Ты, я и дорога, которая никогда не закончится

Кого я вижу? Кто так беспечен, чтоб в мой сон войти?.. Сердца всё ближе Стучат, и нам с тобою – по пути… Пусть ночь так холодна, Чего бояться нам? Свой путь получится найти…

- Мой дом – здесь… - он босыми ногами ступил на болотную зыбь. – Они считают, что здесь такому, как я – самое подходящее место… вот ещё! Есть, наверное, в мире места поуютней… Маленький ирртей, танцуя, закружился по болотной глади. Некоторое время продолжался его танец, дикий и завораживающий, будто пляска змеи. После, чуть утомившись, мальчишка достал из-за пазухи Солнечную флейту и присел с ней на один из каменных уступов, что нависали над краем болота. - Сегодня так ярко, что даже здесь ощущается, - прищурившись, Рин отбросил назад копну чёрных, вьющихся волос. Тусклым серебром блеснул надоевший обруч. – Но здесь хотя бы полумрак и уютно. Не то, что на открытых пространствах… Задумавшись, он поднёс флейту ко рту и попытался извлечь из неё музыку. Пара звуков была ему наградой. - Да… ненастоящая какая-то песня получается. Напрасно Арунеш подарил её мне… И жизнь моя какая-то… ненастоящая, - мальчишка вздохнул. – Да и та может скоро закончится. Арайвелл же предупреждал… ещё раз сорвусь – и он за меня всерьёз возьмётся. И вот тогда я точно сгину… - он загрустил. – Сгину раньше, чем мать мою душу сожрёт. Отец не сможет заставить меня уняться, когда она усиливает мой гнев изнутри. Ирртей я или не ирртей… с такой незваной гостьей долго мне не продержаться. Третий год пошёл с той ночи, как я сжёг Свиток… ну, зачем я это сделал?!.. Замолчав, Рин вновь попытался извлечь звук из Солнечной флейты. Коротенькая мрачная мелодия ему совершенно не понравилась. Проклятый обруч давил на голову, прогоняя всё то, что могло бы оформиться в мысли. Ныли свежие ожоги. - Снять с себя проклятые железки… да проще сразу утопиться! – он горько усмехнулся. – Где-то ещё был бы шанс отмахнуться от неё… но только не в этом болоте!.. – резко замолчав, подросток насторожился. – Хватит скулить - кто-то чужой зашёл на мою территорию! И почему я раньше его не учуял… ах да, из-за проклятых оберегов! Кто-то… приближается! Чуть ли не птицей взлетев на уступ повыше, Рин с тревогой и любопытством окинул взглядом лес, в который переходило открытое пространство перед болотом. Ощущение приближения кого-то постороннего росло, но странное дело, маленький ирртей не различал в нём беспокойства или угрозы. Лишь миролюбивое любопытство. - А ты, наверное, издалека, пришелец, - шепнул себе под нос мальчишка. – Здесь мне ещё не встречались люди, не способные раздражать одним своим присутствием. Ну, так покажись же скорее! Наконец кусты затрещали, и на прогалину вышел человек. Юноша или молодой мужчина в просторной дорожной хламиде, с походным ящиком за спиной и футляром у плеча. Длинные светлые волосы странника были собраны в узел на затылке и сколоты иглой, но отдельные пряди выбивались из этой причёски, спадая по обе стороны лица. Черты лица были тонкими, изящными, будто хорошо прорисованными. Большие синие глаза с миролюбивым любопытством осматривали окружающий мир. Рин невольно залюбовался незнакомцем. Странник был гибок и строен, как молодое деревце. Исходящее от него ощущение безмятежности не мешало чувствовать некую внутреннюю твёрдость и силу. - Ну вот, кажется, дальше здесь пройти не получится, - странник окинул взглядом скалы, подбегающие к болоту. – Гибельная топь и вероятное присутствие дремлющих в ней недружелюбных духов… придётся обходить. Ну, так передохну перед этим немного! Скинув с плеч ящик, он достал оттуда чашу и мешочек с чем-то сушёным. Зачерпнув воды из бочага, прошептал несколько слов и провёл над чашей рукой. Когда через несколько ударов сердца вода в чаше закипела, он высыпал туда часть содержимого мешочка. Размешав ложкой, не торопясь съел получившуюся похлёбку. Рин с интересом наблюдал за всеми его действиями с высоты своего уступа. Самогреющая чаша в их землях была редкостью, доступной лишь немногим. Маленький ирртей подумал, что или этот незнакомец знатного рода, или пришёл издалека. А возможно и то, и другое… Закончив с трапезой, странник вымыл посуду, убрал всё в ящик на одну из полочек. После чего расстегнул застёжки футляра и достал оттуда какой-то музыкальный инструмент. - Вейола что ли? – шепнул себе под нос Рин. – Странная какая-то… её из насекомого что ли мастерили? Хитиновый корпус… струны из паучьего шёлка! О, он берёт повейольник! Интересно… Странник тем временем действительно приложил вейолу к плечу и, подняв руку с повейольником, коснулся им струн. И зазвучала музыка… Впоследствии Рин так и не смог вспомнить, как очутился внизу. Мир словно бы моргнул, а в следующий миг маленький ирртей понял, что танцует на болотной зыби, не проваливаясь; лёгкий и неистовый, как та музыка, что сейчас срывалась с повейольника. Странник изумлённо вскинул тонкие светлые брови, но играть не прекратил. На лице его расцвела улыбка. Внимательно глядя на непонятно откуда свалившегося и танцующего мальчишку, странник вёл свою мелодию, подстраивая её под спонтанный дикий танец, соединяя мелодию