Выбор

Падение. Ещё одно. И ещё раз. Женя уже сбилась со счета этих падений. Тренировка с самого утра не задалась, впрочем, как и многие предыдущие. Казалось, что она снова новичок, который только и делает, что валяется на льду и падает с простейших прыжков, не умея заходить и правильно выезжать с них. — Жень, не выезжаешь! Ты просто перевернулась в воздухе, прыжка не было! Ещё раз! — Тутберидзе надрывала голос с самого начала тренировки. Но дважды просить Медведеву не пришлось. Заход, толчок…и снова падение, при чём на этот раз, достаточно болезненное. Этери, глядя на это, недовольно хмурится и закатывает глаза, будто ей это шоу уже надоело, и только потом подъезжает к лежащей на льду ученице. — Что с тобой опять не так, Медведева? — тренер наклонилась так, чтобы видеть покрасневшее от прилива крови лицо спортсменки. Та уже была готова взорваться от всех эмоций, которые сейчас испытывала: страх, грусть, злость на саму себя, обиду и осознание бессилия, дающего понимание, что нет возможности на что-либо повлиять. — Я просто… попробую еще р…— не успела девушка договорить, как заметила, что внимание Этери уже привлекла Алина, которая только выходила на лёд для продолжения своей тренировки. Тутберидзе махнула на Женю рукой, приближаясь к Загитовой и объясняя ей, что делать после разминки. Девочка внимательно слушала тренера и слабо кивала, не отрывая глаз от Этери. Обе не желали ничего и никого замечать вокруг. Женя быстро встала, отряхнулась и продолжила свои попытки собрать прыжки. В душе поселилась непонятная вязкая тревога, которая смешалась со злостью и будто оставляла камень где-то внутри, который мешал Жене сосредоточиться на элементах. То, как повела себя Этери, почему-то сильно разозлило Медведеву. Это уже не спишешь ни на какую усталость или попытку мотивации. Даже несмотря на неудачи в последнее время, чем она заслужила такое отношение? Девушке казалось, что тренер всеми силами пытается не обращать на неё внимание. Она смотрит на остальных, на всех, кроме Жени. Ей противно? За бесконечными повторами и попытками, спортсменка и не заметила, как её тренировочное время подошло к концу. Ноги уже будто не слушались, став ватными и, как только она вышла со льда, то можно было подумать, что Евгения вот-вот упадёт. Однако, самой Медведевой так не казалось. Женя-боец, нет, сейчас она не покажет своей слабости. Взяв салфетницу и бутылку с водой, ученица уже хотела скорее уйти в раздевалку, чтобы не видеть то, как Тутберидзе внимательно следит за каждым движением Алины, которая всё ещё находилась на льду и оттачивала свою произвольную программу. — Женя, зайди ко мне, когда переоденешься, — эти слова, сказанные Этери Георгиевной в её обыденном ледяном тоне впервые за долгое время были обращены именно к ней, а не к очередному нерадивому спортсмену, который не выполнил элемент с идеальной точностью. Спортсменка сделала вид, что не услышала и направилась дальше. Конечно, она попозже зайдёт. Нет смысла игнорировать просьбы тренера, тем более из-за личной обиды, не относящейся к рабочему процессу. Поэтому, уже через 15 минут Женя стояла перед дверью в тренерскую, не решаясь постучать, что-то внутри неё сжалось от осознания что, то что она сейчас услышит-неизбежно. В конце концов, собравшись с силами, девушка громко постучала пару раз костяшками по деревянной поверхности, продемонстрировав тем самым свою уверенность. Из-за двери сразу же послышался холодящий кровь голос Этери Георгиевны: — Входите. Медведева, услышав её, сразу же отдёрнула руку, но потом открыла дверь и зашла в кабинет. С небольшого диванчика возле стены вскочили Сергей