Мой личный дракон

      С тех пор, как Сан всё рассказал Уёну, прошло около полугода. Блондина ждал тяжёлый разговор с его лучшим другом, ведь тот тоже был «особенным». Юнхо являлся чистокровным нимфой, что довольно редко встречалось в природе, но значительно отличался от представителей своего вида. Ведь те, в основном, живут в высшем обществе и являются настоящими шлюхами, что отдадут всё что угодно, только ради своей выгоды. Но семья Юнхо давно жила как обычные люди. Настолько долго, что они и сами позабыли, что в их крови есть этот необычный ген. Семья Чон и дальше бы находилась в неведении, если бы не родился мальчик с небесно-синим цветом волос и прекрасным голубым цветом глаз.       Дриады и нимфы являются близкими родственниками в далёком прошлом. Даже не так. Как лично сказал старший Чон: «Дриады — это те же самые нимфы, но другой стихии. Ты больше связан с лесом, я же, наоборот, с водой и воздухом.» Уёну ещё долго приходилось вникать в систему волшебного мира, но спасибо Сану и Юну, что те рядом и объясняют всё. Ведь без них парень сошёл бы с ума. После того дня «признания» Чхве, они вместе уехали домой к Уёну. Сан тогда долго ворчал по поводу беспорядка, миллиона пустых бутылок из-под алкоголя, огромного слоя пыли и осколков разбитой посуды прямо на полу кухни. Чон же всё время ругани молчал, потому что чувствовал стыд и вину за это. Но они вместе вернули квартире прилежный вид и блондин был действительно счастлив, живя вместе с драконом. Парень стал брать в два раза меньше смен на работе, поступил в университет, чаще стал ходить в танцевальную студию по желанию, потому что ему правда нравится танцы, а не потому, что он хочет сбежать от одиночества в душе и холода собственной квартиры.       Юнхо был неимоверно счастлив за своего лучшего друга, который учится заново жить. Который обрёл свою любовь и ему, Юнхо, очень льстит, что он смог увидеть это своими глазами. Что смог находиться рядом в этот момент, помогать и поддерживать. Правда, он очень сильного испугался, когда впервые встретился с красно-чёрным драконом на кухне дома, и подумал в тот момент, что им с Ёном наступил пиздец. Но в этот же вечер Сан объяснил и рассказал всё нимфе, попросив помощи. Да, не только Юнхо хотел вернуть улыбающегося Уёна, но и сам Сан тоже. Брюнет может смело сказать, что этому человеку его лучшего друга доверить можно со спокойной душой и чистой совестью.       Чон смотрел на пару и немного завидовал их счастью, ведь на его чувства вряд ли когда-нибудь ответят взаимностью. Минги звезда, у которой есть всё: и верные любящие фанаты, и деньги, и слава. Зачем человеку, который крутится на верхушках общества, такой обычный танцор? Вот именно, Юнхо нет места в жизни Сона, а если и есть, то не больше, чем простой ярлычок «хорошего друга». И от этого становилось ужасно больно на душе, а сердце болезненно сжималось, понимая, что на его любовь не ответят. Никогда.       Он любит его так долго, конечно, не как Сан Уёна, но почти три года. Это ведь большой срок, верно? Для Чона это было много. Особенно, когда собственные чувства съедают изнутри, постоянно напоминая о том, что он обречён быть для парня простым другом. И это словно ножом по сердцу. Да, Минги не первая любовь Чона, но определённо самая долгая и такая болезненная.       А ведь Юн помнил в деталях их первую встречу, да и каждую последующую тоже. Настолько точно это врезалось в память, будто он записал всё на видео и постоянно пересматривает, принося себе сладкие мучения. Чон не верил в любовь с первого взгляда, хотя влюблялся и далеко не один раз, но сейчас всё иначе. Каждое прикосновение рэпера сопровождается миллионами мурашек, а обычный разговор — словно музыка, что звучит по венам и отдаётся битами в унисон с ударами собственного сердца. Чон мог смело сказать, что любил абсолютно всё в этом человеке. И мимолетные взгляды, и улыбку, что ярче солнца, и крепкие объятья на фоне эмоциональных скачков…       Сейчас парни почти не общаются. Минги закрылся в студии и пишет песню к скорому выходу микстейпа, но не забывает посещать тусовки с друзьями, а Юнхо можно было встретить только в университете или на танцах. Сколько бы Уён не пытался узнать, из-за чего старший изолировал себя от их компании, но тот ловко переводил тему разговора. Даже сам Минги не понимал, что произошло с Юном. По крайней мере, так говорил Сан.       Эти двое хорошо сдружились, когда Уён привёл в их компанию своего парня. Все приняли Чхве с радостью и облегчением, ведь такого Уёна не знал никто. Каждого радовал тот факт, что блондин стал выглядеть намного лучше, стал улыбаться и искреннее смеяться. Не так, как под тонной алкоголя, когда всё мышление отключается, а именно показывая свои эмоции, что плескаются в душе. И хоть в его характере навсегда осталась агрессия, которую он использует в целях самозащиты, но сейчас она отошла на второй план, давая парню вновь возможность жить. И вся компания была благодарна Сану, за такое преображение самого младшего из них.       Правда за эти полгода, что Сан и Уён живут вместе, Юнхо стал всё чаще и чаще пропускать их совместные вечеринки и встречи, отговариваясь важными делами. Парень выглядел довольно болезненно, когда блондин встречал его в коридорах университета, в аудиториях или танцевальной студии. И это заставляло Уёна сильно волноваться, ведь он никак не мог тому помочь. Но зато он может установить примерное время, когда брюнет стал меняться и закрываться в себе.       Случилось это после той самой попойки, когда Уён впервые познакомил Сана со своей новообретённой семьёй. Их тогда было восемь, ведь мистер Чонхо, начальник Чона, присоединился к их компании. А произошло это потому, что бухали парни в его заведении. Тогда их было восемь. И каждого не покидало ощущение, что всё словно на своих местах. Чхве Чонхо оказался не таким стариком, как представлял блондин. Он был немного младше Хонджуна и Сонхва, родившись с ними в один год. Просто парень рано перенял должность владельца сетью кафе-баров.       