Холод в твоей душе.

      Когда ты любим, то словно горишь изнутри. Чакра греет, а порой даже обжигает все вокруг тебя, сердце переполнено теплом любви и тебе всегда так легко. Ты не замерзнешь, какая бы плохая и холодная не была бы погода. Твои следы способны топить снег, твои касания согревать, а дыхание обжигать. Каким бы ты ни был снаружи, внутри ты всегда будешь словно горячее пламя. Такова любовь твоего соулмейта. Горячая и буйная как огонь.       Если твоя половинка тебя не любит или ещё хуже — ненавидит, то тебе придётся несладко.       В первом случае, все обойдётся лишь холодом в душе и прохладной чакрой. Твоя половинка возможно ещё просто не задумалась о тебе и не успела подогреть твоё тело и душу, нужно лишь немного подождать и однажды ты запылаешь.       Но если твоя родственная душа тебя ненавидит, то ты заледенеешь от холода в душе. Огонь не согреет тебя, а руки постоянно будут мёрзнуть. Сердце окутанное ледяной ненавистью будет заставлять дрожать. Неудивительно, что при сильной ненависти, следы человека могут оставить за собой промерзшие отпечатки на земле, а его касания распустить цепочку морозных узоров. Это очень красиво выглядит со стороны, хоть и очень больно внутри.       Соулмейты часто находили себя, если хотели того. Мало людей пыталось строить отношения на стороне, стараясь найти свою истинную пару. Но в мире Шиноби все было по-другому. Судьба очень озорная подруга, так что поиздеваться над забавными людишками было для неё просто развлечением. Не часто, но встречались люди, чьи соулмейты находились в противоположном клане. Причём в клане врага. Тогда дело принимало страшные обороты.       Холодная война. Стараясь обойти неконтролируемую тягу к своей родственной половинке, Шиноби старались всей душой возненавидеть её. По земле все ещё ходят слухи о смертельной связи двух Шиноби — как они заморозили друг друга своей ненавистью. Но слава Ками, ещё никто не подтвердил эти слухи и Шиноби все ещё гибнут только от болезни и вражеского клинка.       Сенджу Тобирама с детства прекрасно владел стихий суйтона. Ещё в детстве, когда он практиковал свои навыки владения стихий на какой-то луже, он уже знал, что достигнет невероятных навыков в этом направлении. Потоки воды покорно следовали куда бы он ни приказал, всегда чётко выполняя указания. И он действительно достиг многого.       Суйтон. Такая бурная и непокорная стихия. Холодные и бурные горные потоки. Быстрые реки и шумное море. Вода всегда была прохладной и неподвластной слабым людям. Но Тобирама был сильным, а вода, контролируемая его чакрой — тёплой, и в некоторых исключительных ситуациях даже обжигающей. Как-то раз, в юности он разбудил брата, вылив тому на голову ведро кипятка. Незабываемый момент.       Тобирама всегда чувствовал себя в тепле и уюте внутри, хоть это и не сходилось с грозным выражением лица и тёплым меховым воротником на плечах. Всегда обжигающе горячий, он никогда не мерз и почти не болел. Странно, имея такую холодную стихию обжигать все вокруг.       Брат очень любил вечерами погреться рядом, ведь сам он, не был так горяч. От него едва уловимо тянуло холодом. Нет, он не дрожал, стуча зубами, он просто был слегка холодным. Почти всегда его температура была ниже нормы, хотя иногда случались всплески тепла. Кажется, его соулмейт не считал его чем-то особенным и лишь изредка вспоминал о нём, подкидывая дров в огонь, чтобы он не потух совсем.       Кто бы ни был соулмейтом Тобирамы — тот всей душой его любил. Кто бы ни был соулмейтом Хаширамы — тот старался хотя бы не забыть о нем.       Но несмотря на это, Тобирама ещё в детстве попытался возненавидеть свою родственную душу. Любовь делает слабее, а если это любовь для Шиноби, то пусть её вообще не будет. Он почти никогда не думал, какого его соулмейту. Ведь сам не испытывал на себе его ненависть, а лишь светлые чувства.       