Ты, я и дорога, которая никогда не закончится

Ночь была тихой и звёздной. Заканчивался третий год весны, понемногу становилось теплее. Сив приоткрыл дверь и высунулся наружу. Хижина ведуньи Ороми только снаружи казалась хижиной. На самом же деле её преддверие было сплетено из прутьев, соломы и глины. Дверь, окошко и прихожая, а дальше – ход в пещеру, основная часть жилища. Сив зимовал там вместе с тётушкой. Она забрала его, трёхлетнего, в третьем году осени, когда мама… Уснула, чтобы никогда не проснуться. Сив достаточно хорошо помнит тот день, хотя все считают, что он был слишком мал, чтобы что-то запомнить. Но Сив хорошо помнит лицо матери, её закрытые глаза и спокойную, застывшую улыбку. Она ушла в лучший мир, но оставила этот. Отец до сих пор борется со своим горем, хотя оно надломило его. Сив это чувствует. Они с отцом очень похожи. Мальчик не видел его все осенние, зимние и весенние годы. Восьмиглазый Мьарнми, старший брат тётушки Ороми, обещал вылечить отца, но в голосе его слышалось сомнение. Сив хотел бы сам помочь, но тётушка не разрешает ему. - Ты только всё испортишь, - качает головой Серая Тень в ответ на очередную просьбу Сива. – Орсилль до сих пор не хочет жить. Не слышит никого и пытается уйти. Не различает явь и свои фантазии. - Если я позову… отец услышит меня, - настаивает мальчик. Сидя рядом с большой каменной ступкой, он старательно перетирает в ней травы, по поручению ведуньи. – Пожалуйста… я хочу его увидеть! - Ты уже не раз и не два пытался дозваться до своего отца. Разве что-то изменилось? – вздохнув, ирртея отстраняет маленького подручного и, достав растёртые в порошок травы из ступки, кладёт туда другие. - Я буду звать громче и лучше, - Сив поднимает голову. Синие глаза кажутся огромными на детском личике. – Прошу, тётушка… давайте навестим отца! - Что за несносный мальчишка, - с притворной суровостью восклицает Серая Тень. – Ещё три раза разотрёшь травы – и можешь начинать собираться. Навещу заодно своего брата, посмотрю, насколько он усерден. И вот под светом звёзд они идут вниз, по ненадёжной горной тропке. Тётушка Ороми не зажигает фонарь. Она много лет прожила в подземном царстве, и до сих пор видит в темноте лучше, чем при свете Улты. Сив видит при свете звёзд лишь немногим хуже, чем при дневном свете. Однажды мальчик случайно узнал, что реттелы Предгорий плохо видят ночью, и очень удивился этому. - Почему так, тётушка? – спросил он тогда у ведуньи. – Почему остальные жители Араваль плохо видят в темноте? - Потому что в Араваль живут реттелы. Смертные краткоживущие, зачем им видеть в ночи то, что открыто таким, как мы? - А почему тогда мы видим в темноте? - Потому что я и Мьарнми – ирртеи, и род наш прилетел с мёртвых земель, где света толком не было… - А почему тогда отец мой и я… - Да потому что мать твоего отца была дочерью Дальнего Народа, одной из Ноа Лэи, - поясняет Серая Тень, не сбавляя шага. – И в жёны себе твой отец одну из Дальнего Народа взял. Не надо было ей пытаться оставаться здесь… - помрачнев, Ороми замолкает, и Сив, уловив настроение тётушки, тоже молчит, хотя вопросы жгут ему язык. Они продолжают идти вперёд. Огни городка Араваль светились уже совсем близко, когда Серая Тень свернула с основной тропы на боковую. - Тётушка Ороми? – удивился Сив. - Эта дорога короче, - на ходу поясняет ведунья. – К тому же, не хочу лишний раз проходить под окнами дома Венстрана. - Но дядя Венстран много раз говорил, что это – ваш общий дом… - Много болтаешь, - нахмурилась ирртея. – К тому же, какой он тебе дядя, этот реттел? Мальчик промолчал, хотя и внутренне был не согласен с наставницей. Предводитель Венстран был старшим братом его отца Орсилля – братом по отцу. Ороми Серая Тень до сих пор числилась женой Венстрана, но она давно не хотела знаться ни с ним, ни с кем из реттелов Араваля, и жила одна в своей горной хижине. Даже близнецы – её подросшие дети – навещали ведунью нечасто… Сив подумал, что скорее всего тётушка Ороми не считает дядюшку Венстрана им сродни, потому что тот напрочь лишён какой-либо склонности видеть вокруг себя то, что реттелы называют необычным и чудесным. То, чем живут и дышат, как ирртеи, так и Ноа Лэи. Так в молчании они обошли часть городской стены. Потянулись редкие поместья пригорода. Тропа