В тот вечер Юнхо, хоть и порядком выпивший, очень точно видел, как Минги зажимал в углу то ли женоподобного парня, то ли какую-то левую девушку. Чону тогда было уже всё равно. Его сердце разбили вдребезги, потоптавшись хорошенько. С того дня сердце у нимфы болело каждый грёбаный день. Каждый день Юнхо старался притворяться, что всё хорошо, но находится рядом с красноволосым становилось всё труднее и труднее. Теперь парень смотрел на мир реальными глазами. Смотрел на то, как Минги улыбается, рассказывая какую-то очередную историю, а после залазит в телефон и дарит экрану такую яркую и нежную улыбку, что Юну хочется выть в этот момент. Она не для него. Он просто друг.       Вы знали, что можно умереть из-за разбитого сердца? Вот и Юнхо тоже знал. Он правда старался забыть тот случай и жить дальше, но не получалось. Все его иллюзии разбились о стекло реальности, осыпаясь осколками парню на сердце, с каждым днём разрезая его всё сильнее и сильнее. Юн каждую ночь проводил в слезах, перестал общаться с ним и старался медленно стирать его из памяти, чтобы забыть эту боль. Но день за днём сердце болело только сильнее. Когда-то Чхве рассказывал про любовь нимф и дриад, но Юн не слушал. По всей видимости, зря. Сейчас бы он хотя бы имел хоть малейшее представление, что происходит с его организмом.       День за днём парню становилось хуже, но тот упорно продолжал делать вид, что всё у него отлично. Слова Уёна юноша специально пропускал мимо ушей и мысленно ненавидел себя за это. Но ничего не мог с собой поделать, ведь и рассказать ему ничего не мог. Только не тогда, когда у блондина всё наладилось в жизни.       Сегодня Уён слишком активный и приставучий, что, в данный момент, раздражает старшего. Он правда рад, что Уённи смог стать самим собой, избавившись от груза вины и боли, но сейчас его слишком много. Сегодня, кажется, последний день мучений Юнхо, потому что он словно чувствует, что: либо его сердце порвётся от боли, либо он перестанет чувствовать любовь, а вместе с ней и остальные эмоции. Что из этого лучше, Чон так и не решил. — Юн, Юн! Пошли с нами, пожалуйста! Без тебя туса не туса! Нам словно чего-то не хватает, когда тебя нет. Ты слишком давно не посещал наши посиделки, прошу, приди! На Минги смотреть тошно, ведь каждую встр-… — Уён! Ни слова о нём, ладно?! Я скоро приду в норму, обещаю.       И Юнхо оставил Чона, уходя с последней пары. Как бы сильно старший не любил учёбу и как бы сильно не желал пойти на танцы, он не мог. Внутри всё сжималось и жгло, словно у парня вместо сердца в груди была огромная дыра, которая разрастается с каждой секундой. Конечно он понимал, что рэпер не принадлежит ему, ведь сам даже и знака старался не подавать, что любит его, но всё же… Это было невыносимо. Каждую ночь его душили слёзы и боль, от которой невозможно избавиться.       Улица юношу встретила прохладным ветром и моросящим дождём, словно чувствуя настроение парня. Может оно попортилось как раз из-за него, кто ж знает. Зря он новости о погоде не послушал, может даже зонтик бы взял. Ведь Уён что-то об этом говорил перед первой парой, но брюнет не слушал, находясь в своëм мире. Почему-то сейчас начали посещать мысли о том, что надо бы съездить к семье в родной город. Может там станет легче. Посетить его маленькое убежище, в которое бегал, будучи ребёнком. Посмотреть на ребят, которых обучал раньше, на их успехи и то, чего детишки добились, пока Юнхо был в другом городе. Прошло около года с того времени, когда парень был в родном городе последний раз.       Чон шёл по улице, глубоко уйдя в свои мысли и воспоминания. Холодный дождь лишь усиливался, словно прогрессируя с каждой минутой, а по асфальту бежали небольшие ручьи, отчего несчастные ноги Юнхо промокли насквозь. Любимую жёлтую толстовку можно было выжимать, в кроссовках неприятно хлюпала холодная вода, а парень шёл, невидящим взглядом уставившись в землю.       Сейчас мысли вновь вернулись к тому дню, когда в небольшую студию Юнхо пришёл Уён с Ёсаном, а за ним ещё и красивый чёрноволосый парень, что казался выше брюнета на пару сантиметров. Тот привычно снял с себя чёрную маску, встряхнул влажные волосы, потому что тогда был моросящий дождь, что потом превратился в настоящую грозу. И после этого у брюнета сердце пропустило несколько ударов, ведь парень встретился взглядом с Чоном и улыбнулся так лучезарно, что сердце Юнхо сделало несколько кульбитов в грудной клетке. Тогда он подумал, что умер и заново родился.       Знаете ли вы, как обжигают горячие слёзы на фоне ледяных каплей дождя? Это Юнхо тоже прекрасно знал, так как прямо сейчас чувствовал жжение на нежной замёрзшей коже. Он не смотрел куда идёт, не видел никого перед собой, пока не врезался в человека, чуть ли не свалившись на асфальт. — Простите… — Да ничег-… Юнхо? Ты чего тут забыл?       Очень знакомый голос, даже слишком знакомый. Голос, который он слышит каждую ночь в своих снах. Голос, владельца которого Чон любит всем сердцем. Минги стоял у звукозаписывающей студии, до этого смотря что-то в телефоне, в своём сером пальто и держа свободной рукой чёрный зонт. — Блять, ты почему без зонта? Совсем уже?! Заболеть решил? А если что-то серьёзное случиться, ты совсем головой не думаешь? — Не важно… Я пойду. — Стой, никуда ты не пойдёшь. Что с тобой в последнее время происходит? — Сон убрал телефон, останавливая уходящего Юнхо за запястье, с тревогой смотря тому в глаза. — Что случилось? — Нет. Отпусти. — Пока не скажешь, что с тобой происходит — никуда не отпущу. И пойдём внутрь, пока не заболел.       