Мой личный дракон

      Для парней утро начинается с яркими лучами солнца, что заливают всю комнату. Солнечными зайчиками гуляя по всей поверхности мебели и невольно попадая в глаза то Сану, то Уёну, свет озаряет уютное помещение. И если младший продолжал мирно сопеть, то вот Чхве проснулся, наблюдая перед собой одну из наимилейших картин в его жизни. Чон с улыбкой на лице лежит среди большой белой кровати, свернувшись клубочком и уткнувшись лбом в плечо Чхве. Если бы красно-чёрный не лежал на спине, то парнишка бы сопел ему в прямо в грудь. На шее и оголённом плече младшего виднелись багрово-чёрные засосы с укусами. И хоть Сану это довольно сильно льстит, но заставляет чувствовать вину за принесённую боль. Теперь Уённи только его. А он только Уёна, ведь младший так же разукрасил шею парня. Заодно ещё и спину прихватил, отчего та сейчас неимоверно зудела и чесалась.       Но это не отменяло того огромного чувства счастья, что сейчас заполняло всю грудную клетку Чхве, заставляя глупо улыбаться. Он ведь ждал все эти пять лет. Каждый день представлял, как Уён заходит в этот дом, как смотрит своими большими оленьими глазками, а широкая улыбка озаряет пухлое личико мальчика. Только вот это надо будет всё сегодня рассказать и так, чтобы блондин его не убил на месте. Для этого надо продумать весь разговор, каждое слово и как всё красиво, осторожно преподнести. А главное так, чтобы Уён правда поверил, а не счёл Сана шизонутым придурком.       Только Чхве не придумывает ни одной идеи, как можно начать разговор. Может просто отвечать на вопросы его малыша? Или начать рассказывать всё с самого начала? Почему нельзя оставить всё как есть? Они ведь счастливы и вместе. Зачем надо проводить разговор, который может разрушить все их только выстроившиеся отношения? — Сан-а… — Из мыслей Чхве выводит сладкий и немного охрипший голос блондина, что сейчас потягивался и жмурился, словно маленький котёнок. — С добрым утречком~ — С добрым, малыш.       Чхве оставляет поцелуй на лбу блондина, который улыбался, залезая в объятья старшего. Кажется, словно и не было тех дней, когда Уён был сломанным и озлобленным на весь мир парнем, у которого судьба забрала почти всё, за исключением боли и одиночества. Но сейчас он выглядел самым счастливым человечком, на его лице не было оттенка ни грусти, ни душевной боли, оставляя яркую искреннюю улыбку и целую вселенную в глазах. — На этот раз мы встанем и пойдём кушать. — Шепчет Сан прямо в ухо блондину, отчего тот заливает громким смехом из-за щекотки. — И ты мне всё-всё расскажешь? — С детской радостью и морем нежности в глазах, произносит младший. Но стоит ему увидеть, как лицо его парня меняется с улыбчивого на грустное, то не на шутку теряется. — Что такое…? — Уённи, малыш, чтобы я не сказал сегодня, прошу… Не уходи… — Сан осторожно взял парня за ладони, сплетая пальцы. Слишком он боялся последствий разговора. — Умоляю, чтобы ты не узнал, не оставляй меня одного… Знаю, звучит эгоистично, но пожалуйста… Я очень боюсь тебя потерять, потому что очень сильно люблю. — Сан, я обещаю тебе, что не уйду. Чтобы не случилось, я буду рядом. Правда. Я знаю какого это, когда ты один, ни родных, ни друзей. Некому довериться и не с кем поделиться душевной болью. И поверь мне, я не оставлю тебя. — Чон говорил это с такой нежностью в голосе, что у старшего невольно ком в горле встал, а глаза предательски защипало. Если Уён будет с ним, то больше ничего не страшно. — С этого дня уж точно. — Я люблю тебя, малыш. — А я тебя, Санни. Но теперь пошли кушать, а то ты услышишь, как поют киты в моём животе.       