Шестое чувство

Листая свою карточку, Джон думал, что все было не так уж плохо. Он был в сознании, мог сидеть, думать и разговаривать, его не раскрошило в фарш при аварии, и таинственная гадость, непонятно как попавшая в него, не успела превратить в психа — по крайней мере, это оказалось обратимо. Оставалось понять одно: что ему теперь стоило делать со своим удивительным везением? — Джон? Как удачно, что ты не спишь. Шерлок говорил очень деловито. В последние несколько дней он почти не заходил к нему, так что Джону начало казаться, что его затяжные дежурства и правда были всего лишь видением. В любом случае, Джон больше не нуждался в сиделке. Деятельный мозг Шерлока наверняка и без того был почти в агонии из-за вынужденного простоя. — Смотри-ка, что у меня есть. — Спасибо, у меня не болит голова, — рассеянно отозвался Джон, пробегая глазами строчки о переломе бедренной кости. — Наверное, потому что здесь мне дают кое-что посерьезнее аспирина. — Ты идиот, Джон. Неужели возвращались старые добрые времена? — Аспирин. Аспирин, Джон. Где ты его взял? — Шерлок тряс почти пустой упаковкой — той самая, которую Джон основательно распотрошил в последние дни. — Уж точно не купил в аптеке, верно? — Нет, конечно, я купил его в темном переулке у таинственного незнакомца в плаще, — устало сказал Джон. — Шерлок, я подобрал его из твоей аптечки. Взял, когда прибирал тот хаос, который ты оставил после представления с обожженными пальцами. Уж прости, что не отчитался и обокрал тебя. — Джон… — Шерлок глубоко вздохнул, и его плечи странно опустились. — Неужели ты до сих пор не понял? Взять что-то у меня, из моего шкафа, из моей аптечки — все равно что купить в темном переулке у незнакомца в плаще. Джон поморгал. Он был безнадежен. Безнадежно глуп. Так ничему и не смог научиться. Будучи врачом, не отличил простой аспирин от какого-то дерьма. Наверное, он был в слишком большом раздрае, чтобы обращать внимание на какие-то мелочи. — Что ж, прости, что лишил тебя дозы. — Я же сказал, что завязал. И потом, за кого ты меня принимаешь? Я не настолько туп. Если бы я знал, что у меня хранится такой запас, то быстро опознал бы симптомы и все расставил по местам. Но эти таблетки принес в дом не я. — Кто же тогда? Неужели миссис Хадсон? — Джон, уйми свой сарказм. Это был не я, но… боже, нет, я все-таки туп. Я самый тупой в мире консультирующий детектив. Неважно, знал я или нет, я должен был догадаться… Майкрофт подавится своим диетическим салатом, когда узнает, или уже подавился… Это не ты идиот. Это я полнейший, законченный кретин, — лихорадочно забормотал Шерлок, меряя палату шагами. Джон кашлянул в некотором смущении, но не без внутреннего удовлетворения попросил: — Продолжай. — Нечего тут продолжать. Я должен был понять, что это связано с тем делом, которое меня интересует. Если бы ты тоже заинтересовался им, то всего можно было бы избежать. И вообще, не стоило тебе устраивать две раздельные аптечки. — Значит, это я виноват? — мрачно спросил Джон, и Шерлок помотал головой. — Нет, я. Я знал, что в нашем доме были нежеланные гости — можно подумать, они могли проскользнуть мимо меня. Но я позволил всему остаться на своих местах, как будто я ни о чем не догадывался. Только поставил в своей спальне скрытую камеру — действительно крошечную, должен сказать, очень качественное устройство… Жаль, что это случилось уже после подмены. Скрытая камера в спальне Шерлока? Джон почувствовал ледяное прикосновение где-то у солнечного сплетения. Его страшный кошмар оказался реальностью. Шерлок видел, как Джон раскис и стоял на коленях в пустой спальне Шерлока, едва не плача от какого-то нелепого приступа неразделенной любви.  — Что ты сказал? — Джон отчаянно попытался увести разговор в сторону. — Кто-то… кто-то залезал в наш дом? Следил за нами? Ты поставил в своей спальне камеру?! И ты не счел нужным предупредить ни меня, ни миссис Хадсон? Впрочем, он даже не предупредил Джона о том, что не покончил с собой, — чего уж там. — Мне важно было изучить его поведение, не спугнув, а миссис Хадсон явно не входила в круг его интересов, — отмахнулся Шерлок. — И ты тоже, потому что перестал быть моим напарником. Прости — я рассказал бы, если бы ты захотел меня выслушать, однако ты раз за разом отмахивался от моих попыток поговорить с тобой о новом расследовании. Но повторюсь — его интересовал только я, вам ничего не угрожа… — он поперхнулся и правильно сделал, иначе бы Джон швырнул в него чем-нибудь с прикроватного столика. Он был зол. Шерлок снова вывернул все так, будто Джон сам завел себя в эти дебри проблем. Все потому, что он не изволил интересоваться новым делом Шерлока. — Значит, этот кто-то мог сделать все что угодно — например, подменить аспирин в твоей аптечке, но ты решил ничего не предпринимать, чтобы узнать, что будет дальше? Что ж, полагаю, ты узнал? Надеюсь, было достаточно интересно для тебя? — Джон, я не думаю, что тебе стоит так нервничать сейчас, — Шерлок очень предусмотрительно отступил на шаг. — У тебя могут разойтись швы. — Какая забота, — ядовито отозвался он, но новый виток мыслей отвлек его от расправы, к тому же, снова начало невыносимо колоть в боку. — Значит, это действительно был не я. Я не был демонстративно страдающим нытиком. Просто мой мозг был отравлен, так? Это яд заставил меня так себя вести, и депрессию, и тревожность, и помутнение рассудка — все это тоже вызвал он. Шерлок помолчал. Потом осторожно пожал плечами. Джон прекрасно понимал, что тот не решался сказать. — Да, да… — рассеянно пробормотал он. — Конечно, все не так. Я начал пить эти чертовы таблетки, потому что у меня болела голова, уже который день. Все началось давно и никак не было связано ни с этой дрянью, ни с твоим чудесным гостем. Мне было паршиво давным-давно. Таблетки просто… все усугубили. Но я гораздо раньше решил от тебя отдалиться, и сменить работу, и нытиком тоже заделался не за пару дней. Разве что галлюцинациями не страдал. На этот раз Шерлок кивнул. — Я заметил это уже очень давно. Просто ничем не мог тебе помочь. Похоже, я все-таки и правда ничего не смыслю в человеческой натуре. Но я пытался, Джон. Я правда пытался. Мне жаль, что ты этого не заметил — но это не твоя вина, а моя, раз я пытался так плохо, что для тебя не было никакой разницы. Он сел на край его постели, и потревоженную ногу Джона прошила боль, но он не подал вида — не сейчас, когда на Шерлока снизошло просветление. — Мне жаль, что ты так чувствовал себя все это время. Но я никак не могу взять в толк, что я сделал не так. — На самом деле, ничего, — Джон покачал головой. — По крайней мере, ты ничего не делал «не так» больше, чем обычно. Скорее, я был обижен тем, что ничего не менялось, но это было довольно глупо с моей стороны. Раньше, возможно, Шерлок ответил бы, что Джону не привыкать думать глупости. Но сейчас он просто смотрел на него очень внимательным, странно печальным взглядом — получается, что-то действительно изменилось? — Я всегда считал человеческие чувства глупостями, однако — возможно, ты удивишься, — но я в состоянии разглядеть собственные ошибки. Джон, когда я увидел тебя в своей комнате… когда ты… — У Джона снова скрутило желудок. Шерлок все-таки собирался говорить об этом. Он собирался говорить о том, что Джон всеми силами собирался забыть. У него обожгло глаза. Как странно — его организм постепенно очищался от следов отравы, но все то, что мучило его, никак не торопилось уйти навсегда. Как он и сказал, подмененные таблетки не были тому причиной. — Одним словом, тогда я окончательно перестал понимать, что происходит, — продолжил Шерлок. — Замкнулся в себе, пытаясь разобраться, и окончательно все испортил, потому что ты ждал от меня совсем другого. Может быть, именно поэтому случилось то, что случилось. — Это случилось потому, что я выпил четыре таблетки лже-аспирина разом, — недовольно сказал Джон. — И потому, что я был слишком плохим доктором, не способным отличить лекарство от яда. И отличить последствия стресса от симптомов отравления. Наверное, я способен только быстро зашивать раны, во всем остальном я полный идиот. Ты прав, когда отказываешь мне в сообразительности. Я не заслуживаю никаких комплиментов. Он почти поверил, что у него опухоль мозга, хотя все симптомы говорили совсем о другом. Депрессия затуманивает ум. Делает его инертным, вялым, легко подчиняемым, падким на чужие страшилки. — Ерунда, — сказал Шерлок, словно не он постоянно дразнил Джона, называя его недалеким — но