Юнхо хотел бы сбежать, уйти куда подальше от этого места, но тёплая и крепкая ладонь Мина не позволяла этого сделать. Также, как и не позволяла совесть оттолкнуть красноволосого. А рэпер, не чувствуя никакого сопротивления, повёл Юнхо в здание, по пути вызывая такси до своего дома. Из Чона можно было воду выжимать и замораживать его кожей всё, что только её коснётся. Рэпера интересовали изменения в поведении своего друга, почему тот закрылся от всех и стал прогуливать пары, чтобы поплакать под дождём. — Мин-… — Не сейчас. Ко мне приедем, ты выпьешь горячего чаю и тогда всё расскажешь. Подробно. Понял? — Да…       Юнхо дрожал всем телом, что не осталось без внимания старшего. Поэтому, когда парни садились в такси, брюнет сильнее закутался в пальто Минги, вдыхая любимый запах, смешавшийся с одеколоном. А Сон, в свою очередь, умилялся с того, как большой парень может казаться таким маленьким клубком, хотелось бы сказать счастья, но он не мог произнести такого даже в мыслях. Чон сейчас совершенно не выглядел счастливым, что довольно сильно огорчало красноволосого. Ведь Хо для него далеко не последний человек.       Когда парни доехали до квартиры Минги, Чон молчал и был мрачнее самой чёрной тучи, осматривая помещение с детским восторгом где-то в глубине глаз. Жаль, что только там, ведь весь остальной вид словно кричал: «заёбан», «тяжело», «устал», «мне больно». «Помоги». — Тебе чай или кофе? — Минги спокойно расхаживал по собственной квартире, подобрав одежду для Юнхо и переодевшись сам. — Нет чего покрепче? — Чон был в салатовой футболке Мина и удобных пижамных штанах, чувствуя себя неимоверно комфортно в больших вещах. Он впервые находился у старшего в гостях, стараясь запомнить каждую деталь интерьера. — Думаю, рассказ стоит слушать не под чай или кофе. — Ох… Хорошо. Подожди немного.       Минги отправил Юнхо в просторную гостинную, где был телевизор, немного аппаратуры, стенка с наградами, альбомами и некоторыми личными вещами Сона. Только вот Чон никак не ожидал увидеть, среди многочисленных медалей, кубков и грамот, свои небольшие подарки для Ги, что были на переднем плане, нежели всё остальное. Почему-то это не вызвало сейчас у парня прилив милоты или нежности, ведь рэперу дарят множество подарков, а на полке с дорогими наградами, стоят именно его. Это отдало тупой болью в груди и крупинками слёз на глазах, ведь сука-любовь вновь дала о себе вспомнить.       Когда красноволосый зашёл в гостиную с двумя бокалами и бутылкой красного вина, то чуть не уронил эту самую бутылку на светлый ламинат. Чон стоял напротив его стеллажа и беззвучно плакал, часто вытирая лицо руками. У Минги сердце в пятки упало, а к горлу подступил ком, ведь Юн был сломан. И парень корил себя за то, что допустил это, что вовремя не заметил. Что не помог. Поэтому сейчас, тихо поставив всё на журнальный столик у большого дивана, рэпер берёт и просто обнимает Юнхо со спины. Бережно, крепко, прижимая парня к себе за талию и утыкаясь лбом тому в спину.       Чон чуть сгибается, начиная громче всхлипывать и сильнее дрожать, закрыв ладонями лицо. Ну не мог он сказать, не мог испортить их общение и дружбу, не мог. Боялся. Боялся как самый последний трус на всей земле. С ним вправду такое впервые. И он правда вот-вот перегорит, перестав чувствовать хоть что-то, кроме сплошной боли. А Минги рядом, крепко обнимает, поглаживает руками по животу и бокам, стараясь успокоить и поддержать парня. Но только когда Юнхо чуть ли не висит у красноволосого на руках, согнувшись от боли в груди и немой истерики, Сон видит, куда до этого смотрел брюнет. Там стояла небольшая фигурка из его любимого аниме, браслет и серьга, которые рэпер сегодня не надел из-за своего сценического костюма. Почему ему сейчас кажется, что, возможно, это он во всём этом виноват? — Юн… Тише, всё хорошо, я рядом…       Но в ответ лишь тихие всхлипы и дрожь всем телом, отчего красноволосому действительно стало страшно. И сколько его друг страдал, раз сейчас просто не может остановиться и перестать плакать? Он ведь на улице тоже плакал. Сон задаётся вопросами, но не может и слова вымолвить, боясь вообще что-либо произнести и невольно сделать хуже.       Поэтому старший просто поднимает Юнхо на руки, отчего последний вздрагивает, но не показывает заплаканного лица, закрывая его своими ладонями. Красноголовый отмечает для себя, что парень стал намного легче с последнего раза, как катал его на спине. Он ещё и ел всё это время плохо? Если это и правда так, то что могло его настолько сломить? Что могло заставить вечно улыбающийся лучик солнца сейчас плакать взахлёб? Кто бы ни был в этом виноват, Сон набьёт этому человеку морду и силой заставит умолять Чона о прощении. А Юнхо не в праве простить.       Минги злится, у него агрессия по венам течёт, а в глазах горят костры ярости. Но не смотря на всё это, он осторожно и бережно садит Хо на диван, не выпуская из своих объятий, убирает изящные, худые руки от лица парня и с нежностью смотрит в покрасневшие глаза. Его ладонь осталась на щеке Чона, стирая солёную влагу, а вторая рука прижимала ближе к себе, всё также успокаивающе поглаживая по тонкой талии и немного выпирающим рёбрам. — Я… Прости, я н-не хотел… — Юнхо пытается что-то сказать, но его голос дрожит, немного хрипит и вот-вот сорвётся, оставив парня совершенно немым. Он не хотел, чтобы Сон, да и вообще кто-либо, видел его таким слабым и сломненным, но не мог больше контролировать себя и свои эмоции. — Всё хорошо, Юнни. Я понимаю. — В голосе мягкость и забота, граничащая с нежностью и лаской, это немного успокаивает брюнета, словно убаюкивает, окутывая этой любовью добротой юноши.       Спустя время Чон всё же успокаивается, не покидая крепких объятий красноволосого. Тот ненадолго отстранился, чтобы налить в бокалы вина, а брюнет на это смотрел и мысленно молил Минги о прощении. Ведь вместо долгожданного отдыха после тяжёлого трудового дня, он сидит и успокаивает Юнхо в истерике, а не отдыхает в мягкой кроватке. Он слаб, очень слаб. Тряпка. Ничтожество. Как он может что-либо ожидать от человека, которого любит, если не достоин даже просто называть себя его другом? — Хо… Кто тебя отверг? — Что…? — Ты только что, ни с того ни с сего, взял, сначала незаслуженно облил себя помоями, а после сказал, что не смеешь назвать себя даже его другом… Ты признался, а кто-то отверг твои чувства?

