нибудь потом: это займёт слишком много времени. В этот момент лучше просто слизывать проступившую из раны красную жидкость. Впрочем, Чернильный так и поступил. Боже, как это чудесно. Его игрушка покрывается лагами от таких частых перезагрузок и болезненных прикосновений. Промелькнула мысль ещё больше испортить искажения Эррора, добавив свой запах и лишив девственности. И эта искринка разожглась в большой пожар, став основной целью для Художника.       С новым рвением и безумно-пошлой улыбкой на лице, Защитник просто разорвал мешавшую одежду на партнёре. То же самое он проделал и со своей. Действительно, кому она нужна? Бесполезный атрибут, мешающий любоваться на прекрасные тела. Особенно на прекрасное угольное тельце Разрушителя, в глазах которого всё ещё мелькали ошибки, что немного разочаровало Инкушу: ему не удастся посмотреть в эти две маленькие вселенные, испускающие отчаянный и безмолвный крик о помощи и очень много влаги. Но этот факт сразу же забылся, как только Чернильный заметил накапливающуюся магию в области таза. Нет, это явно было не возбуждение, скорее некая самозащита и животные инстинкты. Но глаза Творца в миг стали более голодными, совершенно забывая об отключке врага. Сначала насильник пытался мягко гладить внутреннюю сторону тазовых костей, но это не придало никакого эффекта. Тогда Инк понял: нужно по-грубому, пожёстче! И он резко принялся ломать уже пострадавшую в бою грудину, и, на удивление, такой ход сработал. Снова прерванная перезагрузка, а перед глазами уже не просто пиксели, там просто один сплошной пиксель. Глюк уже ничего не видел, только белое небо очередной ненужной АУ. Разум блуждал, словно Ёжик в тумане, и всё звал свой Рассудок на место. Но Эррор хотел забить на всё и просто умереть в этом холодном месте. Он даже не был уверен в том, на снегу ли он вообще? Обоняние и осязание притупились, что уж говорить про зрение.       — Ох, Эрри, ты проснулся~, — из приятной, убаюкивающей сказки смерти чёрного скелета вывел уже просто невероятно противный голос. Даже зрение стало чётче, лишь бы разглядеть эту нахальную морду, что мучила его уже так долго. Сначала Дестрой нахмурился и хотел было уже высказать всё, что он думает о Хранителе, но тут его рёбра хрустнули, из-за чего Эррор неосознанно закричал. Он вспомнил, в каком положении находится. Его враг продолжает эту садистскую игру. Поэтому, теперь уже, жертва резко переменился в лице: мутные зрачки снова сжались до такой степени, что их было почти не видно, а лицо сделало гримасу немого ужаса. Глитч смотрел куда-то в сторону, но не на Инка. О, нет, он не может, просто не может сейчас смотреть на него, пусть тот и кажется одним большим пятном. Слишком позорно. Это выше его сил. Он никогда ещё так низко не пал. И он… отчаялся. Как только это насилие закончится, Эррор сам себя убьёт, если вообще останется в живых. Такое он принял для себя решение. А сейчас он готов стать безвольной куклой в руках Бездушного.       — Ну же, не надо так кричать~, — продолжал свою шарманку Художник, нежно поглаживая места хрустнувших костей. — Оши, милый, если будешь выполнять все мои просьбы, то, может, тебе даже понравится~.       Глюк всё-таки повернулся к Творцу, всё ещё нависающему над ним. Понравится? Да как он смеет! Бездушная тварь, эгоист, думает только о себе! Безэмоциональный придурок… Невольно Эррор подметил, что уж лучше бы он убил Инка, не заставляя его пить краски. Ночные кошмары бы прошли, а растоптанную гордость и стёртое с лица Земли чувство собственного достоинства уже не вернуть.       — Ты ведь будешь меня слушаться? — таким же приторно-сладким голосом произнёс садист, снова ломая рёбра невольника.       Ошибке еле удалось сдержать крик, но… он всё же кивнул.       — Хороший мальчик~, — Инкуша снова приступил к поглаживанию паха изнутри, чем вызвал мелкую дрожь у лежащего. — Если ты сейчас сформируешь нужные органы, то, возможно, я освобожу тебя от надобности делать мне минет~.       «Делать ему что?! Да как он вообще может это слово произносить, будто так и должно быть? Он совсем с катушек съехал?! — но посмотрев, что руки насильника снова тянутся к рёбрам, Эррор опомнился, — Да, он съехал… Он съехал, боже… Как же это низко, как же это мерзко! Я просто никто. Я просто… должен его слушаться».       Стыдливо отвернув голову, он с трудом сформировал органы в тазу, а на глазницах уже во всю заволокли пелену слёзы.       — Умница~.       