Следующие полчаса парни пытались выбраться из объятий друг друга. Первым с кровати начал вставать Сан, покидая этот уютный комок тепла, а Уён следил за спиной и шеей парня, которую покрывали множество засосов с царапинами. Ему было жаль, что это сейчас так ужасно выглядит, ведь он и вправду не хотел причинять Сану боль. Хотя с другой стороны это вызывало трепетное и липкое счастье, что перекрывает собой всю вину. Но не успевает красно-чёрный с кровати встать, как к его спине прилипает сонный Уён, заключая в объятья. Он был только в одной футболке, что вызывало самодовольную улыбку у Чхве, вспоминая вчерашние события. — Идём завтракать, малыш? — Произнёс Сан, чувствуя, как Уён положил свой подбородок парню на плечо, прикрывая глаза. — Хэй, давай просыпайся. Нам ещё вещи собирать надо. — Угу…       По блондину было понятно, что тот вновь начал засыпать прямо у дракона на спине, скрестив руки и ноги на чужом прессе. Чхве ничего не осталось, как встать на ноги, придерживая Уёна за бёдра, не давая тому упасть на пол и не упустив возможность их полапать. А блондин с перепугу и смущения вцепился в плечи Сана, прижимаясь к спине и носом зарываясь в мягкие волосы. Всё же синяки там остались, и Чон сейчас очень чётко их чувствовал, также хорошо, как и обжигающую кожу рук Чхве. Конечно, все эти действия сопровождал высокий писк Уёна и громкий смех Сана, пока старший тащил блондина на кухню. — Ну вот, а теперь кушать. — Буквально промурлыкал Чхве, сажая Чона на мягкий диванчик, после разворачиваясь к парню и чмокая в нос. — Обещаю, сегодня с рассказом тянуть не буду. — Хорошо, Санни.       После они начали готовить завтрак. Вместе. Уён учился, а Сан стоял сзади, положив подбородок на плечо блондину, как это делал сам Чон пару минут назад, и обнимал за талию, чувствуя наивысшую точку счастья. Лучше бы так было всегда. Но не только Сан думал о подобном, сам Уён делил же мысли. Потому что ощущать равномерное дыхание над ухом и горячие руки на своём теле было приятно до покалываний в кончиках пальцев и замирания сердца. Он снова мог чувствовать любовь и то, что его любят. Он больше не был один. Да, потерял всю кровную семью, но обрёл новую, хоть и названную.       Ведь Хон и Хва прекрасно заменяют ему родителей, Юнхо и Минги, словно братья, а вот Ёсан как старшая сестра, которая слишком печётся о состоянии младшенького. И Сан, человек, которого Уён любит всем сердцем и душой. Да, они знакомы всего лишь неделю, да, это слишком мало для того, чтобы понять, что это действительно любовь. Но Чон в начале этой недели и в конце — это два совершенно разных человека. Всё же Юнхо был прав, когда говорил, что надо съездить в этот дом. Он ведь мог избавиться от боли намного раньше, но ведь у него могла быть и другая реакция, более отрицательная. Он мог выгнать Чхве из дома, мог подраться с ним или ещё хуже. Действительно зарезать тем самым ножом для масла. В любом случае, блондин счастлив, что всё сложилось именно так. Что именно сейчас он готовит завтрак в объятьях своего парня, с которым хочет больше никогда не расставаться.       Парни разложили еду по тарелкам и сидели рядом, так, что Уён закинул свои ноги на колени красно-чёрного и спокойно кушал, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Рядом с этим парнем Чону спокойно, будто он спрятался в самой защищённой точке земного шара и прихватил с собой самого лучшего рыцаря, дракона и принца в одном лице. Чтобы спокойнее было. Но даже сквозь такую разряженную и спокойную атмосферу, напряжение Сана прекрасно чувствовалось, и Уёну это совершенно не нравилось, ведь он и понятия не имел, о чём чёрно-красный умалчивает. — Санни, я прям чувствую твоё напряжение… — Всё же подал голос блондин, когда наблюдал за оголённой спиной Чхве, что убирал грязную посуду в мойку. — Давай начнём с вопросов… Мне кажется, так будет проще и тебе, и мне. — Хорошо, малыш, я согласен. — Чхве поставил на стол две кружки: с зелёным чаем, который сам так любил, и кружку с кофе, который любил Уён. — Какой будет твой первый вопрос? — Ну… Когда мы приберались, ты