и танец в единую песнь. То же самое делал и ирртей: быть может, не вполне осознанно – но искренним порывом. Соединение мелодии с танцем привело к странному эффекту. Начали сгущаться тучи, и вскоре первые крупные капли дождя забарабанили по камням и по листве. Не без сожаления прервав импровизацию, странник поспешил зачехлить вейолу. После кинул взгляд в сторону болота, странник ахнул, тут же подбежав к самому краю зыби. Ведь ребёнок, только что так неистово танцевавший под его музыку, сейчас лежал в топи, лицом к небу, и, кажется, начинал погружаться. Начинавшийся было дождь, оборвался вместе с его танцем. Скинув хламиду и вооружившись парой палок подлиннее, музыкант начал осторожно подбираться к этому странному мальчишке. - Куда… лезешь?.. – жёлтый глаз приоткрылся. – Затянет же… дурак… а мне здесь не сгинуть… - Не затянет, - улыбнулся странник. – Держись, малыш, сейчас я тебя вытащу! - Я тебе… не малыш… - выдохнул подросток прежде, чем потерять сознание. Наконец, музыкант добрался до него и осторожно потянул к берегу. Болото неожиданно легко отпустило свою добычу. Вытащив лёгкое, почти невесомое тело ребёнка из болота и выбравшись сам, странник перевёл дыхание. Мальчишка не успел зачерпнуть лицом воды и дышал ровно. Поэтому странник не стал его будить, а просто раздел, укутав в свою хламиду. Мокрые вещи развесил сушиться рядом, на ветках. После чего сел рядом, пристроив голову ребёнка у себя на коленях. - Кто же ты, малыш? – с любопытством вопросил странник. – Сначала мне показалось, ты – дух этого места. Но нет, теперь я вижу, ты не сильно отличаешься от нас, простых смертных… Или – отличаешься? Подросток не отвечал. Сжимая в руке деревянную флейту, он спал крепко. Он был ослепительно красив, но была та красота запредельной, пугающей. Странник завороженно провёл рукой по чёрным, вьющимся волосам мальчишки, и рука его наткнулась на обруч. Озадачившись, музыкант убрал в сторону волосы. Обруч чуть сдвинулся, мелькнула выжженная полоса под ним, и, дёрнувшись, простонал, не приходя в себя, ребёнок. - Зачарованное железо? И на руках – тоже?.. – изумился странник. – Но, кем бы ты ни был, с тобой не должны обращаться так жестоко, малыш! Попробую снять… Покопавшись в своём ящике, странник достал оттуда мешочек, и высыпал на ладонь горсть семян. Выбрав одно, он выкопал ямку и, кинув туда семечко, плеснул водой из фляги. Улыбнувшись, пробормотал несколько слов, затем закопал ямку. И, осторожно положив ребёнка рядом, вновь расчехлил вейолу. Под звуки музыки зелёный росток лозы показался из земли и, быстро удлиняясь, потянулся к обручу на голове ребёнка, а его отростки – к браслетам на запястьях. Осторожно обхватив обруч и браслеты, ростки скинули их прочь, а сами бережно прильнули к ожогам. Рассыпаясь в труху, но залечивая раны. Странник продолжал играть, пока не убедился в том, что, по крайней мере, все видимые раны залечены. Более того, странный мальчишка, похоже, начал приходить в себя. - Что… случилось? – вполголоса поинтересовался он, не открывая глаз. – Ты чем-то воздействовал на меня, кроме музыки… отвечай – чем и с какой целью?.. - Пришлось подлечить тебя, малыш, - улыбнулся странник, подхватив выпавшую у ребёнка из руки флейту. – Ожоги были совсем свежими, но небольшими, призванная моей песней лоза с ними справилась, - погладив мешочек с семенами, странник бережно убрал его за пазуху. - Украшения, которыми тебя одарили, просто ужасны! – пошутил он. - Почему бы тебе не завести другие? - Я не ношу украшений, о чём ты?.. Постой, - жёлтые глаза широко распахнулись. – Ты мои обереги, будь они неладны, скинуть умудрился?!.. - Обереги?! – в свою очередь поразился музыкант. – Как то, что ограничивает и ранит, может оберегать?.. - А ты, призыватель лозы, как будто бы ещё младше меня… - буркнул мальчишка. – Простых вещей не знаешь, помогаешь, когда не просят, связываешься с тем, кого одиннадцатой дорогой обходят… - отодвинувшись, он сел и обхватил колени руками. Маленького ирртея начинало трясти. – Ну вот, доигрались, скоро она вырвется наружу! Пропал я. Ты, кстати, тоже. - Кто "она"? – спокойно спросил странник, подойдя к своему ящику и открыв его. - Моя мать, ирртея Мирутеви, - бросил мальчишка. – Некогда она была самой сильной чёрной ведьмой на Севере… а теперь она – самая сильная мёртвая ведьма! - Почему ты говоришь, что она вырвется наружу? - Потому что она прячется внутри меня, желая занять моё место! - Я тебя понял, малыш, - кивнул странник, копаясь в ящике. – И кое-что у меня, пожалуй, даже отыщется… - Да ты, я погляжу, на все руки умелец! - хмыкнул подросток. - Похоже на то, – улыбка. – Во всяком случае, с ремеслом заклинателей духов я знаком не понаслышке! - Заклинателей… духов?.. – неверяще повторил подросток. – Неужели, кто-то услышал и отозвался? – шепнул он совсем тихо, себе под нос. – А хотя, что это улучшит? Слишком поздно… Выражая всем своим видом полнейшее безразличие к происходящему, маленький ирртей сдёрнул с куста свои подсохшие одежды и наскоро облачился в них. Повернулся к болоту. - Мы оба вряд ли переживём её визит сюда, дурак, - бросил он, не оборачиваясь. – Мои