Storytime

      По пути к дому ещё одному близкому другу за сегодня, мне повезло больше. Никаких пробок, не считая небольшого затора на пятнадцать минут, где пришлось немного потоптаться на месте. На такую мелочь грех жаловаться, если вспомнить утреннее и обеденное происшествия на дорогах.       Я даже практически не заметила, как простояла на месте, потому что всё это время пыталась аккуратно распутать цепочку от связки ключей. Однако, в конце концов, случайно сильно дернула рукой, отчего цепь в тот час порвалась.       «Ну зашибись».       Обидно хмыкнув себе под нос, поднимаю голову, чтобы ещё раз оценить ситуацию на дороге и только после этого притягиваю к себе сумочку, которая покоилась на пассажирском сиденье. Прежде чем убрать ключи, порванную цепочку и сам кулон, ещё раз открываю и всматриваюсь на изображение внутри.       «Это фотография настоящая, Марк здесь настоящий».       И неволей снова улыбка появляется на лице.       «Он тебе всё ещё нравиться, да?»       О, боже, ну и сморозят ерунду иногда друзья, что стой хоть падай, впрочем, как и я временами. Что за неуместный, пожалуй, какой-то детский вопрос? Ну да нравился когда-то, фанатела и восхищалась, не скрываю и не стыжусь, но теперь всё это в прошлом. Только приятное воспоминание, точней часть той жизнь, что когда-то у меня была. Я даже рада, что этот кулончик в виде сердца, такой простой и наивный, сохранился. Он будто и символизирует часть моего подросткового возраста и юности, беззаботности и веры, что дальше будет только лучше. Нет, я и сейчас верю, что впереди меня ждет что-то лучшее, чем есть сейчас. Однако в двадцать семь лет это дается намного тяжелей, чем в пятнадцать или двадцать.       «А третий десяток всё не за горами, а там и четвертый…»       В последний раз глянув на изображение Марка, бережно закрываю кулон и убираю вглубь сумки, чтобы за сегодня он больше не пострадал. Ладно, цепочка это небольшая потеря. Её действительно стоило поменять, лучше какую-нибудь веревочку красивую купить, черную, да, эффектней и симпатичней будет смотреться.       Машины медленно двинулись и я вместе с ними в такт, внимательно следя за дорогой.       Несмотря на весь этот конфуз с кулоном, настроение заметно поднялось, что даже жалко было уходить от девочек. Мы так смеялись, что я точно подкачала пресс. И чего только раскисла? Ну, хотят люди в свой выходной день привести дома за сериалом или фильмом, каждый сам выбирает, как расслабляться после тяжелой рабочей недели. Это, между прочим, самый безобидный вариант. Пожалуй, если бы не запланированная встреча с Джерри, то им было бы легче меня уговорить остаться. А то, что документы, оказывается, срочно не пригодились… не все равно ли? Даже хорошо, что я сегодня их отдала. Там уж дальше сами разберутся, Алла Николаевна правильно сказала. Пока очухаются, пока что, главное я всё передала, помогла, а значит, совесть моя чиста.       Небольшой затор был преодолен и чем быстрей километры сокращались между мной и Джерри, мысли уверенно возвращались к нему, всё лишние выкидывая из головы.       «Это будет грандиозное событие!»       Ё-моё, да что же он на этот раз приготовил?! Аж мурашки по коже бегают! И я не могу с точной уверенностью сказать, что это от восторга или страха. От него можно ждать почти всего что угодно, за десять лет дружбы я в этом убедилась лично.       Иногда кажется невероятным сам факт, что я познакомилась с таким человеком, как Джерри Джонатан, а ведь без него моя жизнь была бы совсем другой и намного серей.       «Спокойней».       Хотя бы то, что он является наполовину британцем, по отцовской линии и, узнав, что я хотела поступить на лингвистический факультет, помог мне полностью освоить один язык, свой родной — английский. Эти занятия, между прочим, на безвозмездной основе и только по искреннему желанию помочь, которые длились почти два года нас и сблизили окончательно; и сейчас помогает потихоньку осваивать турецкий, французский и немецкий. Настойчиво предлагал китайский, но иероглифы, решительно, и надеюсь, что пока, меня отпугивают.       Может потому что Джерри очень неординарная личность, с которым в принципе тяжело сблизиться в каком-либо типе отношений? Возможно. А может, потому что он порой неконтролируемый, вульгарный, прямолинейный и просто невыносим? И, да и нет. Несмотря на все отрицательные качества человека, это не повод хотя бы завести с ним разговор и узнать поближе. Всё в деле его особенности и магнетизме. Невзирая на свои дурные качества и вредные привычки, как, к примеру, большое употребление алкоголя временами, Джерри всегда умел притягивать людей. И также с легкостью их оттолкнуть, если только хотел. Почти уверена, если бы инициатива знакомства была не с его стороны, то сомневаюсь, что я смогла бы, хоть чем-то его зацепить. Впрочем, он всегда говорил, что никогда не жалел, что заговорил со мной, в отличие от многих людей.       Ха-х, даже знакомство, хотя по первому взгляду вовсе и не скажешь, что произошло что-то из вон выходящие. По крайне мере всё было в рамках приличия, а с Джерри это иногда тяжело удержать под контролем.  Будто всё вчера было.       Второй день учебы, начало студенческой жизни. Настроение у меня было далеко не на высоте. Мне было грустно, что я поступила не на ту специальность, на которую хотела, пойдя на поводу у родителей. Было столько незнакомых людей, помещений, что попросту терялась и ещё больше загонялась и нервничала. Помню, что кое-как нашла свой поток, кажется, была лекция по «теории государству и праву», уселась на предпоследнюю парту, одинешенька, готова полностью посветить себя учебе, чтобы, хотя бы на час полтора выкинуть угнетающие и безжалостные сомнения о сделанном неправильном выборе. Где-то, примерно через пятнадцать минут зашел он. Его появление уже вызвало смешок не только у меня, но и у всего потока. Зашел, как ни в чем не бывало, слегка опущенной головой, не удостоив преподавателя даже коротким взглядом, махнул рукой, сказав на бегу что-то вроде: «прошу извинить за опоздание» и направился вверх по ступенькам к последним партам, прямиком ко мне. И стоило Джерри присесть рядом, как сразу же завел разговор с обычным «привет», хотя тон был такой, будто как минимум мы были уже знакомы. Я никогда не чуралась новым знакомствам, поэтому, возможно не так принужденно, как он, но поприветствовала в ответ с улыбкой.       Я уже не помню буквально, о чем мы говорили, но было не скучно, а напротив. Помню только ощущения, как мигом у меня поднималось настроение, от одной мысли, что на потоке со мной учится такой интересный человек, потому Джерри уже успел извести, что мы в разных группах. Зато конец беседы, а точней лекции, которую мне пришло позже переписывать дома, запомнилось мне очень хорошо. Все начали потихоньку расходиться, Джерри Джонатан как-то торопливо последовал к их примеру, неуклюже поправляя тогда ещё носившие очки, будто забылся и только что очнулся.       — Ладно, мне пора идти. Сейчас у моей группы будет «теория информации», я только ради этой пары сегодня пришел. Увидимся позже.       — «Теория информации»? Разве у нас есть такая дисциплина?       — У вас на «юриспруденции» нет, а на моем факультете «интеллектуальные информационные системы», ещё как есть. Ты меня задерживаешь, пока Саша.       Сейчас, конечно, ничего удивительного, это вполне в духе Джерри, прийти на чужую пару и даже не своего факультета, но как же он тогда меня обескуражил! Просто так просидел на чужой лекции, чтобы со мной познакомится и поверхностно узнать, чтобы, по его словам, есть ли смысл продолжить общение дальше. Позже получилось у него выпытать, что он «где-то» видел меня несколько раз. На третьей же встрече решительно пошел за мной прямиком в аудиторию и никакая пара, своя или моя не могла его остановить от задуманного. Его целеустремленность всегда меня восхищала, а порой и пугала.       Да, признать это нельзя. Без Джерри годы учебы прошли бы намного унылей, а так вполне терпимо, весело, незабываемо. Ведь помимо юриспруденции, благодаря нему мне всё же удалось изучить один язык, потому что кроме «программирования», он одновременно и учился на «лингвистическом» факультете. Поэтому, несмотря на его порой вредный и чудковатый характер, бестактность и драйв, что это приводит к не совсем хорошим последствиям, я очень уважаю Джерри. Да и человек, в первую очередь, как друг он хороший, просто нужно привыкнуть к его закидонам и всё будет тип-топ. Помню, как в первое время чувствовала себя туповатой рядом с ним и как обижалась на его шуточки и сомнительные комплементы. Сейчас просто привыкла, так сказать закалил, что с возрастом и правду замечаю, меня тяжелей теперь задеть. Кем бы то ни был.       С этими мыслями, я и не заметила, как быстро подъехала к многоэтажке дома близкого друга и неподалеку, быстро приметив хорошее место, припарковалась. Заглушив мотор машины, беру телефон в руки, чтобы сравнить время. Без десяти четыре, отлично, успела вовремя, смешно, но человек вечно, которого приходится ждать, не имеет терпения сам. Ещё раз, осмотрев салон, ничего ли я не забыла, кидаю аппарат связи в сумку, ставлю свой голубенький «Датсун он до» на сигнализацию и быстрым шагом иду к нужному дому.       У Джерри была типичная старая, точно скоро будет подлежать к сносу, хрущёвка, где никогда не закрывалась дверь первого подъезда. Впрочем, к плюсу это или нет, если учесть, что и достучаться иногда не получается, а тут точно гарантия, что хотя бы в дом зайдешь. Зимой это очень кстати.       Быстро преодолеваю десять лестничных пролетов, хорошая и необходимая привычка, у кого сидячая работа, да и лифта тут всё равно не было. Чуть отдохнув на месте, чтобы восстановить дыхание,  уверенным движением руки несколько раз стучу по двери номер шестнадцать. Услышав за дверью глухое, но громкое «открыто!», совершенно не удивляюсь, спокойно беру за ручку и дергаю. Мои движения были настолько привычными и сложенными, будто к себе домой пришла, хотя когда-то так и было, в какой-то степени. Раньше студенческие годы, когда было больше времени и меньше обязанностей, а денег совсем нет, и если учесть, что я всё ещё жила с родителями, то вполне закономерно, что большую часть времени, мы проводи в квартире Джерри. Точнее она была как переходным пунктом к более интересным занятиям где-то за её пределами. Если это конечно были не уроки английского языка.       Сняв верхнюю одежду и обувь, а сумку повесив на левое плечо, прохожу недлинный коридор и заворачиваю направо, где находилось единственная комната квартиры, и где собственно обнаруживаю Джерри. Он сидел спиной ко мне, вытянувшись в кресле на колесиках. Я сразу засомневалась, что мой друг был чем-то занят, уж поза была слишком расслабленной. Тоже особо не церемонясь, аккуратно бросаю сумку на диван, стоявший с левого бока от меня, и укоризненно, но с улыбкой проговариваю:       — Твоя гостеприимность с каждым годом поражает всё больше и больше. Приятно, что ты так ждешь меня, но дверь всё же стоит запирать. Мало ли, что может произойти, это того не стоит Джерри, — и я не преувеличивала. Хотя бы от самой Аллы Николаевны, сколько слышала подобных историй самым несчастливым концом. От грабежей до убийства. Жуть, если вспомнить, что подъезд двери никогда не закрывается.       — До-о-олго-о Са-аша-а, — с громким вздохом протянул парень моё имя.       — Не правда, я вовремя. Посмотри, время равно четыре часа.       — Ну да, если исключить, что изначально мы договорились встретиться в два часа дня, а потом я убедительно, без всяких намеков, прямым текстом попросил приехать, как можно быстрей. Ты всё равно приехала лишь «вовремя»,  — легким движением ступни, Джерри всё ещё сидя на кресле, поворачивается ко мне лицом. — Женщина, ты порой не выносима, но я очень рад тебя видеть. Ну что? Наболталась со своими подружками? Неужели вчера целого вечера вам не хватило? И о чем только с ним можно разговаривать целый вечер? Я бы с ума сошел.       Не могу сдержать улыбки. Мне правда смешно, что Аделя, Ангелина, да и Настя, как-то тоже говорила, что сошла бы от Джерри с ума, если бы дружила с ним, как я. Приятно, что это хотя бы взаимно у них. Хоть какое-то понимание.       — Я тоже очень рада тебя видеть! — мило улыбаюсь ему, решительно всё остальное, пропуская мимо ушей. Мы прекрасное знаем, кто тут «невыносим». Разглагольствовать об этом лишний раз не хочется, жалко время. Тем более, я, правда, безумно по нему соскучилась. Мы не виделись почти месяц, после моего дня рождения, двадцать восьмого августа. Тогда мы виделись намного чаще, потому что я была в отпуске.       Джерри хмыкает сквозь поджатые губы и встает на ноги. Я протягиваю руки вперед, невербальным жестом показывая, что хочу его обнять. Он ближе подходит ко мне, но вместо того, чтобы заключить в свои объятия, ладонями резко берет моё лицо и проговаривает, чуть жамкая щеки.       — Ну-у, приветики. Как ваше высочество поживает? Зовешь-зовешь вас в гости, а вы всё время не можете найти, да и к себе не зовете, то вовсе встречи готовы уже переносить в последний момент. Порой у меня возникает ощущение, что я не достоин вас…       — Вуа-а-а, Джерри, ну что ты делаешь?! Отпусти! — он тот час же отпускает меня и делает шаг назад, поднимая ладони в полной капитуляции. Ей-богу, дать ему волю, так бы и не опустил, всё смотря в глаза не отрываясь. Прям загипнотизировал. — Не трогай моё лицо, пожалуйста, — никогда не любила его эту привычку, временами просто невыносима. Ладно, сейчас косметики практически нет, а впрочем, какая разница! Себе лицо не разрешаешь лишний раз трогать, а он хрясь, и всю облапал. Моё величество высказывает большое фи. Каждый раз.       — Извини, не удержался. У тебя такие мягкие щечки.       — Нет, у меня никаких щечек.       