всё время разглядывал мои детские рисунки. — Начал Чон, прикладывая свои холодные ладони к тёплой и согревающей кружке. — И один тебя очень сильно зацепил. Тот дракон, помнишь? — Блондин прервался в рассказе, ожидая от Чхве подтверждающего кивка. — Да, помню. — Что в нём такого? А ещё ты так и не сжёг рисунки, хоть я и просил это сделать. Почему? — Уён говорил спокойно, не давя и не настаивая на ответе, ведь он видит, как Сану тяжело. — А ещё когда ты смотрел на него, то сказал «красно-чёрный» вроде. Кто или что? И ещё также ты удивился и расстроился, когда я сказал, что это был всего лишь сон. Опять же, почему?       Чон вёл небольшой монолог, смотря в свою кружку, вспоминая тот день до мельчайших деталей, стараясь уловить ещё некоторые моменты, которые могут собой заинтересовать. Поэтому он и не заметил, как у Чхве начали слабо трястись вспотевшие от волнения руки, а взгляд сменился на потерянный и испуганный. Будто если Чон узнает правду, то бросит Сана одного. Навсегда. Но стоило только прохладной ладони коснуться напряжённых сжатых кулаков, как всё волнение рукой смыло. Словно Сана резко накачали успокоительным и развязали язык. — Малыш, есть у тебя ещё вопросы? — Да. В первую нашу встречу, когда я накинулся на тебя с ножом и вилкой, ты вовсе не испугался за свою жизнь. Скорее просто ошарашенно смотрел на Юна, который стоял сзади. Да, я этот взгляд тоже заметил. И у него ведь точно такой же был. Почему? — Уён начал задавать вопросы, что его интересовали всё это время, одним за другим, продолжая сжимать напряжённые руки Чхве. — Почему ещё у тебя всегда такая горячая кожа, но Юнхо говорит, что она очень холодная? А ещё случай в лесу… И то, что со всеми нами было… — Малыш, надеюсь ты готов к рассказу… Только пожалуйста, не перебивай раньше времени, ладно? — Хорошо.       Красно-чёрный равно вдохнул, встал из-за стола, взял Чона на руки и утащил на веранду, собирая бардак мыслей и игнорируя все вопросы младшего, касающиеся их смены местоположения. Он молча пихнул пачку сигарет блондину в одну руку, а вторую взял в свои ладони, сжимая и поглаживая тыльную сторону большими пальцами. Он очень волновался, и Уён это видел, поэтому не торопил. — Что ж, я правда не знаю с чего начать, поэтому и попросил задать вопросы. Начнём с моей кожи. Понимаешь, у меня организм устроен так, что того, кого я люблю, кожа будет всё время согревать, вне зависимости от местности и погоды. Что-то вроде «уберечь самое ценное». Для других же моя кожа чуть холоднее обычной температуры человека. — Хорошо… Это я понял. — Сделал глубокий вдох Уён, смотря на сплетённые пальцы их рук. Он волновался не меньше Сана, стараясь вникнуть в каждое слово. — Но… Почему у неё такое свойство? — Потому что я не простой человек, малыш. И Юнхо тоже. И ты… Тоже. — Чхве невольно запнулся, встречаясь взглядом с широкими от удивления глазами блондина. После сделал тяжёлый вдох, выуживая из пачки Уёна сигарету и умело её закуривая. — Не смотри на меня так, я не десять лет живу. Такое тоже было. — А я ничего и не говорю… — Хорошо… Уф, так вот… — Сан сделал глубокий затяг, выдыхая густой клуб дыма и поглаживая большим пальцем ладонь Чона. — Мне кажется, что лучше начать с вопроса про рисунок. На нём был красный дракон, что смотрел в озеро… Так вот… Это был не сон, Ённи. — Но… — Чон хотел было начать вновь задавать вопросы, но вспомнил про просьбу Чхве, тут же заткнувшись. — Ты был тогда совсем маленьким, помнишь? Тебе было… Девять-десять, верно? — Блондин лишь кивнул, вспоминая тот день. — Помню, ты одет был в свою любимую футболку с каким-то супергероем. Точно, это ведь была ночь твоего десятилетия, когда ты оказался в лесу. Мы тогда встретились впервые. Правда, ты бы знал, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы не налететь на тебя с объятьями. Да, как ты уже понял, я и есть тот дракон которого ты видел, а все сказки, в которые ты в детстве верил, вполне реальны и существуют в нашем мире. Правда, немного в иной форме.       