Викторович и Даниил Маркович, которые явно были чем-то озадачены и обеспокоены. Можно с уверенностью сказать, что лица у них были несвойственно бледные. А перед ними на стуле сидела сама Этери, сложив руки на груди в задумчивом жесте, она кивнула в сторону ещё одного стула. — Присядь. Нужно поговорить. Девушка, пока ничего не спрашивая, села рядом с тренером и молча посмотрела сначала на Этери, а потом на Глейхенгауза с Дудаковым. В голове роем кружились мысли. Она догадывалась, о чём можно говорить всем тренерским составом, но неужели всё настолько плохо? Мысленные догадки спортсменки прервал тот же голос Тутберидзе: — Не буду ходить вокруг да около. Мы посовещались и пришли к определенному выводу. — Она сглотнула, перед тем как продолжить. Не понятно, тяжело ли ей давались эти слова? — Женя, ты взрослая девочка, должна понимать. Одного упорства недостаточно для того, чтобы попасть на пьедестал Олимпиады в Пхенчхане. Тебе не хватит сил на это, ты сейчас слаба, это не характер спортсмена, который должен представлять страну на должном уровне. Поедет только Загитова. Женя старалась дослушать до конца, хотя смысл сказанного дошёл до ума уже с первой фразы. Её мечта, к осуществлению которой она шла всю жизнь, похоронена под недоверием к её силам, под уверенностью, что Медведева слишком слабая. В неё, вот так просто перестал верить человек, который вёл её к этой мечте всю жизнь, которого она любила больше всего на свете. Как её Этери могла такое сказать? Женя не могла даже поверить, что всё это происходит с ней. Такого просто быть не может, абсурд. Мир, строящийся в голове долгие годы, рухнул без надежды на восстановление… — Женя?! Всё хорошо? Жень! Медведева чувствует, как кто-то крепко сжимает её руку, в голове тьма. Лишь спустя пару секунд, она нервно дергается, пытаясь прийти в себя ото сна. Глаза открыть было тяжело, веки будто налились свинцом. Но собрав всю волю в кулак, делает это, понимая, что в уголках глаз собрались слёзы, которые вот-вот скатятся вниз по щекам, но с этим Женя ничего уже поделать не может. Она даёт волю своим эмоциям, не сразу замечая перед собой женщину со светлыми кудрями, но всё также ощущая, как крепко держат её за руку. — Женя, ты слышишь меня? Всё хорошо, тшш., — Этери, сидящая перед Женей всё это время двигается ближе и гладит девушку по щекам, нежно смахивая рукой её слёзы. Женщина замечает, что Женя находится в неком смятении, будто что-то выбило её из колеи очень сильно, от чего она не может прийти в себя. Этери хочет дать ощущение тепла и защиты, но боится внезапной реакции. Всё, на что хватает Женю, это сказать: — Я не слабая…- а, потом, спустя пару секунд, окончательно придя в себя ото сна и тяжело дыша, перехватывает руку Тутберидзе и сжимает её так крепко, как позволяет ослабший организм. — Конечно не слабая, Жень, ты чего?..кошмар? Я рядом, всё хорошо. — Этери никак не ожидала услышать такое, её это очень взволновало, а мудрые слова, которые так сейчас были бы нужны, не находились. Почему ей так неспокойно от этой фразы Медведевой. Что у неё на душе, от чего так ломит в сердце. — На, выпей это, — Тутберидзе, не переставая успокаивающе гладить Женю, взяла с прикроватной тумбы таблетку, которую принесла медсестра, а потом стакан с водой и протянула девушке. Медведева, немного успокоившись от родных прикосновений, восстановила ровное дыхание и присела на постели при помощи женщины, которая придерживала её, чтобы та не делала резких движений. — Кошмар… да., — растерянная, начав вспоминать неприятный сон, Женя отвернула голову. — Расскажешь? — Спросила Этери, ей очень хотелось поддержать