Блять.

      Юнхо облажался, а Минги разбит. Кажется, ему очень нравится этот парень, но точно не тогда, когда его глаза стекленеют, а лицо перестаёт выражать эмоции. Даже ту же самую боль, что была на красивом лице весь вечер, мимика брюнета перестала показывать. Словно пуст. Умер.

***

      Они долго пили, смотря какую-то программу на телевизоре. И всё бы так дальше и продолжилось, если бы на этом самом ящике не начали крутить песню FixOn'а, которую он посвятил дорогому человеку. Только фанаты решили иначе, посчитав, что эта песня — признание им в глубоких чувствах. Оба парня уставились на плоский экран, где показывали клип с той самой песней, которая Минги далась особенно тяжело. Но сейчас он пишет текст, что в разы тяжелее, стараясь правильно подобрать слова и выразить в них свои чувства. И после её выхода, тот, кому предназначались эти песни, поймёт наконец-то, что это о нём. — Знаешь… — Парни одновременно сказали одно и то же слово, после чего перевели взгляд с телевизора на друг друга. Чон был уже достаточно пьян, о чём кричали покрасневшие уши, шея и щёки, а глаза немного опухли. Но он больше не плакал, и это немного радовало Минги. — Давай ты первый? — Произносит красноволосый, стараясь не запутаться в буквах. Он тоже уже порядком выпил, но всё ещё соображал и контролировал себя. — А потом ты расскажешь то, что хотел сказать. — Тихо произносит брюнет, залпом допивая последний бокал. Языком сложно выговаривать слова, но Чон старается. — Ага. — Если честно, то это моя любимая песня. Она настолько пропитана любовью к своим фанатам и музыке, что когда я её впервые слушал, у меня мурашки по коже пробежали… Это, как по мне, определённо лучший твой трек…       Юнхо никогда не говорил, что слушал песни Минги. Никогда не говорил что-либо о них и это сейчас шокировало красноволосого, заставляя сердце пропустить удар. Если Юнхо слушал эту песню, то почему не понял, что в ней говориться о нём? Сон сидел с немного приоткрытым от удивления ртом, а Юнхо внезапно осознал, что только что ляпнул. — Ой, я… Ну… Недавно послушал твои песни и… Ааа… — По парню было видно, что тот придумывает и смущается, ведь врать он совершенно не умеет. Тем более, находясь под влиянием алкоголя. — Ничего, я рад, что ты их слушаешь. Даже… Слишком рад. — Минги мягко улыбнулся, сказав последнюю фразу с таким теплом, что у Чона сердце сжалось до размеров одноатомного гелия. — Я посвятил её одному очень важному для меня человеку. Надеялся, что наши общие друзья ему её включат и он, наконец, поймёт мои чувства. Но этот человек даже и без друзей её услышал. Только вот, к сожалению, кажется, эти чувства оказались безответны или я недостаточно хорошо дал понять, кому именно она посвящается.       У Юнхо сердце остановилось в тот момент. Минги, его Минги, был безответно влюблён в того, кто не отвечает ему взаимностью? Почему этот мир так жесток и несправедлив? Грудь жжёт от боли, словно его чувства превратились в расплавленный свинец и убивали несчастного парня. На глазах очередной раз стали наворачиваться слёзы. Он мог бы сделать Мина счастливым, мог постараться заставить забыть об этой боли. Надо только признаться. Надо заставить свои голосовые связки вымолвить эти несчастные три слова, которые брюнет кричит каждую ночь в подушку на протяжении полугода. — Я сейчас пишу новую песню… Тоже посвящённую этому человеку. Что-то в роде своеобразного признания… Надеюсь он примет мои чувства… — Минги говорил это с мягкостью, стараясь передать свои эмоции и вложить их в слова, полностью осознавая последствия своих поступков. — О боже, Юн, ты чего вновь… Не стоит…       Сон мягко касается щёки Хо, стирая слёзы. Чон совсем пьяный, поэтому не может сдерживать свои эмоции. Да и вообще, в последнее время у него это плохо выходит. А когда его щеки касается тёплая ладонь красноволосого, Чон льнёт к ней, словно маленький щенок. Уж слишком сильно он любит этого человека, слишком сильно привязан. Слишком желает его тепла и ответной любви. Слишком сильно хочет коснуться чужих губ своими и не быть отвергнутым. Слишкомслишкомслишком.       Поэтому он не сразу понимает, как собственная рука осторожно ложится на руку Мина, убирая тёплую ладонь, а всё тело приближается к юноше, исполняя давнюю мечту своего хозяина. Поцелуй невесомый, почти неощутимый, но обоих словно электрическим зарядом ударило, пустив табун мурашек. Хо в ту же секунду отстраняется, пытаясь понять всю серьёзность этого поступка своим пьяным мозгом, но тот нагло гонит все мысли прочь. Боль отступает, давая парню сделать глубокий вдох, наслаждаясь этим чувством лëгкости внутри. Но после она возвращается обратно, стоит только нимфе открыть глаза, встретившись с охуевающим взглядом Сона. Испортил. Блять. — Я… А… П-прос-…       Но не успевает младший и слова выговорить в своё оправдание, как Минги сам его целует, более требовательно, более напористо. Кажется, у рэпера тоже мозг отказался работать под гнётом спиртного и Чону ничего не остаётся, как поддаться этому напору, запустить руки в красные мягкие пряди и ощущать тепло и мягкость немного обветрившихся губ. Он мечтал от этом, часто представлял в ночных фантазиях, но реальность сносит крышу, а в ушах звенит. Сейчас абсолютно всё забывается и боль, и ежедневные слёзы, и все эти месяцы, что он страдал. Остаётся жар внизу живота и костёр любви в груди, что с новой силой разгорелся из угасающих углей.       