Мой личный дракон

      Уён подрывается на кровати весь в холодном поту и слезах. Парню восемнадцать лет стукнуло, а его всё также мучают кошмары. Вернее сказать, один и тот же кошмар. Длиною в пять лет. — Ёбаный будильник…       Стройный юноша нехотя встаёт с кровати, предварительно лениво потягиваясь, и смотрит устало в окно с тяжёлыми чёрными шторами, что не пропускают солнечный свет. Он выключает трещащий будильник и машинально тащится в ванную. Затем умывается холодной водой, чтобы проснуться окончательно, ведь сегодня у него случился неугомонный Юнхо. С тяжёлым вздохом блондин идёт на кухню, которая выглядит также мрачно, как его гостиная и спальня. А всё потому, что парень буквально занавесил все окна в этой квартире чёрными шторами, кроме одной, в которую он не решается зайти уже как год. Комната была чистая и абсолютно пустая, за исключением кровати с мягким матрасом и белого комода, украшенный золотыми узорами.

***

      Трагедия, что случилась пять лет назад в день рождения Уёна не прошла бесследно, забрав у парня любящих родителей и дедушку. Спустя четыре года она забрала и его бабушку, в которой он нашёл единственное спасение и радость жизни. Дело в том, что у старушки, после той автокатастрофы и побега внука почти на целые сутки, стало ужасно болеть сердце и из-за него же она попала в больницу. Под присмотром врачей она пролежала около месяца, но всё же присоединилась к семье Уёна, оставив парня одного. Ему только стукнуло семнадцать лет и он закончил старшую школу, а остался совершенно один в огромном мире. Он не знал ни родственников, ни их друзей, да и у самого друзей толком не было. После аварии мальчишка закрылся в себе, перестал подпускать других детей и верить в глупые фантазии и сказки. От того жизнерадостного и вечно весёлого ребёнка почти ничего не осталось. И только бабушка могла видеть его искреннюю и редкую улыбку или слёзы в глазах, которые он усердно не выпускает наружу, смотря на три могилы своей семьи в которой когда-то души нечаял.        Теперь, спустя пять лет, он посещает уже четыре могилы. Мама, папа, дедушка и бабушка. Только вот юноша больше не скрывает слёз от кого-либо. У него их просто нет. Весь этот год блондин работал как проклятый, беря две смены, а в свои от учëбы выходные часто подменял других официантов в кафе-баре. Днём это приличная кафешка с милыми, красивыми и приветливыми официантами, а ночью это становилось настоящим пеклом, состоящим из табачного дыма, не редко громкой музыки и пьяных в стельку людей, которым сам не редко делал коктейли, потому что и ночные смены барал перед выходными. А в те моменты, когда начальство насильно отправляет отдыхать — Уён тратит на тренировки в танцевальном зале. И всё это для того, чтобы, приходя домой, валиться с ног от усталости, быстро принять душ в маленькой квартирке, что взяли с бабушкой для них двоих. Потому что оба не могли находиться в их старой огромной и красивой квартире. Потому что обоих душили воспоминания. Потому что оба каждую ночь плакали. Только вот бабушка не выдержала и отправилась к своей семье, а Уён остался страдать на земле. Потому что не ради этого он до сих пор жив, хоть и смерти больше не боится. Ему нечего терять и не за что держатся в этом мире, только вот умереть парень не может.       Признаться, после смерти любимой бабушки, Чон почувствовал облегчение за неё. Она больше не страдала, больше не тосковала по своему мужу и, как парень надеялся, была счастлива где-то там на небесах. А Уён справится, он сильный. Поэтому он поступает в хореографический колледж. Он будет стараться жить для себя, а не топить горе в алкоголе и сигаретах, когда зал закрыт, а на работу не пускают. Танцы и работа — это то, что не дало юноше утонуть, то, что отвлекло от душевной боли. И как же парень признателен мистеру Чонхо, что позволил у себя работать. А Юнхо за то, что рассказал о танцевальной студии, которая набирает людей. В общем, так и сложилось, что Уён будет стараться жить для себя и добиться успехов.       Как ни странно, но они с Юном даже как-то подружились. Официант, что работал у них в кафе совсем не долго, оказался слишком общительным и ходил в ту танцевальную студию, в которую потом позвал Уёна. Этот парень мог легко прочитать эмоции человека и причину их беспокойства, но всегда затруднялся с ответом для блондина. Последний же всегда отправлял колкие фразы по поводу того, что у него просто нет эмоций, поэтому Юн и не может их разглядеть. Но однажды, почти на грани срыва, Юнхо приезжает к Уёну и заваливается в квартиру к пьяному в хлам парню, слушает историю жизни, вытирает слёзы и вызывает скорую, потому что Уён-щи стало плохо. С тех пор Уён доверяет этому человеку все свои секреты и переживания. А если быть точнее, он просто смотрит на Юна, а тот и без слов всё понимает. И Уён безмерно благодарен старшему за это.       Брюнет ради лучшего друга отказался от всех сладостей со вкусом или запахом вишни и имбирных печенек на рождество. Как и про сами праздники. Вернее не то, что он от них отказался, Хо просто боялся попасться Уёну на глаза в те моменты. Блондин всегда брал три смены на работе, а это утренняя, вечерняя и ночная смена, ко всему этому ещё чуть не выкуривал по пачке сигарет в день и выглядел просто ужасно в такие моменты, как думает сам Юнхо. Поэтому его обязанностью стало вернуть того счастливого мальчика, которым был некогда закрытый и сломанный Уён. Да, блондин доверил ему детские фотографии и видеозаписи, даже невольно рассказывал истории из детской жизни и выглядел таким тоскливо-раздавленным, что у брюнета ком в горле вставал, а на глазах виднелась пелена слёз. Таких убитых горем людей Юнхо видел только в фильмах. Поэтому лучший друг поставил для себя цель: во что бы то ни стало вернуть счастливую улыбку на лицо Чон Уёна.