глаза наполнятся тьмой, и глянет из них на мир та, кто ненавидит всё и всех! - Звучит достаточно серьёзно, - кивнул заклинатель. – Но что бы ни случилось, верь в себя, малыш, а я помогу тебе вернуться! - Все заклинатели духов так глупы? – смешок. – Почувствовав её пришествие, беги прочь или бей без всякой жалости, иначе будешь убит! – подросток рывком обернулся и ещё раз пристально осмотрел заклинателя. – Не хочу, чтоб она дотянулась до кого-то вроде тебя – мечтателя, что умеет исцелять, но вряд ли за себя постоит! – покачнувшись, ирртей обхватил руками голову. - Я тронут твоей заботой, но хочу предложить тебе кое-что другое, - с улыбкой покачал головой странник. Он протянул своему собеседнику Солнечную флейту. – У тебя неплохой артефакт, маленький друг, и я прошу простить меня за то, что без спроса взял Солнечную флейту в свои руки… - Это – моя флейта, отдай! – подскочив, ирртей схватил флейту из его руки, и отпрянул назад. – Ну? - Давай сыграем песнь и усмирим ей дух твоей матери, - предложил заклинатель. – Я знаю песнь-успокоение. Сможешь подхватить её вслед за мной? - Не знаю… но давай! – азартом загорелись жёлтые глаза подростка. – Не хочу ей просто так сдаваться… - Радостно это слышать, - улыбка. - Как тебя зовут? – будто невзначай интересуется ирртей. - Силльвей! – крикнул тот сквозь нарастающий ветер, готовя порошки и расчехляя вейолу. – А как твоё имя, малыш? - Рин! – звонким голосом. – И никакой я тебе не малыш! - Как скажешь, маленький Рин, - покладисто согласился заклинатель, кладя вейолу на плечо. Порошки он заткнул за широкий пояс, так что лёгкого движения руки было достаточно для того, чтоб их вытащить – в то же время просыпаться от его движений они не могли. – Я начну песнь, а ты подхватывай. - Так начинай! Из-под повейольника полились нежные звуки, как будто бы тихие, но отчётливо слышимые, несмотря на уже разгулявшийся ветер. Странник, прикрыв глаза, сосредоточенно выводил каждую ноту красивой и спокойной мелодии. Прослушав повторяющийся мотив несколько раз, Рин приложил флейту к губам и попробовал повторить мелодию. Он извлёк звук, за ним – другой и третий, но все они попали мимо мелодии. На лице подростка мелькнуло смятение. Пальцы заметались по отверстиям, ветер подбросил вверх диковатую, нервную трель. Вейола Силльвея тщетно пыталась исправить эту мелодию, или хотя бы приглушить её – потому что, Рин, видимо увлёкшись, играл на флейте что-то, прямо противоположное песни-успокоению. Глаза маленького ирртея были закрыты, на лице его разливалось блаженство. Буря подхватила эту мелодию, раскрывая её, поднимая всё выше и унося всё дальше. Да, уже вовсю бушевала буря, и небо из привычно-сиреневого сделалось совсем чёрным. Деревья вокруг ломались или улетали, вырванные с корнями. Где-то не слишком далеко отсюда предводитель Арайвелл, хмурясь, разгонял тучи, пока его дочь Эррестен и прочие маги сдерживали Незримые Щиты вокруг поселения и полей, прилегающих к нему. Но здесь, в самом сердце бури, ветер не дул, дождь не поливал. На маленьком клочке тверди меж скалами и зыбью, творились совершенно иные страсти… - Рин! – встревоженно позвал его Силльвей, не прекращая игры. – Пожалуйста, перестань играть эту песнь. Она черна, и таит в себе подвох! - Сердце твоё… таит в себе подвох! – отняв флейту от губ, подросток широко распахнул глаза. Были они теперь непроницаемо-черными. – А эта славная песнь… окончательно открыла мне врата в мир живых! - Так я закрою их! – убрав вейолу и повейольник в футляр одним стремительным движением, странник перекинул его за спину, и ощутимо напрягся. Пальцы рук его легли за край широкого пояса. - Не тебе меня переиграть, однодневка! - усмешка. – Беги, покуда я за тебя не взялась… Заслоны пали, этот мир ждёт и приветствует меня! - Вовсе нет! – крикнул Силльвей, откупорив какой-то пузырёк и молниеносным жестом высыпав порошок, что в нём был, на одержимого. Истошно вскрикнув, тот застыл на месте, не в силах пошевелиться. – Тебя никто здесь не ждёт, Мирутеви! Отпусти этого ребёнка, и убирайся прочь! Выхватив из одного рукава тонкую кисточку, а из другого – пузырёк с тушью, странник подошёл вплотную и нарисовал на лбу неподвижного подростка некий знак. Тот дёрнулся – вернее, дёрнулась ведьма в теле, что сейчас служило ей вместилищем. - Хороший расчёт, заклинатель… - ухмылка, тихая и угрожающая. Черты лица плавятся, перетекая в нечто совсем уж запредельное. – Сумел застать врасплох… кто бы мог подумать?.. Но ты не сможешь меня изгнать, - смех. - Только запечатать в глубинах души моего ребёнка – на время, но не навсегда! Тебе не победить. Рин – мой сын, дитя крови и силы моей, последний живой ирртей Севера. Его душа всегда послужит мне калиткой в ваш мир, его тело всегда готово принять меня. Ты победил сейчас, но ты проиграешь в следующий раз! - В следующий раз мы с ним победим тебя вместе! – покачал головой Силльвей, с лёгкой грустью глядя на ведьму. – Ну что, ты сказала всё? Стало легче? Теперь убирайся! - Почему ты не хочешь уничтожить это тело и тем самым убить меня сейчас, раз так ловко подловил? Я была беспечна, зная, что отвратила всех от