Воздуха становится мало, что голова кружится, жар и алкоголь повышает уровень температуры в комнате, а между ними словно искры летают. Сон не хотел останавливаться, сжимая своими руками тонкую талию, оставляя небольшие синяки. Чон же просто плавился от каждого прикосновения и секунд, проведённых в такой желанной близи. В ушах звенит, а взгляд застелен пеленой возбуждения, из-за чего Юнхо не сразу понимает, что Минги нависает сверху, придавив своим телом. Первый стон срывается невольно в поцелуй, отчего у красноволосого сносит крышу. Не может больше ждать.       Руки забираются под салатовую футболку и начинают её стягивать, убирая эту ненужную сейчас вещь. Хоть она и отлично подходит Юну, но сейчас от неё лишь сплошное препятствие. Когда ткань приземляется на пол, горячие губы Сона уже исследуют всю нежную шею Юнхо, покрывая её поцелуями. Первый засос остаётся ровно на месте сонной артерии, расцветая багрово-чёрным пятнышком, приобретая слабые очертания рисунка. Но это остаётся незамеченным, теряясь среди всей атмосферы, что окружала парней. Стоны с каждым новым укусом и отметкой становились громче, осторожные узоры на спине и чуть сжимающие красные волосы пальцы, были пропитаны нежностью и одновременно страстью. — Юнхо… Юн, Ю… — Минги шептал это куда-то в шею, пока брюнет прогибался в спине, желая сильнее прильнуть к любимому. Но тот как назло отдалялся, слыша расстроенный хнык. — Юни, ты уверен? — Сон сомневался, потому что боялся испортить их дружбу. Хотя один хуй после выхода микстейпа он всё поймёт. Смысла прятаться уже просто нет.       Но вместо ответа красноволосый почувствовал на своей пояснице скрещённые ноги брюнета, что улыбался похабно и выглядел слишком родным с этими взъерошенными волосами, раскрасневшимися щеками, расцветающими отметинами на шее и синяками от пальцев на талии. На Юнхо это выглядит эстетично. Словно парень был рождён для того, чтобы Минги оставлял на его теле свои метки. А уверенный кивок был тому ответом и подтверждением.       Стоит только рэперу провести ладонями от колен брюнета к его талии, заставив из-за этих ощущений выгнуться Чона в спине и тихо проскулить, как на всю комнату разносится телефонный звонок. Оба парня переводят взгляд на источник звука, что так не вовремя дал о себе знать. И всё бы было похер, если бы Юнхо не узнал на фотке тот клуб, вспоминая годовые события, а на имени не было сердечка. «Мишка». И также всё было бы ничего, если бы Сон остался с брюнетом, выключив телефон. Но он встаёт с дивана, агрессивно хватая гаджет и скрываясь за дверьми одной из комнат. К сожалению, о чём разговаривает Ги не понять из-за душащих слёз, но то, что парень кричит, Юн слышит точно. — Привет, Мин-… — Я тебе говорил, блять, не звони мне больше! — Сон правда кричал и чуть ли не рычал от гнева, сжимая телефон у уха до побелевших костяшек. — Я же ясно дал понять, что ничем тебе не обязан. Эти отношения были ошибкой, поэтому хватит мне названивать, иначе я приму меры.       И сбрасывает звонок, стараясь успокоится. С этим парнем сначала было круто, но спустя время, Сон всё больше и больше в нём разочаровывался. А ещё не переставал сравнивать с Юнхо. Ведь именно этим парнишка и зацепил, что похож был на мини-версию Чона. Но он оказался полнейшей сукой, а Минги влюблённым по уши. Поэтому он выключает ёбаный телефон, выходя в гостиную. — Юни, прости что так вышло. Один ебану-… Юн?       Но комната была пуста. На журнальном столе всё было прибрано, никаких бутылок и бокалов, а диван был поправлен. Даже запаха Чона не осталось. Квартира выглядела обычной, словно тут не было минуту назад брюнета, которого Минги хотел сделать навсегда своим. Всё, что отличало его обычную гостиную от сегодняшнего вечера — аккуратно сложенные вещи Сона на самом краю дивана. Юнхо ушёл.       Сбежал в своей насквозь мокрой одежде, сбежал, не узнав правду. Сбежал, потому что ему было ужасно больно. Настолько больно, словно вместо сердца в груди было одно сплошное разбитое стекло, разрезающее и убивающее все артерии, нервы и вены. Убивая его.       На улице стоял сильный ветер с грозой, но Юнхо это не останавливало. Он сделал ошибку, которую уже не исправит, к сожалению, никогда. Минги побежал следом в одной футболке, но на улице он так и не увидел Чона. Словно парня и след простыл. Разочарование в себе и злость на всех вокруг перекрывались подступающим приступом паники, словно вот-вот случится что-то очень плохое. Что-то неимоверно ужасное.       Красноволосый подрывается обратно в свою квартиру, хватая телефон и собирая вещи, пока тот включается. Затем он вновь выходит на улицу, просто идя вперёд. Он не знал где искать Юнхо, но ноги несли сами, пока пальцы набирали номер лучшего друга парня. Уён сначала не понял неожиданного ночного звонка Мина, но когда рэпер рассказал события их вечера, то Чон долго-долго матерился в трубку, приказывая Сану собираться для поисков.       Спустя полчаса парни ходили и искали Юнхо, который, кажется, просто испарился. Минги себе места не находил, бегая по улицам, останавливая чуть ли не каждого прохожего, чтобы спросить про Чона. А Юнхо тем временем натянул на голову жёлтый капюшон и не смотрел куда идёт. Главное, чтобы подальше от света, машин и людей. Потому что не хочет, чтобы его смерть кто-то видел. Слёзы уже перестали катится непрерывным потоком из глаз, смешавшись с дождём одним целым. Как он мог рассчитывать на ответные чувства?

