Storytime

Сентябрь, 1993 год

      Какой-то шум, больше похоже на статистические помехи окутал меня с головой. И беспроглядная темнота.       Всё произошло так быстро, что я ничего не успела понять. Помню, что Джерри был рядом. Он крепко держал меня за руку, наши пальцы переплелись и мы плыли, по теплому воздуху, ветер приятно обдувал щеки и трепал волосы, шум всё нарастал со всех сторон одновременно. В одно мгновение, мне казалось, что я растворилась в этой материи — мы растворились, вместе с ним, нет больше ни меня, ни него, только одно бесконечно пространство, где всё слилось в единое нечто. Однако в уголке сознания билась мысль, что бы ни случилось, главное не разжимать пальцы, даже если их не чувствуешь, будто их и вовсе нет. Не отпускать его ладонь и часы, которые задней крышкой отпечатались на моей коже зазубринами. Не знаю, сколько это продолжалось. Час? Возможно в одну минуту? Не удивлюсь, если и вовсе секунду. Но в один момент, это также резко прекратилось, как и началось. В один миг меня будто вытолкнули из этого состояния, собрав обратно в целое «я». Меня ослепил яркий свет, а следующие мгновения, снова всё погрузилось во тьму.         Кажется, я упала. Сильно упала. Голова пульсировала болью, спина ныла, а руки точно были разодраны, если не в кровь, то нежная кожа точно. Где-то вдалеке, совсем на краю, я слышала звук проезжающих машин и людей, они смеялись, что-то обсуждали, кто-то кричал. Они так странно разговаривали, будто вовсе не на русском.       «Саша!»       Почему они кричат моё имя? Разве эти люди могут знать меня? Что происходит?.. Боже, как же болит голова…       — Саша! Саша! Прошу, очнись же! Дерьмо…       Я почувствовала легкие удары по лицу, совсем безболезненные, скорей отрезвляющие. И это, правда помогает, темнота рассеивается, но как же тяжело открыть глаза! Если бы так не болел затылок, то у меня сложилось бы стойкое ощущение, что я просто не могу проснуться. Как после бессонной ночи со дня рождения или сложного экзамена по арбитражному процессу. Ай, как нехорошо-то…       Прежде чем разомкнуть веки до меня дошло, что это был голос Джерри. До жути взволнованный и непривычный, что не до конца придя в себя, я уже сама заволновалась вслед за другом. Снова яркий свет пасмурного дня ослепляет глаза, кое-как фокусируя свой взгляд, шепчу. Мой голос сам был до неприличия хриплый и слабый.       — Джерри… это ты?.. Что… что случилось? — его холодные и чуть влажноватые ладони прижались к моим щекам. Он так низко наклонил голову, что я почувствовала его горячее и встревоженное дыхание на лице.       — Слава Богу, ты очнулась! — облегченно выдохнул он. — Только не шевелись и не дергай головой. Ты упала и сильно ударилась, — Джерри вновь ближе наклонился, правой рукой пощупав мой затылок. Неприятные волны резко прошлись по телу, что я непроизвольно всё же дернулась и вскрикнула, зашипев от боли. — У тебя небольшая ссадина и шишка на затылке. Крови почти нет. Ничего это пройдет. Я думал, что всё намного хуже. Боже, как же ты меня напугала, не делай так больше! Полежи немного и отдохни, — он так суетился и тараторил, будто потерял контроль над собой и мне это не нравилось. Это было очень не похоже на Джерри, что-то сильно его волновало, и это волнение неволей передавалось мне.       Я лишь слабо кивнула на его слова, а сама рассматривала небо. До меня никак не могло дойти, почему же пасмурно? Ведь было солнечно и ясно, та девушка из прогноза погоды обещала не облачка сегодня. И такое ощущение, будто на пару градусов стало холодней.       Что же происходит?       — Саша, лежи пока, — вновь повторил парень нервно, озираясь по сторонам. — Только скажи, где часы?       — Какие часы? — стоило мне произнести эти слова вслух, то меня словно вновь ударили по голове, что сильно поморщилась от секундной вспышки боли в затылке.       Неужели мы...       Не может этого быть.       Но ведь мы…       Нет, не может!       Это невозможно!       «Ведь так?..»       А как же тогда объяснить те ощущения? Даже мой воспаленный мозг с фантазией на пару в не состоянии такое придумать. Я помню и уж точно никогда не забуду. Помню, как плыла по янтарному свету, как мне обдувал теплый ветерок, стало так легко, больше я не принадлежала себе. На какие-то доли секунды, и в то же время навечно, растворилась на миллион атомов. Даже сейчас, кажется, что тело не принадлежит себе. Очень странные ощущение, скованные, только тупая боль заставляет чувствовать реальность под собой. Боже мой, неужели это всё за правду?.. Неужели я не в Москве и даже не в своем времени? Да ладно, это шутка какая-то… фантастическая и нереальная.       Однако хмурые облака, нагло и уверенно говорят об обратном.       И, в конце концов, как объяснить, что мы были дома, а сейчас на улице? Я точно помню, что мы не выходили через входную дверь. Не спускались по лестнице, не помню, как проходила по знакомому двору и не видела своей машины, хотя точно бы бросила мимолетом взгляд, чтобы убедиться, что она на месте. И где же наши преследователи? О-о чёрт.       Я резко попыталась привстать, но боль сразу останавливает меня, да и Джерри это, мягко говоря, не понравилось.       — Ну что ты делаешь?! Тебе нужно полежать и отдохнуть. Пожалуйста, не вставая пока! — встрепенулся он на месте, и как-то злобно и беспомощно поглядывая. Но из-за боли в затылке я мало, что трезво воспринимала.       — Пожалуйста, помоги, мне, — не оставив своего намеренья, хотя бы привстать, потянулась я к Джерри. Явно не довольно, но мужские руки крепко обхватили мои локти и аккуратно придерживали. Всё ещё морщась от неприятных ощущений, облокачиваюсь об его плече.       — Если тебе плохо и всё ещё кружится голова то, пожалуйста, прилечь. Не напрягайся зазря, это глупо. Если боишься так испачкаться, то я сейчас сниму плащ и постелю под тебя, хотя знаешь, травка в этом парке довольно мягкая и чистая, впрочем, неудивительно…       — В каком парке? — дыша через рот, неуверенно проговорила я, перебивая. — Джерри, — мои пальцы крепко сжали ворот его плаща, чтобы обратить на себя внимание. Я и не заметила, как одной рукой он приобнял меня и крепко сжал плечо. — Где и… когда мы?       Где-то в глубине своей души, я искренне и наивно надеялась, что он рассмеется и наконец-то раскроет свой замысел, естественное спрашивая смог ли меня ошеломить и на этот раз. Что «великий и ужасный» Джерри Джонатан может провернуть и не такое, если ему только взбредет в голову. Раскроет все секреты и объяснит, как мы, неизвестно где, но очутились прямо из его квартиры. В чем была идея представления, что пошло не так, должен, в конце концов, извиниться за то, что я упала и чуть не разбила голову! На что он, как обычно, должен ответить, беспечно и раздражающе, что могло быть и хуже. Этим «наплевательским» тоном мой друг заранее скажет, что изначально не о чем было волноваться, что самого начало всё было под контролем. Вот-вот эта напускная встревоженность на его лице пропадет, как маска, он успокоит эту непривычную и болезненную дрожь в моем теле и наконец-то рассмеется от последнего заданного мной вопроса.       