Инк беглым взглядом осмотрел созданное влагалище и без подготовки вошёл на полную длину. Чёрт возьми, наконец-то! Он слишком долго терпел, все эти ласки явно того не стоили, ведь можно было сделать всё гораздо быстрее, просто сломав Глюка. Как физически, так и душевно. И Защитник излился в протяжном стоне, когда чернокостный еле сдерживал крик. Больно, слишком больно. Это был его первый раз. И он стал для него таким мучительным. Слёзы градом полились по его щекам, очерчивая отметины, как бы дополняя их.       Художник пока не торопился сбиваться на бешеный темп. Он хотел привыкнуть к новым ощущениям, поэтому можно и изучить более интересный объект.       — Эрри, дай-ка мне свою душу~, — Инк даже не стал ждать разрешения, а просто в наглую залез под рёбра и вынул маленькое белое, покрытое лагами сердечко, которое сейчас судорожно билось в руках нового владельца.       Эррор чувствовал, как всего него буквально сжимают, нагло облизывают и… кусают острыми клыками, снося тем самым ОЗ. Больно. Больно, но Глюк терпит. Хотя, какой смысл? Всё равно ему не жить. Можно и под конец накричаться, что есть мочи. Но насильнику не понравится, и его предсмертный кошмар только усилится. Больше он не может уйти в выключенный режим. Программа выдаёт ошибку. Ошибке. Хах, забавно. Но не Эррору.       — Ну же, Оши, почему ты молчишь? Я хочу услышать твой голосок~.       И в подтверждении своих слов Хранитель ещё раз укусил душу жертвы, при этом сжимая сердечко посильнее. И Глитч закричал. А слёзы только усилились.       Довольный своим достижением, Инк вспомнил про его «большого героя», что всё ещё находился в чужом теле. И сделал толчок. И Глюк опять кричал. Как же Инк упивался беспомощностью своего врага. Теперь он полностью принадлежит Радужному, он сам отдался ему в руки. Инк гордится собой… и срывается на бешеный темп. Какое наслаждение!..       Ещё несколько секунд Глючный истошно орал, пока не сорвал голос и не перешёл на шипение. Насильнику такое обстоятельство дела крайне не устраивало. И, не сбавляя ритм толчков, принялся также кусать душу, всё ещё находящуюся в его руке. Но нет, результата практически не последовало: может, шипение и стало громче, но звук так и не проявился. А это не понравилось Инку ещё больше. Поэтому, не долго думая, он вернул сердечко на место и принялся кусать до хруста и так уже ни в какую поломанные рёбра «любовника». Ошибка уже совсем перестал осознавать реальность и молил Рипера поскорее прийти и забрать его из этого Ада в другой, уж явно более хороший, чем этот. Но потом сил не хватало даже на мольбы.       Так прошло ещё минут десять: Чернильница всё так же вдалбливался в не подающее признаков жизни тело, иногда кусая и отламывая тому очередное ребро. И, наконец, семя с большим напором выплеснулось внутрь чёрного скелета. Хранитель был собой доволен. Сладко облизнувшись, Радужный глянул на свою жертву. Глюк потерял сознание. На его лице уже засохли дорожки от слёз, а лицо выражало примирение со своей судьбой. Горькое примирение. Взгляд упал на грудную клетку: каждое ребро было помечено, и каждое было сломано. Некоторые укусы были и на шее, и на предплечьях. А дальше глаза забежали вниз. Он увидел, как из расширенного лона стекала белая, немного густая жидкость. И вдруг, в голове что-то щёлкнуло.       «Это… сделал я? — осознание, наконец, вернулось к Творцу. — Это не мог быть я. Это был не я! Это не я! Я не хотел! Я не мог! Я не мог сделать этого! Я не хочу!.. Я не хочу это чувствовать!»       На уровне живота начало жутко мутить. Его сейчас вырвет. Страх и беспокойство. Они принадлежали не ему, поэтому и стремились выйти наружу.       Инк резко вскочил на ноги, но тут же пожалел о своём решении: в «животе» только сильнее замутило, а владелец странных эмоций невольно поморщился. Отвращение тоже не являлось его частью. Поток чернил хлынул на снег, рядом с которым лежали шарф, кисть и пояс с пустыми бутылками. Эти пустые бутылки только сильнее напоминали о бездушности Хранителя, но он проигнорировал эти мысли. Вместе с неестественными чувствами наружу вылились остатки розовой краски, так что Чернильный снова стал безэмоциональным. Два белых кружка опять поселились в чёрных глазницах скелета. И они тут же устремились на лежащего чёрного скелета. Опять щелчок.       «Мне нужно перестать думать о нём. С Эррором всё будет в порядке. Я не мог так сильно ему навредить. Но его рёбра… Какой же я ужасный садист! Да как мне только совесть позволила так издеваться над Эррором?! Если он погибнет из-за меня, я не переживу!» — мысли, одна страшнее другой, всё лезли и лезли в глупую черепушку. Беспокойство, гнев, жалость — лишь бы только ухудшить состояние Бездушного, новые эмоции били в голову своим присутствием. Не успев отойти от одного рвотного позыва, на его место пришёл другой. В этот раз казалось, что все внутренности скелета просто вывалились наружу вместе с потоком чернил. Загвоздка в том, что его вид не имеет никаких внутренностей. Это была кровь Хранителя. Такое обычно бывало в те моменты, когда Инк выпивал слишком много краски. Его организм начинал процесс самоуничтожения, избавляясь от передоза красок и лишних или остаточных эмоций.       Художник знал о свойствах своего организма, но два выворачивающих потока чернила, идущих практически без перерыва, очень сильно вымотали обладателя столь «жестокого» тела. Теперь на лице читалась не только безэмоциональность, но и слабость, граничащая с упадком сил. Ещё мгновение, и Творец упадёт без сознания на холодный снег. Рядом с тушкой его врага.       Мысль об Эрроре несколько оживила Чернилку. Он совершенно не хотел бросать бессознательного врага на произвол судьбы. Пусть Инк и чувствует, как ноги сильно дрожат, еле удерживая вес тела, как в голове творится полная каша от назойливых мыслей о суициде (что вполне естественно в его состоянии: практически вся «кровь» была потеряна, и организму неоткуда было брать энергию, так что лучший способ — отрубиться, желательно навсегда), как всё перед глазами начало расплываться, но Художник поставил себе цель — забрать Глюка к себе домой, чтобы он, не дай бог, не умер от обморожения или ещё чего похуже.       Наполняясь некой решимостью, Инк собрал всю силу воли и огляделся по сторонам. Интересующий объект лежал совсем недалеко, даже не придётся сильно утруждаться, чтобы дойти до кисточки. Творец взял Бруми в руки — она стала чрезвычайно тяжёлой, но Чернильный устоял — и создал портал в свою Анти-пустоту. Прекрасно понимая, что тащить Глючного и кисть будет проблематично, Хранитель АУ забросил свою «подругу» в портал и подошёл к Эррору. Чёрное тело казалось сейчас настолько же слабым и беззащитным, как только что родившийся младенец. Лицо всё так же казалось умиротворённым и отчаявшимся, словно Глюче получил заслуженный отдых и сейчас расслаблялся, точно зная, что это последний сон в его жизни. Спокойствие… Но Инк-то прекрасно знал, что спокойствием здесь и не пахло. Только по́том разгорячённого тела и запахом Чернильного. Художник будто бы пометил свою вещь, чтобы больше никто не смел к ней прикасаться, кроме самого хозяина. От таких мыслей в горле встал ком из чернил. Нет, ещё раз точно убьёт его, это слишком опасно. Кое-как проглотив очередной поток чёрной крови, Защитник постарался сфокусироваться на деле. Он выбросил все мысли из головы, оставив для себя только задачу. Белые руки судорожно устремились к тёмным косточкам с намерением поднять их. К неприятному отчасти удивлению, но с прикосновением новых лагов не появилось. Тело Дестроя сейчас не реагировало ни на что. Очень плачевное состояние. Но Творцу не до этого, нет. С трудом подняв искалеченную тушку, белый скелет прижал его к себе и устремился к порталу. Со стороны это выглядело, будто Инк спасает уже мёртвое тело, не издающее никаких признаков жизни. Но Чернилка знал, что Эррор жив: его маленькая душа всё ещё бьётся, а сам скелет немного, но дышит, обдавая кости насильника болезненным холодом.       Шаг в Антипустоту — и портал за двумя закрылся. Инку стало ещё хуже, будто возле своего дома была специфичная аура, уничтожающая всё вокруг себя. Он чувствовал, как ноги подкашиваются, но продолжал путь к своему дому — вот он, всего пять шажочков. Но, верно, позабыв про свою огромную кисть, а зрение сейчас было не лучшим спутником, Хранитель навернулся из-за неё и полетел спиной вниз. Голова резко приложилась об поверхность Антипустоты, а сверху ещё и навалились кости Глючного. Чернильный больно прошипел, сдвигая с себя Разрушителя. Он больше не может. Не может встать. А глаза невольно закрываются. Затылок плюс ко всему начал сильно болеть. Яд розовой краски распространился по организму и медленно удушал. Больше нет смысла сопротивляться. Изо рта снова полились чернила, но уже не так буйно, а словно остаток от прошлого раза. Под Чернильным образовалась небольшая чёрная лужа. В голове ни осталось ни одной мысли, а цель уже давно забыта. Пустые глазницы медленно закрылись — Инк, как и Эррор, потерял сознание. И теперь эти два скелета остались лежать возле дома Художника совсем одни, пока окончательно не придут в себя. Если вообще смогут очнуться…