Глава 1
25 января 2020 г., 14:00
Чонгук был вне себя от ярости. Его руки дрожали, гневные слезы градом катились из глаз, стекая по щекам и скапливаясь в уголках губ, отчего он только крепче стискивал зубы, чтобы не чувствовать соленого привкуса. Его сердце, которое еще пару мгновений назад живо билось в груди, внезапно остановилось.
Впервые в жизни он понял, что означает фраза «злость застилает глаза»; у него всегда было отличное зрение, но сейчас перед глазами все мутнело. Он решил, что это потому, что его глаза горели от слез, но, возможно, ему было просто слишком больно.
Пять гребаных лет. Пять лет своей жизни он отдал этому никчемному Ким Тэхену только для того, чтобы его в итоге выбросили, словно сломанную игрушку. Только вот он не был сломан; Тэхену просто стало скучно, и у него даже не хватило совести порвать отношения по-нормальному.
Чонгук отдал ему все. Свой первый поцелуй, первое свидание, когда он сбежал с уроков, чтобы немного пообжиматься за трибунами. Свою девственность. Всё.
И ради чего? Теперь все, что ему оставалось, — спешно собирать свои вещи, пытаясь не отключиться от количества слез и криков отчаяния. Ему казалось, что он сотрет руки в кровь, но все равно продолжал яростно запихивать одежду в чемодан, набивая его до отказа, так что молния едва была в силах застегнуться, и когда он наконец справился с ней, то дернул его с такой силой, что чуть было не вывихнул себе плечо.
Как Тэхен мог так поступить с ним? Чонгук просто отказывался это понимать. Он же все делал для хена. Стирал его белье, готовил ужин, интересовался, как прошел его день, когда тот наконец возвращался с работы. Нежно притягивал его к себе и массировал плечи, помогая расслабиться; делал все сам, когда Тэхен был слишком уставшим, чтобы трахать его, седлая его до тех пор, пока тот не кончал с тихим стоном.
Чонгук думал, что они были счастливы. И из-за того, сколько времени он тратил, чтобы сделать жизнь Тэхена максимально комфортной и легкой, он даже не мог себе представить, что когда-нибудь хен окажется недовольным тем, как обстояли дела. Чонгук думал, что у них была особая связь, а еще доверие и уважение друг к другу.
И все, во что он так свято верил, рухнуло, едва он открыл ноутбук и случайно увидел переписку хена с каким-то «Пак Чимином», который, по-видимому, был его коллегой по работе. Чонгука чуть не вывернуло от отвращения. Он вдруг почувствовал себя таким грязным. Мысль о том, что руки, которые касались его с такой нежностью и любовью, трогали кого-то еще, заставляла Чонгука чувствовать себя использованным, опустошенным и никчемным.
— Юнги-хен… — Чонгук икнул в трубку, продолжая ходить по дому, собирая оставшиеся вещи во всевозможные пакеты.
— Блять, — выдохнул Юнги. — Что случилось? Звучишь просто ужасно.
Юнги был его единственным вариантом, единственным человеком, у которого он мог бы остановиться. В противном случае ему бы пришлось вернуться в Пусан и просить родителей пустить его в старую комнату, в которой он некогда жил и которая наверняка успела покрыться толстым, нестираемым слоем пыли.
— Потому что именно так я себя и чувствую, — Чонгук поднял глаза к потолку, пытаясь хоть немного успокоиться и выровнять голос, чтобы все же задать Юнги столь важный вопрос. — М-можно… Можно я останусь у тебя, пожалуйста? — наконец совладав с собой, спросил Чонгук. Его горло ужасно саднило от бесконечных криков и рыданий, и он продолжал задыхаться от кома в горле, который появился в ту секунду, когда он увидел злосчастную переписку. — Тэ… Он изменил мне… И я… Я просто должен уйти до того, как он вернется домой. Не смогу сейчас смотреть на него.
Юнги на другом конце провода негромко заворчал, что больше походило на агрессивное рычание.
— Конечно, Куки. Буду у тебя через десять минут. Надо помочь тебе собраться? — Чонгук слышал, как загремели ключи в руках Юнги и как тот направился к входной двери, чтобы надеть ботинки. И хотя он был так благодарен своему хену сейчас, но на самом деле все, чего Чонгук хотел, — снова повалиться на пол и затопить весь дом своими слезами.
— Нет, я уже собрал все необходимое. Остальное он может оставить себе. Ебаный мудак, — фыркнул Чонгук, чем заставил Юнги, который решил оставить это без внимания и не напоминать младшему, чтобы тот не выражался при старших, усмехнуться. Он прекрасно понимал, что сейчас было совершенно не время беспокоиться о том, достаточно ли вежливо Чонгук вел себя. Чонгуку было больно, и весьма небезосновательно, так что Юнги вполне мог понять его. А еще он ужасно переживал за своего тонсена.