Но Джерри не рассмеялся.       И даже не улыбнулся губами, как умел только он. Насмешливо и небрежно, и в то же время мягко.       Темно-карие глаза были серьёзны и по-настоящему взволнованы.       Он внимательно и каким-то пронзающим глубоким взглядом глядел на меня, словно заранее готовясь разрушить все мои надежды. А может и мою психику. Что и тормозило его, так это тщательные подбираемые слова в голове. Мой друг всегда старается меньше, чем остальных ранить меня словами.       — Мы в Сент-Джеймсском парке, рядом с Букингемским Дворцом, поэтому здесь травка такая чистая и мягкая, — Джерри сглотнул и уверенно продолжил, нервно и фальшиво приподнял губы наподобие улыбки. Я затаила дыхание, вытаращив на него глаза, всё больше не веря в происходящее. — Ты же не думала, что я перемещу нас в самый центр города? Связи с нынешними обстоятельствами, я охуеть, какой осмотрительный. Какие удачные координаты подобрал, место замечательное и скрытное, однако не без лишних ушей и глаз. Одна парочка нас заприметила и всё поглядывает. Где и когда мы? — наконец-то эта ухмылка пропала с его лица, но глаза просто парализовали своей уверенностью. — Как ты и хотела: Англия, Лондон, двадцать восьмое сентября, 1993 год, около двадцати минут первого.       Я не знала, что ответить на это. Просто раскрыла рот в удивлении, и ничего не могла сказать, словно как рыбка набрала воду, глупо хлопая глазками. Полное онемение и медленное, но уверенное осознание случавшееся. Даже банальное «это невозможно» не могло упасть с моих уст.       Потому что это уже произошло.       Потому что это оказалось возможным.       Не знаю как, каким непостижимым образом, может Джерри на самом деле какой-нибудь «таймлорд» нашего измерения и у него есть два сердца, но он это сделал. Нужно было его внимательней слушать и запоминать, что он там говорил про часы. Господи, я лежу на траве Сент-Джеймсского парка, рядом с Букингемским Дворцом, в 1993 году, где как раз возможно и восседает Елизавета II в данный момент, ещё жива и здорова. Боже, трава здесь действительная такая мягкая и чистая!       Я сама не заметила как неуверенно, наверное даже как-то неуклюже, но аккуратно начала вертеть головой осматриваясь, чтобы снова не вызвать болезненные ощущения в затылке. Какая-то странная дрожь, словно от недавнего пережитого испуга, что недалеко от истины, не хотела отпускать моё тело. Пасмурное небо, зеленая и свежая листва деревьев шебуршало над головой, когда у нас в Москве больше половины пожелтело. Где-то рядом ходили люди и о чем-то беззаботно болтали. На английском языке.       — Саша, — Джерри вновь завладевает меня своим вниманием, чуть сжав плечи. —  Я понимаю, что ты в шоке, — «это ещё слабо сказано как!»  — И тебе интересно всё тут увидеть и рассмотреть, обещаю, как только ты полностью придешь в себя и немного отдохнешь, я тебе каждый закоулок этого города покажу, музей или достопримечательность, что там тебе обычно интересно? Съедим какую-нибудь здешнюю и традиционную пищу. Может, напьемся в пабе. Всё, что только захочешь! — он так быстро тараторил и несколько раз сбивался, что уже я стала немного беспокоиться за него. Что если он тоже не совсем удачно приземлился и ему  плохо? Знаю ведь Джерри, ему раз плюнуть, несколько дней нормально ни спать и ни есть, чтобы довести себя. Для него это, к сожалению, порой в порядке вещей. А тут подумаешь, всего лишь переместился во времени и не заметил, как навернулся.       Боже, он так волнуется за меня! Нужно его тоже как-то успокоить.       — Сашенька, — меня вновь словно оглушили. Как же он редко ко мне так обращается, а за сегодня уже второй раз. — Прошу тебя, душа моя, ответь, где часы? Только не говори, что ты обронила их… — тихо, почти прошептал парень самые страшные опасения.       — Часы?.. — растерянно повторила я за ним, а сама судорожно стала вспоминать, в какой руке их держала. И сдержала ли до конца прыжка.       Или же где-то обронила.       Там, в изнанке измерения или где мы неизведанно, но были.       Нет, точно не разомкнула пальцы. Не позволила бы себе, даже когда было так… странно? Необычно? Страшно? Я.. я знаю, как объяснить это состояние! Но точно знаю, уверена на все сто, что, ни за что бы не разомкнула пальцы. Ни в одной, ни в другой руке. Потому что отчетливо помню, как левой ладонью сильно сжала ладонь Джерри, а в другой крепко стиснула металлический и бугристый корпус часов, но так, чтобы не повредить открытую крышку, потому что он сказал: «Саша, пожалуйста, поддержи часы. Вот так, не закрывай крышку».       И до самого конца, держала их открытыми.       Слишком резко, что затылок снова неприятно запульсировал, поворачиваю голову вправо, осматривая землю, молясь всем известным Богам, чтобы часы недалеко отлетели во время падения. И не прогадала, заветный корпус чёрного цвета лежал за спиной от меня, а рядом поблескивали осколки разбитого стекла. Джерри среагировал быстро, опустив мои плечи, что мне пришлось облокотиться ладонями об землю. Он и понял все быстрей меня, с больной головой я совсем туго соображала, хотелось снова прилечь и закрыть глаза. Но отчетливо понимала одно.       Всё плохо.       — Нет-нет-нет-нет… Нет-нет-нет… Блять, нет, только не это. Нет! — бормотал Джерри, словно в лихорадке и ни в себе, проползая по земле, и бережно поднимает часы на цыпочке, осматривая их. Я не видела его лица, но плечи были такими тучными, что больше ничего хорошего не ожидала. — Блядство! — вдруг громко выкрикнул парень, что я аж не произвольно вздрогнула и с опаской посмотрела по странам.       Вот и та парочка, про которых говорил Джерри. Такими темпами к ним ещё люди прибавятся, кто любопытно, а кто-то явно с тревогой поглядывая на нас, задаваясь вопросом, всё ли у нас хорошо. Какой же оживленный парк. Впрочем, неудивительно это же центр Лондона, если верить происходящему, совсем рядом с настоящим величеством, потому что флаг на крыше резиденции королевы, гордо развивается на ветру, информируя, что монарх находиться во дворце. Господи, я всё ещё не могу в это поверить. Неужели это Англия вокруг меня и это не сон?       