моего сына, что он не выстоит один… Постой, никак ты его жалеешь? – смех. – Жалеешь кого-то из нашего рода, и только потому не хочешь развоплотить меня вместе с этим телом, сейчас и навсегда? Какой же ты после этого заклинатель духов, мальчишка? Оба вы сгинете, а я ещё спляшу на ваших костях! - Я не отдам его тебе, - взгляд заклинателя стал очень холодным. – Посмотри на себя, Мирутеви – когда-то ты была прекрасной и мудрой представительницей своего народа, хранила и приумножала тайные знания… и что осталось от тебя теперь? Ты даже умереть достойно не сумела. Отчаянно цепляясь за возможность оставаться в мире живых, крадя спокойствие и силы у своего сына, ты всё больше разрушаешь свою душу… И ладно бы только свою! - Что, за живое задело?.. – приглушённый смешок. – Не читай мне нотаций, бродяга, ты и сам живёшь в разладе со своей семьёй и с собой самим! - Но я-то свои ошибки пытаюсь исправить! – улыбнулся Силльвей. Достал из широкого рукава красный карандаш, заклинатель медленно и тщательно обвёл им знак на лбу Рина. – И я приказываю тебе, злой дух – убирайся прочь! – он приложил свою ладонь к знаку. - Ты… пожалеешь об этом!.. – свистящий, полный бессильной злобы шёпот. – Я не оставлю в покое… ни своего сына… ни тебя!.. - Оставишь. Чернота из глаз маленького ирртея исчезла, и они захлопнулись. Обмякнув, подросток начал падать – но заклинатель подхватил его под руки. И буря, бушевавшая вокруг, тоже начала униматься, и по прошествии недолгого времени, утихла совсем. - Рин! Ответь мне, Рин! – странник осторожно потряс его за плечи. – В порядке ли ты? - Я не знаю… Силльвей... – жёлтые глаза неохотно приоткрылись. – Не тряси так… мне холодно и плохо! - А так? – с улыбкой странник обнял маленького ирртея. – Так тебе лучше, малыш? - Да, так хорошо… Сестра обнимает меня, когда мне плохо… И прекрати уже звать меня малышом… едва ли ты сильно старше меня, переросток… - попытался огрызнуться Рин. - Прости меня за это, малыш, - синие глаза лучились добродушной усмешкой. – А полное имя я получил во втором году прошлого лета. - То есть, восемь лет назад… сейчас тоже второй год лета, - вздох. – А мне полное имя только года через три нарекут… И ты на одиннадцать лет меня старше… - Пустяк, которым можно пренебречь, правда? – подмигнул своему собеседнику Силльвей. – Пожалуйста, опиши мне своё самочувствие, Рин, - уже серьёзнее он посмотрел в глаза маленькому ирртею. - Всё же, только что ты был одержим неупокоенным духом собственной матери! - Слабость, в глазах темно и голова чуть кружится… что, снова она вселялась в меня?.. – лицо его страдальчески сморщилось. – А то я поначалу подумал, что раз я в порядке и ты тоже, то может всё и обошлось… - Ты помнишь, как играл на флейте?.. – осторожно. - Я помню… - слабая улыбка. – Песни не помню, но мне было так легко и приятно засыпать под неё… славная песня… - Увы, мой юный друг, ты чуть было не заснул под эту песню навечно, - скорбно покачал головой заклинатель. – Твоя мать была настроена решительно. Я еле сумел усмирить её – но не изгнать… - Ты уверен? - Да, - кивок. – Но ничего, я вспомню всё, чему меня учили, и… - Я не об этом! – отмахнулся подросток. – Ты назвал меня другом – ты уверен в том, что тебе нужен такой друг, как я? - Рин… - Мы с тобой едва знакомы – а ты уже лезешь, рискуя жизнью туда, куда никто по доброй воле не сунется… Отец звал сюда заклинателей, он продолжает их звать – но никто не приходит, услышав о какой работе идёт речь, - голос Рина повышался, постепенно переходя на крик. – Никто не любит ирртеев – никто и не берётся разрешать последствия их дел! Нас просто убивают, чтобы спать спокойно самим – и правильно поступают! Так почему ты… - А почему бы и нет? – с тёплой улыбкой Силльвей продолжал смотреть на ребёнка, держа его в своих руках. – Ты – мой друг, маленький Рин. И между нами промелькнуло созвучие! - Созвучие? - Песня и танец, что сплелись вместе – ну, чем тебе не созвучие? - Не совсем понимаю, о чём ты, - помотал головой ирртей. - Поговорим об этом позже? – предложил заклинатель. – Расскажи лучше о духе своей матери – хотя бы вкратце. Она приходила к тебе и раньше? С чего всё началось? - Я… сжёг её Свиток. В первом году весны, - вздох. – Но у меня не было выхода… Дочитай я Свиток до конца – он бы меня… забрал. Появилась бы новая глава в бесконечном повествовании… - Рин запрокинул голову. Силльвей внимательно слушал его. – Свиток завораживал… как завораживает мать… но я опомнился… швырнул его в огонь, - маленький ирртей рассмеялся, тихо и невесело. – Мирутеви не думала, что я пойду против её воли… и осмелюсь на подобное. Ещё бы, она крутилась вокруг меня с младенчества, навевая сны, доводя до ужаса! – мальчишку передёрнуло, и странник крепче прижал его к себе. – Когда Свиток догорал на углях, она явилась изниоткуда и нарочито сокрушённо молвила, что заберёт моё тело себе, - горькая усмешка. – Скажи, заклинатель, в чём я ошибся? Где поступил не так?.. - Подожди немного, маленький Рин, - попросил его Силльвей, напряжённо размышляя. – Пока что у меня в голове не звучит вся песня этой истории… не хватает некоторых аккордов. - Ничего… кажется, на