— Вот это мой мальчик! Я скоро буду, — сказал Юнги, снова завозившись с ключами и слыша, как Чонгук уже начал прощаться с ним. — Подожди! Куки!
— Да, хен? — спросил Чонгук, которому хоть немного удалось взять себя в руки, после того как он отвлекся на телефонный разговор.
— Если он вдруг вернется раньше меня, врежь ему, — Юнги услышал, как Чонгук хихикнул в ответ на это замечание, но на самом деле он был совершенно серьезен, говоря это. — Я не шучу. Врежь ему по его уродливому ебалу. И постарайся что-нибудь ему сломать. Например, нос. Или челюсть. Пусть знает, насколько сильно он обидел тебя.
Чонгук слегка нахмурился:
— Он не уродливый, хен.
— После того, что он сделал? Конечно же, да, — пробормотал Юнги, закрывая дверь своей квартиры и направляясь к лифтам. Он был одет в свою пижаму, но не собирался заботиться о том, как выглядел, когда речь шла о чувствах его Чонгука. Он мог шикарно разодеться как-нибудь в другой раз, а сейчас он как можно скорее должен был попасть к Куки, чтобы утешить его и помочь ему.
На это Чонгук слегка кивнул:
— Хорошо. Спасибо, хен. Большое спасибо.
— Не благодари меня, — Юнги сказал это куда мягче, чем все, что говорил до этого. — Я очень рад, что могу хоть чем-то помочь тебе. И мне очень жаль, что так вышло.
— Мне тоже.
***
Возможно, Юнги и нарушил пару правил дорожного движения, пока ехал к Чонгуку, потому как ему вечно кто-то недовольно сигналил, но он хотел успеть добраться раньше Тэхена. Он не хотел, чтобы Чонгук столкнулся с этим мудаком, не хотел, чтобы ему пришлось страдать еще больше. Чонгук был всегда так чертовски добр, нежен, заботлив по отношению к Тэхену, и у Юнги начинала закипать кровь, когда он думал, что может тоже столкнуться с ним сейчас. Он отчаянно молился Богу, чтобы этого не случилось, потому как в противном случае ему бы точно пришлось провести следующую ночь в полицейском участке. После почти семиминутной сумасшедшей гонки Юнги наконец въехал в район, где жила теперь уже бывшая пара, бормоча себе под нос что-то о том, каким же идиотом оказался Тэхен. У него буквально было все: потрясающий парень, хорошее положение в обществе, счастливые отношения в чудесном доме, расположенном в прекрасном районе. Все, о чем Юнги мог только мечтать. Окей, может быть он просто немного завидовал тому факту, что Тэхен только и делал, что сидел в офисе, и все равно мог позволить себе дом, пока сам Юнги жил в однокомнатной квартире, и все же. Этот ублюдок абсолютно не заслуживал того, что имел. Едва Юнги вышел из машины, как двери дома распахнулись и оттуда выбежал Чонгук, который тут же бросился в объятия своего хена и уткнулся носом ему в грудь, отчего кофта Юнги за пару секунд стала мокрой насквозь. — Спасибо, что пришел, хен… Спасибо, спасибо… Блять… — Не за что, Куки, — выдохнул Юнги, успокаиваясь от ощущения рук младшего вокруг себя и пытаясь восстановить свое душевное равновесие; если он будет ругаться и кричать, как ему бы сейчас очень хотелось, Чонгуку от этого не будет совершенно никакого толка. Он просто продолжал обнимать Чонгука, стискивая руки немного крепче и шепча ему какой-то едва различимый бред о том, что все будет хорошо. — Я знаю, знаю. Мне так жаль, Куки. Так жаль, — Юнги мягко поцеловал Чонгука в макушку, осторожно поглаживая его по спине. — Мне так жаль, что это случилось. Ты не заслужил, чтобы с тобой так обращались. Чонгук шмыгнул носом и шагнул назад, пытаясь снова обрести самообладание и дышать спокойно. Он посмотрел на Юнги, который потянулся к нему, чтобы вытереть слезы с его щек рукавом кофты, и Чонгук печально улыбнулся на это действие. — Спасибо тебе, — прошептал Чонгук ужасно гнусавым после стольких рыданий голосом. — Прости, что я намочил твою кофту, — он взглянул на большое влажное пятно на белой пижамной кофте Юнги. — Я дам тебе одну из своих. Юнги на это рассмеялся, а потом схватил Чонгука за плечо и снова, притянув к себе, поцеловал в макушку: — Заткнись и перестань думать о такой фигне, — он покачал головой и тихо выдохнул в мягкие черные локоны, щекочущие его подбородок. — Я люблю тебя, Куки. И я помогу тебе справиться с этим, хорошо? Ты можешь остаться у меня хоть навсегда, если будет нужно. Но только при одном условии. Чонгук откинулся назад и засопел, глядя на Юнги: — При каком? — Если он попытается снова наладить с тобой отношения и ты простишь его, я со всей силы вмажу тебе по лицу. Но это только потому, что я люблю тебя и готов, если понадобится, вправить тебе мозги, — он рассмеялся, отчасти от собственных угроз, но по большей части от облегчения, потому что Чонгук на его слова тоже заулыбался, а потом кивнул, обещая, что не вынудит хена драться. — Отлично. А теперь давай закинем твои вещи в машину и поедем ко мне. — Хорошо, спасибо, хен, — Чонгук снова кивнул, после чего они с Юнги направились внутрь дома за его сумками.***