очень эффективным в пробуждении его, Шерлока, гениальности. — Если ты плохой врач, то какой, по-твоему, я детектив? Не смог связать две простые вещи. Наверное, даже Лестрейд посмеется надо мной, если узнает, как все было. Шерлок посмотрел на Джона так, словно надеялся вытащить из него обещание не рассказывать Лестрейду о его промашке, но Джона занимали совсем другие мысли. — Погоди-ка, — пробормотал он, пытаясь отмахнуться от нараставшей усталости. — Значит, этот парень… он приходил к нам домой? Ошивался рядом и следил? — Между прочим, я обжег пальцы, пока готовил реактив для снятия отпечатков, — быстро вставил Шерлок. — Мог ли я… видеть его? Вместо тебя. Мог? Что, если все галлюцинации вовсе не были ими. Вернее… не совсем, — Джон прикусил губу, вспоминая все случаи встреч с лже-Шерлоком, как он мысленно его называл. — Однажды я заметил, как ты… он… или кто-то, похожий на тебя, шел по Бейкер-стрит мимо нашего дома. Я окликнул, но он не отозвался. Это же был не ты, верно? Но что, если мне не мерещилось?.. Шерлок подался вперед. — Попытаться прикинуться мной — дурная идея с самого начала, но она могла иметь место. Возможно, так было несколько проще ошиваться рядом. Впрочем, едва ли он полагался на то, что миссис Хадсон, приложившись к бутылке, перепутает его со мной. Наверняка у него были и другие способы проникнуть в дом. — Другие способы проникнуть в дом, — эхом повторил Джон. — Шерлок, это безумие. Ты подвергал нас опасности. — Я уже сказал, что это не так. — Это так. Ты мстил мне за то, что я попытался оставить тебя, оставить расследования. Я не говорю, что это была расчетливая месть. Но ты вычеркнул меня из этого дела и из общей картины этого дела, сделал меня предметом мебели в квартире, в которой ты глумился над преступником. Да, я говорил, что хочу попытаться начать новую жизнь, но ты воспринял это слишком буквально, Шерлок. Если хочешь знать, это именно та причина, по которой я и попытался от тебя отстраниться. Потому что я не хотел быть только элементом твоих алгоритмов. К сожалению, стать самостоятельной единицей в твоем мире у меня не вышло. Очень жаль. Он вдруг заметил, что у Шерлока перекосило губы. — Мне очень хочется сказать, что ты не прав, — с усилием произнес тот. — Но я, наверное, слишком часто это говорю, и… не всегда заслуженно. Я давал тебе повод думать именно так, как ты думал. Вот что я сказал тебе недавно. Но мне не все равно, что с тобой происходит. Это я тоже тебе говорил. Джон, я никогда еще в жизни не чувствовал себя таким глупым, не способным сложить простейший пазл. Все потому, что я не мог отвлечься от тебя, не мог перестать думать о том, что с тобой случилось. Вот еще одна причина, по которой я все это допустил. Не только потому, что считал, что все под контролем. Я был недостаточно сосредоточен, чтобы поддерживать этот контроль. Джону вдруг стало неуютно под этим пронзительным взглядом Шерлока — и одновременно очень хорошо. Он ошибался, считая, что Шерлок плевать на него хотел. Может быть, Шерлок ненавидел ошибаться, но он, Джон, был совсем не против своей ошибки — жаль только, что пришлось почти сойти с ума и разбиться на машине, чтобы общими усилиями они сумели ее обнаружить. — Нет, Джон, я знаю, что сейчас ты попытаешься извиниться за то, что неправильно обо мне думал, — опередил его Шерлок. — Ты думал правильно. Что было у меня в голове… не имело никакого значения, если я вел себя, как сволочь. — Джон поморщился — еще недавно он не прочь был обозвать Шерлока парой-тройкой крепких слов, но теперь он был готов взять их обратно — все повторялось снова, ничему-то он не учился. — Но я правда очень дорожу тобой. Не только как напарником, или блоггером, или помощником. Я осознал это, когда понял, как сильно ты страдал из-за меня. Тебе снились дурные сны обо мне. И ты слышал, будто я говорил… не то, что произносил на самом деле, ведь так? — Очень на это надеюсь, — сдавленно пробормотал Джон. —  Соединения такого рода известны тем, что вызывают кошмары наяву. И поверь, мне больно знать, что их центральной фигурой был я. — Не только ты, — попытался возразить Джон. — Как оказалось, иногда я видел другого человека. На улице. И в нашем доме, прямо перед тем, как я съехал с катушек, тоже. А