свою девушку. Но настаивать она, конечно, не могла. На этом моменте Женя замялась. То, что ей приснилось, выглядело очень логично и реалистично, и неприятный осадок до сих пор оставался, как и понимание, что это просто сон и нельзя из-за него так переживать. Или можно? И что тогда рассказывать? «там ты меня предала»? — Да… это уже не важно, всё в порядке, Этери Георгиевна. — Быстро ответила Женя, поднимая голову и иронично улыбаясь, глядя куда-то в никуда, и только позже сообразила, что сказала что-то не так. Тутберидзе вопросительно подняла бровь и удивлённо посмотрела на Медведеву. — И с каких пор ты наедине стала называть меня так? Жень, ну я же вижу, что не в порядке. Не держи всё в себе… Девушка выдохнула и слабо кивнула. — Там… мне снилась тренировка, где у меня ничего не получалось, от слова совсем., а потом… вы, то есть, руководство с федерацией решили не допускать меня до Олимпиады, потому что я очень слабая, так и не сумевшая собрать прыжки… и поехала бы одна Алина…вооот… Пока она рассказывала, Этери меняла удивлённое выражение лица на ещё более удивлённое и обеспокоенное, хмурясь и видя, как Женя дрожит и сколько страха вложено в её словах. Похоже, кошмар очень сильно повлиял на неё. В этих глазах всегда можно прочесть множество эмоций, но сейчас особенно отчётливо в них отражалась боль, которая, кажется, овладела спортсменкой. Тутберидзе вздыхает и осторожно притягивает её к себе, чтобы крепко обнять, а потом поглаживая по волосам, говорит: — Не смей даже воображать себе такое. Ты самая храбрая девушка, самая сильная спортсменка, которую я знаю. И ты не можешь не поехать. Я бы этого ни за что не допустила, никогда… Ты справишься. Мы справимся, поняла? Когда женщина заканчивает свою речь, то ощущает, как в ответ на эти долгожданные слова Женя обнимает её чуть крепче, показывая этим, что доверяет каждому слову Тутберидзе. Они вместе всё смогут… Спустя некоторое время тишина в палате становится слишком давящей и в ней будто собралось всё отчаяние, которому тут совсем не место. Нужно было хоть как-то разрядить обстановку, что Этери и сделала. — Может, ты поешь, сильная моя? Медведева сразу успокаивается и тихо смеётся, садясь ровно. — Нет, не хочется. Тутберидзе хотела начать возмущаться. Но, увидев долгожданную улыбку девушки, не смогла не улыбнуться в ответ. Через некоторое время пришел врач, который дал Жене ещё одну таблетку, на этот раз-снотворное, объясняя: — Дискомфорт в ноге может помешать спать, это на всякий случай. Девушка молча забрала таблетку и сразу же её выпила, уж очень вымотал этот кошмарный сон. Она снова легла головой на подушку и повернулась на бок, разглядывая лицо сидящей рядом и такой родной женщины под другим углом. — Спи, Женька, уже очень поздно. Я завтра ещё заеду, привезти чего-нибудь? Этери накрыла ученицу одеялом, но с места не сдвинулась. — Побудь со мной, не уходи…пожалуйста. Женя говорила немного неуверенно, видя, что блондинка почему-то отвела взгляд от неё к окну, но на этих словах она повернулась к Медведевой и снова улыбнулась. — Не ухожу, засыпай, завтра трудный день. Она сидела рядом с девушкой, пока та не уснула, уже зная, что кошмары больше не побеспокоят, ведь сейчас Этери охраняла её сон. На глазах у Тутберидзе стали невольно наворачиваться слёзы. Ей было невыносимо больно находиться рядом с Женей после её рассказа, слов, тревоги. Как теперь сказать, объяснить Жене, что она уже сдала свои ставки к Олимпиаде? Что специально усложнит программу Загитовой? Ведь Женя не сможет этого не заметить. И причину её поступков, которые она вынуждена была сделать из-за того, что случилось