К тому времени, когда они наконец добрались до квартиры Юнги и занесли внутрь все сумки, Чонгук был так измотан, что не мог найти в себе сил продолжать беспокоиться о том, что в это время делал Тэхен. На самом деле он прекрасно знал, чем тот сейчас был занят. Он проверил ноутбук в последний раз перед тем, как вышел из дома, и показал Юнги, как Тэхен написал Чимину, что приедет к нему потрахаться и что «мы должны сделать это быстро, потому что Гук, наверное, ждет меня к ужину». — Будешь рамен, Куки? Я знаю, что это не особо похоже на твою домашнюю стряпню, но это все, что у меня есть. Если ты, конечно, не хочешь что-нибудь заказать, — Юнги грустно усмехнулся, глядя на то, как Чонгук сидел на диване, уставившись опустошенным взглядом в черный экран телевизора. Юнги так хотелось, чтобы нашлось что-то, что было в его силах и что могло вернуть на лицо Чонгука его привычную широкую улыбку, но ему приходилось мириться с осознанием того, что сейчас его тонсену было ужасно больно, и он должен был позволить ему пострадать какое-то время, прежде чем они вместе попытаются найти путь к его исцелению. И Юнги вовсе не ждал, что Чонгук сможет быстро прийти в себя. Чонгук слегка пожал плечами, сжимая губы плотнее, и Юнги изогнул бровь. — В чем дело? — спросил Юнги, заметив, что выражение глубокой скорби на лице его тонсена вдруг сменилось неприкрытой яростью; Чонгук смотрел в монитор телевизора так, будто пытался прожечь в нем дыру глазами-лазерами. — О чем ты думаешь? Чонгук нервно дергал ногой, то и дело гневно проходясь языком по внутренней стороне щеки: — Просто я только сейчас смог все трезво оценить. И я только что понял, что должен был догадаться обо всем гораздо раньше. Он несколько месяцев работал сверхурочно, но это никак не влияло на его зарплату. Он приходил домой с криво застегнутой рубашкой и говорил, что, должно быть, проходил так целый день, — Чонгук нетерпеливо начал постукивать пальцами по обивке дивана. — То, что он делает сейчас, втрахивая того пидора поглубже в матрас, он делает это уже полгода. Шесть гребаных месяцев, Юнги. А я был настолько глуп, что считал все эти вещи случайными совпадениями. Юнги был несколько ошеломлен этой внезапной вспышкой гнева; он никогда прежде не видел Чонгука в подобном состоянии, но отлично понимал всю его злость: — Никакой ты не глупый, Куки, — Юнги подошел к дивану и, сев рядом с младшим, взял его за руку, принимаясь поглаживать костяшки его пальцев, чтобы он вдруг не надумал встать и ударить кулаком в стену или сделать что-нибудь похуже. Он очень хотел, чтобы Чонгук хоть немного выпустил пар, но определенно не таким способом, чтобы затем его арендная плата возросла из-за возникших в стене дыр. — Просто он лжец, и довольно умелый. Чонгук прикрыл глаза и сжал руку Юнги в ответ, снова выглядя, как самый несчастный человек на свете. — Я хочу… Хочу сделать ему больно, хен, — прошептал Чонгук дрожащим от едва контролируемого гнева голосом, и Юнги согласно кивнул в ответ, позволяя тонсену сдавливать его руку еще сильнее, хотя это уже начинало доставлять ему весьма ощутимый дискомфорт. — Хочу, чтобы он вернулся домой… и… И увидел, что там никого, чтобы у него сердце ушло в пятки, прямо как у меня. Хочу, чтобы он знал, что я ужасно зол на него и что я ушел и больше не принадлежу ему, и никогда не буду снова. Я просто… — он внезапно замолчал, отпустив Юнги, а затем несколько раз с силой сжал кулаки. — Я тебя не виню, — мягко произнес Юнги, вставая и укладывая руки на плечи тонсена, растирая большими пальцами напряженные мышцы. — Боже, Куки, я нисколько тебя не виню. Он абсолютно точно заслуживает все это. Заслуживает знать, каково