***

— Уён, я чувствую грима. — Настороженно проговорил Сан, смотря своими вертикальными зрачками в тёмные переулки. — Чёрт… Думаешь, он за Юнхо? — Да.       Чон ходил по тёмным улицам, уходя всё дальше и дальше от ярких вывесок, чувствуя, как в душе всё рвётся на миллиарды кусочков. По асфальту стекали реки дождя, по которым брюнет не боясь наступал, ощущая, как вся холодная одежда мерзко липнет к телу, а в кроссовках всё хлюпает. Перед глазами плывёт, кажется, он вот-вот потеряет сознание. И непонятно от чего именно: от переохлаждения или от разбитого сердца. Но его мысли прерывает рычание за спиной, которое он узнает из миллиона собачьих. Грим. В городе. Юнхо не оборачивается, просто срывается с места на бег, хоть и жить ему осталось немного. Скорее, это происходит на рефлексах, ведь парень не осознаёт куда бежит и для чего. Ему всё равно не удастся скрыться.       Первый удар проходится по спине, разрывая толстовку, а юноша падает на асфальт, сдирая кожу на руках и коленях. Затем укусы, прилетающие на руки, живот, ноги. Боль сковывает всё тело, а перед глазами мелькают два озлобленных кроваво-красных зрачка, которые словно налиты злобой и ненавистью. Сейчас парень понимает, что хочет жить. Что не так хотел бы умереть. Поэтому пинает тварь в морду, по носу, глазам, зубам, затем резко поднимается на ноги, пока монстр находится в замешательстве, и бежит. Со всех сил, со всей своей скоростью. Тело дрожит и не слушается из-за холода, а сердце сильнее бьётся, принося ужасную боль. Затем ослепляющий свет, визг колёс, удар в спину и темнота.

***

— Сан, сюда! Кажется там автокатастрофа! — Кричит Уён, хватая своего парня за запястье, пробегая по лужам в направлении шума. Лишь бы он был не прав, лишь бы его опасения были лживые. Но нет.       За поворотом их ожидала ужасная картина: машина, врезавшаяся в фонарный столб, тело огромной собаки, а рядом, на асфальте, лежал их друг. Всё тело было усыпано ранами от когтей и зубов, обильно кровоточащих и обмываемых ручьями воды, пачкая кровью всю улицу. Уёна трясло, когда он сорвался с места, падая на колени рядом с лучшим другом. Лишь бы тот жил, лишь бы он не покинул Чона. Этот парень вправду стал ему старшим братом, хоть часто бесил своей оптимистичностью. Сан тут же начал набирать скорую, а затем и Минги. Чхве не хотел смотреть на Юнхо, просто не мог видеть такое, а всхлипы Уёна только усугубляли ситуацию. — Юн! Юнхо! Открой глаза! Пожалуйста, открой… Юнхо! — Младший плакал, буквально выл, кладя голову лучшего друга себе на колени. Он не знал что делать, но пытался. Пытался использовать силу, пытался исцелить брюнета, пытался спасти, как его однажды. Хоть их цвет волос и сменился, но раны так и не заживали, отчего Ён плакал сильнее. Он не выдержит ещё одну смерть, не сможет.       Минги прибежал почти сразу же. Он смотрел на всё это и пытался осознать, что происходит, ведь мозг совершенно не хотел принимать тот факт, что Юнхо умер. Что вот-вот умрёт тот, которого он полюбил. На негнущихся ногах он подходит к парням, не отрывая взгляда от лица Хо, стараясь вымолвить хоть слово. Это он виноват. Только он один. — Ты доволен?! — Уён поднимает взгляд на красноволосого, смотря из-под мокрой фиолетовой чёлки, что прилипла к его лицу. — Скажи мне что ты, блять, доволен! Потому что ты, Минги — ёбаный эгоист! Знаешь как он тебя, сука, любит? Ты себе и представить не можешь, как сильно! А ты что сделал? Буквально сбежал от него, чтобы поговорить по ёбаному телефону, ради, блять, какой-то шлюхи. — Уён, прекрати, я-… — Не затыкай меня! Потому что ты этого заслужил! Только посмотри до чего ты, блять, Юна довёл! Я на все сто процентов уверен, что мой лучший друг совсем не ел и каждую ночь плакал из-за тебя, отброса! — Ён плакал и злится. На данный момент он ненавидел Сона настолько, что готов был своими руками задушить, но вместо этого сильнее прижимал окровавленное тело к себе. — Чон Уён, ты не имеешь права так говорить! Он и его друг тоже! Да, не любит, но я уверен, что для Минги он так же незаменим! — Сан старался защитить красноволосого перед своим парнем, хоть и осознавал, что Уён не будет его слушать. Дриадой сейчас управляли эмоции и Чхве уверен, что потом он будет сожалеть о сказанном. — Я тоже его люблю. — Тихо произнёс Сон, смотря на парней, что моментально затихли, а вдали послышались звуки сирен скорой помощи. — И на звонок я ответил, потому что давно ещё порвал эти отношения с тем парнем, ведь понял, что мне никто не нужен кроме Юна. — Больше парень не произнёс ни слова, смотря только на истекающее кровью тело возлюбленного.       Скорая приехала через минуты две, а Сон стоял поодаль, наблюдая за тем, как тело Юнхо быстро забирали в машину. Уён поехал с ним, буквально с боем забравшись в салон, а Сан остался с рэпером в качестве поддержки. Минги словно потерял все чувства и смысл жизни разом, ощущая полнейшую пустоту. Чхве хотел было отвезти Мина к нему в квартиру, но тот отказался, потому что воспоминания давили тяжёлым грузом на плечи. Поэтому Чхве увёз его к себе, где парни напились. Минги всё не давало покоя тот факт, что у Юнхо, у его Юнхо, сменился цвет волос. Он ведь не мог перекрасить их за время пропажи, да ещё и с Уёном на пару. Сон поделился этими мыслями с Саном, а тот, в свою очередь, поведал их непростую историю.       Младший Чон позвонил утром, рассказывая про то, что Юнхо в глубокой коме, но жив. Также сказал, что тот перенёс несколько тяжёлых операций на внутренние органы из-за укуса в брюшную область и их ожидает операция на сердце в ближайшие дни, потому что там нашли повреждение каких-то тканей. Блондин не особо разбирался в медицинской терминологии, поэтому не смог понять какие именно. А ещё он сказал, что поругался с медсёстрами, потому что сам будет следить за его другом, а из-за этого останется в больнице на несколько дней. Ведь не хочет, чтобы Юн увидел какого-то незнакомого человека первым делом, как выйдет из комы. Сан прекрасно понимал такое рвение его парня, ровно столько же, как и мрачнеющего с каждым словом Мина.