становилась всё шире, пока не превратилась в хорошо протоптанную дорожку. В конце этой дорожки возвышалась четырёхъярусная Башня Мудреца. Сив запрокинул голову, рассматривая её. Ребёнку башня и сейчас казалась огромной, а в воспоминаниях она и вовсе достигала Высоких Небес. Он смутно помнил, как отец и мать брали его в гости к Восьмиглазому Мьарнми… Сив погрузился в воспоминания. Когда мать была жива, мир вокруг казался больше и светлее. К ним в дом часто приходили гости – какие-то странники, которых прочие не видели. Кажется, они и были Дальним Народом, отдельными представителями его. Они… кажется, они звали с собой мать, но она не хотела улетать с ними. Она говорила, что её дом – здесь… и здесь она навсегда осталась. - Ты уснул на ходу? – голос наставницы бесцеремонно прерывает его размышления, но Сив только радуется этому. – Открой глаза, мы пришли. - Неожиданно, - качает головой Восьмиглазый Мьарнми, что возник на пороге своего жилища, едва они подошли. – Чему обязан, Серая Тень? - Этот ребёнок снова хочет докричаться до своего отца, - пояснила ведунья. – Считает, что у него получится то, что не вышло у нас. - Может быть, всё может быть, - обманчиво рассеянно оборотень скользнул взглядом по Сиву. – Здоров ли сам сын Орсилля? Не зовут ли его на свои тропы родичи матери? - Вроде бы всё спокойно, - подумав, проговорила Ороми. – Я ничего такого не отслеживаю. - Хорошо. Следуйте за мной. Сив вслед за тётушкой шёл по коридорам башни. Ороми не выпускала его руки из своей. Впрочем, ребёнок и так бы не отошёл от неё ни на шаг – уж очень мрачной, очень тёмной и покинутой казалась сейчас Башня Мудреца. - Мьарнми, ты совсем запустил своё паучье гнездо, - укоризненно бросила Серая Тень. – Неужели, твой пациент занимает у тебя всё время? - Орсилль некоторое время назад пребывал в разладе с собой, - вздохнул Восьмиглазый. – Его внутреннее несозвучие было сильно, и непосредственно повлияло на пространство вокруг себя. Все мои силы уходили на то, чтобы обуздать этот процесс, свернуть в стенах моей башни. Обратить его вспять, - ведун замялся, но продолжил. – Обратить процесс вспять даже мне показалось слишком рискованным. - Ты играешь с огнём, братец Мьарнми, - нахмурилась ирртея. – Если Орсилль скорбит и страдает, и за эти три года ты не добился успехов – просто отпусти его… - Нет, - Мьарнми произнёс это как-то слишком поспешно. В глазах его зажегся странный огонёк. – Нельзя отпустить, не излечив. Дух такого Ноа Лэи станет беспокойным духом. Проблем тогда не оберёшься. - Братец, я думаю, ты… - Реттелы здешних мест, в своё время они приняли и меня, и тебя с оговорками. Мы слишком нездешние для них. Равно как и Орсилль, и его сын, - паук-оборотень говорил теперь ровно и неторопливо. – Мне нет особого дела до реттелов. В Аравале меня держит только забота о моём ученике. - Что? – глаза ведуньи распахнулись. – Что ты сказал?.. - Забавно, правда? – на его лице мелькнула странная усмешка. – Помнишь нашу мать? Она не уставала при случае повторять, что у таких, как мы, сердца нет и никогда не было. Но мать лгала нам. У меня есть сердце. - Нашёл, чем хвастаться, - горький смешок, - Братец мой, верховный маг над кучкой жалких смертных, последнее это дело – вкладываться в кого-то из Ноа Лэи. Слишком уж они ветрены! - И от кого я это слышу? – хмыкнул Восьмиглазый Мьарнми, рассматривая ребёнка, что цеплялся за платье ведуньи. – Родных детей ты и вполовину так не опекала, как этого. - Этот в меру талантлив, и мне почти не перечит, - с вызовом уставилась в глаза ведуну Ороми. Руку она положила на макушку подопечного. – Выращу его настоящим ирртеем! Сив мало что понимал из разговора колдунов. Прикрыв глаза, ребёнок пытался увидеть внутреннюю обстановку башни, увидеть отца – через чувства, что испытывали вещи. И вот Сив как будто услышал множество голосов и мелодий единовременно. Это было и прекрасно, и ужасающе. Пела Башня, некогда знававшая лучшие времена. Пели лестницы, коридоры и комнаты. Пели волшебные зелья и настои в колбах. Пели свитки и книги в стенных шкафах. А главное – пело и светилось где-то на высоте третьего-четвёртого яруса невыносимо яркое, полное непонятного, неземного счастья сердце его отца! - Отец!.. – порывом весеннего ветерка Сив кинулся вверх по