тебе сейчас. И если бы я мог помочь тебе с этим, я бы сделал это. Я бы заставил его пройти через ад ради тебя. Чонгук немного склонил голову набок, чтобы искоса посмотреть на Юнги: — Хочешь помочь мне? — он произнес это довольно невинно, и оттого прозвучал еще более пугающе, так что Юнги отступил на пару шагов, начиная всерьез беспокоиться. — Я не собираюсь никого убивать… — Нет-нет. Не это. Я не хочу, чтобы он умер. Я хочу, чтобы он жил и провел всю оставшуюся жизнь в страданиях, думая о том, что когда-то у него был я и что это никогда не повторится с ним, — Чонгук усмехнулся, слишком маниакально покачивая головой и впервые за долгое время дыша совершенно ровно. — Я знаю, как хочу отомстить ему. Если ты все еще хочешь помочь мне. Юнги слегка прищурился: — Ну и как же? Чонгук смотрел теперь прямо на своего хена почерневшими от бешенства глазами, отчего волнение Юнги начало нарастать со скоростью света: он совсем не представлял, что мог услышать в следующий миг, и был вынужден признать, что это пугало его. И ему оставалось только молиться, чтобы, какой бы ни была идея Чонгука, она не довела их обоих до тюрьмы. — Тэ всегда ненавидел тебя, — сказал Чонгук, и брови Юнги взлетели вверх, потому что он совершенно точно не ожидал услышать нечто подобное. Вообще-то он всегда считал, что они с Тэхеном, хоть и не были особо близки, но все же испытывали друг к другу взаимное уважение, основанное на том, что они оба любили Чонгука. Но, очевидно, он ошибался. Хотя он в принципе ошибался во многих вещах, связанных с Тэхеном. — Я говорю это не для того, чтобы обидеть тебя, но серьезно, он действительно ненавидел тебя. Он считал, что ты слишком запускаешь себя без какой-либо на то причины. Он частенько рассуждал о том, как ты можешь, притом что ты старше нас, жить в однокомнатной квартире в трущобах Сеула и не иметь постоянной работы или отношений. Он был вечно типа «ой, Куки, почему бы тебе не подружиться с кем-то более соответствующим тебе по статусу». Юнги в ответ рассмеялся: — Ну и мудозвон, — он покачал головой и закатил глаза. — Может, я и живу в трущобах, но у меня хотя бы остались какие-то понятия о гребаной морали, — он вновь беззлобно рассмеялся. В конце концов, не понравиться такому человеку, как Тэхен… Это вполне можно было считать за комплимент. — Ладно, пофиг. Выкладывай дальше. Чонгук кивнул: — Так вот. Ну, он ненавидел тебя, так что я подумал, что стоит отплатить ему той же монетой. Если ты не против, мы запишем хоум-видео и отправим ему. Без каких-либо объяснений. Ни слова не скажу о том, что нашел эти сообщения. Просто отправлю, и пусть он узнает, каково это — вернуться домой к своему парню, которого в это время трахает кто-то другой. А тем более тот, кого он на дух не переносит. Кто знает, может, он на самом деле ненавидел тебя, потому что ревновал. Юнги несколько раз для верности поморгал, и с его губ сорвался нервный смешок. Вообще-то это звучало не так уж плохо. Он всегда считал Чонгука довольно милым, хотя скорее в платоническом смысле, потому что младший все это время состоял в отношениях, но он не мог отрицать, что идея трахнуть Чонгука заставила его член заинтересованно дернуться. — Э-э, ничего себе… Эм… — неуверенно промямлил он, наблюдая, как улыбка исчезла с лица Чонгука, а на ее место пришло выражение разочарования и даже обиды от того, что Юнги не оценил сразу же его гениальную затею по достоинству. — Нет-нет, то есть звучит здорово, Куки. И я бы с радостью согласился, но… Ты уверен? В смысле ты сейчас зол и обижен. И я бы не хотел использовать тебя, когда ты в таком состоянии. Чонгук покачал головой и как-то хрипло ухмыльнулся: — Я буду в порядке, когда сделаю это. Закрою гештальт, так сказать. Хен, если ты поможешь мне, клянусь, буду отсасывать тебе хоть каждый день. Мне просто, блять, нужно отомстить ему. — Ладно, как скажешь, — Юнги едва мог сдерживать смех из-за попыток Чонгука поторговаться. — И можем обойтись без ежедневного отсоса. Я сделаю это для тебя. Но все равно должен сказать, что это довольно бессердечно с твоей стороны, — он на секунду замолчал, заметив, как сузились глаза Чонгука. — Не то чтобы он этого не заслуживал. Просто говорю. Это бессердечно. И я так чертовски горжусь тобой за то, что ты