мой вопрос не существует ответа – а ты хотя бы выслушал меня, - подросток попытался улыбнуться. Внезапно он пошатнулся, улыбка сползла с его лица. - Голова так кружится… Положи меня в болото, Силльвей, и тогда я быстро восстановлюсь! - Позволишь помочь тебе другими средствами, малыш? – странник посадил маленького ирртея, прислонив его спиной к стволу дерева. – Болото – вотчина твоей матери, идя у неё на поводу, ты окончательно потеряешь себя! - Но источники восстановления сил у нас с ней совпадают, потому что мы – родня, - усталый вздох. – Поток Искажения, тёмная энергия, что сочится из разломов мироздания и нечистых мест… - И, разумеется, всё это ты слышал от матери, которая хочет занять твоё место в мире живых? – присев рядом, Силльвей бережно взял лицо Рина в свои ладони. Встретился с ним взглядом. – Маленький друг, она многое от тебя утаила или вовсе не сочла нужным рассказывать! Вас, ирртеев, многие по привычке считают демонами, врагами всего живого. Да, так было тысячелетия назад, когда ваши предки переместились сюда с мёртвого каменного шара планеты Иррт'У. Сказания повествуют, что в те мрачные времена ирртеи действительно наводили ужас на все земли, где бы ни появлялись… - И что изменилось с тех пор? – ворчливо. - Ирртеев было мало. Постепенно они смешивались с реттелами, тайанирр, ррейанн и прочими смертными родами Рерры. Дети смешанной крови уже мало чем отличались от прочих детей – разве что повышенными способностями к магии, особенно тёмной. - А мать говорила, что все ирртеи сгинули, - задумчиво. – Что она убила их всех… - В своё время она действительно убила очень многих, - погладив ребёнка по голове, Силльвей встал и, подойдя к своему ящику, раскрыл его. Руки заклинателя запорхали по полочкам ящика, доставая всё необходимое, и вскоре вокруг продолжавшего сидеть под деревом Рина были воткнуты и зажжены ароматические палочки, травяной сбор настаивался в самогреющей чаще, а валяющиеся в беспорядке сломанные ветви – оттащены в сторону. – Я кое-что слышал про Мирутеви, легендарную заклинательницу духов. - От кого же? – встрепенулся подросток. - От ирртея Мьарнми, который наставлял во всяческих науках моего отца Орсилля, - тень набежала было на безмятежное лицо заклинателя – но быстро унеслась прочь. – И ещё от бедда Зиттрина, который обучал искусству заклинателя меня самого, - странник поднёс Рину чашку с горячим питьём, которую тот с благодарностью принял. - Бедды – это другое племя демонов, я помню! – отхлебнув травяной чай, выпалил мальчишка. – Бедды и ирртеи в древние времена то враждовали меж собой, то объединялись против обнаглевших смертных, - смешок. – А потом бедды скрылись в подземном царстве, а ирртеи вымерли… что ты ещё слышал про мою мать? - В давние времена эта прекрасная и мудрая женщина поднялась высоко над всеми землями. Пламя её духа усмиряло и уничтожало порождения тьмы, что были настоящим бедствием всех смертных родов в ту эпоху, - вздохнул Силльвей, наливая чая и себе, и присаживаясь рядом с Рином. – Она постигла все тайны мироздания, и даже обрела бессмертие. Но к величайшему несчастью всех, кто находились рядом с ней… - Она пошла вразнос, так ведь? - Увы, мой друг, - сокрушённо кивнул странник. – Мирутеви сражала тёмных тварей и искажённых смертных в немыслимых количествах. Она черпала силы из Потока Искажения, пропуская тёмную энергию сквозь себя сначала тонким ручейком, а потом – рекой… Это погубило величайшую заклинательницу своего времени. Разум её помутился, и она начала убивать всех. Свою семью, своих союзников, врагов, непричастных… почти весь Срединный континент опустел. После чего Мирутеви на долгие века впала в сон, а опустевшие земли со временем заселили потомки выживших. - Жуткая история, - поёжился маленький ирртей. – Интересно, из-за чего она проснулась? Не от того ли, что в клане Огня случилась великая смута, и брат на брата пошёл? - Вполне вероятно, Рин, - кивнул Силльвей. – Но расскажи теперь о себе. Ты – сын Мирутеви, ваше сходство – как телесное, так и духовное – неоспоримо. Кто твой отец? - Арайвелл, предводитель клана Сполоха, - подросток запрокинул кверху голову. Тучи, что заволокли небо во время бури, никуда не исчезли, и, кажется, собирался начаться дождь. – Она помогла ему однажды. А взамен… Взамен зачем-то вознамерилась родить ребёнка и оставить его семье отца на воспитание! Почему? - Очень интересно, - чуть наморщил лоб заклинатель, обдумывая услышанное. – Поправь меня, если ошибусь – но, родив тебя, Мирутеви… умерла? - Именно так! – оскалился маленький ирртей. – Она умерла и осталась у меня в голове! Зачем она так поступила?! От живой матери хотя бы убежать можно – а от мёртвой никуда не скроешься! – он уронил голову на руки. - Бедный ребёнок! – Силльвей приобнял его сзади за плечи, и Рин, развернувшись, прижался к нему, крепко обхватив руками нового друга. Ирртея била мелкая дрожь. – Не держи это в себе, выплесни! - Тебя… зацепит… - мальчишка мотнул головой, не разжимая рук. – Почему… Почему я уже доверяю тебе, заклинатель? Мы едва знакомы… а, кажется, будто я знаю тебя целую жизнь!.. - Созвучие, Рин, - светлая