***

      Спустя месяц Уён проводил в больнице большую часть дня и иногда оставался ночевать там. В университете попросил академический отпуск в силу того, что его друг и одногруппник в больнице. Но это не мешало парню записывать все конспекты по электронной связи с одногруппниками и приходить на зачёты, сдавая их почти всегда на отлично. Сан тоже не редко приезжал в больницу, но чаще всего для того, чтобы морально поддержать Ённи или накормить его, ведь дриада совершенно забывал о сне и еде. Юнхо так и не сделали операцию на сердце, потому что оно пошло на поправку, как и весь его организм. Шрамы остались почти незаметными: на пояснице, внизу живота от операции и совсем небольшой на левой ноге. Сан уже собирался уходить, оставляя на любимых губах поцелуй, а Уён лишь смущённо что-то прошептал, смотря на дракона со всей нежностью, что у него только есть. — Не поверите, но это лучшее, что мог увидеть белый свет.       Голос Юнхо хрипел и отдавал эхом среди белых стен больничной палаты. Парочка даже не сразу поняла что происходит и откуда голос, пока они не посмотрели в сторону белоснежной кровати, на которой сидел старший, сонно моргая глазами и счастливо улыбаясь по самые уши. У младшего дар речи пропал, а взгляд бегал от парня, до лучшего друга и обратно. Проснулся. Хоть врачи говорили, что у него кома слишком глубокая и шансы выйти из такой слишком малы. Но он смог. Брюнет был очень похудевшим, с мешками под глазами и растрёпанными волосами, но такой родной, что у блондина слёзы радости побежали по щекам. Парень налетел с крепкими объятьями, пока Сан смотрел на это всё и улыбался, показывая миру свои ямочки на щеках.       Следующие пару дней Юнхо стремительно шёл на поправку, а Уён был рядом, рассказывая все события, что происходили за весь месяц. Как ему было ужасно скучно ходить на зачёты одному, как они с Саном ходили на очередное свидание, как к Хо приходили ребята из их компании. Кроме одного. Минги так и не навестил брюнета. Ни разу. Больше младший ничего не стал рассказывать про рэпера, ссылаясь на то, что он и сам скоро всё узнает, а потому Уён не имеет права что-либо разглашать на эту тему.       Выписка прошла успешно и младший сразу же увёз Юнхо к себе в квартиру, а Сана отправил к парню домой, чтобы тот всё прибрал к приезду хозяина. Да и парням поговорить надо на: «очень-очень важную тему, Сан, иди уже.» Чхве прекрасно понимает к чему клонит его маленькое солнце, поэтому бесспорно собирается и едет. Уён же первым делом кормит исхудавшего брюнета различной едой: от конфет, до пиццы. Затем они идут в гостиную, включают первый, казалось бы, попавшийся музыкальный канал и разговаривают обо всём и не о чём сразу. Блондин был слишком счастлив видеть яркую улыбку Юнхо, который последний год буквально избегал всех. А после краем уха слышит новости про нововышедший микстейп известного рэпера, что сейчас давал интервью в прямом эфире, смотря с экрана телевизора.       Боль ещё давала о себе знать, но уже не так ярко, как это было до комы. Кажется, у парня появилось ещё немного времени, но теперь он постарается провести их по полной. Ведь, лёжа в полной темноте без возможности что-либо сказать или пошевелиться, он слышал как тихо плакал Уён, касаясь своими маленькими ладошками руки Юна и моля его бороться. А ещё отчётливо видел все моменты с Минги, понимая, что нашёл того человека, с которым бы хотел провести всю жизнь. Ну, а в его случае — небольшие остатки жизни. — Слушай, Юн… Я понимаю, тебя только выписали, ещё долго придётся проходить курс восстановления и нервничать тебе сейчас совершенно нельзя, но ты должен кое-что знать. — Уён берёт руку брюнета в свои ладошки, совсем также, как делал это в больнице, и поднимает то ли грустный, то ли виноватый взгляд на старшего. — Прошу тебя, внимательно послушай эту песню, хорошо? — Юн лишь кивает, а Уён делает звук немного громче. Юнхо смотрит на экран телевизора, тут же узнавая свою любовь, что в солидном дорогом костюме, с укладкой и макияжем, больше был похож на бога, чем на айдола. — Эта песня была посвящена дорогому для моего сердца человеку, с которым мы не можем поддерживать сейчас общение. В связи с некоторыми событиями, текст песни был подвержен большому количеству редактирований и, я надеюсь, что этот человек когда-нибудь сможет её услышать.       