Выбор

Спустя неделю, на заключительном осмотре, врач, наконец, дал добро на то, чтобы Женя могла покинуть больницу. Но было одно условие, которое должно быть выполнено обязательно: за девушкой необходимо кому-то ухаживать, ведь она должна соблюдать постельный режим и обеспечить травмированной конечности покой. Выполнение этого условия вызывало трудности, ведь мама Медведевой находилась в командировке, а бабушка всё-таки пожилой человек и напрягать её, конечно же, не хотелось, тем более, как считала сама Женя, у неё полно других дел, которые не менее важны. Но ситуацию, как и много раз подряд, спасала Этери Георгиевна, которая предложила, точнее настояла на том, чтобы Женя на время перебралась жить к ней в квартиру. — Диана всё равно у бабушки, будем считать, что я слежу за восстановлением своей ученицы, а то мало ли, будешь по ночам вместо сна на кухне есть мармелад.— Шутя сказала Тутберидзе, хотя возможность поедания мармеладок на кухне далеко не главная причина такого решения. Нет, конечно, женщина переживала за Медведеву и хотела, чтобы она была под постоянным контролем и присмотром в случае чего. Этери знала, что спортсменка не терпит жалости, и её проявление заботы ею не являлось, всего лишь искреннее желание помочь и защитить ту, чья улыбка заставляет забыть обо всём на свете и оживить сердце «снежной королевы». Многие люди принимают Этери, как неподступного человека с твёрдым характером и не менее жёсткими жизненными принципами. Ну и ещё одной, пожалуй, самой главной причиной было банальное желание побыть рядом с любимым человеком, поскольку на катке Медведева в ближайшее время не появится, то совместное проживание Жени у Этери даст возможность побыть вдвоём после работы Тутберидзе. Поскольку, более достойных аргументов возразить против у девушки не было, то сейчас Этери была на пути к дому спортсменки, нужно же кому-то забрать её вещи. Приехав и заглушив мотор своей машины, Тутберидзе зашла в подъезд с помощью ключей, которые ей передала Женя и поднялась на несколько этажей выше. Теми же ключами она открыла входную дверь квартиры и зашла в небольшую прихожую, где разулась, чтобы не пачкать пол, а потом, наугад, зашла в одну из комнат, надеясь, что именно она окажется той, что ей нужна. И, судя по плакатам с корейскими исполнителями, наклеенными на стену, а также полке, на которой стояли фигурки из аниме, это и была женина комната. Тутберидзе огляделась, и её взгляд зацепила стена, на которой висели рамки с различными фотографиями и деревянная медальница со множеством наград на ней. Практически ко всем завоёванным медалям женщина приложила руку, ведь их Женя выиграла во время её наставничества. А вот фотографии привлекли внимание тренера сильнее. Она водила взглядом по каждой из них. Чемпионат Мира, Европы, финал Гран-при, командный Чемпионат Мира. Воспоминания при просмотре захлестнули женщину, они были настолько яркими, будто всё это произошло вчера. На многих фотографиях запечатлены соревнования, где Женя стоит с золотой медалью на шее, а рядом-Этери, что не могло не греть душу, ведь они всегда разделяли такие радостные моменты друг с другом, делились победой и минутным ликованием. Тутберидзе с улыбкой смотрела на довольную Медведеву и сразу же хотелось её обнять, уткнуться в тёмные волосы, улыбнуться в ответ и больше не отпускать, чтобы уберечь. Несмотря на трудное решение, которое Этери приняла совсем недавно, она всё равно верила и знала, что Женя будет сражаться на Олимпиаде до последнего и у неё есть шанс на победу в этой борьбе, в которой спортсменка ни за что не сдаться. Но тут же в голову вернулась мысль о том, что Этери подорвала доверие этой светлой девочки, уменьшая её шансы на реализацию исполнения мечты, на золотую медаль, которая стала бы самой важной в её спортивной карьере, к ней Медведева стремится всю осознанную жизнь… Будто пытаясь избавиться от этих горьких мыслей, женщина резко помотала головой из стороны в сторону, а потом, в последний раз, оглядела комнату и направилась быстро искать нужные вещи. Разбросав их, в непривычной для себя манере, по чемодану, Тутберидзе надеялась, что ничего не забыла. Поэтому, когда закончила, она быстро вышла из жениной