улыбка. – Я был прав, и меж нами возникло созвучие! - Созвучие, значит… - задумчиво. - Дыши глубоко и ровно, - попросил его заклинатель, оглаживая со всех сторон – и затем стряхивая с рук что-то невидимое и тяжёлое. – Посидим немного – и моё сердце успокоит твоё… - Так со мной даже сестра не нежничала! – хихикнул маленький ирртей, мало-помалу приходя в себя. – Ты такой странный, Силльвей! В хорошем смысле – странный! - Радостно это слышать! – улыбка. - Слушай дальше! Мать умерла здесь, на болотах. Они стали местом её силы – и местом силы, что я получил от неё! - Местом… силы? – озадачился заклинатель. - Да! – воскликнул подросток. - Она умерла так, как ей казалось правильным. Она отдала всю свою силу мне, и тем самым многократно её увеличила. И теперь она хочет свою силу обратно забрать – а вместе с силой и всё, что у меня есть! - Рин отшвырнул опустевшую чашку. Силльвей протянул ему свою, и маленький ирртей моментально осушил и её. - Она пришла и осталась у меня в голове, она делает мою жизнь невыносимой! А я делаю невыносимой жизнь всех остальных!– он перешёл на крик. – Только мой отец Арайвелл и моя сестра Эррестен, а ещё Арунеш, её нареченный, терпят меня и пытаются понять, остальные… ненавидят и боятся. - То есть… примерно через два года после того, как ты сжёг Свиток, Мирутеви вернулась, - наморщил лоб заклинатель. - В ту ночь её прогнала моя сестра Эррет! – выпалил мальчишка. - Швырнула в мать её же перстнем! - Перстнем?.. - Мирутеви сказала, что Свиток удерживал её в мире живых, - пояснил маленький ирртей. – Что ей нужна какая-то личная вещь, чтоб не развеяться… или тело того, кто родня ей по крови! - Что-то тут не сходится… - Но она забрала перстень и сказала, что у меня есть отсрочка в два года! А недавно – немногим раньше тех дней, когда к сестре приехал Арунеш – мать… вернулась. - Как же она проникла в тебя? - Через… мои сны! Она сплетала сны для меня в раннем детстве, она сплетает сны и явь, она творит со мной всё, что ей вздумается! – отчаянье в голосе. – Не знаю, почему… перед ней я совершенно открыт: не могу защититься, не могу сбежать!.. - И поэтому реттелы клана Сполоха сковали твой дух Ограничителями? Чтобы мёртвая ведьма не дотянулась и до них? - Не совсем… Обереги мне сковал отец, а ведуны клана помогли ему зачаровать их, - помотал головой мальчишка. – Их совершенно невозможно носить, но Арайвелл убеждён, что эти железки не позволяют Мирутеви дотянуться до меня… - Малыш, твой отец жестоко ошибается, настаивая на том, чтобы ты носил на себе нечто подобное! – потемнели глаза Бродячего Ветра. – Мирутеви уже внутри. Зачарованное железо не даёт ей вырваться наружу – и её гнев бьёт по тебе. Скажи, с тех пор, как тебя обязали носить Ограничители, ухудшилось ли твоё самочувствие? - Пожалуй… да, - подумав, кивнул Рин. – Но я не всё время их носил… только когда приходилось общаться с кем-то, кроме семьи… Постой, - на лице юного ирртея мелькнуло странное выражение. – Ты хочешь сказать, что отец… хотел меня уничтожить?.. - Что ты, я вовсе так не думаю! – воскликнул Силльвей. – Многие люди пытаются лечить одержимых зачарованным железом… Высокое Небо, как сильно они ошибаются! – он сокрушённо вздохнул. - Скажи, Силльвей… если бы я тогда не сжёг Свиток – мать бы не преследовала меня, пытаясь тело отобрать?.. - Мне жаль это произносить, Рин, - заклинатель помедлил. Но, сокрушённо вздохнув, продолжил говорить: - Твоя мать сплела для тебя изощрённую ловушку, избежать которой возможности не было. Дочитай ты Свиток Мёртвых Имён до конца – твой дух покинул бы тело, став ещё одной главой в этой немыслимо древней и страшной книге… Сожги ты Свиток – мать явила себя и начала требовать возмещения ущерба, нанесённого ей… как и произошло… - А как надо было поступить? Расскажи! – жёлтые глаза разгораются ярче. - Ну, по моему разумению… - наморщил лоб Бродячий Ветер. – Лучше всего было бы не трогать Свиток. Наложить на него множество охранных печатей… спрятать за множеством замков. Коль чёрная ведьма связала свой дух с материей Свитка Мёртвых Имён – это бы усмирило и её… - И это всё? – недоверчиво. – Любые двери рано или поздно распахиваются, сколь бы крепко их не запирали! - Разумеется, это не всё, - улыбнулся Силльвей. – По моему разумению следует… приходить к Свитку Мёртвых Имён – и главу за главой освобождать те несчастные души, что оказались записаны там. Отпускать их на волю, в круговерть смертей и перерождений – до тех пор, пока не освободилось бы столько душ, чтоб Свиток прекратил существовать! - Здорово звучит… - восхитился ирртей. – Постой… получается, я уничтожил их без права на перерождение? – он помрачнел. - Не думаю, маленький Рин, - улыбнувшись, потрепал его по голове заклинатель. – Дух – та часть разумного существа, которую не могут уничтожить даже демоны. Что-то, что было всегда… и что будет всегда. - Свиток Мёртвых Имён… был всегда и будет всегда, - мрачно буркнул мальчишка. – Разве огонь костра и огонь моего гнева могли уничтожить его? Чую, рано или поздно Свиток появится где-то ещё, и кто-то другой возьмёт его в свои руки… - Это значит, что кому-то из