лестнице. - Куда? – вскинулась Ороми. - Почти не перечит, так? – саркастически хмыкнул Мьарнми. – Ничего, мы опередим его, Серая Тень. Ведун хлопнул в ладоши, и перед ними заколыхалось небольшое, но плотное серое облако. Оборотень шагнул в облако и, обернувшись, подал руку сестре. Облако начало подниматься. - Но куда он так понёсся? – с недоумением произнесла ведунья, провожая взглядом бегущего по лестничным пролётам мальчика. - К Орсиллю, - неопределённо показал рукой Мьарнми. – Значит, слышать научился. Интересно, по руке ли ему придётся самая маленькая вейола из тех, что я собрал? - Кто о чём… - закатила глаза Серая Тень. Сив завороженно уставился вперёд. Весь четвёртый ярус Башни Мудреца занимал большой зал, двери в который сами распахнулись перед ребёнком. И в самом центре этого зала, растянутый на бесчисленных нитях огромной паутины, спал… - Отец! – Сив подбежал ближе. – Пожалуйста, пожалуйста проснись!.. Сон Орсилля был глубоким и безмятежным, просыпаться тот не торопился. - Вижу изменения, - качнула головой Ороми. – Зачем эти сложности, раньше ты держал его в кровати. - Орсилль несколько раз просыпался раньше меня и учинял над собой что-либо, мало совместимое со здоровьем и жизнью, - сухо отозвался оборотень. – Тогда я и возвёл эту конструкцию. Но теперь он вообще не просыпается, - вздох. - Ты мог позвать меня раньше, - нахмурилась ведунья. – Шапки полетят с нас обоих, если Венстран, предводитель местечка, заподозрит, что с его младшим братом по отцу не всё в порядке. - Так Венстран уверен, что Ноа Лэи забрали к себе Орсилля после смерти его жены, - отмахнулся Восьмиглазый. – Если всё изменится, я наведаюсь к нему в сны и поправлю пару воспоминаний… Опустившись на колено, оборотень развернул к себе ребёнка. - Слушай меня внимательно, сын Орсилля. Твой отец сейчас крепко спит и не хочет просыпаться. Знаешь, почему? Мальчик отрицательно помотал головой, растерянно глядя на ирртея большими синими глазами. - Потому что твой отец создал во сне ту реальность, в которой он счастлив. Там жива твоя мать, там возможно есть другой ты, там часы всегда стоят и там никогда не наступит завтра… - Завтра должно наступить! – воскликнул Сив. - Именно поэтому ты пойдёшь в сон своего отца. Пойдёшь один. Там, где не удалось пройти ни мне, ни Ороми, сможешь пройти ты. Но будь осторожен. Ни на миг не забывай, что твоя задача – вернуть Орсилля, разбудить его. Если ты поверишь в то, что сон, окружающий тебя – реален, сам застрянешь там. И некому будет за тобой пойти. - Я всё понял, мудрец… - голос ребёнка дрогнул. – Пожалуйста, позвольте мне сделать это! Брат и сестра работали слаженно. Пока Ороми Серая Тень подманила и стреножила одичавшую кровать, застилая её, Восьмиглазый Мьарнми, нижней половиной своей обратившись в паука, ползал по паутине, высвобождая спящего Орсилля. Времени и то, и другое отняло немного. - Запомни – там, куда ты попадёшь, всё будет ненастоящее. Кроме твоего отца, - наставлял Мьарнми, укладывая ребёнка рядом со спящим. Сив тут же обнял отца, но тот даже не пошевелился. - Ты попадёшь на своего рода островок. Не сходи с него, чтобы ни случилось. - Если сойдёшь – мы не сможем ни докричаться до тебя, ни обратно вытащить, - нахмурилась Ороми. – Островок может выглядеть, как поляна, пригорок, чей-то дом. В любом случае ты почувствуешь границу. - Островок, граница, - поёжился мальчик. – А как я сейчас засну? - Довольно легко, - Ороми Серая Тень, откупорив пузырёк, накапала пол-ложки снадобья и поднесла её ко рту ребёнка. Когда тот выпил, ведунья достала откуда-то из рукава слабо обработанный прозрачный кристалл на длинной чёрной цепочке и раскачала его. – Следи за движением кристалла. Сейчас я сосчитаю от пяти до одного, и ты заснёшь. Пять… четыре… три… Сив почувствовал, как перед глазами всё начинает расплываться, и пару раз сонно моргнул. - Два… один… Откинувшись на спину, ребёнок крепко спал. - Что, братец Мьарнми, думаешь этот малыш справится там, где отступил ты? – за насмешкой Серая Тень прятала беспокойство. - Справится, если не растеряется. Его сердце больше, чем моё. - Тебе следовало позвать нас пораньше и подготовить Сива, вместо того, чтобы бросать его вперёд одного. - Элемент неожиданности важен. И я верю в сына Орсилля. - Что ж, подождём четверть часа…