***

      Блондин невольно задумался, сидя на тёмной кухне за столом, что надо бы как-нибудь съездить на их дачу, посмотреть вещи которые ещё не испортились и, возможно, забрать их в эту квартирку. Как-никак он должен жить. Тем более, кто менял деревенским собакам воду? Или кто клал зёрнышки пшеницы в скворечник, что Уён сделал своими руками в восемь лет? Да, он всё ещё сломан, да, ему всё ещё хочется плакать, смотря на могилы своих родных и да, он должен жить дальше.       Парень набирает Юнхо, шипит какие-то ругательства от того, что Чон не берет трубку и скидывает звонок. Он думает о том, хорошая ли это идея брать Юнхо с собой. И приходит к выводу что да. Хорошая. Иначе там, на даче, Уён вовсе с ума сойдет, получит эмоциональную перегрузку, а из-за неë и болезнь какую-нибудь. Рука привычно мешает кофейную гущу в кружке, а Чон всеми мыслями ушел в себя. Но оттуда его достает резкий звон телефона — Юнхо проснулся, и, видимо, еле как. Блондин заливает кофе молоком, хотя обычно пьëт без молока и сахара, и принимает звонок. Со стороны его друга слышится какой-то шорох и младший уверен, что Юн уже успел заснуть.  — Эй!!! — Кричит он в трубку, получая еще больше шороха прямо в ухо, что заставляет невольно поморщиться. — Вставай, спящая красавица. — Говорит Чону блондин вместо пожелания доброго утра. Он отхлебывает свой кофе и выжидающе смотрит в пол. — Ты, блять, опять там уснул? — Да не сплю я… Не сплю. — Голос Юнхо сейчас ниже обычно и с хрипотцой. Уён уверен, что этот парень ещё даже глаза не открыл, что держит телефон вверх ногами и лежит на грани того, что сейчас вновь уснет. — Тебе чего надо так рано… В девять, мать твою, утра? — Не то стонет, не то хнычет парень, всё ещё надеясь на то, что он доспит свои родные четыре часа как минимум. — Во-первых, мою мать даже не смей упоминать. — Злобно рычит блондин, отставляя кружку с кофе — Во-вторых, нужно съездить… На дачу. — Вот это уже заставляет брюнета встать с кровати, прогоняя остатки сна. — Так что собирайся и тащи свой зад ко мне. Мы едем туда на неделю.       Уён не отключается, потому что знает, либо его засыпят вопросами сейчас, либо просто дадут согласие, что маловероятно. Но, на большое удивление Чона, Хо выбирает согласие. А что, так можно было? А где же вопросы по типу: «На неделю?», «Ты уверен?», «Много одежды брать?», «Какие носки лучше?», «Там есть огород (Уён честно не знает зачем, но его друг спросил бы это)?»

Это правда Чон Юнхо?