заклинателей придётся как следует поработать, - светлая улыбка. - Может быть даже тебе, - вздох. – А за мной скоро придут, я знаю. Я сегодня… снова сорвался. Довели… - он опустил голову. – Другие дети начали дразнить меня, крича, что я – ирртей… Они часто так делают, но обычно я сдерживаюсь… веду себя тихо. Я пытаюсь быть, как все. А они… считают меня чудовищем, - Рин опустил голову. - Я всё понял, малыш, - Силльвей осторожно погладил его по голове. – Ты – вовсе не чудовище. Ты – тот, кто борется со своим внутренним чудовищем. Это достойно похвалы, а не порицания! - Ты это им объясни, - горько. – Только отец говорит что-то похожее, когда хочет подбодрить меня. Но теперь… наверное и он возьмётся за меня всерьёз. И вот тогда я точно сгину… - подросток загрустил. – Он бывает очень упёртым, мой отец. Думает, что раз во мне его кровь, то из меня можно ирртея вытравить… - Ирртея… вытравить?.. – синие глаза широко распахнулись. - Раз никто из заклинателей не приходил, чтобы изгнать из меня дух моей проклятой матери, Арайвелл вроде бы собирался ещё больше увешать меня… оберегами. Чтобы они… сожгли во мне всё то, к чему она может прицепиться, - тихий стон. – Меня это просто убьёт… причём медленно и мучительно! - Не думаю, что твой отец решился бы на такое зверство… - покачал головой ошарашенный Силльвей. - Да я тоже так плохо о нём не думаю, - хмыкнул Рин. – Это – одно из возможных решений, что ему наперебой шепчут старики клана. Сам Арайвелл как-то говорил, что думает взять меня с собой и обойти все ближние и дальние земли в поисках заклинателя духов, который возьмётся меня… вылечить. А клан он думал оставить на сестру и её почти мужа… Но я не хочу, чтоб отец тратил своё время и куда-то ходил со мной… ну его, он хороший, но строгий, и всё время пытается заставить меня махать мечом… Я решил, что посижу немного на болотах, а потом убегу отсюда! - Куда? – удивлённо спросил Силльвей. - Куда глаза глядят! – отрезал мальчишка. – Они все мне надоели! Отец, сестра и Арунеш, которые заботятся обо мне, но ничем помочь не могут – и все остальные, которые ненавидят меня, и хотят убить! Я устал от них, я устал от безумных снов в своей голове, её голоса… и я страшно устал от себя самого! – резкий выдох. – Я совсем запутался, Силльвей – и не знаю, как развязать этот узел!.. - Я тоже не знаю, малыш, - странник осторожно погладил маленького ирртея по голове. – Но… если хочешь, пойдём со мной! Я буду о тебе заботиться, и буду искать способы изгнать дух твоей матери из тебя… - Зачем это тебе? – озадаченно. – Заботиться о ком-то, столь проблемном… рисковать жизнью, изгоняя то, что изгнать почти невозможно… - В детстве и я был трудным ребёнком, - улыбнувшись, признался заклинатель. – Убегал из дома, если что-то было не по мне, расстраивал своего отца и его учителя, расстраивал тётушку… Однажды, сильно обидевшись на брата с сестрой, я ушёл из дома насовсем. Не сказав никому ни слова, не взяв ничего из вещей, кроме вейолы… и три долгих года мои родные не знали, жив ли я, и где нахожусь, - подросток завороженно слушал его историю. – А меж тем дело шло к зиме. Скорее всего я замёрз бы в лесу, если бы один добрый человек не нашёл меня и не позвал к себе в гости. Я пробыл там остаток осени, все зимние годы и часть весны. Дружба с теми добрыми людьми сильно изменила меня… - Хочешь вернуть долг мирозданию? – смешок. – Но точно ли ты желаешь скитаться в компании кого-то, вроде меня? – извернувшись в кольце его рук, Рин внимательно посмотрел заклинателю в глаза. - Очень хочу, маленький Рин, - улыбка. - Тогда давай, и вправду пойдём дальше вместе… - Радостно это слышать, - осветилось лицо странника. – Ну, так значит пойдём и попросим твоего отца отпустить тебя посмотреть мир? - Шутишь что ли… отец никуда не отпустит такого, как я. Особенно в компании бродячего заклинателя, который не выглядит воином, способным защитить себя и кого-то другого… Нет, уходить я собираюсь, не отпрашиваясь! - Так поступать нехорошо, Рин, - покачал головой Силльвей. – Нам надо поговорить с твоим отцом перед дальней дорогой. Уверен, он всё поймёт и своей волей отпустит тебя со мной! - Я бы не был в этом так уверен… - Рин!.. – донеслось сзади. - Вот, меня уже и нашли, - вздохнул маленький ирртей; впрочем, он не выглядел огорчённым. – Надо было слушать меня и уходить сразу… - Мы всегда успеем уйти, маленький друг, - заклинатель ободряюще улыбнулся. Он хотел помочь ирртею подняться, но Рин, измотанный событиями этого дня, на ногах не держался. Тогда Силльвей взял его на руки и встал вместе с ним. – А вот поговорить с родными не всегда удаётся вовремя… - лицо его на миг омрачилось. - Маленький брат, ты в порядке? - рыжеволосая девушка выбежала на поляну. – Кто вы? – выдохнула она, заметив брата на руках у незнакомца. – Что с Рином? - Я в порядке, Эррет! – улыбнувшись, мальчишка вяло помахал ей рукой. – Это – мой новый друг. Его зовут Силльвей, и он – заклинатель духов! - Очень приятно, Эррестен из клана Сполоха, - машинально кивнула девушка. - Сюда являлась Мирутеви, потому что он случайно снял с меня эти кандалы… виноват, обереги! – усмешка. – Но