это придумал, — Юнги широко улыбнулся. Чонгук тоже улыбнулся, а затем, дернув Юнги на диван, забрался к нему на колени, обхватывая твердыми бедрами худые ноги Юнги и руками — его щеки. — Ты самый лучший, хен! — выдохнул Чонгук, после чего тут же на пробу прижался к губам Юнги. И он довольно сильно удивился тому, что хен, ни секунды не колеблясь, опустил свои тонкие ладони на его талию и уверенно задвигал губами в ответ. Это было жарко, слишком спешно и ни разу не романтично, и все же Чонгук чувствовал своей задницей, в которую довольно скоро уперся вставший член хена, что это работало. — Это не заняло слишком много времени, правда, хен? — Чонгук игриво усмехнулся, наблюдая, как щеки Юнги слегка порозовели. — Лучше заткнись, мелкий засранец. У меня слишком давно никого не было, — пробормотал Юнги, опуская руки ниже с талии Чонгука, грубо сжимая ягодицы сквозь плотную ткань джинсов. — В жизни бы не подумал, что ты решишь со мной переспать. Так еще и снять это все на видео, — пробубнил он, когда Чонгук немного отодвинулся, чтобы снять с себя рубашку. — Аналогично, — выдохнул Чонгук, отталкивая руки Юнги, чтобы стащить с него пижамную кофту. Чонгук двигался настолько быстро, что у Юнги даже не было времени смутиться из-за разницы в их телосложении. Чонгук резко поднялся с его колен и, схватив ноутбук с тумбочки, поставил его на кофейный столик перед диваном. — Какой у тебя пароль? — спросил Чонгук, поднимая крышку лэптопа. Юнги кашлянул: — Холли93. — Ну еще бы, — хихикнул Чонгук, быстро нажимая на нужные клавиши, а затем открыл приложение Photobooth и установил таймер. Когда часы начали отсчет, он снова вернулся к дивану и опустился на колени перед Юнги. — Приподними бедра, хен, — вязко произнес он, и Юнги едва сдержал себя, чтобы не бросить взгляд в камеру, позволяя Чонгуку снять с себя пижамные штаны и боксеры. Его член уже был почти полностью твердым, и Юнги вдруг запоздало понял, что вообще-то Чонгук никогда прежде не видел его возбужденным. — Ого… — благоговейно прошептал Чонгук, неторопливо проходясь пальцем по всей длине, обводя одну из наиболее отчетливо выступающих вен до самой головки. Юнги закусил губу и опустил глаза, чтобы не видеть камеры. — У тебя такой красивый член, хен, — погромче сказал Чонгук, чтобы микрофон точно уловил его голос. Юнги слегка зашипел, плотно зажмуривая глаза, когда Чонгук большим пальцем подразнил его щель. Похоть уверенными шагами завладевала его разумом, и он едва владел собой, когда подался вперед, чтобы вцепиться в черные волосы тонсена. — Почему бы тебе не взять его в свой очаровательный ротик, детка. Покажи хену, как сильно тебе это нравится, — его голос внезапно опустился на несколько тонов, и в нем не осталось ничего, кроме вожделения. Глаза Чонгука на мгновение удивленно расширились, заставляя его выйти из образа и изумленно посмотреть на Юнги. Он прежде никогда не думал о своем хене с сексуальным подтекстом, но сейчас однозначно был впечатлен. А еще очень рад, что сидел спиной к камере, так что Тэхен не увидел бы вспыхнувшее на его лице смятение. Чонгук опустил голову вниз, как послушный мальчик, и вобрал горячий член в рот наполовину, дразнящими движениями проходясь языком по головке, а затем насадился до упора. Юнги издал тихий стон, потянув младшего за волосы как бы в знак признательности, отчего член в штанах Чонгука отзывчиво дернулся. Теперь Чонгук знал наверняка: это будет самый легкий перепихон в его жизни. — Такой замечательный мальчик, Куки, — выдохнул Юнги, медленно открывая почерневшие глаза, пока его грудь вздымалась все более грузно. — Всегда знал, что твой прелестный ротик будет так хорош, — он почти замурчал, заставляя Чонгука слегка изменить положение, выпустив член и размазав по стволу смесь слюны и естественной смазки. — Правда, хен? Думаешь, у меня чудесный ротик? — спросил он, высунув язык и стараясь не ухмыляться, почувствовав, как член в его руке снова дернулся, теперь окончательно затвердев. — Думаешь, стоит его выебать? Трахнешь мой рот своим красивым членом? От этих слов и картинок, в мгновение ока нарисовавшихся в его голове, у Юнги перехватило дыхание. И все же он был уверен, что если допустит это после столь продолжительного отсутствия секса в его жизни, то