*      *      *

Сив открыл глаза. Ярко по-весеннему светила зелёная Тайа Улта. Было безоблачное, в меру прохладное утро. Он лежал на большом плоском камне, свернувшись калачиком, на самой вершине холма. Ребёнок потёр глаза, пытаясь вспомнить, как сюда попал. - Этот холм… я помню его, - тихо произнёс Сив. – Вот только… что я делаю здесь один? Где все?.. - Силли! – донеслось до него, и мальчик вздрогнул, услышав знакомый голос. – Вот ты где! - Отец? – Сив вскочил на камень и вытянулся во весь рост, вглядываясь в приближающиеся к нему фигуры. – Мама?.. - Спускайся к нам, Сив, - приветливо улыбнулась хрупкая молодая женщина, протягивая руки к ребёнку. - Снова ты зовёшь его – «Сив», - ласково упрекнул жену Орсилль, лицо которого светилось покоем и умиротворением. – «Силли» нашему сыну подходит больше, Нэй! - Мне и без того непросто вас различать, Силль, - рассмеялась Инэй’Анн, прижимаясь к мужу. – До того похожи! Подойдя к камню, супруги обняли ребёнка – по очереди и вместе. - Пойдём, Сив, - улыбнулась мать, беря его руку в свою. – Время возвращаться домой. Мальчик кивнул, протягивая вторую руку отцу. Действительно, самое время идти домой, греться и завтракать. Вот только почему не оставляет ощущение, что он чего-то важное упустил?