всё в порядке, потому что мать снова запечатана. Я не представляю для окружающих угрозы – во всяком случае, сейчас. Передай отцу, что я ухожу странствовать с бродячим заклинателем! - Но… зачем? – изумилась девушка. – Зачем ты хочешь уйти, брат? - Мне плохо здесь, мне плохо с вами, - серьёзно молвил подросток. – Здесь, где меня считают чудовищем, я начинаю вести себя, как чудовище. А я чудовищем быть не хочу! – он повысил голос. – Передай отцу, что я… что мы оба постараемся изгнать из меня дух Мирутеви, перенаправить силу, унаследованную от неё в мирное русло – и лишь тогда я подумаю над тем, чтобы вернуться к вам! - Изгнать дух Мирутеви, вот как? – усмешка, знакомый голос чуть поодаль. Рин дёрнулся, чуть не свалившись с рук заклинателя. – И ты считаешь себя достаточно взрослым для того, чтоб уходить без разрешения? - А разве ты бы отпустил меня, Арайвелл? – обернувшись в сторону предводителя, Рин бесстрашно посмотрел ему в глаза. – Разве ты отпустил бы в мир того, кто по твоим суждениям представляет угрозу?! - Кто ты? – Арайвелл перевёл взгляд на Силльвея. – По какому праву надумал забрать этого ребёнка из его гнезда, к тому же не спросив разрешения родителя? - Моё имя – Силльвей по прозвищу Бродячий Ветер. Я происхожу из реттелов предгорий, предводитель Арайвелл, и домом мне было ущелье Араваль, - странник держал голову прямо, и говорил неторопливо и спокойно. – Рин сам вызвался пойти со мной, и мы не собирались уходить тайком, не спросив твоего разрешения. Так получилось, что моя неосторожность послужила причиной высвобождения духа его матери, и запечатывал сей дух тоже я, - он склонил голову, признавая свою вину. – Но я обучен ремеслу заклинателя духов, и моей силы, объединённой с силой самого Рина, будет достаточно для того, чтоб сегодняшние события больше не повторились! - Вот как, - хмыкнул предводитель. – Ты говоришь разумные речи и можешь связно объяснить происходящее – не то, что Рин. Я доволен, очень доволен тем, что наконец-то нашёлся тот заклинатель, что вызвался изгнать дух Мирутеви из моего сына! Но я не думаю, что стоит брать этого изнеженного ребёнка в трудный путь, - усмешка. – Он не справится. Поживи с нами, исправляя то, что должно исправить, заклинатель Силльвей – и ты познаешь меру моей благодарности! - Это я-то не справлюсь?!.. – начал было Рин, но Силльвей положил руку ему на плечо, и подросток умолк. - Не получится, предводитель Арайвелл, - покачал головой музыкант. – Я веду бродячий образ жизни и дал обещание не оставаться на одном месте дольше, чем на ночь или две – за редким исключением. И главное – Рин должен сменить обстановку. Увидеть мир, увидеть других людей, живущих в этом мире. Я чувствую, что великие и противоречивые силы его наследия подобны зеркалу. Если этого ребёнка ненавидеть, он будет ненавидеть. Если его любить, он будет любить. Я всё сказал! - Я всё услышал, - кивнул предводитель. – Значит, вы оба уже спелись? - Я не изменю своего решения, отец, - подросток отбросил назад гриву волос. – Отпусти меня с ним! Обещаю выходить на связь через зеркало и следить за собой! - А ведь ты не выглядишь надёжным, заклинатель, - ещё раз посмотрел на него Арайвелл. – Оружия при себе никакого, хрупкий, как былинка – и рядом с тобой мой малец, который так и не научился толком держать в руках меч… То-то обрадуются лёгкой добыче злые духи! - Внешность обманчива, - улыбнулся Силльвей. – Сражаться можно не только оружием, предводитель Арайвелл. К тому же… оружие для сражений у меня есть, - странник поднял руку, легонько касаясь иглы, что скалывала его волосы узлом. – А твой сын… по нему и сейчас видно, что Рин способен на многое! - Вместе мы горы свернём! – радостно пообещал Рин, уже не думающий об отказе. - Шеи себе не сверните, - усмехнулся рыжеволосый. – Ладно. Завтра отправитесь в путь. Сегодня переночуете дома. Это моё последнее слово. - Я согласен, - помедлив, кивнул Силльвей. - Ладно, тогда я тоже, - вздохнул Рин. – Хотя лучше бы сразу сбежать… - Подумай об отце, - бросил Арайвелл, с усмешкой глядя на своего отпрыска. – Мне нужно показать всем недовольным вменяемого тебя – и чудом оказавшегося в нужном месте в нужное время заклинателя! Они меня сегодня изрядно вымотали – там, в Длинном доме… К тому же сомневаюсь, что сейчас ты способен даже до дома дойти – не то, что на пеший дневной переход! - Я дойду! – запротестовал мальчишка, вырываясь из рук своего нового друга, и Силльвей осторожно поставил его на землю. Опёршись на его плечо, Рин выпалил, глядя на отца: - Нет нужды носить меня на руках – видишь? – он зашатался, но на ногах устоял. Чудом. - Донесёшь его или мне взять? – посмотрел в лицо заклинателю Арайвелл. – Вроде этот паршивец не такой уж тяжёлый… - Донесу, - кивнул Силльвей, вновь подхватывая ребёнка на руки. Тот было запротестовал, но заклинатель погладил его по голове – и Рин успокоился. – Если кто-нибудь из вас соизволит взять мой короб... Палочки уже прогорели, чашки были сложены внутрь, и походный короб, закрытый на все защёлки, стоял, готовый к отправлению. - Я возьму, - кивнул предводитель, подхватив короб, как пушинку. – Возвращаемся!