точно кончит уже через пару секунд, и тогда весь план Чонгука пойдет по пизде (хотя в данном случае, принимая во внимание все факты, скорее по хую). — О, тебе бы это понравилось, правда? — усмехнулся Юнги, дергая Чонгука за волосы и заставляя его откинуть голову еще сильнее. Он провел несколько раз пальцами по влажным, чуть приоткрытым губам Чонгука, прежде чем протолкнул их ему в рот. Чонгук с подкупающей готовностью принялся заглатывать длинные тонкие пальцы на все фаланги, медленно двигая головой, представляя, что это на самом деле был член Юнги, стараясь доказать, что он действительно был достаточно хорош. — Но я думал, что куда больше ты захочешь объездить мой член. Не думаешь, что так будет лучше? Ты получишь намного больше, подпрыгивая на красивом члене хена, который будет заполнять тебя до отказа. Ресницы Чонгука затрепетали, и он громко простонал вокруг пальцев Юнги, слегка кивая и вызывая у хена хищную улыбку. Потому что Юнги знал, что сейчас его действия не были продиктованы желанием позлить Тэхена, не были игрой на камеру; Юнги знал, что Чонгук потек от его слов, как блядская сука, и это осознание наконец придало ему уверенности. Он практически выдернул пальцы из теплой влажности, слыша, как стукнулись зубы Чонгука друг о друга, и похлопал себя по коленям. — Иди сюда, Куки. Трахни себя моим членом, — вопреки собственным ожиданиям Юнги от накатившего возбуждения у него окончательно развязался язык, и теперь он не испытывал никакого смущения, несмотря на то, что камера все еще продолжала ловить каждое его движение и слово. Возможно, он всего лишь слишком воодушевился идеей насолить Тэхену после того, как тот так мерзко обошелся с его Куки, но… — Хочу посмотреть, как буду растягивать твою маленькую дырочку. Чонгук жалобно заскулил, спешно стаскивая с себя джинсы и боксеры с огромным мокрым пятном посередине от выступившей смазки. Юнги неотрывно наблюдал за тем, как твердый, горячий, налившийся кровью член младшего шлепнулся о его живот, и невольно задумался о том, как долго на самом деле Чонгук обдумывал этот план, потому как его каменный стояк наталкивал на определенные предположения… Путаясь в собственных ногах, Чонгук все же добрался до Юнги и почти рухнул на него, когда тот помог ему устроиться поудобнее и уложил ладони на плотные бедра. — Стой… — еле выдавил из себя Юнги, заставив Чонгука замереть на месте и посмотреть на него с безжалостно нарастающей паникой в глазах. На его лице отчетливо читалось выражение «только не смей остановиться сейчас!», и Юнги едва заметно покачал головой. — Нужно подготовить тебя, — сказал он чуть громче, чтобы камера, от которой он теперь был скрыт сильным, натренированным телом, услышала его. Чонгук издал немой вздох облегчения, а затем отрицательно помотал головой и, взяв член Юнги за основание, осторожно прижал его к своей дырочке. — Все нормально. Я немного поиграл с собой сегодня утром, — вдруг заявил Чонгук голосом, полным яда. — Хотя, пожалуй, немного растяжки не помешает. Я использовал только два пальца. Этого более чем достаточно, чтобы член моего парня безболезненно вошел в меня. Но ты такой большой по сравнению с ним… — Чонгук медленно опустился вниз, позволяя головке проникнуть внутрь, растягивая тугую мышцу. Его рот слегка приоткрылся, и он содрогнулся всем телом. Ладно, возможно, ему все же стоило немного подготовить себя. Но это бы разрушило всю концепцию видео, так что он просто упорно продолжил то, что начал. Юнги рвано выдохнул, когда Чонгук, опустившись еще сильнее, наконец сел на его бедра, принимая его целиком. — Блять, какой же ты узкий, — прошептал Юнги. Он проговорил это на грани слышимости, но щеки Чонгука в тот же миг ярко запылали, потому что это было сказано так интимно и честно, совсем не для камеры, потому что Юнги действительно испытывал шок от того, насколько ему сейчас было хорошо. — Ммм, а ты такой огромный, хен. У меня никогда не было такого большого члена, — Чонгук аккуратно приподнялся, а затем снова резко опустился, тихо взвизгнув от шлепка. — Блять, никто еще никогда не заполнял меня так глубоко, — он застонал, наконец подобрав удобный темп, и теперь ритмично насаживался на подрагивающий ствол, наслаждаясь тихим бормотанием Юнги. — Такой красивый. Детка, ты