квартиры. После того, как вещи были оставлены в машине, Тутберидзе направилась к больнице, где её уже ждала Женя. До дома они доехали без особых неудобств. Вот только в самом подъезде Этери с Женей столкнулись с непредвиденными обстоятельствами в виде сломанного лифта. — Вот чёрт, не повезло нам, Женька, — вздохнула женщина, наблюдая за тем, как двери лифта открываются и закрываются с периодичностью в несколько минут. — Придётся пешком подниматься, что скажешь? — Спросила Тутберидзе, протягивая свою руку к Жене, чтобы та смогла облокотиться, но Медведева дружелюбно улыбнулась на сей жест, и намекнула, что поднимется по лестнице самостоятельно, без чьей-либо поддержки. — Этери, ну правда, я сама могу. Надо преодолевать трудности по мере их поступления, а не ждать, пока кто-то их решит за тебя. — Решительно заверила спортсменка, начиная своё движение к лестничному пролёту. — Женя, тебе не кажется, что сейчас немного не те обстоятельства? — Уточнила тренер, но видя, с каким решительным порывом движется Женя, ей ничего не оставалось делать, кроме как уступить. «Пусть попробует свои силы, коли так хочется», подумала женщина заранее зная итог и улыбнулась про себя. Не прошло и 5 минут, как скорость Медведевой заметно снизилась, было видно, что она затрачивает довольно много сил на свой путь и, как бы ей не хотелось этого признавать, она сейчас нуждалась в помощи. Осталось только в этом признаться вслух. Полностью остановившись, Женя развернулась к Этери Георгиевне, чтобы сказать о том, как она была не права, и как она ей нужна. Но не успев открыть рта, женщина молча взяла девушку за руку, положив одну к себе на плечи, другой берясь за талию спортсменки. — Пошли по-тихоньку. — Спасибо, — Женя довольно улыбнулась, обрадовавшись, что её поняли без слов. Никто в жизни девушки так её не понимает, как эта блондинка с кудряшками, и от этого осознания на душе у Жени становилось очень тепло… Когда они зашли в квартиру, Этери также помогла девушке раздеться, на этот раз сопротивления ей никто не оказывал, что не могло не радовать. Разместившись на кухне, женщина задала давно интересующий её вопрос: — Жень, ты голодная, чем тебя накормить? В ответ спортсменка лишь отрицательно мотнула головой, хотя этим противоречила своему внешнему виду: на болезненно-бледном лице заметно выделялись тёмные круги под глазами, ключицы сильно выступали, а в некоторых местах на теле виднелись проступавшие синеватые вены. — И чего ты головой мотаешь, а? Как будешь прыгать с такой разницей в весе? — Этери покачала головой и, несмотря на отрицательный ответ ученицы, решила положить ей тарелку риса с мясом. Женя долго ковырялась вилкой в ней, пока женщина не пригрозила тем, что сейчас начнет её кормить сама. Тогда девушка засмеялась, шутливым тоном согласилась и начала есть. После довольно сытного обеда Тутберидзе предложила ей поспать, но та наотрез отказалась. — Я в больнице выспалась, давай просто посмотрим телевизор, ладно? — Ладно, но только не новости и не драму, — ответила блондинка, видя с каким умоляющим лицом она это говорит. В итоге, Женя щёлкнула первый попавшийся канал, на котором показывали какой-то фильм и, отложив пульт, уложила свою голову на плечо Этери, которая в ответ на это действие приобняла Медведеву за плечи и поцеловала в макушку. Это был тот момент, когда они обе могут расслабиться и просто насладиться обществом друг друга, а им этого так часто не хватало. Потеряв счёт во времени, Женя с Этери не заметили, как фильм подошёл к концу и его сменил выпуск новостей, в котором в сотый раз говорили о пропуске Евгенией Медведевой финала Гран-при по причине травмы. Тутберидзе, спустя несколько секунд от начала выпуска, нащупала на диване пульт и выключила телевизор. — Давай лучше на компьютере что-нибудь глянем, всё равно по телевизору один бред. — Предложила женщина, надеясь, что её девушка не заметила и не услышала информации с ТВ. Женя сначала долго смотрела на чёрный экран выключенного телевизора и молчала. Казалось бы, она только начала привыкать к тому, что придётся долго и мучительно восстанавливаться после травмы, как ей снова напомнили о том, что в отличии от неё, другие продолжат соревноваться, а она выбывает