Блин, на нас действительно уже люди посматривают. Однако место на самом деле хорошие, уединенное и скрытое, благодаря плотно расположенным деревьям, прям на краю у реки, а эти достаточно высокие кусты закрывают от тропинок и дорожек. И здесь хорошая видимость, где люди беззаботно гуляют, совершенно ни о чем, не догадываясь, обсуждают свои дела несущие, а из укромного уголка за ними кто-то да  подглядывает. Какое же здесь открывается красивый вид, если смотреть в сторону реки. Сам Букингемский Дворец, с этой стороны, маленький и простой фонтанчик, еле дотягивался до верхушек деревьев. Где-то над головой чирикнул воробей.       Меня остро кольнуло чувство вины, что потрясение от пережитого и новые пейзажи не могли больше отвлекать. Жизненно необходимым для меня стало сделать что-нибудь для Джерри, как-то помочь ему, чтобы он больше так не злился и не расстраивался.       Если с часами что-то и случились, то это полностью моя вина.       Они были в моих руках, я не смогла их удержать должным образом.       Потому что не осознавала, насколько они важны и бесценны.       Не понимала, что это особая вещь.       — Джерри, — тоскливым голосом позвала его, повернувшись полубоком. Мне хотелось привстать или хотя бы, как он, подползти ближе, но не стала рисковать. Затылок буквально гудел от любого лишнего движения. — Прости меня. Я не хотела, чтобы всё произошло таким образом. Я не специально, они просто… просто выпали из моих рук… Всё произошло так резко и быстро, я просто не успела как следует сориентироваться и… пожалуй, запаниковала, — сглотнула я противный ком в горле от напряжения. Потому что знаю. В обиде и гневе Джерри не понаслышке страшен, а мне так необходимо сейчас, чтобы мой неунывающий и всё знающий друг был рядом и успокоил. — Не злись, пожалуйста, мы что-нибудь придумаем, как обычно…Ведь.. ведь не всё так плохо? Верно?..       Он никак не отреагировал на мои слова. На несколько секунд мне показалось, что Джерри и вовсе не услышал меня, а люди, которые всё чаще и чаще начинали на нас оборачиваться и обращать внимание не на шутку меня взволновали. Мы же совсем рядом с резиденцией королевы! Вдруг про нас подумают что-то не то? Ещё этого не хватало. Чёрт, а как к русским относились после развала союза? Тут же совсем ничего прошло, только два года будет. Вряд ли, что лучше настоящего, не нужно лишнего внимания к себе привлекать, хотя бы сейчас. Если попросят какие-нибудь документы удостоверяющие личность, то мы пропали.       — Что ты сказала? — у меня мурашки прошлись по лопаткам от его безэмоционального голоса, за которым могло скрывать всё что угодно. Не без опаски, я посмотрела прямо ему в глаза, как тотчас, всего за секунду суровое выражение лица друга начало меняться, будто тот очнулся от дурного сна. Моё сердце пропустило удар.       — Я сказала, извини, — тихо проговариваю, боясь снова его разозлить. Господи, как же хочется закрыть глаза и заснуть, и проснуться через несколько часов у себя в уютной квартирке и удивиться, какие же порой насыщений бывают сны.       Больше, чем сама жизнь.       — Ты… извиняешься? Саша, зачем? — его лицо так смягчилось, что какое-то внутреннее напряжение отпустило. Стало как-то спокойнее, но его встревоженный вид не придавало никакой уверенности. — Саша, даже не думай. Слышишь? Ты ни в чем не виновата, напротив, здесь виноват только я. Это я ещё тот кусок еба… — Джерри резко замолчал, сжал кулак, сильно зажмурился, что аж ещё немного и покраснеет, громко и размеренно выдохнул. Вдох-выдох. И так несколько раз. Сдерживается, не матерится и не кричит. Даже не знаю хорошо это или плохо. Обычно он любит выпускать свои эмоции «прямо здесь и сейчас». — …А ведь говорила же мне, — выдохнул он очередной раз и продолжил что-то бормотать, несмотря мне в глаза, куда-то вниз. — Что нужно быть повежливей с людьми. Но это неважно, главное, что сейчас мы относительно в безопасности. Как… как ты себя чувствуешь? Встать сможешь?       — Уже лучше. Думаю, что да, — неуверенно соврала я. Не знаю, что будет дальше, но даже с больной головой понимаю, что не следует ещё дольше задерживаться в парке. — Как ты Джерри? Ты не пострадал при… прыжке? — мой голос не произвольно дрогнул на последнем слове. Господи, как же пересохло во рту от всех этих переживаний. — С тобой всё хорошо? Ты не поранился?       — Я? — он наконец-то поднял глаза на меня и растеряно посмотрел. — Да. Да, всё отлично. Я же говорил, что для меня это не впервой. Извини, что не удержал тебя, как обещал… — виновато заметил парень, и снова спрятал взгляд. Вновь закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Извини, что так всё получилось. Я хотел по-другому, по-особенному, я не думал, что это будет, как…       Он не договорил, но мне не нужно было больше слов. Мне стало невыносимо жаль своего друга, что хотелось сейчас же встать на ноги, подойти к нему и крепко обнять, и, пожалуй, разрыдаться в голос, при этом ещё больше привлекая внимания мимо неподалеку проходящих людей. Да, эмоции просто кипят, только боль в затылке и некая лихорадка в теле от пережитого не давало пока вывалить всё наружу здесь и сейчас. Я хотела успокоить Джерри. Если и не никогда, то я не помню, когда в последний раз он выглядел таким потерянным и поникшим. Мне страшно за него больше, чем за себя в этот момент. Хочу крепко прижать к себе и сказать, что всё это ерунда. Главное, что мы живы и относительно здоровы.       Что всё будет хорошо.       Ведь мы всё также вместе, а значит любые проблемы нам по плечу.       Всё как обычно.       «Мы справимся».       Но он опережает меня, впрочем, может я не совсем была в состоянии, чтобы опередить его. А может Джерри Джонатан увидел и понял, как всегда, всё раньше.       — Но я всё исправлю, — уверенно проговорил парень, сжав кулаки и поворачивая голову в мою сторону. — Всё будет хорошо, не переживай Саша. Сейчас я до конца всё обдумаю и мы… — снова оборвал он предложение и стал озираться по сторонам с прищуренными глазами, забавно скривив лицо. — … и мы пойдем в «далеко и счастливо», — вновь проговорил бессвязно и тихо, что я совсем ничего не поняла. Хотя он и до этого любил говорить странно и непонятно, так что всё в порядке вещей, даже слегка успокаивает. — Нам нужно с тобой уйти с этого парка, а то клянусь, если ещё раз увижу эту парочку, в пятый раз проходящие мимо нас и невзначай поглядывая на меня, как на кого-то преступника, пошлю их нах… нахрен. И плевать, что старики. Как же бесят, — Джерри хмуро посмотрел в сторону оживленной тропинки. — Но для начала мне нужно собрать все осколки. Все до единого. Это очень важно Саша. У тебя есть платок или влажные салфетки, хоть что-нибудь?       — Да, в сумке, вроде были, сейчас, — проговорила я, с удивлением обнаружив, что моя сумочка всё ещё весела через плечо и всё содержимое было в целостности и сохранности.       «В отличие от самой особенной вещи», — печально подумала я, когда на глаза попался сотовый телефон.       Слегка заторможено, но передаю Джерри пачку влажных салфеток.       — Отлично, — удовлетворительно поджал он губы, кивнув и принимая с рук салфетки, снова садится на корточки возле часов. — Ты пока посиди. Если голова сильно болит или кружится, то лучше прилечь. Вот же срань — он посмотрел куда-то в сторону юга и раздражительно цыкнул. — Отсюда, наверное, где-то километров пять топать пешком, но я постараюсь сократить дорогу дворами, чтобы нас никто особо не видел, а если тебе совсем плохо станет — понесу на руках. Я хоть и дрыщеватый, но тоже мужчина.       — И куда мы пойдем? — удивленно подала я голос.       — Как «куда» ваше высочество? Ко мне домой естественно, — спокойно проговорил парень, аккуратно и внимательно собирая осколки с травы, ещё больше наклоняясь. — Там и переведем дух, прежде чем вернуться.       — Как к тебе домой?.. То есть ты имеешь в виду «здесь», в Лондоне? Квартира твоих родителей, я верно поняла? Или что-то другое? А как же… А если мы с ними встретимся? Ты же не собираешься… — мой язык совсем заплелся, я хотела ещё столько спросить у него, но не могла нормально сформулировать и выразить свои мысли.       — Я тебе рассказывал, ты, наверное, просто запамятовала. Об «удивительных и захватывающих» историях, как мои родители два раза в разгар в девяностых умудрились застревать в России, когда же нормальные люди бежали оттуда — почти лежа на траве, гадко усмехнулся парень, явно сдерживая недобрый смех. — Пиздец какой-то. Всегда думал, как же это тупо и по-идиотски произошло с ними, даже призирал за это, а сейчас чуть ли коленки не дрожат от счастья, что квартира ещё вплоть до девяносто пятого года будет пустовать. Я всегда обожал чувство юмора жизни, но к такому даже приблизительно не был готов. Хотя знаешь, маму я не виню. Она скоро должна забеременеть Сидом, тут уже понятно, что с головой не совсем всё в порядке будет с этим щепетильным придурком внутри утробы…       — Не ругайся, пожалуйста.       Джерри приподнял голову и посмотрел на меня.       — О, наконец-то замечания пошли. Значит тебе уже получше. Это хорошо. Я почти всё собрал, ещё пару минут и готово.       Я внимательно наблюдала за его работой поминутно так и отвлекаясь на внешний мир и обстановку вокруг. Неужели это стекло так необходимо, чтобы чуть ли не по крупицам собирать разбитые части? Джерри ладонью щупает землю, а потом, если находит осторожно пальцами в двойной слой салфетки, складывает отдельные частицы. А может дело совсем не в нем? Я же не знаю, насколько серьезно разбились часы. Может там половина механизма к чёрту наружу высыпалось! Очень надеюсь, что это не так и мы скоро вернемся домой.       После того как хорошенько отдохнем и переведем дух от пережитого.       Ещё одно незабываемое приключение в копилку.       В последний раз, на четвереньках осмотрев участок земли, где валялись часы, Джерри, встает на ноги и подходит ко мне, садясь на корточки.       — Вроде всё собрал, по крайне мере, самое необходимое. Как себя чувствуешь? — озабоченно спросил он, протягивая руку и аккуратно щупая мой затылок. Неприятные волны снова прошлись от головы до пяток, но я лишь шумно вздыхаю и морщусь. — Шишка уже появилась, жаль, что ничего холодного нет, чтобы приложить. Ты неважно выглядишь, тебе бы полежать.       — Нормально, жить буду, — отвечаю, натужно улыбнувшись. — Отдохну, как только мы дойдем. Ты говорил, что путь не совсем близкий?       — Увы, но да. Десять минут на машине и чуть больше часа пешком. В нашем случае скорей час полтора, если не все два. К сожалению, я на нуле. Никак не предусмотрел, что нам могут понадобиться деньги на кэб или автобус.       — Ты и не мог. Мы же собирались гулять, — пождав губы, вновь улыбаюсь ему, чтобы хоть как-то ободрить.       — Ха-х, ну да, ну да. Жизнь снова показывает нам своё место, точней нашим никчемным планам и «хотелкам», какая неожиданность, — горько хмыкнул парень. — Но давай кое о чем договоримся заранее. Сейчас главное убраться из центра, как можно быстрей и никаким боком не привлекая к себе внимания. Нам больше проблем не нужно. Поэтому пока мы не покинем парк и не пройдем дворец, постарайся идти быстро, как только можешь. Я буду рядом, буду держать тебя за руку и поддерживать. Если почувствуешь сильное головокружение и любое подобное недомогание — дай стразу мне знать, не терпи. Ты сильно ударилась головой, а сейчас будешь идти. Это большая нагрузка на организм после такого стресса. Как только мы пройдем центр, то пойдем по дворам, там намного меньше людей и больше мест, где можно остановиться и передохнуть немного, если на то будет необходимость. И, пожалуйста, Саша, я просто умоляю тебя, — Джерри схватил меня за плечи и чуть сжал их, внимательно смотря мне в глаза. Умоляющими и серьёзными. — Не выдавай себя. Веди себя непосредственно, ну или хотя бы как обычный турист. Мы недалеко ушли во времени, у нас не сильно различается одежда или манера общения, ну если не брать в расчет наш менталитет, однако… Возможно маленькое, совсем крохотное, но отличия всегда есть, чем мы дальше уходим от настоящего. Мы отличаемся от людей этого времени, так или иначе. Если это сильно не бросается в глаза, то чувствуется на каком-то интуитивном уровне. Поверь, я сам на себе неоднократно это проверял. Люди, несмотря на их, иногда порой чрезмерную тупость и невнимательность, но очень чувствительны, даже когда этого совсем не понимают. Они могут назвать тебя странным, косо посмотреть  или в чем-то подозревать, восхищаться, не осознавая, что таким образом говорят: «ты человек не нашего времени, и мы это чувствуем».        Стало не по себе от его слов, что не смогла хоть что-то вымолвить в ответ сразу, а просто молча, смотрела на друга и глазом моргнуть не смела. Дыхание на несколько секунд сперло, а улыбка сама собой сползла. Лихорадка по телу будто усилилась, что непроизвольно пальцами, в кулак сжала траву.  Понимаю, что Джерри хочет уберечь меня от всяких непредвиденных ситуаций и «конфузов», но это прозвучало слишком, как-то зловещи, что ли? Да, это серьёзно, но не настолько же?.. Будто там не люди ходят, а какие-то монстры или инопланетяне. Нашел время, когда я и так реагирую на всё остро, ведь не получается до сих пор до конца примириться с мыслью, что я в 1993 году и даже не на своей родине!       Рациональная часть мозга упорно продолжает отказываться от этой реальности происходящего, всё ещё жалко надеясь на хорошо спланированный розыгрыш.       Голос Джерри, уже более ободряющей и с легкой, но уверенной улыбкой возвращает меня обратно на землю:       —Добро, ваше высочество? Не бойся, я же буду рядом.       — Добро, — не так уверенно, как хотелось бы сказать, киваю и подаю свои руки, чтобы он помог мне подняться.       Мысль о том, что я больше не дома, ни в своем времени, и уж тем более ни своей стране прочным фундаментом, тройным слоем, чтоб наверняка, улеглись в голове, когда вместе с Джерри под ручкой, мы вышли из парка и оказались на небольшой площади возле Букингемского Дворца.       Меня накрыло шквал эмоции, чувствовала, как челюсть сама собой хочет упасть от изумления и ахнуть, но я пообещала другу, что из-за всех сил буду вести себя непосредственно и тихо или как самый обыкновенный турист. Притворяться иностранным гостей было намного легче, если бы не это головная боль. Но даже она уступала от общих впечатлений и полного осознания реальности, что, же с нами произошло.       Боже мой, я в Англии 1993 года!  И это не сон!       Спорный вопрос, смогла ли я отличить туристов от коренных жителей этой замечательной страны, если только не наглядные случаи, то они действительно мало чем от нас отличались. Впрочем, это же девяностые, а современная мода любит возвращаться на двадцать-тридцать, а то и на все сорок лет назад. Хотя некоторые прически женщин и неординарно подстриженные бороды, усики, бакенбарды мужчин выдавало истинное время. Если бы не смятение и очарования от первых открытий, то точно бы хихикнула в ладошку. Так сейчас точно никто не ходит, яркий пример «прошлого века».       Несколько раз, отходя уже от дворца и мемориала Виктории, кое-как сдержала себя, чтобы не дернуть Джерри и попросить остановиться. Хотя бы несколько минут выпросить, чтобы мельком всё рассмотреть. А от вида гвардейской пехоты и Королевского конно-гвардейского полка возле дворца, чуть не застыла на месте от какого-то детского восторга и мимолетной радости. Мне так и хотелось восторженно крикнуть своему другу, что просто обязаны остановиться и хотя немного, насколько это возможно в нашей ситуации, рассмотреть центр Лондона и полюбоваться малой частью достопримечательности, что это непростительно с нашей стороны просто так пройти мимо.       Но удержалась. Выдержка у меня всегда была лучше, чем у Джерри. Даже и не знаю, удержался бы он, будь мы в иной ситуации, как я. Хотя подобные поэтические мысли и намеренья не отпускали меня до конца, пока мы не прошли центр и не начались более скромные ряды домов и улочек. Только каждый раз чуть не сворачивала шею от мимо проезжающих красных двухэтажных автобусов. Джерри даже сделал замечание, что слишком явно я «выдаю» себя, хотя окружающих людей и стало меньше, чем в центре в разы. Уже несколько раз рука тянулась в сумочку, чтобы вытащить смартфон и незаметно, но хоть что-нибудь сфотографировать. И только всё себя обругивала, больше вызывая головной боли.       «Нельзя, Саша! Нельзя! Нельзя! Нельзя! Будь собранней, это не туристическая прогулка, не забывай, в какой вы затруднительном положении. Может и в катастрофической. Ты не можешь так подставить себя и особенно его! Джерри же попросил тебя, а это о многом говорит».       «Ты единственная, кому он доверился рассказать об удивительной вещи».       «Только тебе».       Мне нравилось смотреть на людей, как они разговаривали на английском, как жестикулировали, как смеялись, и оживленно болтали, не замечая ничего вокруг. Им некогда замечать их обыденный мир. Это я здесь инородная, чужая, а это их привычный распорядок дня. Всё это казалось таким необычным, словно не за правду, однако я прекрасно чувствовала запах духов мимо проходящей меня женщины, в деловом костюме явно куда-то спеша, звонко стуча каблуками по тротуару. На несколько секунд понаблюдать за незнакомым человеком, прислушиваться к его разговору или просто рассмотреть внешний вид, кто куда торопился или наоборот вразвалочку шел. К моему вниманию привлекала почти каждая более-менее приличная яркая вывески чего-нибудь обыденного, как например супермаркета или парикмахерской. Зря Джерри так распереживался, на нас никто совершенно не обращал внимания. Наверное, та престарелая парочка его насторожила в парке.       Однако идиллия восторженности и новых эмоций увиденного и пережитого быстро развеялось, когда головная боль усилилась настолько, что я попросила Джерри остановиться и облокотилась об стену здания, правой рукой хватаясь за голову. Ой-ой-ой, что-то мне нехорошо…       — Ничего-ничего. Может тебе лучше присесть? Смотри, какой хороший выступ. Ты молодец, мы прошли центр за двадцать минут, теперь во-от так практически по прямой и за минут сорок дойдем до моей квартиры. Можем теперь не торопиться.       Сорок минут?! Господи, а мне уже казалось, что мы идем, как минимум минут пятьдесят, и осталось совсем чуть-чуть, а тут оказывается и половины нет. Видимо это всё из-за больной головы. Я уже так устала, но Джерри увидев мой изможденный взгляд, всё понял и больше не поторапливал, даже сам сделал несколько остановок, только бросив мимолетный взгляд в мою сторону. И крепко держал за руку, в случае чего, чтобы сразу подставить своё плече.       Мне хотелось сказать ему спасибо, такое чувство благоговения переполняло меня от осознания какой же у меня друг, но было так плохо, что сил, будто совсем не осталось. Всё уходило на то, чтобы, пусть, как и черепаха, но двигаться дальше и самой, слегка сжимать мужскую ладонь, щекой оперившись об его плече, на пару секунд прикрывая глаза. Навязчивые мысли о любой мягкой поверхности перебили всё.       Впрочем, дальше уже не было интересно смотреть по сторонам, как в центре Лондона, но уверена, будь  я в полном здравии, то и безлюдные улочки все рассмотрела и перефоткала досконально. Только дома всё ещё живой интерес и эмоции вызывали в моих глазах, несмотря на неприятное жжение в затылке. Архитектура чужого города всегда завораживает. Именно через него, после людей, понимаешь, что ты больше не у себя дома.       «М-да, не зря на сегодня гороскоп советовал девам остаться дома и привести время за хорошей книгой или фильмом. Вот после этого не верь предсказаниям по звездам!»       Счёт времени был потерян. Мне казалось, что мы идем уже вечность, а через несколько секунд, словно всего минут пятнадцать, если не меньше, прежде чем, повернув за угол и пройдя ещё пару метров, вдруг резко остановились. Я подумала, что Джерри снова решил сделать небольшую остановку, но услышала его ободренный голос и сама от облегчения глубоко выдохнула.       — Вот мы и пришли ваше высочество, — он с радостной улыбкой посмотрел на меня, чуть сильней прижав к себе, и снова перевел взгляд на бежевый дом. — Карлтон Хилл 89. Обязательно запомни на всякий случай. Что ж мой милый дом вплоть до две тысячи пятнадцатого года, пока мать не продала его после смерти отца. Наша двухкомнатная квартира на последнем этажа. Четвертый.        — Дай угадаю, раньше это был целый особняк, принадлежавший какому-нибудь английскому аристократу? — любопытно спросила я, внимательно осматривая геометрический дом в четыре «подъезда».       — М-м-м, да, верно. Какая осведомленность, мне всегда это нравилось в тебе. Знаешь, ещё с детства мне казалось жутко забавным, что эти особняки строили впритык друг к другу, только по цвету кирпича или обшивки их и различишь. Видишь, какой ряд? Если память не изменяет, то вдоль этой улицы семь старинных особняков перестроенные под многоквартирные комплексы. Наш бежевый, второй по счету, третья дверь. Пошли, ты очень устала, тебе, необходимо хотя бы немного поспать. Думаю, что в доме должно найтись обезболивающее.       Джерри уверенно шагнул к чёрной решетчатой калитке, как я же неуверенно поплелась за ним, так как он всё ещё крепко держал меня за руку и видимо не намеривался отпускать. Как же он откроет дверь? Тут даже нет домофона или кого-нибудь другого подобного механизма. Да и кому собственно звонить? Вряд ли тут есть консьерж, дом не выглядит богатым. Неужели ключи есть?       Однако хлипкая перегородка спокойно отворяется перед нами, а стоило Джерри подняться по ступенькам, как и дверь с легкостью поддалась. На мой явный озадаченный взгляд, он с довольной улыбкой пояснил:       — Не удивляйся, входные двери тут не запираются, помни, мы в Англии, а не в России, что смешно звучит связи с последними событиями, согласись? — фыркнул он, видимо вспоминая, как буквально два часа назад мы в спешке и без оглядки покинули его квартиру в Москве. М-да уж, «смешно», особенно моему затылку. — По крайне мере, в моем доме никогда не запирался, сколько себя помню. Калитка уже тем более, она тут больше для красоты.       — А у соседей подозрений не вызовем? Совершенно незнакомые люди, просто так зашли, в чужую квартиру, ещё вызовут полицию и… Тут вообще, как с этим? — сама для себя боязливо задала я вопрос вдруг зарывшись в голову. Ну вот, Джерри, точно меня напугал. Несмотря на то, что я готова буквально на ступеньках завалиться и забыться спасительным сном, но боюсь зайти в дом и навлечь на нас ещё больше проблем. Боже-е, да когда же этот день закончится?       Когда уже будет всё как прежде?       — Расслабьтесь ваше величество, а то смотрю кучу готовы наложить смачную, — Джерри тихо айкнул, когда локтем, слабо его ударила. Просто сил не хватило посильней. — Ауч… Не волнуйся. Всё с этим нормально. Опять же, по крайней мере, в моем доме никогда соседи между собой особо не общались. Да и не видел я их почти. А на третьем этаже, вроде до две тысячи второго или третьего, вообще никто не жил. Так что не волнуйся, пошли.       Мой друг, всё также крепко сжимая мою ладонь, повел через узкий коридор и такие же лестничные, но крутые пролеты. Я мало, что успела рассмотреть, в помещение не было света, только дневной из широких окон, так ко всему ещё и сама обивка из дерева и обои были в темных тонах. Будто в готический дом попала, хотя снаружи и не подумаешь. Через несколько секунд остановившись возле двери под номером восемь, я вновь озабоченно и озадаченно, не без любопытства уставилась на Джерри. Вряд ли дверь в жилую квартиру не запиралась. Только не перед поездкой в другую страну.       Он же резко сел на корточки, и с левой стороны от двери, начал зачем-то рассматривать и щупать пальцами деревянные доски, явно, зная того, что и другие не догадываются. Раз и одна деревяшка дрогнула под рукой парня, после чего, тот аккуратно его отодвинул в сторону и просунул пальцы в небольшой дырку в кирпичной стене, с размером кулак, после чего вытащил ключ. Сказать, что я была обескуражена, ничего не сказать. Встав на ноги и открывая дверь, Джерри, как ни в чем не бывало, пояснил:       — Папуня довольно-таки частенько, где только не забывал ключи, да не только их. По рассказам бабушки доходило просто до абсурда. Впрочем, я сам бывал свидетелем. Поэтому мама таким незатейливым образом решила проблему. Это вместо ковра, более надежно и безопасней. Запасные ключи.       — Твоя мама крута, — всё, что я могла выговорить, чуть поджав губы, заходя за ним в след в помещение.       Это была небольшая двухкомнатная квартира, с одной спальней выходом на балкон, с узкой, но комфортной кухней и санузлом, с низким потолком. Не богатая, но и не бедная, скромно обставленная, но, ни в чем остро не нуждающийся, старый добрый средний класс. При первом взгляде, подтверждались слова Джерри, что его родители не собирались уезжать надолго. Помещение было слишком живо устроено, однако затхлый воздух и кое-где слоем накопленная пыль почти за два года подтверждала, что никого тут нет. Только кровать, кресло и диван во второй комнате были покрыты полиэтиленом, видимо, чтобы на мягкой обшивке или матрасе килограмма грязи не набралось за время отсутствия. В их сложившейся ситуации это было мудро.       Джерри резко дернул включателем, что я аж подпрыгнула на месте за его спиной от неожиданности и давящей тишины. Света не оказалось, что и неудивительно, за коммунальные услуги никто не платил. Хотя хорошо, что уже есть крыша над головой, а дневной свет из широких прямоугольных окон были оптимальным вариантом. Да и не январь за окном, в помещение было тепло и душно. Могло быть намного хуже, если бы я выбрала наугад другую страну.       Пока мой друг начал что-то делать и шуршать по дому, открывая везде окна, чтобы проветривать квартиру, я прошла в спальню и совсем потерянная, уставшая тихонечко присела на кресло. Всё, выдохлась. Голова так болела, что мне не хватало сил убрать полиэтилен с кровати, снять обувь и плащ и наконец-то прилечь. Правда уже просто сидеть и не двигаться было сверхблаженством для уставшего тела. Несмотря на болезненный недуг, столько мыслей вертелось в голове, одна больше другой, складывая из этого такое странное ощущение, будто всё это происходит не со мной.  Что вот сейчас мне станет чуть лучше, и я поеду к себе домой, на своей машине, разочарованная и обиженная, что так и не получилось погулять в такую хорошую погоду; ближе к ночи уже буду планировать, что нужно успеть сделать за вечер, потому что понедельник, как обычно, самый невыносимый день рабочей недели, что потом обязательно не будет времени, эти вечные дурацкие отмазки и…       — Эй, Саша… — я и не заметила, как прикрыла глаза, а когда открыла, передо мной сидел на корточках Джерри, встревожено всматриваясь в меня. — Я уже минуту кличу тебя, ты чего тут расселась старушка? Давай ложись тебе совсем нехорошо. Только для начала выпей вот эту таблетку. Не беспокойся, срок годности ещё не вышел. Я нашел воду. Она застоявшаяся, но пить её можно. Давай, не торопись.       