Parting Gift (Прощальный подарок)

      Конфронтация с Люцифером потрепала их всех. Страшные сорок восемь часов, в течении которых Калеб потерял связь с двумя мужчинами, которых считал братьями. Ему до сих пор снились об этом кошмары. Когда Сэм сказал «да» дьяволу, такая тьма пронзила сознание Калеба, которую он никогда в жизни не чувствовал, и это было хуже, чем когда он ощутил смерть Дина, после того как адские гончие разорвали его на части. То, что Сэм был поглощен чистым злом, ужаснуло экстрасенса.       Затем, Дин согласился стать сосудом Михаила, и связь с младшим братом Калеба снова была потеряна. В течение двух дней, когда Ривз и Бобби отчаянно пытались отследить Винчестеров/архангелов, Калеб широко раскрыл свою мысленную связь с парнями, надеясь почувствовать потерянных членов семьи. Дин вернулся первым, когда одолел Михаила за контроль над собственным телом, и оказался на кладбище в Лоуренсе. Только когда Люцифера/Сэма столкнули в открытую яму обратно в ад, хрупкая связь с Сэмом вернулась, дав Рыцарю достаточно времени, чтобы создать заклинание Триады, призывая потерянного брата. Таким образом он вернул Сэма из клетки до того, как дверь была закрыта, а Люцифер успешно остался в ловушке недрах ада.       Вернувшись на ферму после битвы за мир, каждый на какое-то время хотел побыть в одиночестве, пытаясь осознать, что они пережили, и что сделали. Дин проводил каждую свободную минуту у пруда. Вода, что являлась элементом Стража, имела успокаивающее влияние на него, это единственное, что могло успокоить душу Дина от затянувшегося эффекта присутствия Михаила.       Калеб находил утешение в сарае. Несколько лет назад, когда он был еще подростком, посещавшим ферму со своим отцом, он застолбил небольшую территорию на чердаке. Тогда все шутили, что это была его собственная «крепость одиночества», где прятался Калеб, когда его одолевали воспоминания о его прошлом или чувства окружающих, с которыми он не мог справиться. Но это также стало художественной зоной, где он мог рисовать. Это место было только его уголком, место, которое он охранял, и куда никогда не пускал своего отца, Джима, Джона или мальчиков. Его семья поняла, что, подобно тому, как Дину нужно было находиться у воды, сарай был священным местом для Калеба, и уважала это.       Сэм стал самым замкнутым из трех. Его сорок восемь часов с чистым злом, запертым в его теле, в его душе изменили обычно болтливого парня. Ученый пытался смириться с тем, что сделал Люцифер, когда был в его теле. У молодого человека все еще были воспоминания о том, на что способно такое зло, о смерти, вызванной его рукой. Сэм просыпался ночью, слыша эхо дьявольского смеха в своей голове. Он пытался скрыть это от Дина, но тот всегда мог сказать, когда что-то было не так с его младшим братом. Однако Дину приходилось иметь дело с собственными проблемами от одержимости Михаилом. Поэтому, когда Сэм бормотал, что он в порядке, Дин не настаивал на разговоре. Так что Сэм сам пытался разобраться с чувством вины, страхом и голосом дьявола, который не исчезал.       Прошло почти два месяца с темного дня в Канзасе, который остановил апокалипсис, но забрал часть души Триады. В течение этого времени они отметили на ферме свадьбу Джошуа и Кэролин, потому что место, в котором они собирались пожениться было сожжено дотла за несколько недель до битвы с Люцифером. Тогда охотникам пришлось столкнуться с Малахи Харрисом, и в той охоте чуть не погибла вся Триада, а также их Советник.       В ночь свадьбы дух Джима Мерфи посетил мальчиков, пытаясь дать им мир, в котором они так нуждались после всего, через что прошли. Благодаря этому Калеб и Дин снова нашли свой путь назад в то, что было нормальной жизнью по стандартам Братства. Дин вступил в должность Хранителя с новыми силами, Калеб был временным Рыцарем ещё после смерти Джона, а теперь взял на себя задачу обучать новых членов Братства. Но Сэм продолжал дистанцироваться от своей семьи. Он проподал на несколько часов в лесу, что окружал ферму, и только связь Калеба с Учёным давала им понять, что Сэм не ушел с охраняемой собственности.       — Он борется со своими блоками, я не знаю, пытается ли он что-то не пропустить или что-то удержать внутри, — однажды утром сказал Ривз, когда они наблюдали, как Сэм без слов прошел через кухню и вышел через заднюю дверь.       Мак и Бобби сидели за столом со своим кофе, Дин готовил завтрак, а Калеб пил вторую кружку чая за день. Дин посмотрел в окно и увидел, как его брат идет к лесу.       — Он практически не ест. Я думал, что ему стало лучше после свадьбы и встречи с Джимом, но он все еще не разговаривает со мной. Я не знаю, как ему помочь, — ответил Дин, поставив тарелку с блинами на стол.       — Должен сказать, что я никогда не видел, чтобы Сэм выглядел таким потерянным. Я думал, что мы начнем работать вместе, чтобы он лучше понимал, в чем заключаются его обязанности Ученого, но, похоже, он также избегает и меня, — сказал Мак, взяв пару блинов, хотя аппетита совсем не было. Доктор наблюдал, как человек, которого он знал с самого детства, казалось, закрылся ото всех, и никто не мог преодолеть его барьеры.       — Я не думаю, что абсолютное зло, катающееся на твоей заднице в течение двух дней — это то, о чем можно легко забыть и двигаться дальше, — сказал Бобби, делая глоток кофе. — Мы понятия не имеем, что происходило в то время, и не знаем, с какими внутренними демонами Сэм все еще имеет дело, простите за каламбур.       Дин обвел всех взглядом и снова посмотрел на дверь, беспокойство за брата ясно читалось на его лице.       — Мы должны что-то придумать в ближайшее время. Я не могу потерять его, не после всего, через что мы прошли. У нас только появился шанс начать все сначала. Я готов оттащить Сэма к Бобби. и засунуть в бункер в его подвале, пока мелкий засранец не заговорит. По крайней мере, я буду знать, где, черт возьми, он находится. — Дин расстроено провел рукой по волосам, отталкивая тарелку с наполовину съеденным завтраком.       — Мы не потеряем его, Двойка. Мы что-нибудь придумаем, как и всегда. — Калеб попытался слегка улыбнуться своему другу, но все они были разочарованы тем, что не смогли вывести младшего Винчестера из темного места, в котором он оказался.       Дин встал, услышав, как к дому подъехала машина.       — Илай и Итан здесь. — Он отнес свою тарелку к раковине и принялся готовить вторую порцию блинов, полагая, что близнецы голодны.       Все повернулись к двери, когда вошли братья Мэтьюз. Итан стукнул брата по плечу.       — Я же говорил тебе, что учуял блины. Боже, я умираю от голода. — Он направился к столу, когда Дин поставил перед ними пару тарелок. Полицейский не стал тратить время на то, чтобы положить блины на тарелку, а схватил их чуть ли не со сковороды.       Калеб несколько секунд наблюдал за ним, прежде чем повернуться к Илайдже.       — Черт возьми, Илай, ты что не кормишь его? Можно подумать, что он не видел еды уже несколько недель.       Профессор занял кресло рядом с Рыцарем, наблюдая, как его брат-близнец заглатывал блины, почти не жуя.       — Вы видите, как он ест. Я боюсь выводить его на публику. — Илай улыбнулся своему брату, когда Итан показал ему средний палец.       Мак кашлянул, прежде чем сказать:       — Приятно видеть вас, ребята. Надеюсь, у вас все хорошо.       Итан выпил кофе, который Дин поставил перед ним, затем смущенно посмотрел на Мака.       — Извини, Мак, — он взглянул на своего брата. — Кое-кто не остановился на завтрак этим утром. У нас все хорошо, просто решили заехать на ферму, посмотреть, как все идет.       — Кроме того, я надеялся проверить некоторые из старых журналов в «Гробнице», — сказал Илай, — я провожу кое-какие исследования, и вспомнил, как Джим упоминал что-то в одном из дневников.       — Что ты исследуешь? — спросил Калеб, и Итан чуть не подавился следующим куском блина, пытаясь ответить за брата.       — Удачи с этим. Он даже мне не говорит, просто ныл всю дорогу.       — Как будто у тебя было что-то получше на уме. Тебя отстранили на следующий месяц, я просто пытаюсь уберечь тебя от неприятностей, — ответил Илай, и его брат бросил на него смертельный взгляд.       Все остальные обеспокоенно переглянулись при этих словах. Обычно было только две причины, по которой полицейского могли отстранить: он находился под следствием или его ранили.       — Итан? — спросил Мак.       Дин сел за другой конец стола, наблюдая, как Мэтьюз опустил вилку, оглядывая собравшихся.       — Ничего страшного. Я в порядке, это просто стандартная процедура, через несколько недель после аварии.       — Ничего страшного? — переспросил Илай, в его голосе можно было заметить едва сдерживаемый гнев. — Ты был без сознания в течение двенадцати часов. Ты хоть представляешь, каково было мне получить тот телефонный звонок?       — Что ты имеешь в виду "был без сознания в течение двенадцати часов"? Что случилось? Почему нас не вызвали? — Дин посмотрел на профессора. Он знал, что значит бояться за жизнь брата, бояться этого телефонного звонка или поездки в больницу. Дин пережил ужас потери своего брата и не был готов терять новых членов своей семьи.       Проведя рукой по своим длинным волосам, Итан снова посмотрел на брата. Он мог вспомнить выражение беспокойства и страха на лице Илая, когда, наконец, проснулся в больнице. Это был взгляд, который он никогда не хотел видеть снова на лице своего близнеца.       — Мы преследовали подозреваемого в жилом районе. Он свернул за угол, а я был на другом конце улицы и пытался заблокировать его выход. Он врезался в меня, на скорости почти семьдесят миль в час, и перевернул мой грузовик. — Полицейский мог уловить беспокойство своих друзей. — Ничего страшного. Отделался парой сломанных ребер, сотрясением мозга, вот и все. Мне нужно ходить на медицинское обследование в течение следующего месяца. Но серьезно, я в порядке.       — Двенадцать часов без сознания — это долго. Ты уверен, что у тебя все хорошо? Когда это случилось? — спросил Мак, переводя взгляд с одного близнеца на другого.       — Четыре дня назад. Его выписали на следующий день, и я знаю, насколько глупым может быть мой брат, поэтому подумал, что лучше взять его с собой, чем оставлять одного дома. — Илай уставился на Итана, взглядом делая выговор.       Сначала Итан хотел поспорить, но когда понял, как сильно напугал своего «младшего брата», он смягчился и согласился на поездку.       — Врачи сказали, чтобы он успокоился, постарался избежать ударов по голове, и с ним все будет в порядке. Я пытался уговорить его носить мотоциклетный шлем в течение следующих нескольких дней, но…       Калеб и Дин рассмеялись, это была постоянная шутка об одержимости Итана своей «распущенной гривой волос».       — Повезло, что ему не пришлось брить голову. Его эго получило бы адский удар. — Калеб засмеялся еще громче, когда полицейский бросил на него раздраженный взгляд.       — Можешь мне об этом не напоминать, — усмехнулся Илай, и напряжение за столом, наконец, ослабло.       Несколько минут на кухне стояла тишина, пока близнецы сидели и ели. Потом Дин снова выглянул в окно, надеясь увидеть брата. Калеб легко уловил тревогу друга.       — Он все еще на ферме, Двойка, — успокоил он Хранителя, мысленно проверив младшего Винчестера.       Грустная улыбка появилась на лице Дина, когда он прислонился к прилавку, уставившись в пол.       — Что-то не так? — спросил Илай, наконец, заметив, что они ведут себя странно. — Где Сэм?       Бобби кашлянул, отодвинув стул назад.       — Мне нужно ненадолго выйти в сарай. Дам вам, ребята, некоторое время, чтобы ввести чудо-близнецов в курс дела, — поставив тарелку в раковину, механик успокаивающе сжал плечо Дина, прежде чем выйти за дверь.       Мак встретил взволнованный взгляд Хранителя. Дин кивнул ему, давая разрешение рассказать двум другим охотникам о том, что происходит с Сэмом.       — Сэму трудно оправиться от его испытания с Люцифером.       — Он выглядел хорошо на свадьбе, — заметил Илай, вспомнив, что его друг выглядел хорошо, хотя и был немного тише, чем обычно.       — Похоже, он хотел, чтобы мы так думали. Но последние несколько недель были чрезвычайно тяжелыми, — сказал Мак, когда Дин вернулся на свое место за столом.       Старший Винчестер посмотрел на профессора.       — Возможно, ты можешь помочь с этим. Ты сказал, что что-то исследуешь. Может попросишь его составить тебе компанию? Это отвлечет Сэма от всего, что происходит в его голове. Он не разговаривает со мной, и я не знаю, что делать, чтобы помочь ему.       — Конечно, — кивнул Илай, — я сделаю все что нужно, чтобы помочь.       В тот момент зазвонил телефон Калеба.       — Похоже, Джош наконец-то вернулся из своего медового месяца, — сказал он с озорной улыбкой, когда прочитал сообщение. — Он только что приземлился в Луисвилле и направляется сюда, чтобы зарегистрироваться.       — Думаешь, мы сможем заставить его поделиться какими-нибудь пошлыми подробностями? — ухмыльнулся Дин, заметив многозначительный взгляд Рыцаря.       Мак покачал головой, когда четверо мужчин засмеялись.       — Пожалуйста, оставьте Джошуа в покое. Они вернулись вчера, а Кэролин и Эсме просматривают свадебные фотографии, поэтому я думаю он решил сбежать, — Мак любил свою жену, но даже он не мог выдержать ее увлечения фотографиями, какими бы красивыми они ни были.       Калеб рассмеялся громче, глядя на своего отца.       — Теперь я знаю, почему ты решил приехать сюда вчера.       Мак встал и посмотрел на холостяков, которые сидели за столом.       — Вы, мальчики, однажды поймете, что свадебные фотографии выявляют ту сторону женщины, которую ни один мужчина не должен видеть. — Доктор направился в библиотеку, пока молодые люди продолжили обсуждать, как они собираются уколоть Джошуа, когда он приедет.       Проходя мимо камина в гостиной, внимание Мака привлекла пара фотографий. На одной был он, Джим и Джон. Они тогда наконец смогли заставить Рыцаря сфотографироваться. На этой фотографии Джон улыбался, что было редкостью. На втором снимке были Калеб, Дин, Сэм и Джошуа, когда отмечали Рождество после возвращения Дина. На какое-то время перед известием о печатях, Люцифере и апокалипсисе было спокойствие. Глядя на Сэма, Маку стало ясно, что если они в ближайшее время ничего не предпримут, то потеряют младшего Винчестера во тьме, и ни один из них не сможет вернуть его обратно.