однажды ночью он пробрался ко мне в спальню… — Джон, в ту ночь к тебе в спальню заходил я, — быстро вставил Шерлок, и Джон замешкался, пытаясь переварить услышанное. — А на работу?.. — с надеждой спросил он. В этот раз Шерлок покачал головой. — Нет, и сомневаюсь, что наш преступник забежал к тебе поболтать. Многие наркотические препараты обостряют восприятие. Галлюцинации сплелись в твоем сознании с некоторыми реальными фактами, и от этого стало только хуже. Мозг не так глуп, даже тво… — Шерлок виртуозно себя оборвал, и Джон не обиделся хотя бы за старание. — Он мог бы почувствовать подвох, но сдался, когда все смешалось. — Шерлок тяжело вздохнул. — Прости. Это действительно только моя вина. — Джон попытался было благородно возразить, но Шерлок остановил его жестом: — Я имею в виду не только отдаленное прошлое, но и самое что ни на есть ближайшее. Я не должен был гнаться за тобой на машине. Я прекрасно знал, что острую паранойю почти невозможно сгладить, что в такие моменты нельзя воззвать к рассудку и нельзя подогревать этот страх. Я все это знал, но все равно нарушил эти правила, гнался за тобой, заставил тебя испугаться еще сильнее. Если бы не я, ты не съехал бы с дороги, а рано или поздно успокоился и остановился бы сам. Я должен был попросить Майкрофта присмотреть за тобой. Но я потерял контроль, я не мог наблюдать, как ты боялся меня, как ты пытался сбежать, мне казалось, я тебя теряю… Но если бы не я, ты бы не лежал сейчас здесь, с какой стороны ни посмотреть. Джон никак не находился с ответом, а Шерлок переводил дух после своей тирады, и между ними повисла тишина, потом тишина затянулась, стала мучительной и почти страшной. — Ты звонил мне тогда, потому что действительно не знал, как обработать ожог? — спросил Джон просто для того, чтобы хоть что-нибудь спросить. Шерлок поморгал, растерянно поднимая голову. — Конечно, я знал, — пробормотал он. — Я же химик, я просто хотел немного расшевелить тебя… Я был один дома, занимался любимым делом, и мне не хватало тебя. Впервые в жизни мне кого-то не хватало. А ты был не так уж ласков, — он едва не улыбнулся, но быстро посерьезнел снова: — Но когда ты разбился… я правда не знал, что делать. Все эти правила первой помощи про жгут и остальное, разумеется, были в моей голове, но я не мог их вытащить, я был в ступоре. Так что я спрашивал тебя, не только чтобы заставить удержаться в сознании, хотя и для этого тоже. Просто я бы не справился без твоих указаний. Меня сводили с ума мысли о том, что я могу тебя потерять. Видишь, до чего ты меня довел? Сделал тенью себя самого. — Шерлок… — Ком в горле Джона, кажется, достиг невиданных размеров и вот-вот должен был прорваться наружу. — Поверь, сейчас ты гораздо больше, чем своя тень. Тот судорожно вздохнул. Джону, напротив, давно не было так легко. — Что ты собираешься делать… теперь? — Пальцы Шерлока случайно оторвали пуговицу от небрежно накинутого больничного халата. Джон смотрел на эти пальцы, нервно дергавшие нитки, и сказал очень спокойно, будто они вдруг поменялись местами: — Кажется, я уже неплохо влип в это дело. И твой приятель наверняка заподозрил, что его сувенир был доставлен не по адресу. Кроме того, я хочу размозжить ему голову. — Я очень рад, что ты хочешь размозжить ее не мне, — вполголоса сказал Шерлок. — Ты второй на очереди, — заверил его Джон и зевнул. Даже зевать было больно — сколько еще пройдет времени, прежде чем он вернется на Бейкер-стрит?.. Он надеялся, что не слишком много. — Тебе пора отдыхать. К тому же, приемные часы закончились, — заявил Шерлок, будто такая вещь, как заведенные правила, могла хоть немного его волновать. Наверняка собирался искать новые улики. Или переосмысливать то, что наговорил — очевидно, не только Джон, но и он сам находился под большим впечатлением. Перед уходом он сделал странный жест, словно хотел обняться, но не знал, как правильно это делается. Прислушиваясь к смутной боли в ноге, Джон представлял, как жестоко расправится с лже-Шерлоком — пусть не воображаемым, но хотя бы вторым, живым, отомстит за все, что испытал по его милости; не исключено, впрочем, что перед жестокой расправой он наскоро пожмет ему руку — за то, что, сам того не зная, тот случайно ему помог.