Джерри так красноречиво посмотрел на меня, явно сдержав очередную колкость, но, тем не менее, сдержанно проговорил:       — А-а, эти женские заскоки насчет веса. Ладно, наверное, вам простительно, раз вы помешаны на этом. Ты уж извини, но щечки у тебя всё равно сочные, — это прозвучало так странно, что я отказалась как-либо прокомментировать и просто промолчала. И, слава Богу, Джерри тоже не стал на этом останавливаться. Он ещё секунд тридцать смотрел на меня, а потом потянулся и снова заговорил. — Я готов проявить своё гостеприимство. Хочешь чаю? А может, ты голодна? У меня в холодильнике завались какие-то полуфабрикаты, могу приготовить.       — Черный чай будет очень кстати. Спасибо.       — Отлично. Прошу в столовую ваше высочество, — Джерри довольно галантно попустил меня на кухню и прошел следом.       Пока он шуршал и постукивал чашками, делая мне чай, а себе неизменный черный и крепкий кофе, то я неволей засмотрелась на него, робко улыбаясь себе под нос, облокотившись подбородком об правую руку.       «Ваше высочество». Ещё один своеобразный комплимент от Джерри, когда тот узнал мою фамилию. В первое время, когда мы начали только общаться, он всерьёз полюбопытствовал, а не являюсь ли я какой-нибудь дальней или пропавшей родственницей нашей императорской семьи прошлого столетия. Лестно конечно, но, увы. Романовы, несмотря на такую всемирную известность, довольно распространенная фамилия в России. Хотя мне всегда было  приятно, когда по сто и одному кругу, изучив историю в школе и институте, я была почти полной тезкой любимого царя. Александра II, он же известен как Освободитель. До сих пор печально, как жизнь под конец не справедливо с ним обошлась.       — Саша, у меня осталось немного сливок. Точно не будешь? — быстро вывел меня из раздумий задумчивый голос Джерри.       — А давай, — почти сразу же согласилась я и шире улыбнулась. В ответ он хмыкнул и слегка наклонился корпусом, показывая своё почтение. Как же приятно, когда с тобой обращаются, как с великой княжной. Временами.       Мой взгляд вновь скользнул по другу, как-то слишком оценивающе. В голове мелькнула странная, но настораживающая мысль, что не нужно ему это видеть в моих глазах.       Время так быстро летит, что не замечаешь, как и близкие люди меняются вместе с тобой. Правильно говорят, что мужчины с годами только хорошеют, вот для меня, Джерри позитивный тому пример. Хотя он ещё похорошел тогда, когда снял очки, они действительно портили ему внешний вид и делали, более задротным, что ли? Ах-х, волшебство современной медицины, а точней лазерной коррекции глаз. Да и одеваться он начал опрятней. Темно-синие, слегка зауженные джинсы, черный пиджак, а под ним белая футболка с надписью, что-то вроде «тварь» или «fuck you fucking fuck», хорошо, что преобладающие количество слов на всей одежде, на иностранном языке и не все дословно поймут, о чем речь. Ну и, пожалуй, что точно останется неизменным это темно-русые волосы клочками дыбом, будто спросонья, чуть гнусавый голос и фирменный взгляд «а-мне-на-всё-похуй-что-хочу-то-и-делаю». Что в восемнадцать лет, что сейчас он так смотрит на большинство людей. И ведет себя соответствующе своим принципам, что все идиоты, а он самый умный. К этому либо привыкаешь, либо терпишь до последнего и посылаешь в определенное место, где все, наверное, побывали, или по крайне мере, посылали точно. Странно, но меня редко это бесило, больше скорей поражало. Ведь почти во всех случаях, Джерри действительно оказывался прав.       На этот раз щелчок чайника вернул меня в реальность, что аж чуть вздрогнула плечами.       — Прошу, — парень поставил передо мной дымящую чашку чая со сливками, а сам присел напротив, со своей. Джерри начал меня так пристально рассматривать, но я будто этого не замечала, непосредственно дуя на свою кружку. Вот они годы дружбы, ко всему привыкаешь.       Я же знаю, что он всё равно первым заговорит. Никогда у него не хватало терпения. Или это так только со мной, ведь не раз была свидетелем, как ставил в неловкое положение других или попросту выводил из себя.       — Вот смотрю на вас Александра Максимовна и думаю, если ли смысл задавать вам вопрос, как дела несущие? Не хочется, вновь слушать ваше нытьё, о том, что на работе скучно и не интересно, начальник похотливый козел, подружки-сучки всё игнорируют, а родители так и не услышали. Хоть что-нибудь из этого поменялось?       Я невесело улыбнулась себе под нос перед тем, как сделать маленький глоток чая.       — К сожалению, нет. Ничего не изменилось за этот месяц, пока мы с тобой не виделись. Не бойся, доставать тебя своим нытьем не буду, вчера с девочками хорошенько всё выплеснула, что для тебя ничего не осталось, — я усмехаюсь, и с улыбкой продолжаю. — Но, тем не менее, мне жуть интересно, как у тебя дела. Говори все, не стесняясь, только за цензурой следи — на секунду грозно нахмурила брови. Я, конечно, не пай девочка, но с Джерри почти за десять лет дружбы столько ненормативной лексики узнала, что чувствую себя, как минимум в колониях поселения, хотя и там не бранятся, как он при всплесках эмоций. До сих пор узнаю, какие-нибудь новые словечки. — Ты не брал трубку и не отвечал на сообщения, впрочем, как обычно, любитель ты личных встреч.       — А как же иначе, ваше высочество. Через сообщения убивается вся магия дружбы, а звонки нужны только по необходимости, чтобы перекинуться пару фраз для дела, не более. Вот как сегодня, чтобы тебя быстрей подогнать.       — Ой, достал. Я вовремя приехала.       — Да-да, оправдывай себя и дальше копуша. Как у меня дела? — и вновь он завис, внимательно меня рассматривая. На этот раз я, решительно также не отрываясь, не отвела взгляда от его глаз. Еле заставила себя не рассмеяться, Джерри такой забавный. Не знаю, как это объяснить. Вроде так серьёзно и даже как-то томно смотрит, а мне хочется улыбаться, так хорошо рядом с ним, почти как дома… — Я заебался, Саша, — вдруг резко заключил он.       — Джерри-и-и, — протянула я его имя, морщась от отвращения и возмущения, отворачивая голову в сторону, будто ударили. Это ещё ничего, ну спуску ему давать нельзя, хоть малейшего. Потом иначе так понесет, что не остановить.       — Извини, вырвалось, но я, правда, зае… запарился Саша. Весь сентябрь, как говорится, полностью ушел с головой в работу, и я просто оху… в шоке какие люди тупые! Да снова, — увидев мой красноречивый взгляд, добавил он. — А когда говоришь это им в лицо, неженки, обижаются. Хотя старшее поколение спокойно, с юморком признают, что не шарят и откровенно тупят. Только своей болтовней раздражают и мешают. И что одновременно бесит и вызывает уважение — им пофиг, когда говоришь это в лицо. Такие люди мне больше нравится.       