*      *      *

- Мьарнми, он всё глубже погружается в сон! Ещё немного – и дотянуться до него не получится! - Можешь его попробовать окликнуть? Напомнить о себе?

*      *      *

Они уже наполовину спустились с холма, когда откуда-то сверху донёсся крик: - Эй, несносный мальчишка, ты так и не принёс мне сон-травы! - Тётушка Ороми? – завертел головой Сив. – Тётушка Ороми, я всё принесу! Я… Он дёрнулся, подаваясь назад. Отец сразу отпустил его, но мать продолжала держать за руку. И рука её была странно холодной. - Отпусти, мама, - попросил Сив. – Тётушка просит, надо собрать ей сон-травы! Сон… Выдернув руку, мальчик кинулся к отцу и обнял его, уткнувшись головой в живот. После поднял голову, встретившись с блуждающим взглядом сиреневых глаз. - Отец, нам и вправду надо вернуться, - сказал Сив, мягко и настойчиво. – Всё, что ты видишь вокруг – сон. Надо проснуться! - Сон? – непонимающе улыбнулся Орсилль. – Силли, мне конечно нравится слушать твои сказки, но тебе не кажется, что это как-то… - Пойдёмте завтракать! – как ни в чём не бывало, предложила Инэй’Анн, продолжая улыбаться. – Выпьем травяного чая, я пожарю оладушки. А Сив расскажет, что ему приснилось в этот раз. - Конечно же, пойдёмте, - посветлело лицо Орсилля. Он сделал шаг к жене, но сын встал между ними, не давая пройти. - Мама умерла осенью, четыре года назад, - тихо и с отчаянием проговорил ребёнок. – Ты не смог смириться с этой потерей, отец. С тех пор ты спишь и видишь сон. Сон, в котором мама жива. Но я прошу тебя – пожалуйста проснись! - Силли, да что ты такое говоришь? – Орсилль растерянно посмотрел на ребёнка, потом на жену. За это короткое время она немного отдалилась, хотя не сделала ни шагу. – Нэй… я ничего не понимаю! Наш сын обезумел?.. - Пойдём домой, Силль, - протянула к нему руку женщина. – Будем пить чай, петь песни и разговаривать о тех временах, когда Дальний Народ никто так не звал, и никому не надо было оставаться или уходить. Твой дом – здесь, как и твоё сердце. Куда ты хочешь идти, и главное – зачем? Ведь я смогла остаться здесь, с тобой… - Отец, мама говорит то, что ты хочешь услышать, - подёргал его за рукав ребёнок. – Потому что ты её выдумал! - В детстве мне об этом говорили все, - голос Орсилля стал холоднее. Отстранившись от сына, он шагнул вперёд к жене, не замечая, как сквозь неё просвечивают горы, обступающие ущелье Араваль. – Все говорили, что Силль выдумал Нэй, что я не в себе… Но Нэй настоящая! – он порывисто обнял жену, пальцы его дрожали, опустившись на собственные плечи. – Мы оба – брошенные дети Дальнего Народа, я всегда мог летать рядом с Нэй, а она – бродить со мной по этой прекрасной земле… Разве это не замечательно? - Отец, никто не говорит, что мама была выдумкой, - упрямо мотнул головой Сив. Шагнув вперёд, он схватил Орсилля за руку, не давая тому спуститься с холма. Почему-то это казалось очень важным. – Но мама умерла. Ты должен это принять и двигаться дальше… или ты тоже умрёшь! – в глазах ребёнка блеснули слёзы. – Я не хочу потерять ещё и тебя, отец! - Силли, почему ты плачешь? – Орсилль встревоженно шагнул вперёд, к сыну. – Ты рассказываешь какие-то ужасные вещи, которые никогда не могли произойти. Почему ты так делаешь?

*      *      *

- Он просто отказывается воспринимать действительность, братец Мьарнми! Ребёнок не справится в одиночку! - Но Орсилль подошёл достаточно близко для того, чтобы услышать меня! - Ты берёшь вейолан? Думаешь, подействует? - Музыка для Ноа Лэи всегда была убедительнее слов.