      Но да, это правда Юнхо. Тот Юнхо, который поклялся вернуть настоящего Уёна. Парень понимает, что это огромный прорыв в восстановлении блондина (И когда только Юнхо стал его личным психиатром?), что эта поездка поможет ему, как в плане свежего воздуха, здорового образа жизни, так и с эмоциями, ведь там дом его бабушки и множество счастливых воспоминаний.       Он быстро соглашается на поездку, старается как можно быстрее собраться и добраться до друга, но он всё равно встает в пробку. А телефон как назло вырубился, потому что кое-кто уснул с ним в три утра, разбирая очередной танец и забыв поставить на зарядку. Чон сейчас просто надеется, что Уён дождëтся его, не психанет и вообще не обидится. А Уён… А что Уён? Он ждёт час, ждёт полтора, ждёт два часа, уже не одну сотню раз позвонив другу.       Другу. Уён постоянно задавался этим вопросом — действительно ли они друзья? Что, если Юнхо терпит его только из жалости и сейчас брюнет решил, что ему это надоело? Уён решает, что от одной стопки соджу ничего не будет, поэтому юноша быстро достаёт её из холодильника, наливает в рюмку и опустошает не заедая. Кофе, прости, но не сегодня.       Он думал, что одна рюмочка поможет ему избавиться от этих ужасных мыслей о своём друге, но они как назло всплывают, крутятся в голове и давят тяжёлым грузом на черепную коробку. Уён пьёт ещё рюмку — становится тепло. Он пьёт ещё — мысли всë ещё окружают его. Новая стопка и он не замечает, что уже пьян, а количество выпитого посчитать не получается.       Алкоголь в какой-то момент бьёт по мозгам и Уён, шатаясь, подходит к их семейной фотографии (Видимо Юнхо забыл её убрать после того, как вновь пересматривал фото семьи Чон), дрожащими руками берёт рамку в руки, а слёзы из его глаз скатываются по щекам, падая на стекло. Он плачет сначала тихо, почти беззвучно, но чем больше вспоминает, тем сильнее начинает рыдать. — Почему… — Всхлипывает между рыданиями — Почему… Это так несправедливо… — Парень не в силах произнести ещё каких-либо звуков, роняя рамку с фотографией на пол. Та с характерным звуком разбивается о пол, разбрасывая осколки по всей поверхности. Уён с ужасом смотрит на фото, но не решается даже достать его из-под битого стекла. Блондин делает пару шагов назад, вливает в себя всё оставшееся соджу, собираясь еë отправить мусорку, но и её разбивает на полу кухни. Чон откровенно забивает на это и идёт в спальню, потому что нужно собрать сумки. Однако блондин еле доходит до своей тёмной комнаты, потому что выпитое залпом спиртное влияет на его координацию и ориентирование в пространстве. И всë, что он может сделать — упасть на напольный мягкий ковер, вновь заливаясь слезами. Он так разбит. Также, как и та бутылка на полу его кухни.       Спустя время по квартире раздаëтся мерзкий звонок двери, оповещающий, что кто-то пришëл, вспомнив о его существовании. И если для Уёна непосильно сейчас было встать с пола, то, что он дошёл до входной двери — огромное чудо из всех возможных чудес. Он смеётся со своих мыслей и, сначала запутавшись и распутавшись в замках, открывает дверь. — Чё надо?! — Резко выплевывает блондин, вводя прибывшего Юнхо в легкий шок, но будучи привыкшим к таким выходкам младшего, он быстро опоминается, собственнически проходя в квартиру и закрывая за собой дверь. Уён мог и не признать в брюнете своего друга и врезать по лицу с такой силой, что у Юна могла сломаться челюсть или нос. Однажды, кстати, такое чуть не произошло, а синяк со скулы брюнет замазывал тональником довольно долго. — Ооо~ — Тянет, воняющий перегаром и табачным дымом блондин, а Чон старший незаметно с облегчением выдыхает. Получить по лицу или внутренним органам сейчас совершенно не было желания. — Юно, твы пррришёл~ — И сейчас Уён не тот, кем был секунду назад. Сейчас он маленький, миленький, по мнению старшего, котик, который вешается на шею друга, стараясь скрыть своё разбитое состояние. Вновь. Но Юнхо не слепой и хорошо знает этого парня. Вот только брюнет не ругает и даже не бубнит ничего плохого, лишь дотаскивает того до кровати в комнате, замечая кучу осколков на кухне и гостиной. — Ну и что делать с тобой будем, Чудо-юдо ты прекрасное? Тебе, как минимум, нужно прийти в трезвое состояние, а лучше и вовсе проспаться. — Заботливо произносит Юнхо и треплет по светлой макушке, разглядывая годовую пыль на полках. — НЕТ! Я вполне в ронме. — Городит Уён и хмурится. — Да и хто твы мне таккой, чтоб указывать, а?! Я сказал, что еду свейщас на дащу — знащит еду. И твы сам виноват, что так позтно пррриехал. — Фырчит блондин на друга, но Юнхо и не собирается принимать эти слова близко к сердцу, понимая, что за Уёна говорит алкоголь.       Им приходится вызвать такси, потому что пьяный Уён — кусающийся и шумный Уён, который не даёт свой телефон и убегает всё время, что странно, ведь он в стельку. Против такого брюнет ничего не может сделать, потому что укусы друга ненавидит, а смотреть как Чон врезается во всё, что движется и не движется, ему больно. Сам же Чон счастливенько заказывает такси, кидает вещи в рюкзак (точнее это делает Юнхо) и, пока лучший друг не видит, вливает в себя ещё пару глотков соджу. Юн, конечно, теперь на это ворчит, но блондин только смеётся, хитренько всовывая бутылку соджу в рюкзак. Ох уж этот Уён.