Дальше ведущий что-то быстро промямлил, Юнхо точно не понял что, потому что смотрел только на Мина. Сон был такой собранный и серьёзный, что у брюнета сердце защемило от такого вида звезды. А дальше началась мелодия. Мелодия, что была похожа на тихие мычания, которые иногда напевал себе под нос Юн, прибираясь или готовя еду. И Минги не рэповал, скорее словно читал текст, передавая свои чувства. И слова были осторожно подобраны, сочетаясь между собой мягкостью и ритмом. В песне не говорилось ни чьих-то имён, ни каких-то конкретных дат, но с каждой строчкой, с каждым словом, в мыслях Юнхо всплывало всё новое и новое воспоминание, в котором он был рядом. В котором они были вместе. «…И наши вечеринки всей компанией, и твоя улыбка, затмевающее солнце — я всё это помню. Помню каждый момент, каждое слово, помню также отчётливо, как и твои слёзы в тот дождливый вечер. Последние месяцы стали для меня пыткой, стали путём к осознанию. Я знаю, возможно, ты уже никогда не услышишь моих слов, но я хочу попросить прощения. Прости, что не понял, прости, что скрывал, прости, что не спас… Тогда вечер был холодным, а солнце скрылось за горизонтом. Как и каждый последующий день, что стал серым и пустым без тебя. Как же я хочу оказаться рядом с тобой, во сне, где нет ни боли, ни пустоты. Где мы вместе… Эта песня посвящается тебе. О тебе. Для тебя — Любовь моя…» — Последние строчки были на английском, но важен не их перевод, а само звучание… — Уён говорил мягко, выключая телевизор и переводя взгляд на своего друга, у которого глаза застилала пелена слёз. — «This song is dedicated to You». Она тебе, Юн.       А дальше Уён впервые видел, как нимфа плачет. Не из-за очередного фильма Марвел или грустного момента в аниме, а именно из-за чувств. Старший плакал с улыбкой на лице, плакал из-за счастья и Чон мог с точностью сказать, что с этими слезами в Юнхо словно возвращалась жизнь. Словно они его лечили. Потому что когда долго ограничиваешь себя в чем-то, получив это, не веришь своему счастью и не можешь сдержать эмоций.       Дальше блондин привёл брюнета в порядок, сделав тому лёгкий макияж и придав исхудавшему лицу более живой вид. Сан написал, что всё готово и они могут приезжать. Поэтому, долго не церемонясь, младший чуть ли не пинком выставляет Юна из квартиры, выходит сам и они оба едут на такси в квартиру старшего. Юнхо в открытую недоумевал что от него хотят, но спорить или сопротивляться не стал, доверяя своим друзьям. Но это не отменяло вспотевшие от волнения ладошки и бешено бьющееся сердце. Квартира встречает парней чистотой и ярким светом из окон, а Юну совершенно непривычно видеть её такой. Ведь последние месяцев восемь тут была кромешная темнота даже в самый солнечный день.       Уён больше не говорил ни слова, ярко улыбаясь Сану, тут же прилипнув к нему с объятиями. Юнхо бы и стал что-либо подозревать, если бы из одной комнаты не вышел красноволосый рэпер, держа в руке огромный букет голубых цветов. Он был в деловитом костюме, с уложенными волосами и макияжем на лице. Кажется, пару минут назад Чон видел его таким по телевизору. — Ты… только с прямого эфира? — Нимфа не знал как начать разговор, потому что чувствовал неловкость этой тишины. А ещё они оба отчётливо услышали, как входная дверь закрылась. Сан и Уён оставили пару одних в квартире, разбираться со всей этой кашей, которую парни сами и заварили. — На самом деле да. Ты не рад? Если хочешь, то я могу уйти. — Мин выглядит смущающимся и немного растерянным, ведь правда не знает, как ему сейчас действовать. Всё, что говорил Сан пару минут назад, подготавливая Минги к разговору, словно вылетело из головы, помахав ручкой на прощание. — Я рад… Просто не ожидал… — Чон сделал небольшой шаг навстречу, немного сокращая расстояние между ними и не отрывая взгляда от любимого лица. — Ведь ты даже в больницу не приезжал… — Прости за это, я правда не мог. Было ужасно больно видеть тебя в таком состоянии и осознавать, что до него довёл тебя именно я. — Сон повторил действия младшего, бережно кладя свою ладонь на чужую щёку, а букет цветов на стоящий рядом стол. Сейчас немного не до него. — И я безумно счастлив, что ты смог выбраться. Что вернулся. — А цветы…? — Они в честь твоего выздоровления и под цвет твоих настоящих волос. Когда мы нашли тебя тем вечером, ваши с Уёном волосы… Ну… Цвет поменяли. Это не давало мне покоя и я не оставил Сану выхода, как всё рассказать. — Ох… Прямо-таки всё? — Всё. — И всё хорошо? — Да. — Тебя ничего не смутило? — А должно? — Ну, как… Ты человек, а я нимфа… — Юнхо, если бы мне было какое-то дело до этого, то, согласись, я бы тут сейчас не стоял. — Мин окончательно сократил расстояние между ними, заключая Чона в объятья, поглаживая парня по спине. — И не пытался бы признаться в любви. А спокойно бы гулял по улицам города весь этот месяц и не посвящал бы тебе песни, что, как выяснилось, ты много лет слушаешь.       Всё, что успел сделать Юнхо — это взглянуть в любимые глаза напротив, поднимая наполненные слезами глаза. Поцелуй вышел мягким и нежным, словно передающим все извинения и любовь рэпера. У брюнета сердце стучало как бешеное, наконец, окончательно переставая болеть. Чувства взаимны. Больше не будет этой боли и отчаяния, что медленно уничтожали и сжигали изнутри. Дальше будет только счастье, нежность и тепло. Он принадлежит Минги, а Минги принадлежит Юнхо. И эту безмолвную клятву скрепляло переплетение их чувств. Теперь они вместе. Навсегда.

Теперь всё остальное не важно, ведь они счастливы.