из спортивного мира на неопределённый промежуток времени. Неужели мир так хочет снова и снова навеивать Медведевой о её боли? — Женя, ты меня слышишь? Нет, тебе точно надо отдохнуть, ты засыпаешь? — Женщина взяла её легонько за подбородок и повернула лицом к себе, чтобы понять, в состоянии ли спортсменка сейчас вообще что-либо сказать. В глазах цвета шоколада Этери увидела отстранённость и задумчивость. «Всё-таки заметила…», — подумалось тренеру. — А, прости, да, давай посмотрим что-нибудь в интернете. Только для начала я хотела бы сходить в душ, если ты не возражаешь. Найдёшь нам фильм? — Женя уже собиралась подняться с дивана, но Тутберидзе притормозила её, взяв одной рукой за запястье. — Ты сама справишься? Давай помогу. — поинтересовалась женщина, но от такого вопроса Медведева сначала удивилась, а потом смутилась. — Да нет, не нужно, я же не настолько беспомощная, — торопливо ответила Женя, надеясь, что её поняли с первого раза. — Жень, только не говори мне, что ты стесняешься, чего я там не видела, сама подумай. — Чтоо? — девушка потянула руку на себя, чтобы её отпустили, — ничего я не стесняюсь, с душем я уж точно совладаю — она фыркнула и нахмурилась, становясь похожей на сову, которая увидела чужака и пытается защититься. Этери подняла руки в примирительном жесте, проведя в мыслях эту странную параллель. — Хах, ну, хорошо. Только дверь не вздумай закрывать, а то знаю, до чего доводит твоя самостоятельность. — Тренер пригрозила, хотя в её интонации не было ни капельки укоризненного тона. Девушка на мгновение задумалась, а потом еле заметно кивнула и медленно бредя в другую комнату, взяла там некоторые вещи вместе с полотенцем, и только уже после этого спортсменка направилась в ванную, не закрывая дверь, как и обещала. За все 20 минут Этери успела подойти к ванной и 2 раза спросить девушку, всё ли у нее в порядке. Она сама понимала, что со стороны выглядит слишком надоедливой, но ничего не могла сделать с ощущением беспокойства, которое прочно засело где-то в груди. С тех пор, как звуки льющейся воды прекратились и стало совсем тихо, прошло порядком около 10 минут, но из ванной Женя так и не вышла. — Жень, что-то случилось? Ты чего так долго? — - Ответа не последовало. — Медведева, отвечай или я нарушу наш договор. — И снова последовала тишина. Тогда Этери быстро, но осторожно начала открывать дверь, за которой впритык нарисовалась Медведева, она стояла уже в одежде, видимо, готовившись вот-вот выйти из ванны, и когда увидела Тутберидзе, то послышался её звонкий смех. Женщина поняла, что всё это-идиотская, для кого-то, может, даже безобидная шутка, но почему-то страх за спортсменку, который она испытывала минутой ранее, сменился на недоумение и обиду. — Ты знаешь, что я сделаю с тобой за твои шутки? Между прочим, я не просто так это спрашивала.-- Она говорила это таким голосом, будто её спортсменка, в лице Жени, в очередной раз прыгнула каскад 3-3-3, хотя это было весьма рискованно. Этери развернулась на пятках и сложив руки на груди, быстрым шагом ушла на кухню. Только спустя несколько минут девушка поняла, что же так сильно обидело Этери, что та так быстро закончила свою речь и не выслушала её. Уже зайдя на кухню, темноволосая увидела, что её тренер стоит лицом к окну и о чём-то вдумчиво размышляет, старательно игнорируя появление Евгении. Она подошла к женщине сзади и крепко-крепко обняла за талию, кладя голову на плечо и утыкаясь носом в кудрявые волосы. — Прости меня, я же пошути…-- только хотела начать говорить Женя, как её тут же перебила Этери. — Ты хоть знаешь, как я волнуюсь за тебя постоянно? — Знаю…но, честное слово, больше так не буду, — Медведевой стало вдруг жутко стыдно за своё поведение, ведь она заставила нервничать и волноваться одного из самых близких ей людей, которая пытается ей помочь и искренне за неё переживает. — Конечно ты так больше не будешь, потому что ещё раз и я тебя прибью, Жень. — Девушка этого не видела, но на лице Тутберидзе проскочила мимолётная улыбка, которая означала для Жени всепрощение. — Договорились, Этери Георгиевна. — Уже ухмыляясь сказала спортсменка и развернула Этери к себе, прижимая её сильнее, и вдыхая запах духов любимого тренера.