такой красивый, когда объезжаешь меня своей милой тугой попкой, — Юнги в очередной раз за вечер довольно замурчал, немного стыдясь своей такой реакции, но, блять, как же ему было охуенно. Он вытянул руки вперед и, обхватив мягкие ягодицы, раздвинул их, обнажая дырочку Чонгука, в которой сейчас так восхитительно исчезал его член. И он не мог не ухмыляться хотя бы про себя, представляя, как Тэхен смотрит это, как, сжимая кулаки, наблюдает за тем, как кто-то другой так со вкусом проникает в податливое тело его парня. — Ты такой хороший мальчик. Просто рожден для того, чтобы принимать мой член. Тяжело дыша, Чонгук кивнул, сильно сглатывая и пытаясь не подавиться собственной слюной, а затем глубже вонзил ногти в плечи Юнги, постепенно наращивая темп. — Да… Да, хен… Моя дырка была сделана только для того, чтобы ты мог отодрать ее. Мне так хорошо, — голос Чонгука становился все более жалобным и надломленным с каждым толчком, и Юнги, не выдержав, переложил руки ему на талию, помогая двигаться резче и быстрее. Ощущение горячих рук на его тонкой талии сводило Чонгука с ума, и он чувствовал, как его жажда быть выебанным хеном росла в геометрической прогрессии. Он хотел окончательно превратиться в безвольную игрушку хена, хотел кончить ему на грудь и стонать при этом так громко, чтобы барабанные перепонки Тэхена лопнули от этих звуков. Мысли о том, что он уничтожит этим Тэхена, заставляли его поскуливать еще сокрушеннее. Он был таким нуждающимся особенно теперь, когда вся комната была заполнена только его измученными вздохами и шлепками покрасневших ягодиц о яйца. Ему потребовалось совсем немного времени, когда Юнги кончиками пальцев принялся дразнить его вставшие соски, прежде чем он начал бесстыдно стонать на всю квартиру, окончательно придя в отчаяние и потеряв голову от непрерывной, изнуряющей и вместе с тем приносящей облегчение долбежки. Он обессиленно царапал ногтями грудь и плечи Юнги, оставляя на коже глубокие борозды. — Хен… — прохрипел Чонгук, облизав пересохшие губы. — Пожалуйста, трахни меня. Юнги-хен, пожалуйста... Мне так нужно, чтобы ты меня трахнул. Я больше не могу... Юнги всхлипнул оттого, как хлестко эти слова прошлись по нему, и его член дернулся глубоко внутри Чонгука. Он был на грани почти с самого начала и не мог сдержать облегченного стона, когда наконец получил возможность выебать Чонгука именно так, как ему хотелось. Он вновь широко раздвинул ягодицы Чонгука, устраивая последнее представление для камеры, а затем принялся яростно подбрасывать бедра, агрессивно вбиваясь в кажущееся сейчас таким хрупким тело. Чонгук окончательно растекся по хену, утомленно выдохнув и позволяя Юнги сделать всю работу. Его бедра дрожали от перенапряжения, а грудь тяжело вздымалась, хотя он едва находил в себе силы на то, чтобы дышать. — Блять… Вот так, да… — заскулил Чонгук, когда влажная пульсирующая головка Юнги врезалась в его простату. — Ох, блять, хен… Сейчас кончу… Блять, так близко… — его голос надломился, и, не справляясь с переизбытком ощущений, Чонгук уткнулся лицом в грудь Юнги. Юнги не смог не улыбнуться тому, в какого нуждающегося плаксу превратился его тонсен всего лишь спустя несколько секунд, как он взял все в свои руки. Юнги немного замедлил толчки, теперь вкладывая в них еще больше силы, вгоняя член так глубоко в Чонгука, что сам едва мог поверить, что это вообще было возможно. А еще ему так сильно хотелось узнать, как хорошо это, должно быть, выглядело… Теперь он однозначно был просто обязан посмотреть запись. А потом Юнги вдруг почувствовал, как влажное пятно стало расползаться по его груди, и он не мог понять, были ли это слезы или просто слюна, поэтому немного наклонил голову, чтобы проверить, как там Чонгук. В то же время его тонсен, который еще буквально пару минут назад извивался на нем, громко постанывая, теперь тихо хныкал, уткнувшись ему в плечо, и Юнги тут же прострелило от осознания, что это были вовсе не слезы удовольствия. — Куки… Боже… Я сейчас же прекращу, — прошептал Юнги, стараясь не паниковать из-за того, что Чонгук плакал, пока он трахал его. Он ужасно боялся, что Чонгук передумал, что наконец понял, что совершает огромную ошибку, и при этом слишком напуган, чтобы отступить. Но Чонгук на это