Вначале было трудно и совесть терзала, но потом это вошло как что-то данное, ведь его пара на горизонте не появлялась. А значит это не мог быть кто-то из клана.       Учиха Изуна с 7 лет начал замерзать. К 9 годам ни одно одеяло не способно было его согреть, даже если собрать все имеющиеся в доме. Его руки были холодны как лёд, а сердце промёрзло изнутри. Изуна — катонщик по своей природе — не мог согреться даже огнём. Он дрожит от ледяного холода. Оставляет по дому цепочки синих следов и замораживает окна.       Несмотря на холод, он всё ещё улыбается самой тёплой улыбкой брату и отдаёт свою любовь соулмейту. В надежде пробудить ответные чувства. Но он знает, что этого не произойдёт.       Брат бросает обеспокоенный взгляды, но младший из Учиха отвечает лишь успокаивающей улыбкой, хотя в глазах плещется боль. Сам Мадара редко мёрз, обогреваемым любовью соулмейта. Он не пылал как горячий костёр, он просто был тёплый. Иногда было так приятно пригреться рядом, попытаться забрать себе частичку его тепла.       Ещё одна особенность ненависти от соулмейта, это холодный огонь. Конечно, усилием воли, ему все ещё удавалось разжечь пламя погорячее в поединке, но дома, когда он просто зажигал огонёк на руке, то тот почти горел синим цветом. Чакра холодными потоками циркулировала по кейракукей. Катон должен быть горячей стихией. Огонь Мадары обжигал даже на расстоянии.       Это должно было быть их последнее сражение. Стоя напротив Сенджу, он был готов умереть. Главное, чтобы брат обязательно забрал его глаза, а остальное уже не важно. Шаринган медленно крутится в глазах, Тобирама напротив напрягается. Брюнет улавливает каждое его движение с помощью глаз, как медленно вздымается грудь, как руки крепко сжимаются в кулаки, он спокоен и готов отразить любую атаку.       Изуна сосредотачивается на своих действиях. Он складывает печати и выдувает огненный шар прямо на противника. Готовый к любой атаке, Сенджу выставляет водяного дракона в защиту и всё вокруг заволакивает паром. Шаринган становится почти бесполезен в таких условиях, но он всё равно не деактивирует его, продолжая осматривать территорию вокруг.       Из тумана на него летят кунаи, ничего сложного в том чтобы уклониться нет — слишком просто. Лишь чудом он замечает на одной из железяк печать, неизвестного ему происхождения и резко отпрыгивает в сторону. В следующее мгновение воздух разрезает лезвие вакидзаси, а глаза Учихи резко расширяются. Ещё секунда и его бы проткнули насквозь.       Ветер раздувает пар и они снова стоят напротив друг друга. Ненависть Тобирамы, из-за промаха, становится только сильнее. Изуна изо всех сил старается не дрожать и крепко держать меч в руках. Он бледен как лист бумаги, напротив него не менее бледный альбинос поднимает руки с целью сложить печати, но не успевает.       Руки Изуны расслабляются. Меч падает на землю, ноги подкашиваются, но он ещё стоит, хотя дрожь сдержать уже не получается. Сенджу оступается на несколько шагов, не сразу понимая, что произошло и ожидая атаки. А потом в его глазах мелькает озарение. Кто бы мог подумать, что его соулмейтом окажется Он.       Брюнет дрожит, шаринган в его глазах давно погас, но он всё равно не отводит взгляда от противника. Его взгляд, такой холодный и безразличный, бесчувственный. Но Тобирама всё ещё чувствует обжигающее тепло внутри, ярость закипает наравне с теплом. Учиха тянется к катане, когда по полю проносится цепочка криков. — Отступаем! — кричат выжившие из клана Учиха. Они быстро уносят ноги с места битвы, отталкивая своих противников. Сенджу не идут следом, лишь недоумённо провожают взглядом, не в силах понять причину побега. — Отступаем! — слышится снова.       Изуне не остаётся ничего, кроме как быстро подобрать меч и унести ноги вслед за остальными, бросив последний взгляд на своего противника. Тобирама провожает его тяжёлым задумчивым взглядом.       Вероятно — это шутка шинигами. Учиха Изуна просто не мог быть его соулмейтом.