***

      Такси приезжает и парням ничего не остаётся, как воспользоваться им и отправиться в часовое путешествие за город в маленькую деревушку Уёна. Юнхо засыпает где-то после пятнадцати минут поездки, а Уёну хоть бы хны. В его организме кипит алкоголь, который наталкивает на воспоминания. Они с бабушкой всегда ездили на автобусе. Маленький Уённи обожал тот старенький общественный транспорт; водителя, которого он знал как своего хорошего знакомого; пассажиров которых он запомнил наизусть и их остановки тоже. Он часто сдруживался с кем-то в дороге, заряжая людей позитивом. Но сейчас блондин не хочет даже подходить к тому автобусу, хотя его, наверное, уже заменили на новый.       Через время городской ландшафт начинает рядеть и вот уже виднеется черта полей и леса. Уён засматривается на эту красоту и незаметно для себя засыпает, оперевшись лбом о стекло, точно также, как до этого уснул Юнхо. Мужчина за рулём заботливо выключает радио и оставшийся путь они едут в тишине, нарушаемой сопением Юна. Водитель останавливается недалеко от дачи и первым это замечает Юнхо, проснувшийся от торможения. Уён что-то опять ворчит, но просыпается, когда Чон его тормошит за плечо. Так как задумал это все Уён, то и платит тоже он. Именно поэтому Юнхо уходит вперёд, в надежде, что блондин от сна и долгой поездки протрезвел. Но не там то было. Младший, если и протрезвел, то сейчас нагнал это парой больших глотков из той бутылки, что взял с собой.       Дом встречает их старенькими ступенями и заросшими клумбами. Хозяин старается не разглядывать детали, не цепляться взглядом за что-то, потому что прошлое и так давит как сумасшедшее проклятие. Его друг же наоборот разглядывает всё, что только можно, каждую вещичку. Потому что на фотографиях всё совершенно не так. В живую намного красивее и даже шестилетние заросли на тех же клумбах выглядят красиво. Домик кажется намного больше, чем на видео и куда эстетичнее, завораживая своей домашней и словно родной красотой.       Они преодолевают скрипучие ступеньки, которые раньше не были такими, осматривают веранду и Уёну кажется, что она убрана. Как при бабуле. Он с неким волнением подходит к диванчику, поднимая левую подушку, куда прятал ключ от входной двери. Но его там нет. Уён спешно поднимает и правую подушку, но и там ничего не находит. Хо с вопросом в глазах смотрит на напрягшуюся спину блондина, чувствуя как его друг выходит из себя. А потом бежит к Уёну, который медленно закипает, дабы успокоить своего лучшего друга.       Но весь пыл блондина пропадает тогда, когда они входят в дом. Дверь была не заперта, а маленькая прихожая наполнена запахом еды, которая окутывает парней с ног до головы. Уён вылавливает запах любимых котлет в соусе, которые делала бабушка. Она всегда готовила их по субботам. Потом он различает запах чего-то сладкого, но он отказывается в это верить. Потому что этого не может быть. Ноги сами несут его к источнику запаха, на кухню, где слышится шипение сковородки, а глаза наполняются слезами, что сейчас очень некстати. Он касается стены, потому что с каждым шагом все труднее идти, а воздуха в лёгких становится всё меньше. С каждым шагом страх всё нарастает и он еле шевелит своими стройными ножками, которые замирают в дверном проёме без дверей. — Б-бабуля…?