It's the fear

Открыв глаза, я увидела перед собою заплаканную мать. Она крепко держала мою руку и беззвучно роняла слёзы на покрывало. Плечи её вздрагивали, а рука ещё крепче сжимала мою. Испуганным взглядом я смотрела на неё, а потом решилась спросить: - Мам, ты чего? Что-то случилось? - Никогда прежде я не видела мать в таком состоянии. Она, не ответив на мой вопрос резко поднялась с места и прижала меня к своей груди, шепча: - Я никому не отдам тебя... Вырвавшись из объятий, я вопросительно посмотрела на неё. - Мам, ты о чём? - несколько удивлённо спросила я, но потом, спустя минуту поняла, что это как-то связано с приходом родной моей матери. Но опять таки не дождавшись ответа, я подалась вперёд и заглянула матери в глаза: - Неужели она сказала тебе, что хочет забрать меня? Последовал утвердительный кивок, а взгляд так и не отрывался от меня. Словно она прощалась со мной. Я подошла к окну и распахнула его. Приятный холодок пробежал по моему телу. "Для чего ей это? Чего она добивается?" - внутри меня кипела злость и ненависть к ней. - Неужели думает, что сможет снова причинить мне боль? Никогда я не вернусь к ней!" - Она угрожала тебе? - холодным тоном я спросила мать. - Нет, - тихо, почти беззвучно прошептала Анхелис. - Она дала три дня на то, чтобы ты вернулась домой. Внутренне я даже усмехнулась. Насколько нужно быть жестокой! - Она оставила телефонный номер? - задала я вопрос. - Да, но ты же не собираешься ей звонить? - с волнением в голосе произнесла мать. - Собираюсь, - сухо отчеканила я. - Дай мне номер! - Неожиданно на себя я прикрикнула на мать. - И не отговаривай меня! - Кабале, ты не посмеешь! - Её глаза, доселе и так покрасневшие, наполнились вновь подступившими слезами. - Он в прихожей, на тумбочке, - наконец сдалась мать, осознавая, что всё равно не сможет обернуть ситуацию в свою пользу. - Прости, - коротко отрезала я и спустилась вниз, обнаружив небольшой клочок бумаги, лежавший на кружевной салфетке. Набрав номер и собравшись с мыслями, я уверенным тоном заговорила: - Мам? Диалог, происходивший между нами, был недолог. Я объяснила ей всё. И не забыла напомнить о том, как подло она поступила со мной. Как издевалась дома, как по её вине меня изнасиловали, как по её вине я оказалась в приюте. Попытка забрать меня обратно и начать жизнь с чистого листа сорвалась. Почему-то мне казалось, что это всё наигранно. Своеобразная игра в "дочки-матери". Возможно, она бы когда-нибудь признала свою вину искренне, по-настоящему, но я бы не простила её, ведь раны слишком глубоки... Судьба и так сыграла со мною злую шутку. *** Анхелис была ещё в моей комнате, когда я поднялась туда. Она обхватила руками колени и сидела, устремив взгляд куда-то вдаль. Как сказать ей о том, что всё разрешилось? - Мы поговорили, - подойдя к матери сзади, я положила свои руки к ней на плечи. - И? - повернувшись ко мне, она вопросительно изогнула бровь. - Сказала то же самое, что и я? - Нет, я объяснила ей всё и она, кажется, поняла, - ответила я, присаживаясь рядом и прижимаясь к ней. Так мы просидели в обнимку, молча смотря на небо. Такое светлое и ясно-голубое. Близкое, но в тоже время такое далёкое. После разговора с матерью я решила - нужно брать козыри в свои руки. Нельзя допускать, чтобы кто-то потакал мною. Нельзя быть слабой, ибо мир таков, что слабый человек - пешка на огромной шахматной доске. А все остальные - ферзи. Но они порою и не догадываются, что пешка однажды может превратиться в королеву... Но королева, проиграв однажды, не может стать и пешкой...