Сан докурил сигарету, наблюдая за изменениями в лице младшего. Оно сменялось с непонимания, до удивления и обратно. А после последних фраз, эмоции стало невозможно читать. У Чхве тряслись руки, а Уён их лишь крепче сжимал, давая понять, что слушает рассказ своего парня. Хоть в это и трудно поверить. Хоть сейчас у него прибавился ещё миллиард вопросов, но сначала надо выслушать Сана, как он и просил. А ещё в голове невольно вылезли воспоминания того времени. Тогда мальчик загадал себе на день рождение личного дракона. — Так вот… Тот рисунок не совсем правильный, ведь, как ты уже видел, моя чешуя чёрно-красная. Да и об этом говорят мои волосы на голове… — Чхве слабо усмехнулся, переводя взгляд в сторону леса. — Я жил на том озере уже не первое столетие и наблюдаю за твоей семьёй почти самого начала… Я тебе могу назвать всех… Скажем так, людей «с особенностями» в твоём родовом древе. И ты один из них. Последний, если быть точнее. Хотя когда у тебя появятся дети, то им может передаться этот ген.       Дальше Сан стал рассказывать об особенностях людей и о том, что некогда мифические существа начали контактировать с людьми, принимать их форму и манеру речи. Кто-то начал заводить семьи и стали появляться на свет полукровки, вроде блондина. Когда-то это было нормально. Но общество стало меняться; стали вырубать леса, в которых жили эльфы и тролли; появились технологии, дороги, сменились поколения и моральные принципы; люди всё дальше и дальше стали отдаляться от подобных Сану. И это привело к тому, что многие забыли о таких вещах, оставив только легенды и сказки. Люди забыли, что магия и волшебство живёт бок о бок с ними. Человечество забыло, сменив чудеса на технологию, а хорошие и светлые качества на жадность, гаджеты и деньги. — Моя семья жила далеко в горах. Мама была красивым красным драконом, а отец чёрным полукровкой, но тем не менее, у них родился я и мой старший брат. Наша семья была одной из последних драконов, ведь в те времена было престижно отрубить такой твари голову и повесить на стену в качестве сувенира, доказывая свою силу и могущество. — Сан на этих словах сильнее сжал прохладную ладонь, с болью в глазах, что плескалась глубоко внутри, смотря на лес. — Но нас нашли. Мне тогда было лет десять, если смотреть по человеческим меркам. Нам с братом удалось сбежать, а родителям нет. Люди убили их у брата на глазах. И спустя года два он решил отомстить той деревне, что это сделала. И он отомстил. Спалил до тла всë, что там было, но заплатил за это слишком большую цену. С того времени я остался один. Гулял по лесам, избегал любых контактов с человеком и ждал того времени, когда стану выглядеть как люди. — Ты тоже потерял всю семью… — Да. Было тяжело, но я справился. Спустя годы странствий я наткнулся на это озеро, благодаря которому смог обучиться трансформации. Это озеро редкое явление в данный момент, помогающее таким как я, ты и Юнхо принимать и другую форму. Такой своеобразный источник силы, портал или святое место, как-то так что ли… А после я и не заметил, как тут выросла деревня с действительно светлыми людьми. Может тому была причина, что живущие здесь люди, были потомками «запрещённых» союзов, может сами по себе люди оказались светлыми, может на них так влияло озеро. Не знаю, но что-то меня тут держало. Честно, я и сам не понимал на тот момент, что это было. Но шли годы, деревня всё росла, а я всё за ней наблюдал, оберегая покой жителей от незваных гостей в виде гримов и подобных существ. А потом меня обнаружила милая девушка, носящая фамилию Чон. Да, малыш, это была твоя бабушка.       