Без лишних слов и возражений, я сделала всё, как он сказал, только вновь усиливающая дрожь меня беспокоила. Да что со мной происходит?       — Джерри, почему… почему меня так трясет? Что со мной? Здесь же не так холодно…       — Это всё из-за нервов и стресса. Это пройдет, не переживай. Я знал, что такое может быть при первом прыжке, но видимо всё усугубило наше положение, а ещё ты нехило ударилась головой. Я ужасно перепугался за тебя, Саша, — я не видела лица, но его голос дрогнул. Наверное, чувствует себя всё ещё виноватым. — У тебя шишка и меленькая ссадина, даже крови засохшей совсем мало. Сейчас ты поспишь, и тебе станет намного лучше. Давай сюда, — пока Джерри говорил, он успел убрать пакет с поверхности кровати, откинуть покрывало, а сейчас с моих рук аккуратно убирает пустой стакан на прикроватную тумбочку. Помогает снять плащ и обувь, и нежно, что я совсем от него не ожидала, заворачивает меня в одеяло и садиться рядом, тихо поглаживая рукой плечо, успокаивая дрожь по всему телу.       Хотя почему он не может быть таким? Наверняка, я почти уверена, бывала невольно свидетелем, Джерри порой, если правда захочет, может быть галантным и нежным парнем.  Просто сейчас он очень чувствует себя виноватым передо мной, поэтому всеми силами старается угодить и сделать комфортные условия. Как только мне станет лучше, я скажу, что совершенно не злюсь на него.       Это могло случиться с кем угодно.       Пускай и в иной форме и ситуации. Всё же наша выходит из понятий «обыденное» и «нормальное», даже «внеплановое».       Чувствуя, как сон стискивает меня в свои объятия и накрывает, я успеваю немного поболтать с Джерри.       — И всё же… что это за бандиты к тебе ворвались? Я надеюсь… что ты ничего незаконного не совершил? — пробормотал я тихим голосом, из-под прикрытых век поглядывая на него, чуть повернувшись лицом. Вот просто прибью, если ответ будет положительным. Как только посплю.       — Ничего противозаконного, ваше высочество, — невесело усмехнулся он, мягко смотря в ответ. — Если только в плане благонравности. Я узнал их. Где-то недели две назад они случайно облили меня лужей, знаешь на таком огромным и чёрном «Гелеке». На моё удивление они, , извиниться хотели, а я так разозлился, что нагрубил им, кинул камень и показал фак, после чего убежал. Ты должна понять меня, я был очень в скверном настроении.       — Что ты им наговорил? — тихо выдохнула я и закрыла глаза. — Тебе разве их машина ни о чем наперед не сказала? Господи, ты просто… ах-х, порой ты такой тяжелый человек, Джерри. Ведь сам себе проблемы создал.       — Я не смогу тебе всё дословно пересказать. Там цензурных слов раз, два и обчелся. Что ж, теперь урок, что не следует, кому, попадя, грубить и посылать, и уж тем более швыряться камнями, я усвоил. В следующий раз, если не вежливым, то хотя бы сдержанней, точно буду. Чёрт, эти гориллы дверь мне выломали… Боюсь, даже представить , что они сделали с моей бедной однушкой… — задумчиво проговорил он. Не похоже, что это сильно его волновало, впрочем, кто знает, что творится в голове у такого человека, как Джерри Джонатана. — Хотя, знаешь. Плевать. Это не главное. Точно,  — вдруг резко проговорил он твердым голосом. — Главное, что мы с тобой здоровы и живы, а остальное наладиться. Ведь верно, Саш?       — Да, верно, мой дорогой друг… — бессвязно проговорила я, окончательно проваливаясь в спасательный сон, чувствуя на своей спине теплую ладонь Джерри.

***

      Я резко открываю глаза и громко, глухо вздыхаю от неожиданности. Сердце сильно стучало по ребрам, дыхание на несколько секунд сбилось. Такой неприятный сон приснился, что даже рада — ничего почти не помню, короткие обрывки перед глазами. Разве только, что я бежала от кого-то, быстро-быстро, была почти уверена, ещё немного и спасена, как в последний момент споткнулась и полетела вниз. Долго и в темноту, в самую неизвестность бездны.       Однако успокоения не приходит, память разом напоминает, где я и как тут оказалась. В комнате было темно. Лишь теплый свет уличного фонаря через балкон освещал помещение, что хотя бы можно было разглядеть черты интерьера и себя. Правая рука сама собой тянется к затылку. Хоть какое-то облегчение за последние несколько часов. Мне было намного лучше. Озноб пропал, голова почти не болела, если только немного, видимо шишка и ссадина ныли. И слабость всё ещё присутствовала, но мне было хорошо. Значит, состояние удовлетворительное и можно смело действовать. Куда делся Джерри? Надеюсь, он больше ничего не натворил, пока я спала?       «Куда уж больше? Отправил в прошлое. В прошлое, Карл! А я думала, что «обезьянника» в ментовке под Новый год дальше некуда. Больше зарекаться не буду. Надеюсь, только на то, что он больше себя не накрутил».       Аккуратно, не торопясь привстаю с кровати и принимаю сидячее положение. Я хотела найти свою обувь, но в комнате было так темно, что, ни черта было видно. Машинально мой взгляд скользнул по креслу, где сидела ранее и куда, наверняка, Джерри положил мой плащ и сумочку, как, совершенно не ожидая, наткнулась на него самого. От секундного испуга, я ойкнула и шумно вздохнула, что левая рука неволей схватилась за сердце. Джерри всё ещё сидел неподвижно, не замечая ничего вокруг, половина его лица освещал фонарь, а другая была в тени. Мне стало не по себе от его вида. Такое ощущение, что он был в какой-то прострации, полное опустошение на лице. Нехорошие мысли стали зарождаться в сердце, отдаваясь неприятным холодком по спине. Да ещё эта темнота в комнате нагоняла тоски.       — Джерри? — тихонечко, но уверенно позвала я его. Он не ответил. Мне всё больше и больше начинала, не нравится эта ситуация. Боже да, что же успело ещё случиться? Неужели проблемы не хотят остановиться хотя бы на ночь? Блин, а час то вообще какой? Сколько я спала? Слух четко улавливает, как одинокая машина проехала мимо дома.  — Джерри, ты слышишь меня?       Я уже отпустила ноги на пол, и сразу нащупала свои туфли. Хотела наклониться и надеть их, чтобы подойти к нему, но он опережает меня. Не успела я надеть и первую обувь, как мужчина резко перевернул голову в мою сторону, что я опять слегка вздрогнула. Его лицо настораживало на что-то, как минимум нехорошее.        — Джерри, что с тобой? — вновь повторил я, встревожено смотря прямо ему в глаза. — Что-то случилось? Тебе нехорошо? — кто знает, может и у него тоже какие-нибудь побочные эффекты от прыжка во времени проявились.        — Ты уже проснулась? — пропустив мои вопросы, заговорил он. — Давно? Извини, я задумался. Как себя чувствуешь? — прерывисто проговорил он, прочистил горло, выпрямился и облокотил локтями об колени. Все его действия были какие-то механические и замедленные.       — Да, минут десять назад. Мне уже намного лучше, только голова немного побаливает. Ты как себя чувствуешь? Ты выглядишь, как-то странно. Всё нормально?       Он вновь не ответил сразу. Эти минутным молчанием, думаю, что ещё сама об этом не догадываясь, Джерри убил во мне надежду. Тогда я этого не заметила, потому что волновалась за него, однако в глубине души всё предвидела наперед. Просто смогла прочитать по его глазам. Потому что он хотел, чтобы я увидела сама.       — Прости меня, Саша, прости, — тихо выговорил Джерри, а в глазах была такая боль и беспомощность, что мне самой стало плохо, сердце сжалось. Никогда ещё такого выражения лица, я не видела на нем. Меня словно парализовало, одновременно я хотела подойти к нему, в то же время, ноги и руки онемели. — Я не хотел, чтобы всё прошило так. Я хотел… сделать тебе подарок. Хотел, чтобы это произошло  по-особенному. Грандиозное событие, только для нас двоих, которые мы будем помнить сквозь года… Мне так жаль. Ты имеешь полное право злиться и винить меня во всем, поэтому, что бы ты ни сказала, я не обижусь. Пожалуй, я всё это заслужил. И всегда заслуживал…       Чем больше он говорил, тем больше тело отказывалось принадлежать себе. В один момент, хотелось просто снова лечь и с головой укрыться под одеяло. Как  в детстве, когда таким образом, казалось, что от всех проблем можно просто спрятаться, а они сами собой испаряться. Но я пересиливаю себя, встаю на ноги и ватными шагами подхожу к нему. Сажусь на колени и беру его ладони в свои руки и чуть сжимаю; даю понять, что не злюсь, что готова выслушать всё, как есть. Пускай ситуация хуже некуда, но нужно знать всё, чтобы потом решать эту проблему вместе. Ему необязательно одному нести этот груз ответственности.       Мы прыгнули вместе.       Значит, и вместе будем выбираться отсюда.       — Эй-эй, ты чего. Всё хорошо, — я на секунду прикусываю губы, понимая, что совсем не то начала говорить. Джерри обнадеживающе посмотрел на меня и тоже слегка сжал мои пальцы в ответ. — Я не злюсь и не собираюсь с тобой ругаться и закатывать истерику. Но Джерри… — на секунду запинаюсь. — Мне нужно знать всё. Для начала ответить, ты сам в порядке? Тебя ничего не беспокоит? Может это из-за темноты, но ты какой-то бледный…       — Нет, я не в порядке Саша. Я не знаю, что делать дальше, — шумно вдыхая, проговорил парень. — Я не хотел! Я, правда, не хотел, чтобы всё так получилось! Саша, я…я..я..       — Тише-тише, я знаю. Я верю тебе! — сильней сжав его руку, уверенно перебиваю, смотря прямо ему в лицо. Сердце бешено колотилось, мурашки прошлись по всему телу. Боже, ещё немного у него может начаться истерика. — Джерри успокойся! Что-то случилось с часами, да? Они были в моих руках, слышишь? Ты здесь не причем. Это я их уронила, а не ты! Джерри, пожалуйста, не вини себя, — я порывисто обнимаю его и крепко сжимаю в своих объятиях.       От этих сказанным мной же слов неприятно кольнуло внутри. Чёрт, ну почему эти часы оказались в моих криворуких руках? Ну почему я не смогла их удержать до конца?       «Это не его, а моя вина».       — Саша, Саша, Саша-а… — его голос дрогнул, Джерри обрывчато зашептал, как в лихорадке больше пугая этим. — Они не работают, Саша! Не работают! Я пытался их запустить, но ничего! Я не знаю, что делать! — он громко сгладывает и сильней прижимает меня себе, из-за чего сам скатывается ко мне на пол. Но тут же отстраняется, но всё ещё держит меня за руки, дальше сбивчиво оправдываясь. — Камень! Камень разбился! Ведь именно в нем все дело. Я в этом уверен! Я знаю! Да, другие механизмы тоже пострадали, но не так ка…       — Джерри! — на тон повысила я голос, чтобы переключить внимание на себя, отпускаю его руки и дергаю за плечи. Понимаю, что его нужно успокоить и дать отдохнуть. Он тоже на пределе, он тоже ужасно устал, так ещё волновался за меня и чувствует себя виноватым все это время, пока мы тут находимся. Но мне нужно знать всё. Иначе мы не сможет позаботиться друг о друге. Секреты ничему хорошему не приводят. Пускай я и половину не пойму, но я должна знать самое важное.         Что с часами и что будет с нами?       «Неужели мы здесь застрели?..»       — Джерри прошу тебя, давай по порядку. Я хочу тебе помочь, и не буду злиться, что бы ты ни сказал, но мне нужно быть в курсе дела. Что с часами? Ты сказал, что разбился камень. Тот самый камень, который был внутри часов, посередине, верно? Я правильно поняла? Ты думаешь, что всё в нем дело?       — Да, — глубоко дыша, отвечает он. Пальцами чувствовала, как Джерри весь дрожал от напряжения и стресса. Его лицо блестело от пота, а волосы были влажноватыми, пару прядей падали прямо на глаза. — Я не знаю, что это за порода камней. Честно говоря, я ничего никогда подобного не видел и не слышал, до того, как эти часы попали мне в руки. Я вообще начал строить гипотезы, что может быть этот камень и не земного происхождения? Почему бы и нет? Разве природа может что-то создать такое, что разрывает нить пространства и времени? Создать самое себе противоестественное?  — Джерри на несколько секунд прикрыл глаза и глубоко вздыхает. Рано говорить о том, что он начал успокаиваться, но голос стал тише и спокойнее. Более обреченным и смиренным. — Он разбился при перемещении. Четверть камня точно отвалилось. Я собрал всё, что смог в парке, но подумал, может получиться запустить его и так? Подумал, может, хватит того, что уцелело? Но потом я обнаружил, что и механизм времени сломался. Я не могу установить точную дату, всё ходит ходуном и нехорошо скрипит, ничего не хочет работать… Саша, мы… — Джерри выразительно посмотрел на меня и замолчал, глубоко дыша через нос. Видела, что он физически не может выговорить эти слова. Но я поняла его, без слов. Наверное, поняла ещё в ту самую минуту, когда увидела его поникшим, сидящем в одиночестве на этом кресле, хранившее молчание. Оттягивал время, пока я не проснусь. Если у друга была хорошая новость, то он всегда не обращения ни на кого внимания, и уж тем более на рамки приличия делился ею. А сейчас ему страшно признаться, мне или даже себе в каком положении мы оказались. Что ж, думаю и для этого нужны друзья, пускай это тяжело и страшно. Он и так много сегодня сделала для нас двоих.       Чувствую, как руки похолодели, живот завязался в тугой узел, но я уверенно и хриплым голосом, проговорила следующие предложение, смотря прямо на Джерри. Признаться себе не страшней, чем подтвердить опасения близкого человека, когда у него ещё есть маленькая надежда на чудо в лице меня. И мне бесконечно жаль разбивать её в этих трех словах:       — Мы застряли здесь.       «Мы застряли неизвестно насколько в Англии 1993 года».       «А может быть и навсегда».