Я внимательно слушала его и местами понимающе кивала головой, мол, так и есть друг, что поделать такова жизнь. Джерри — фрилансер, и когда он говорит, что с головой ушел в работу, значит, так всё и было, в прямом смысле. Может сутками напролет не спать и работать, оставляя какие-то крохи для отдыха и еды. Размеренная работа и нормированный график не для него, Джерри вполне устраивает этот бешеный режим, что толком вздохнуть не успеваешь, как выполняешь одну работу, сразу берешься за другую и так по «бесконечному» кругу пока не отключишься, организм просто вырубает. Мне очень не нравится эта его дурацкая привычка или  пристрастие доводить себя до такого состояния, он словно с этого эйфорию ловит. Но должное Джерри отдать можно. Как ни странно он редко доводил себя до полного истощения и вполне всё успевал. Где только столько времени берет…       «Это же физически невозможно».       Хоть работа и не сложна, в плане физической нагрузки, но все равно так нельзя. Мозгу тоже нужен полноценный отдых. В основном мой друг занимался компьютерами, иногда переводами текстов, написаний сочинений, докладов, конспектов, курсовых и дипломов, а ещё реже, но мог поработать руками.       — Джерри, не всем быть компьютерными гениями, как тебе, — в защиту невинных людей, аккуратно высказалась я.       — Тут ненужно быть компьютерным гением, чтобы решить проблему. Достаточно загуглить эту проблему и всё. Поэтому я без зазрения совести деру этих тупиц, но кроме стариков, тут в силу возраста и привычек уже ничего не поделаешь. Даже ты никогда не подходила ко мне с такой фигней! А ведь тебе бы я позволил.       У меня аж брови взлетели. Так распыляется комплиментами в мою сторону сегодня. Интересно к чему это?       — Ну, я же не такой профан.       — Да, ты на ступеньку выше.       Я цыкнула себе под нос, прикрыла глаза и укоризненно покачала головой, но всё равно улыбалась. Делаю несколько глотков чая и думаю, что лет так пять назад точно бы ещё обиделась, а сейчас это только веселит и чуть-чуть подбешивает. Вот так наши отношения и можно описать.       — Но знаешь, есть одна вещь, которая больше меня парила, чем работа, весь этот последний месяц. Нет, пожалуй, ещё после твоего дня рождения, — вдруг снова заговорил Джерри, почти допив чашку кофе.       — Разве существует такая вещь? — удивленно усмехнулась я, но когда увидела его непроницаемое лицо, улыбка дрогнула. — Джерри что-то не так?       — Похоже, что есть, раз я так говорю, — задумчиво проговорил парень в чашку, а потом разом осушил. Он вновь посмотрел на меня, глаза были серьёзными, но я слишком хорошо знала своего друга, чтобы разглядеть задорные искорки в уголках. — Но теперь я готов, а ты Саша готова?       — С тобой всегда нужно быть готовым, — бодро сказал я и точно также, как он минуту назад допила чашку чая и с наслаждением выдохнула. — Ты о грандиозном событии, что я внукам не отважусь рассказать? Я вся в нетерпении, куда нужно идти? — широко улыбнулась я, не скрывая своего предвкушения и некого возбуждения.       — В соседнюю комнату. Пошли, — рванул он уже с места, но я не смогла сдержать обреченного вздоха и чуть закатила глаза. Это вышло непроизвольно и уж точно не из-за него. А ведь Джерри очень внимателен на такие перемены, да и скрыть, это толком не смогла, не успела.— Что? Что такое?       — Нет, просто… — усмехаюсь я и тоже встаю следом за ним. — Просто я целый день мечтаю о том, как прогуляюсь в эту хорошую погоду и всё не могу это сделать. Да так… — я ближе подхожу к нему и грустно добавляю, — просто хочу побыть на свежем воздухе. Может, сначала прогуляемся?       И снова этот взгляд «джедая». Что же это за привычка такая? А может он действительно, видит то, что другие не могут?       — Что ж, прогулку, я тебе обещаю, — проговорил он, поджав губы. — Но не могу гарантировать хорошую погоду. Тут уж как повезет.       — Это как понимать? За окном ни облачка и почти за двадцать градусов, — неловко усмехнулась и для утвердительности ещё раз посмотрела в окно. Просто замечательная погода, как и обещала милая девушка с экрана телевизора.       — Сейчас всё поймешь. Пошли.       Я неопределенно пожала плечами за его спиной и покорно пошла следом, полностью доверившись. Джерри умеет удивлять, и приятно, и не очень. Мудро будет просто слушать его и всё. Чтобы потом дурой не выглядеть. Уж после стольких лет дружбы глупо наступать на одни и те же грабли.       Мы зашли обратно в комнату, и не успела я присесть на диван, как Джерри неожиданно ахнул, что сильно дернулась телом.       Да что такое?!       — Заеби меня коза, совсем забыл!       — Джерри! — грозно гаркнула я следом, недовольно посмотрев на него.  — Это точно, что забыл. Точней забылся.       — Извини, но я, правда, забыл! Минутку, — он начал шариться в своем столе явно что-то усердно желая найти. Через минуту мой друг довольно находит нужную вещь и поворачивается ко мне лицом. — Как и обещал. Всё для вас ваше высочество, — он передает мне плотный конверт, и только заглянув внутрь, я радостно ахаю как ребёнок.       — Я уж и сама про них совсем забыла! — воскликнула я, вытаскивая из плотной белой бумаги увесистую пачку полароидных фотографий. — И даты не забыл поставить. Ты чудо Джерри, спасибо! — искреннее сказала я, начиная одной за другой всматриваться в фотографии. Тут были самые разные. От молодых родителей, когда я была только в проекте, почти до наших дней.       — Не благодари, это полная ерунда распечатать для тебя одну сотку фоток.       — Их вообще-то, тут семьдесят восемь, — улыбнулась ему, на секунду отведя взгляд, и дальше  рассматривала фотографию с прошлого дня рождения. — Вот здесь, ты прикольно получился. Ты как раз тут говорил тост. Мне очень понравилось. Это было сказано с душой.       — Для тебя по-другому не умею, — я не видела, но чувствовала, что Джерри тоже  улыбнулся. — Тем более, мне нравится твоя идея с альбомом, очень творчески, мне бы не хватило усидчивости. Здорово, что теперь и я буду там. Но на твоем месте, я бы всё же сжег фотографии с бывшими. Они нафиг не сдались в такой сокровенной вещи. Они прошлое, а прошлое нужно выкидывать в мусор.       — Хорошо, что альбом мой, и только я решаю, кому там быть, кому нет, — оторвав взгляд от фоток, усмехаясь, проговариваю. — Они не мусор. Возможно, они и перестали быть частью моей жизни, но оставили хорошие воспоминания и опыт. И я хочу это сохранить. Одна или пару безобидных фотографий ничего не поменяют. Тем более с некоторыми я до сих пор поддерживаю дружеские отношения.       — Вот именно, что ничего не поменяют, тогда в чем смысл? — облокотившись об стул, руками и присев, безразлично бросил Джерри. — Только ради воспоминаний? Одни лишь бесполезные и ненужные сантименты.  Но ты права решать тебе, — поджал он губы в натяжной улыбке.       — Ты серьёзно бы выбросил фотографии с людьми, с которыми не общаешься, но когда-то был близок?       — Да, я так и делаю и думаю, что большинство людей делают. Точней удаляю, я не печатаю фотографии. У меня нет альбомов, если что-то и есть то у мамы.       — Да ладно? Даже Диму и Олю удалил? Вы же были почти как семья, повстречался больше, чем со всеми остальными. Почти два года! И ты спокойно «выкинул» их даже из прошлого? — немного опешила я.       — Да, — кивнул он. — Их больше нет в моей жизни. Мне плевать на них, хотя мы тоже поддерживаем временами связь. Тем не менее, зачем мне их фотографии? Если какие-то эмоции они и подарили, то всё осталось в прошлом. Опыт? — Джерри на несколько секунд задумался. — Скорей это я дал какой-то опыт, чем они мне.       — Это грустно, — как-то печально заключила я и снова начала рассматривать фотографии, чтобы не смотреть на Джерри.       — Почему?       — Потому что по твоей логике получается, если я исчезну из твоего настоящего, то и в прошлом, ты не позволишь мне остаться. Хотя бы на кусочке глянцевой бумаге, как большинство другие позволяют и сохраняют, — всё ещё не смотря на него, спокойно сказала я, дальше одной за другой рассматривая изображения в руках.       Не могу сказать, что это сильно расстроило меня, пожалуй, точно не удивило. Слышать подобные слова и суждения от Джерри, в порядке вещей, так уж он устроен, отличаясь от большинства среднестатистических людей. Но не могу признать, что вещи, которые он порой говорит, с таким уверенным и в то же время безразличным видом, расстраивают. Даже не так, а вызывает, какую-то беспомощность внутри. Будто я пытаюсь до него донести что-то важное, а он не понимает. Не может понять.       Пока Джерри обдумывал ответ, я внимательно рассматривала следующую фотографию. На неё были запечатлены мои родители. Ещё относительно молодые, и как всегда серьёзны, что аж забавно, не могу сдержать легкую и нежную улыбку. Если они всегда такие важные и строгие, в кого я такая улыбчивая и беззаботная пошла? 1993 год. Папе сорок, а маме тридцать шесть, через пять лет, в августе 1998 года должна появиться и я — вот вся наша семья. Раньше всегда считала себя поздним ребенком, но с нынешними тенденциями, и не скажешь. Хотя, думаю, что для первого ребенка это всё же было поздновато. Наверное, поэтому  у меня нет братьев и сестер, а жаль.       — Саша, что ты за чепуху говоришь, тем более с таким серьёзным видом? Мне это не нравится, — я оторвалась от своего занятие и вновь посмотрела на него, поджав губы. — Во-первых, не сравнивай себя с ними. Никогда. Это совсем другое. То, что было с ними, и часа не стоит проведенного с тобой. И что, что встречались? Да, были отношения, была влюбленность, качественный секс и бессонные ночи, а на утро заправленная пастель и готовый завтрак. И что с того? — Джерри говорил так живо, хотя и пытался это скрыть, что я совсем потеряла интерес к фотографиям, чуть ближе подвинулась к нему и с искреннее интересом слушала дальше. — Да, это удобно. Это комфортно, но больше ничего. А вот с тобой это по-разному.       — По-разному? — усмехнулась я.       — Да, по-разному, по-настоящему. От нашей дружбы я получал столько разных спектр эмоций, ощущений, что по-настоящему живу, а это самый смак жизни. Знаешь, верно, говорят, что всё познается в сравнении. Иногда, с той же Олей или Димой, я предлагал сделать… ну скажем что-то выходящего за рамки обыденного и нормального, что-то предосудительное,  но стоящее того.       — Уж мне-то не объясняй, — Джерри, как и я, шире улыбнулся от этих слов, а глаза, так и заблестели игривыми огоньками.       — Хм, ну да. Так вот, знаешь, что они мне говорили? Нет, они не отказывались, а лучше бы так. Они пытались уговорить не делать этого, кидая в аргумент что-то вроде: «ой, ты что! это так стыдно и стремно, зачем тебе это? Джерри ты же взрослый парень, а ведешь себя, как шкодливый подросток, может, лучше просто погуляем?» и тому подобной хуйни, — я не стала его упрекать, бесполезно, не услышит, но глаза закатила и громко вздохнула, чтобы он точно заметил моё недовольство. — С ними удобно, но это не настоящая жизнь, а скука смертная. Все чувства убивает. Забавно, что ты тоже время от времени подобное городишь, но знаешь что? Ты всегда, неизменно в конце добавляешь: «но, наверное, это стоит того. Ладно, давай, я в деле, один раз живем». Видишь, какая разница? Огромная. Хотя всё чаще и чаще ты добавляешь ещё что-то вроде: «Джерри только прошу, умоляю, чтобы это не отразилось на моей работе, иначе я тебя прибью». Вот и всё. Мне этого достаточно. Ты принимаешь, меня таким, каков я есть и не пытаешься подстроить под какие-то стандарты. А с ними, да, комфортно и порой до времени классно, но они не настоящие. И знай, когда я вступаю какие-либо романтические отношения, — Джерри легко усмехнулся, чуть покачав головой. — Я всегда знаю, чем они закончатся. Или точней, что точно закончатся, не перейдя в нечто большее. И, во-вторых, я знаю себя. Поэтому знаю, что с тобой мы ещё долго не расстанемся, только, если ты сама этого не захочешь. Так что не думай так, меня это может обидеть, — эти слова меня удивили, но я не подала виду. Вау, да что же с ним сегодня такое? В груди что-то щелкнуло, но я не обратила на это внимание. — Хотя соглашусь с тобой, — он вдруг поджал губы и явно был немного удивлен, будто только сейчас понял мои слова. — Почти два года. Я максимум прогнозировал только четверть из них. Иметь одновременно парня и девушку, которым устраивают такие отношения чёртовски удобно и охуительно.       — Ещё раз ругнешься, и я брошу в тебя что-нибудь тяжелое, — словно невзначай, проговорила я. Но Джерри прекрасно понял, что за ней скрывается.       — Извините, тетенька, — без особого раскаяния проговорил он, скалясь. — Что-то мы заболтались с тобой, однако ты была недалека от истины. Прошлое и настоящее, как никогда близки, чем ты думаешь.       — Да-а? — я заметно оживилась. — Ну-у же, хватит тянуть, мне уже интересно, что ты там приготовил! Ещё с того звонка.       — Один момент, — Джерри показал указательный палец и снова повернулся ко мне спиной, что-то вновь рыская выдвижном ящике стола. Пока он искал «то самое интересненькое», я сложила все фотографии обратно в конверт и аккуратно убрала в сумку.       Я в нетерпении и с возбуждением смотрела на Джерри, когда он повернулся ко мне лицом, но явно что-то пряча за собой. Он хитро улыбался видимо очень довольный моей реакцией. Секунда длилась, как минута — минимум, когда он наконец-то из-за своей спины вытаскивает предмет от которого, по его мнению, я должна была удивиться, но нет. Всё возбуждение, как нетерпение стерлось с моего лица и отразилось явно недоумение, словно наперед говоря: «ты точно это хотел мне показать?»       Карманные часы на цыпочке.       Это, то самое грандиозное событие?       Да, внукам такое не расскажешь, потому что нечего рассказывать!       Но как не странно, Джерри и сейчас не был разочарован моей реакцией, будто этого он и ожидал. Он ловко спустил часы, держа их на кончике цыпочки двумя пальцами и любопытно, даже как-то завораживающе на них посмотрел и спросил меня.       — Саша, что ты видишь?       Я на несколько секунд задумалась. Аль подвох или нет? Ладно, тупить, в случае чего позволено, не могу же я всё предугадать, что он для меня приготовил.       — На вид обыкновенные карманные часы. Такие были в моде позапрошлом веку. Только они… — я внимательней присмотрелась к часам с черным отливом. — Они побольше будут. Верно? Эти часы с размер твоей ладони, мне казалось, что они должны быть меньше.       — Верно, а ещё они будут потяжелей, из-за необычного и дополнительного механизма. Держи, только крышку пока не открывай, — Джерри аккуратно передал мне часы и от волнения, я сильней их сжала пальцами, чтобы не уронить, и на несколько секунд задержала дыхание. Было и так понятно, что это вещь, в чем особенность её не была, для него очень важна.       Внимательно, всё ещё крепко сжимая часы, вновь начала осматривать и бережно переложила с руки на руку и обратно. Интересно. Передняя часть, крышка была абсолютно гладкая, что можно было рассмотреть своё отражение, а задняя в выпуклых узорах и завитушках, что приятно давили на кожу, как массажик. Если приблизить к глазам, кажется, это какие-то цветочки, крылья птиц, а ровно посередине солнце,  с огненными лучами. И абсолютно черные, только на свету слегка поблескивают серебром.       Джерри сел на кресло и ближе подкатил, оказавшись напротив, и также склонился к часам, любопытно поглядывая на меня.       — Не знаю в чем их особенность, но по крайне мере, они красивые. Мне нравится оформление.       — На вкус и цвет, по мне так ничего примечательного, всё самое интересное внутри. Позволишь? — Джерри легко и непринужденно забирает их с моих рук. Я лишь пытливо глядела и ждала, что будет дальше.       — Я хотел их показать тебе ещё на твой день рождения, но так не смог найти подходящих слов, да и свидетели тоже мешали,  — начал он, отпустив глаза на карманные часы, чуть их сжимая. — Потом ещё целый месяц парился, как же мне тебе о них рассказать. Никогда ещё не чувствовал себя таким тупицей. Я просто хочу, чтобы ты поняла. Это очень важно для меня. Эта вещь. Сам факт, что именно тебе я их открою. Ещё никому я не говорил о них, да и если честно, сомневался, что в жизни найдется такой человек, тем не менее, ты сейчас рядом со мной, сидишь и любопытно хлопаешь глазками. — Джерри поднял на меня лицо и улыбнулся уголками губ. — Уже столько лет. А сколько мы с тобой дружим, Саша?       — Ну, если нам с тобой было по восемнадцать, а сейчас по двадцать семь, то… вау, уже целых девять лет! Следующий год юбилейный.       — Девять лет… — задумчиво проговорил он, кивая себе, будто ответил на вопрос известный лишь ему одному. Интересно насколько он был серьёзным? — Тогда в этом нет ничего удивительного. Наверное, это всегда было лишь вопрос времени… Это можно было подсмотреть, но я не стал… — Джерри вновь сосредоточил взгляд на мне. — Ладно, хватит ломаться, это не по мне. Я знаю, что ты сразу мне не поверишь, но ведь всё доказывается делом, а не словами. Ты главное слушай меня внимательно и прояви немного терпения. Саша, — он вновь поднял часы, держа их на кончике цыпочки, на уровне наших лиц. Глаза его словно засверкали от восторга, а голос чуть охрип.  — Перед тобой самая настоящая скрытая машина времени. Согласись это умно? Но кто подумает, что самые обыкновенные часы и есть машина времени, тем более такое старье антикварное. Но это не все её прелести, смотри и запоминай, — он нажал на маленькую металлическую кнопку, рядом с кольцом от цепочки. Небольшой щелчок и крышка открылась, наконец, открыв внутренности часов.       Не знаю, как для моего придирчивого друга, но внутри они были ещё более завораживающие, чем снаружи. Особенно, что в первую очередь бросалось в глаза, так это янтарный камушек внутри циферблата, в самой его сердцевине, где виднелась часть шестеренок и гаек. Римские цифры, как и стрелки, были золотыми, однако помимо этого у часов ещё были цифровые механизмы, уже с арабскими цифрами и совсем другие, более современные и удобные? Такие конструкции стоят на каких-нибудь счетчиках или на дешевых и простых замков чемоданах. Это объясняло, почему часы были больше и массивней. Таких механизмов было три. Одна сверху из восьми цифр, другие две внизу из десяти цифр и латинских букв.       Я снова пыталась сосредоточить слух на голосе Джерри. Только слушать, принимать информацию, а потом обрабатывать.  Потому что мне уже было всё непонятно.       Это шутка такая сложная? Однако дослушать надо до конца.       — Сами по себе часы не ходят это и неважно, они выполняют совсем другую функцию. Смотри вот тут, — Джерри аккуратно со стороны цифры двенадцать поддел стекло, и оно открылось, словно как вторая крышка. — Спокойно открывается стекло. После чего можно вертеть стрелками, как душа пожелает и установить то время, в какое ты хочешь прибыть. Здесь стоит час дня, думаю можно так и оставить. Думаю значение  «AM» и «PM» объяснять тебе не стоит? Главное не забудь вот эту маленькую пипку передвинуть на нужные буковки и бинго. Итак, дальше. Ты уже, наверное, заметила, что тут ещё есть цифровые механизмы?       Я лишь утвердительно кивнула и смотрела во все глаза на часы, не пропуская ни одного слова из его уст.       — Этот верхний механизм необходим для того, чтобы указать нужную нам дату. Здесь есть ещё куча нюансов, но сейчас я не буду все объяснять, а то голова у тебя совсем шарики за роли поедет, — это ещё слабо сказано, я уже не знаю о чем и думать. — Ах-х, а это моё любимое. Видишь эти два нижних механизма? Это широта и долгота, чтобы указать точно место, на которое ты хочешь переместиться. Но разве это не гениально? Это не просто машина времени, а машины времени и пространства, да ещё такое компактное! Можно указать любое время, любое место, там, где захотел. Изначально я хотел тебе устроить такой подарок на день рождения. Отправиться в любое время и место, куда бы ты захотела. Но мы уже поняли, что я струхнул, поэтому делаю это только сейчас. Ну что ваше высочество? Куда и когда вы бы хотели отправиться? Время для грандиозного события!       Джерри испытывающее и с замиранием смотрел на меня, а я думала, как же быстрей все переварить и не выглядеть дурой в его глазах при ответе. Или не обидеть, товарищ то гордый. Хотя он мог бы тоже подумать, что подобной ахинеи может и меня обидеть. Впрочем, нет. Бывало что-то и похлеще, что меня, если не обижало, то задевало, после чего мой друг обязательно просил прощения. Я просто не понимаю, чего он хочет, какой реакции, в чем замысел всего представления?       Это шутка? Да ладно, Джерри, конечно, может жестко подшутить, пару раз сама ему помогала осуществлять свои «козни», но я в чем провинилась перед ним? Обычно он так поступал когда, хотел кому-то отомстить, либо на сопор, либо ради забавы, что ещё реже. Иногда это выходило действительно смешно и остроумно, порой переходило рамки, хотя ему всегда было на это пофигу и частенько сходило с рук. Главное, что не за рамки закона, остальное поправимо. И табаком не пахнет. Значит «ничего-такого-плохого» не курил. Да и состояние у него вполне ясное, слишком всё серьезно и без запинки объяснил, сразу видно готовился. Бутылок нет, и алкоголем не пахнет. Что же это тогда?       Неужели действительно грандиозное событие?..       