*      *      *

- Что это? – Орсилль повернул голову, вслушиваясь. – Знакомая мелодия… так красиво! - Мелодия? – Сив прислушался. На самой грани слышимости низко и призывно играл вейолан. Мальчик воочию представил, как Мьарнми, сидя на стуле и поставив перед собой инструмент, водит по нему повейольником, глядя на них, спящих отца и сына. – Это Восьмиглазый Мьарнми, отец. Твой наставник уговаривает тебя проснуться! - Наставник Мьарнми? – оживился Орсилль, делая ещё шаг вверх по склону. – Как давно я не видел его… Ты хочешь отвести меня к Мьарнми, Силли? - Да, отец! – радостно кивнул ребёнок. – Он и тётушка Ороми очень хотят повидаться с тобой! - Как я понимаю, позавтракаем мы тогда в Башне Мудреца? – задумчиво молвил Орсилль, вслед за сыном ступая на большой плоский камень на вершине холма. – А ты, Нэй? Ты с нами? – он с тревогой обернулся, ловя взглядом ставшую уже едва различимой фигурку жены. - Я навсегда останусь с тобой, Силль, - улыбаясь, помахала ему Инэй’Анн от подножия холма. – В твоём сердце, в твоих воспоминаниях. Теперь возвращайся туда, где тебя ждут! - Что ж, хорошо, - Орсилль, скрестив ноги, сел на камень и прижал к себе сына. Воздух вокруг них засветился, и всё, что было вокруг, куда-то пропало. - Прости меня, отец, - шепнул Сив, глядя куда-то вниз. – Там, откуда мы уходим, ты был счастлив. - Но разве я не делал несчастными тебя, наставника Мьарнми и прочих? – улыбнувшись, Орсилль потрепал мальчика по волосам. – На сердце тяжело, но сердце многое стерпит.

*      *      *

- Они просыпаются! – Серая Тень вгляделась в лица обоих спящих. – Братец мой, неужели получилось? - Похоже на то, - Мьарнми, прислонив к стене вейолан, подошёл к кровати и взял руки Орсилля в свои. Ороми в это время так же дожидалась пробуждения Сива. Оборотень вглядывался в лицо своего подопечного, пока веки того не дрогнули и глаза не распахнулись. - Надо же, ты всё-таки вернулся, - тихо произнёс Восьмиглазый. - Наставник, я… - Орсилль резко сел, чуть было не столкнувшись лбом с ирртеем. – Прости, что причинил тебе – всем вам – столько беспокойства! - Мне не привыкать, - хмыкнул Мьарнми. Он осторожно помог подняться ученику, и накинул свою мантию поверх его пижамы. – Идти сможешь? - Идти… куда? Все вместе они провели Орсилля по лестницам и коридорам башни. Наконец, наружные двери распахнулись, и свежий ветер мягко толкнул советника. Тот пошатнулся, но на ногах устоял. - Надо же, ночь… и звёзды, - улыбнулся Орсилль, плотнее закутываясь в мантию. – Там, во сне всегда было утро. И мы всегда гуляли, а потом шли пить чай с оладушками… - Будет тебе и утро, и чай, и оладушки, - беззлобно проворчала Серая Тень. – Только не убивайся больше. - Простите меня, - повернулся к ним проснувшийся. Он обезоруживающе улыбался, переминаясь с ноги на ногу. – Я постараюсь больше никого не огорчать! - Ладно, давайте вернёмся в Башню, - предложил Мьарнми. – Орсилль, я приготовлю тебе что-нибудь лёгкое. Всем остальным – по желанию. - Благодарю тебя, наставник! – улыбнулся Орсилль. Заходя в башню последним, он поднял голову и тихо шепнул куда-то в звёздное небо: - Прости, что так долго удерживал тебя в своих иллюзиях, Нэй! Лети, куда хочешь, вольна и прекрасна! Когда-нибудь я нагоню тебя…