несколько часов назад? Два часа назад в «Хрустальном». Уже битый час Этери Тутберидзе наблюдает за Загитовой, которая накатывает свою короткую программу на этот сезон. — Алин, локти! Не дёргай так руками, плавнее! Однако, тренировочный процесс решил прервать Глейхенгауз, подошедший к Этери. — Там, в тренерской… Он явно не хотел говорить или, может, боялся? — Что там? — Спросила Тутберидзе, даже не повернув голову к говорящему. К счастью или к сожалению, интереса у неё ничего не вызывало. — Ну, говори или не мешай, Дань. — Там… к тебе из Федерации. — Опять? Я сдала им все отчеты ещё неделю назад. Так и передай. Даниил пожал плечами, понимая, что это не в его компетенции, и переживая о нависшей на него ответственности, развел руками: — Ну там не простые люди, сама им скажи. — Уффф, — демонстративно вздохнула Тутберидзе, не имея сил ни с чем разбираться, — ладно, сейчас. Алин, давай вращения пока! Она оставила указания ученице, ну и перепуганному Глейхенгаузу, чтобы не расслаблялся, а сама направилась в кабинет. Там её ожидал мужчина средних лет в строгом костюме, а рядом с ним, чуть позади, стояли двое молодых людей, у одного из них в руках был небольшой чемоданчик. — Здравствуйте, Этери Георгиевна. Причина, по которой я к Вам приехал не требует никаких отлагательств. Есть вопрос, требующий срочного решения. Женщина развернулась, чтобы прикрыть дверь, и продемонстрировала, что вся во внимании. — И чем обязана? — Обойдёмся без вводных слов, дабы не занимать Ваше драгоценное время. Этери Георгиевна, Вы же понимаете, что на предстоящих Олимпийских играх перед нашей страной сложилась крайне сложная ситуация. России необходима золотая медаль. Вся надежда на женское одиночное катание, сами знаете, как это важно. — И что Вы от меня хотите? Я ничего гарантировать не могу, не тот вид спорта. Не всё зависит от меня, бывают и форс-мажорные обстоятельства. Так что, если ждёте от меня обещаний, то их не будет. — Женщину буквально выводила из себя эта ситуация, набирающая ход в её кабинете, что вообще за глупости сейчас происходят, как она должна на всё это реагировать. — Вам, наверняка, известно, что в данный момент случилось с Женей Медведевой, которая является главной претенденткой на золотую медаль. — Вот, — мужчина выдержал небольшую паузу, — именно об этом я и хочу поговорить, и даже показать. Гарантии… — выговаривая чуть ли не по слогам, он уделил этому слову чересчур большое значение. — Этери Георгиевна, думаю, Вы найдёте, чем нам помочь, — он протянул руку в ожидании, пока молодой человек за его спиной не вручил ему чемоданчик. Он тут же водрузил его на стол поверх заваленных бумаг. Быстро открыв и продемонстрировав содержимое, мужчина пригласил ознакомиться женщину с небольшим количеством бумаг, которые находились внутри. Этери очень напряглась от всего этого представления и, решившись подойти, начала читать. То, что было написано там, вводило женщину в некий ступор. Неужели такое вообще возможно? Таким образом, никаких других вариантов у неё и быть не может. Тутберидзе кладёт бумаги обратно и тяжело, от бессилия, вздыхает. — Хорошо, мы друг друга поняли. — Я ничуть не сомневался, тогда подпишите вот здесь, — мужчина указал на место для подписи, попутно протягивая ручку, которую через пару секунд швырнули на стол. Он её деликатно подобрал, аккуратно погружая в нагрудный карман пиджака. — Что же, всего Вам доброго. Женщина ничего не ответила, лишь прожгла взглядом спины уходящих перед ней людей. После того, как представители ФФКР покинули тренерскую, Этери полностью погрузилась в свои мысли, позже придя к определенным выводам.