Сан осторожно перевёл взгляд с леса на рядом сидящего парня и сердце пропустило пару ударов. Его Ённи сидел, смотрел также в сторону озера и тихо плакал, сжимая горячую ладонь. Блондин ещё не мог полностью осознать того, что говорил красно-чёрный, но некоторые пазелки в его голове стали вставать на места. Чон всем телом ощущал боль Сана и прекрасно его понимал, ведь сам лишился своей семьи, но такого срока блондин бы не вынес. Чхве слишком долго был один на один с этой ношей, с этой болью и одиночеством. — Хэй, малыш… Ну что ты, посмотри на меня… — Сан осторожно коснулся щеки Ёна, плавно поворачивая голову в свою сторону, поглаживая большим пальцем влажную щёку. — Прошу тебя, не надо плакать… — И чмокнул того в губы, слабо улыбаясь. — Я постараюсь… — Я продолжу? Ты не против? — Ён слабо кивнул, прижимаясь к Чхве всем телом в знак согласия. — Так вот, мисс Чон всегда была добра ко мне, хоть я и первое время её ужасно боялся. Но она стала приносить мне еду, играть со мной, а после и помогла полностью перевоплотиться, ведь у меня никак не получалось скрыть крылья и чешую на лице. Она хоть и была простым человеком, но знала, что мы существуем. Поскольку ваша семья была сплетена с дриадами, то она хорошо находила общий язык как с людьми, так и с растениями. Вот и я проникся её добротой, но потом твоя бабушка встретила твоего дедушку и влюбилась. Ты бы знал, как я радовался, когда она прибежала в лес с кольцом на безымянном пальце. К сожалению, это была наша последняя встреча, ведь дальше её ждала семейная жизнь, а я был не против. У неё родилась прекрасная дочь, которая очень походила на господина Чона. Ну, а я оставил свои наблюдения, вернувшись на своё озеро, которое она сделала самым безопасным местом в лесу.       Чхве вспоминал те времена с такой теплотой на душе, ведь его подруга всегда приносила с собой лёгкость и свет, заставляя чувствовать себя намного лучше. Именно из-за неё Сан так полюбил зелёный чай. Уён сидел всё также с пеленой слёз на глазах, не в силах что-либо сказать. Он был довольно сильно поражён, задумчиво смотря в лес. Теперь он и сам понимал свою любовь к этому месту и то, что бабушка всегда ему подсказывала, что любят те или иные мистические существа. Теперь он чётко понимал, что тот дракон «из сна» был его первой и единственной любовью, что сидит рядом и всё это рассказывает. — И я правда жил себе свободно на том озере. Пока в один прекрасный день туда не прибежал маленький мальчик, с пухлыми щёчками и грязными шортами. И этот мальчик носил в себе ген чистокровных дриад, являясь такой же полукровкой, как и я. Тогда то я и понял, что именно меня держало и для чего я тут остался. — В этот момент Чхве посмотрел на Чона, чувствуя на себе удивлённый взгляд любимого. — Да, малыш, это был ты. Я тогда влюбился с первого взгляда. Тогда мне пришлось вновь обратиться к твоей бабушке. Ну… Как бы это сказать… Она изначально сильно удивилась, но потом приняла тот факт, что для меня её внук будет первой и единственной любовью на всю мою жизнь. — А… — Почему первой и единственной? Потому что драконы влюбляются всего один раз. — Сан сказал это так мягко и с такой слащавой улыбкой, что у Чона сердце пропустило пару ударов, а в глазах плескалось такое счастье. — У тебя есть ещё вопросы по той информации, что я рассказал? — Почему бабушка никогда не рассказывала этого мне…? — Вот этого я не знаю, может хотела уберечь тебя… Я правда не знаю. Но когда ты был совсем маленьким, она постоянно рассказывала тебе о мифических существах. Больше половины ты и в книгах не найдёшь, хоть сам считал иначе. — Понятно… — Малыш… Я сейчас расскажу не очень приятную историю… Именно из-за неё я и боялся, что ты можешь меня оставить… — Санни, я же уже сказал, что навсегда буду с тобой, помнишь? — Блондин мягко улыбнулся, чмокнув дракона в щёку. — Это ведь последняя твоя тайна, верно? По глазам вижу, что последняя. — Да. И