только покачал головой, крепко обнимая его. — Нет, — надрывно проговорил Чонгук, вновь задрожав от накативших рыданий, и по груди Юнги снова покатились слезы. — Не останавливайся, — голос Чонгука звучал напряженно, и Юнги не было особенно комфортно заниматься сексом с тонсеном, который был на грани очередного срыва. И все же тихое «пожалуйста, просто трахни меня, хен» заставило его согласно кивнуть, снова набирая темп. Когда Юнги снова начал активно двигать бедрами, Чонгук, все же собравшись с силами, протяжно застонал. Он находился буквально в миллиметре от оргазма; Юнги яростно массировал его простату крупной головкой, в то время как его истекающий смазкой член терся о живот хена. Он все еще плакал, и воздух теперь был наполнен беспорядочным месивом стонов, мольбы и жалобного поскуливания. И все же Чонгук был рад, что это звучало так, будто он был разбит из-за подступающего оргазма. Тэхен никогда не узнает, что на самом деле это было из-за него. Спустя еще пару глубоких толчков и прицеленных попаданий по простате, Чонгук кончил, заливая торс Юнги спермой. Он так тесно, почти судорожно сжался вокруг члена хена, что Юнги всего передернуло, и он оторвал тонсена от своей груди, все еще сопротивляясь безжалостно накатывающему оргазму. — Блять… Блять, Куки, на колени… Пожалуйста, позволь хену кончить на твое очаровательное личико, — Юнги рвано дышал, с бешеной скоростью надрачивая себе, пока Чонгук покорно исполнял его указания. Колени Чонгука коснулись мягкого ворса ковра, и он почувствовал в ту же секунду, как открыл рот, как теплые капли брызнули на его язык и щеки и теперь стекали по его подбородку. И Чонгук точно знал, что гортанного стона, сорвавшегося с губ Юнги, будет более чем достаточно, чтобы Тэхен пришел в ярость. Чонгук мог почувствовать это всем своим существом; Тэхен будет вне себя от злости, увидев, как сперма хена широкими разводами растекалась по его лицу. Особенно потому что, он знал, Тэхен сам чертовски любил кончать ему на лицо. — Блять, ты так хорошо справился… Ты такой потрясающий, Куки… — Юнги едва осознавал себя и формулировал предложения с огромным трудом, сползая ниже по спинке дивана. Чонгук тоже перевел дыхание, сглатывая все, что попало ему на язык. Немного переждав, он повернулся к камере и подполз к ней, заглядывая в нее. Он выглядел совершенно убитым: остекленевшие глаза и покрытая испариной кожа, с молочно-белыми разводами на раскрасневшихся щеках. Он поднял указательный палец и провел им по лицу, собирая немного спермы, а затем отправил его в рот. Чонгук неторопливо пососал палец, представляя, что Тэхен сейчас наблюдает за ним, и сглотнул. — Ты такой вкусный, хен, — прохрипел Чонгук, чувствуя, как веки наконец начали тяжелеть, завершая таким образом акт его уничтожения. Он еще несколько мгновений смотрел прямо в камеру, а потом повернулся к Юнги, который, распластавшись, лежал на диване, пока с кончиков его светлых волос падали капельки пота. Не долго думая, Чонгук взобрался на колени к хену, и Юнги зашипел, когда упругая задница коснулась его такого чувствительного сейчас мягкого члена. — Спасибо тебе, — пробормотал Чонгук. — Конечно, — выдохнул Юнги и, собрав свое семя с щеки Чонгука большим пальцем, протолкнул его в податливый рот тонсена. — Тебе лучше? — спросил он очень тихо, чтобы камера его не услышала, и Чонгук кивнул, закрыв глаза и продолжая развязно посасывать палец хена. — Должно быть, так ужасно устал после всего, что произошло сегодня. Чонгук снова кивнул, а затем, выпустив все же палец Юнги изо рта, наклонился вперед, пряча лицо в изгибе шеи хена. Юнги тут же ощутил собственную сперму на своей коже, но только усмехнулся на это. — Хорошо, — Юнги наклонился вперед, прижимая к себе Чонгука одной рукой, и, выключив наконец камеру, захлопнул крышку ноутбука. Они разберутся со всем этим позже, когда Чонгук не будет находиться на грани обморока от усталости. — Давай приведем тебя в порядок и уложим в постель, — сказал он и, хоть это было непросто, потому что Чонгук буквально являлся ходячим мистером мускулом, поднялся с дивана. — Спасибо тебе, — снова пролепетал Чонгук, уже почти ничего не соображая, и Юнги слегка улыбнулся, поднимая его на руки. — Не за что, Куки. Для чего еще нужны хены.