Не спорю, Джерри всегда умел удивлять и показывать что-то новое. Порой, что на первый взгляд казалось невероятным, но возможным. Однако здесь он заранее проигрывает, хоть и никогда этого не допускал. Даже он не сможет это провернуть, потому что это невозможно. Я верю, что многое такому человеку, как Джерри Джонатану под силу, верю, что если бы он искреннее захотел это сделать для меня, что сильно поднимает самооценку, то сделал бы, но это не под силу ему. Никому, ни одному человеку, потому что, к сожалению или большому счастью, это попросту невозможно. Время неподвластно людям, это мы подвластны времени.       Поэтому берем тактику, правда и только, правда и ничего кроме правды.       — Джерри в чем подвох? — аккуратно начала я, осторожно улыбнувшись. У него такое лицо, он прям просит, чтобы я поверила, не хочется его расстраивать раньше времени. — Если это злая шутка, то не верю, что ты можешь так со мной поступить ни за что. Тогда что такое? Что же ты на самом деле хотел мне показать? Ты конечно, здорово всё придумал, и интересно, но… но мы же знаем, что это невозможно.       — Я знал, что ты не поверишь, — его улыбка дрогнула, но не пропала. Он отводит от меня взгляд, вздыхает и снова заговаривает, ему явно давалось это нелегко, что даже слегка растерялся. — Сразу. Нормальный здравомыслящий человек, коим ты и являешься, не поверил бы. Ну да. И всё равно, что это важно для меня. Я же говорил, что всё доказывается делом, а не словами. Это нормально да, поэтому я буду терпеливей, и не буду обижаться на тебя, но прошу Саша, дай мне просто всё сделать и ты увидишь. Чтобы в это поверить, нужно увидеть. Поэтому хватит смотреть на меня, как на полоумного. Мне не нравится, как ты смотришь на меня. Просто слушай дальше и делай то, что я скажу. — Джерри сам не заметил, как повысил голос и посмотрел на меня свысока, но когда увидел, как у меня начало лицо вытягивается от возмущения, то тихо и умоляющие, даже с какой-то кривой улыбкой добавил. — Ну, пожалуйста, Сашенька…       «Сашенька». Редко он ко мне так обращается. Исключительно только тогда когда действительно что-то нужно от меня. Ладно, я всё равно ничего не теряю и никуда не тороплюсь. Тем более, я не перестаю верить, что мой друг всё равно меня удивит. Не разочарует. Хотя и странный он сегодня выбрал способ это сделать. Посмотрим, что придумал на этот раз, Джерри никогда не любил с треском провалиться. Вряд ли он это допустит передо мной. До этого никогда не допускал.       — Ладно. Хорошо, делай что хочешь, но я уверена, что ты просто пересмотрел «Доктора Кто», но, тем не менее…— уверенно заявила я и улыбнулась ему. — Один раз живем. Что мне нужно сделать для начала мой Доктор? — решила я ему всё же подыграть.       — Вот уже другое дело, узнаю свою старушку! Всё же не разочаровала! — радостно воскликнул, что чуть не подпрыгнул на месте. — Давай для начала выберем год, но сразу предупреждаю, — Джерри не переставал улыбаться, но глаза были серьёзными. — Так как это твоё первое путешествие, и мы не совсем подготовлены, советую прошлое и дальше восьмидесятых не заходить. Чтобы слишком сильно от местного колорита не отличаться. Будущие не люблю, жизнь порой и так предсказуема, если буду всё знать наперед, то помру со скуки, тем более далеко мы не сможем зайти. Плюс ко всему, ты не готова для большего прыжка, нужно натренироваться, а это позже. Так что же? Какой год?       — Тысяча девятьсот девяносто третий, — без запинки ответила я, больше получая удовольствия от какого-то непонятного предвкушения.       — Почему именно девяносто третий?       — Это число за последнее несколько дней настойчиво попадается мне на глаза. Думаю, сама судьба желает, чтобы я выбрала именно этот год. Или что-то не так? — я прищурила глаза, недоверчиво на него взглянув. Не то, что я не верила Джерри, но поддеть хотелось. Всё же до последнего жду, что это какая-то шутка или представление.       — Нет, всё чудно, — заметив мой недоверчивый взгляд, беззаботно ответил он. — Есть какое-то определенное число или время?       — Нет, — немного подумав, пожала я плечами.       — Хорошо, тогда оставляем час дня, двадцать восьмое сентября, но тысяча девятьсот девяносто третьего года. Куда желаешь отправиться?       — Как насчет твоей второй родины? — кивнула я на подушку спринтом флага Великобритании. — Ты уже сколько лет обещаешь меня пригласить, а всё время не находишь. Думаю сейчас самый подходящий момент, а? Англия, Лондон, тысяча девятьсот девяносто третьего, — мечтательно проговорила я, совсем развалившись на диване, будто и правда, планировала, что туда отправлюсь. Хотя в мечтах всё возможно. Это не реальность.       — Ни я, а ты не находишь время. Не забывай, у меня этого времени дох… — мой испепеляющий взгляд подействовал молниеносно. — … Дофига. Что ж, раз мы определись со временем и местом, мне нужно ещё пару минут, чтобы определить точные координаты и можем отправляться.       — Ладно, как скажешь.       — Что ладно? — фыркнул парень. — Иди, надень обувь и свою верхнюю одежду. И если тебе не тяжело принеси мой коричневый плащ и кеды.       — Что? — слегка растерялась я. — Надеть, прям у тебя в квартире? Да ну, напачкаю же…       — Не бойтесь ваше высочество, полы мыть не заставлю, хотя уже следовало бы… — он на секунду оторвался от меня и посмотрел на пол, но тут же резко вернулся. — Давай-давай! Чего развалилась? Времени не ждет!       С обреченным вздохом и укоризненным взглядом, но всё же встала с дивана и направилась в прихожую. Что-то его сценка далековато зашла. И год, и страну определили, сейчас координаты нужные высчитывает. Чем же всё это закончится? Блин, интриган мой! Ах-х, а жаль, что сегодня не погуляли, погода была шикарной.       — Знаешь, теперь понятно, почему Аделя считает нас с тобой  «Риком» и «Морти», — проговорила я, полностью готовая, положив его плащ на диван, а рядом на полу синие конверсы. — Похоже, всё к этому и идет.       — Ха-х, «Рик и Морти», классный мульт, между прочем, — усмехнулся Джерри смотря в монитор компьютера. — Стой. А причем здесь «Морти», ты разве похоже на «Морти»? — повернулся он ко мне, когда через плечо я перекинула свою сумочку и вновь присела на диван.       — И я о том же! Вот то же самое спросила у неё.       — Кстати, дежурные шуточки про мою ориентацию были?       — Нет, — как можно непосредственней проговорила.       — Значит были. Ты им передала то, что я просил?       — Да, — со вздохом, сдаваясь, проговорила я, но улыбалась, как и он, только при этом стыдливо прикрыла глаза.       — Умница моя. Спасибо, — сказал он, передвигая вроде стилусом что-то на часах. — Но наша история будет добрей, как в «Доктор Кто». Так лучше. Я Доктор, а ты моя спутница. Всё сходится. Кем хочешь быть?       — Хочу быть собой, но мне всегда нравилась Донна Ноубл. Шикарная женщина, обожаю её.       — Надо же, я думал, это будет Роза Тайлер. Впрочем, одобряю. Рыжие и неконтролируемые идут покорять время и пространство. А любимый Доктор скорей всего десятый? — что-то записывая на бумажку, проговорил Джерри.       — Не-е, хотя Теннант классный, но я лично балдею от Капальди, — мило улыбнулась себе под нос, вспоминая любимые эпизоды сериала.       — Хм, тоже неплохо, но мне лично нравится Том Бейкер, люблю классику и тебе советую когда-нибудь посмотреть. Так! — резко вскочил он со стула и подошел ко мне. — Держи.       — Что это? — взяв из его рук бумажку с какими-то цифрами, спросила я. Явно вырвал из какого ежедневника впопыхах.       — Это координаты одного пустыря недалеко от моего дома, тут через дворы за двадцать минут можно дойти. Жаль, что к две тысячи тридцатому году его обещают застроить, ну да ладно. Обычно именно туда я возвращаюсь после прыжка во времени и пространства. Сомневаюсь, что со мной или с нами что-нибудь случиться, — самоуверенно хмыкнул парень. — Это о-о-очень маленькая вероятность, но мне будет спокойней, если эти цифры будут у тебя. Лучше запомни их, так на всякий и непредвидимый случай.       — А почему пустырь? Почему ты не можешь вернуться к себе в квартиру? — искренне поинтересовалась я, не совсем понимая для чего это надо.       — Саша это же прыжок. Когда ты прыгаешь, да хоть на месте, ты прилагаешь усилия и отталкиваешься, а когда приземляешь обратно, то отдаешь силу. В повседневной жизни, возможно, это не видно так рьяно, как при взрывах, но отдаешь что-то вроде ударной волны. Супер маленькую ударную волну. Также и здесь. Мы прыгнем спокойно, но когда оказываемся на другой стороне это ощутимо, очень. Поэтому, чтобы не беспокоить соседей, да и свидетели лишние не нужны, и свою квартиру не разнести, я возвращаюсь на пустырь. Так безопасней и спокойнее.       — Слушай, а это точно безопасно? — не обращая внимания, что друг мой разговаривает со мной, как с пятилетним ребёнком, я и правда забеспокоилась. Забеспокоилась о том, что априори не может быть. — Что представляет собой этот «прыжок»?       — Вполне, — беспечно ответил он, надев кеды и плащ. — Что представляет собой прыжок во времени? Ну, тебя будто затягивает в воронку, и ты как будто плывешь по воздуху. Знаешь, как в аэротрубе, прикольные ощущения тебе понравится. С непривычки и наплыва эмоций можно конечно, упасть, но мы-то знаем куда идем, тем более, я буду рядом с тобой. Буду держать тебя за руку и не дам упасть. Всё будет хорошо, не бойся. — Джерри встал рядом со мной и одобряюще улыбнулся, полностью уверенный, что собирается делать. Это одновременно пугало и будоражило. Да что же, в конце концов, он приготовил? В чем же подвох? — Ну что готова?       Я не успела ответить, но помнила, что последняя мысль была о том, что буду держаться и подыгрывать до последнего, стараясь из-за всех сил игнорировать подступающее волнение. Успокаивая себя тем, что Джерри умеет интриговать и играть на нервишках, что за столько лет дружбы нужно к этому привыкнуть и держать лицо. Всё это неспроста, часы, географические координаты, время и пространство, он так хорошо подготовил историю, затем, чтобы скрыть что-то другое и более возможно, увлекательное, чем путешествия во времени.       «Что-то, что непременно меня удивит, а возможно и изменит мою жизнь».       «В лучшую сторону».       Только я хотела раскрыть рот и сказать, что «готова», как со стороны коридора обрушились оглушительные удары. Кто-то из-за всех сил стучал, а скорей всего пинал и дубасил во входную дверь и, похоже, намеревался её, как минимум выбить. Это было так неожиданно, что вздрогнула и отпустила руку Джерри, которую он успел ухватить и крепко сжать. На несколько секунд всё затихло.       — Это что? Часть твоего представления? — усмехаясь, спросила я, чувствуя как важность, и, пожалуй, волшебность момента упущена.       — Нет, — легкая улыбка пропадает с моего лица, когда я услышала стальной голос Джерри. — Саша, пожалуйста, поддержи часы. Вот так, не закрывай крышку.       Он медленно подходит к двери и настороженно выглядывает в коридор. В животе завязался неприятный узел, а по лопаткам прошлись мурашки от дурных мыслей, закладывающихся в голову. Плохое предчувствие разом охватило моё тело и сперло дыхание.       Только Джерри хотел выйти в коридор и осмотреться, как с большим треском и ударом, что я вскрикнул от неожиданности, что-то упало, через несколько секунд доходит, что это выбили дверь. С коридора послышались топот ног и недовольные громкие голоса, двух или трех незнакомых мне мужчин. Джерри среагировал быстро и закрыл дверь комнаты, прижавшись спиной, на лице был неподдельный страх и шок. С другой стороны двери отозвались злые крики и возгласы:       — Ты думал, что так легко отделаешься сучёныш?!       — Дай мне пройти первым! Я лично откручу башку этой твари!       Мне кажется, что я перестала дышать, ноги настолько стали ватными, что не внушали доверия. Только руки всё ещё крепко сжимали часы и дрожали. Я вошла в какой-то транс и не сразу услышала, как Джерри приглушенно звал меня, чтобы привлечь внимание.       — Ты с какими бандитами умудрился связаться?.. — прошептала я губами, полностью наплевав, услышал он меня или нет. Мысли о неминуемом истязании и гибели сковывали меня паникой.       — Саша! Наведи часы на стену и нажми на маленькую кнопку сбоку…— приглушенно сказал он, чтобы не выдать наше место положения, которое всё равно скоро обнаружат.       — Что?  — опешила я, но никак не могла это показать. Лицо скривилось в полном непонимании и ужаса.       — Наведи часы на стену и нажми на маленькую кнопку сбоку, от цифры «девять»! Давай же! — напряженно проскрипел он.       — Ты что издеваешься?! Какие нахрен часы…       Оглушительный удар и злой рык за дверью прервал мои слова, что Джерри чуть не отлетел, но тут же прижался обратно и яростно закричал на меня.       — Саша сейчас!!!       Это произошло машинально и неожиданно. Так бывает, когда на тебя кричат, тем более люди, которые до этого не позволяли ничего подобного, тело, будто от их слов освобождается от невидимых цепей, как по волшебству. Я ничего не ждала. Мозг, а именно рациональная часть отказывалась верить, что что-то произойдет, но, тем не менее, указательный палец нащупал выступ и тут же надавил на него.       Часы задрожали и нагрелись, от неожиданности я их чуть не выронила, широко раскрыв рот и глаза от шока. Из циферблата высветился яркий желтовато-белый луч света, а когда ударился об стену, то образовал проход, нечеткий и размытый отдаленно напоминавший проем двери. На секунду от увиденного, я забыла, что нам грозит опасность и еле прошептала губами сама не замечая, не веря своим глазам, что это происходит на самом деле.       — Что это?..       — Бежим! — резко отскочив от двери, Джерри берет меня за руку и силой потащил к мерцающему порталу. От потрясения даже не успела запротестовать или вскрикнуть, ватные ноги по инерции, зашагали за ним. Лицо обдувало прохладным ветерком, слух успевает уловить ещё один жуткий грохот за спиной, прежде чем уши заложило, а тело словно поплыло по воздуху.       От страха я лишь сильней сжала руку Джерри и зажмурилась, боясь в другой ладони отпустить часы.