самая ужасная… Она связана с твоими родителями. И прошу, выслушай до конца, ладно? Та авария… Она была не случайной, скажу так. Тебе мисс Чон рассказывала из-за чего она произошла? — Угу… Следователи сказали, что на дорогу выбежала собака из-за которой отец не справился с управлением и выехал на встречную полосу… — У Чона голос дрожал, а руки сами невольно потянулись к пачке сигарет. Вспоминать эти события ему хотелось меньше всего. Тем более сейчас. — Это была не собака, а грим. И они тут из-за меня. Когда я бежал с гор и поселился здесь, эти твари увязались за мной. И в тот день я отбивался от очередной стаи, но их было слишком много и мне пришлось бегать по лесу… Прости, что всё так вышло… Будь я более внимателен, если бы вовремя ушёл в другое место, твоя семья… Ну… Сам понимаешь. Прости меня, мне правда жаль, что всё так вышло.       Но Уён больше ничего не сказал. Лишь молча докурил сигарету, потушил её об пепельницу и ушёл в дом, оставляя Сана одного на веранде. Правильно ли он сделал, что рассказал правду о родителях? Да. Не в его принципах молчать и скрывать от того, кого любит. Теперь решение только за самим Чоном, Сан рассказал всё, что связано с семьёй блондина и поделился своей историей жизни. Конечно будет ещё много вопросов и объяснений, которые придётся рассказывать. Что ему, что Юнхо, а после и учить Уёна пользоваться этим. Да и самого Хо придётся обучать своей силе, и от этого разливалось тепло где-то в груди. Он большое не один такой.        Чхве ещё долго сидел на улице в одних шортах, перебравшись с веранды на висячие качели, смотря на голубое небо. Чтобы сейчас Уён не решил, Чхве примет его решение и, в случае чего, отпустит. Он не соврал, когда сказал, что драконы влюбляются всего раз в жизни и не врёт сейчас, говоря самому себе, что отпустит блондина. Да, будет тяжело и больно, но ради Уёна парень готов на всё. Лишь бы его лучик солнца был счастлив. Лишь бы тому стало легче жить, даже если эта жизнь будет без самого Чхве. Ведь дракон буквально каждой клеточкой своего тела чувствовал, как Уён страдал все эти пять лет. И последние полтора года было особенно тяжело. Поэтому, чтобы не приносить ещё большую боль, Сан его отпустит.       Чхве просыпается ближе к вечеру от того, что его нежно поглаживают по щеке. На улице было довольно прохладно и, кажется, скоро начнётся дождь. Но прохладная ладонь сейчас словно согревала всё его тело и душу. Медленно поднимая веки, первое, что предстало перед его глазами, был блондин. Тот нежно улыбался, а в глубине глаз читалась любовь и забота, правда физически они были покрасневшими и немного опухшими. И Сан ничего не смог поделать со своей рукой, которая потянулась к чужому лицу, оглаживая большим пальцем щёку парня. — Прости, что заставил плакать… — Ты тут не виноват, просто на меня нахлынули воспоминания. — Чон удобно устроился у Сана под боком, заключая в крепкие, но нежные объятья. — Чего в дом не пошёл? Ты ведь почти раздет, вдруг заболеешь… — Хотел дать тебе время побыть одному… — Сан, ты совсем не умеешь врать. — Ладно, да, ты прав. Я думал, что после того, что я рассказал, ты бросишь меня и уедешь домой. — Боже, какой ты глупый, Санни. — Блондин тихо посмеялся, забираясь Чхве на бёдра и устраиваясь лёжа у того на груди, стараясь прикрыть наготу своего парня своей тушкой. Блондин так и не переоделся, зато надел нижнее бельё, что почти сразу заприметил Чхве. — Я же сказал, что не брошу тебя. И тем более, что было — то было, обратно время вспять не повернуть. Да и, если так посмотреть, твоей вины в этом нет. Так что не драматизируй. — Ты такое солнышко, Ённи. Правда. — Фу, Сан, это так слащаво. — Уён вновь начал смеяться, чмокая Чхве в губы, нежно перебирая красно-чёрные пряди волос. — Но мне нравится. — Я люблю тебя, моё солнце. — И я тебя люблю, мой личный дракон Чхве Сан.