Выбор

С того момента, как Женю выписали из больницы прошло порядка трёх недель. За это время она успела не раз напомнить Этери о том, как сильно хочет вернуться к тренировкам в «Хрустальный». Но Тутберидзе всячески пыталась взывать её к терпению. — Успеешь ещё упахаться на катке, я тебя в этом уверяю. Считай, что у тебя межсезонье и насладись этим моментом, — в шутливой форме заявила Этери. Она, конечно, не хочет, чтобы девушка перенапрягалась раньше положенного времени, но и к моменту выхода на лёд схалтурить не даст. Медведева на слова тренера нахмурилась и упрямо помотала головой в отрицающем жесте. — Не хочу я отдыхать, хочу на лёд. Завтра, кстати, последний рентген. Девушка отпила чай из своей кружки и снова посмотрела на Этери, будто ожидая от неё одобрения озвученных слов. Женщина же задумчиво кивнула, а потом, с заботливыми нотками, обратилась к спортсменке: — Я тебя отвезу перед работой, только позвони сразу же, как выйдешь от врача. Женя согласилась, хотя и хотелось сказать что-нибудь вроде:"Не утруждайся, я доеду на метро», но девушка видела, как в последнее время устаёт Тутберизде, и не хотелось тратить её силы на бессмысленные споры, ну и на машине действительно удобнее, чего скрывать. Именно поэтому сегодня обе легли спать пораньше. С появлением Медведевой в этом доме, у женщины уже не получалось сидеть за какой-либо работой, как прежде. Она знала, что Женя, пока непонятно по каким причинам, время от времени просыпается посреди ночи, и увидев работающего тренера, начинает негодовать и настаивать на том, чтобы Этери прервала все свои дела и пошла с ней спать сию же минуту. В 8 часов утра спортсменка уже находилась у входа в больницу, а Этери ещё раз напомнила о том, чтобы Медведева не забыла ей позвонить, когда всё закончится. Потом женщина уехала в «Хрустальный», где через 30 минут должна была начаться тренировка у её группы. Когда врач посмотрел на снимок приходящей в норму конечности Жени, он выписал ей некоторые рекомендации вместе со справкой, отправив домой. В ней уточнялось, что к тренировкам можно было приступить не сразу, а лишь через неделю, но, как всегда, Медведеву не волновал этот незначительный факт, потому что она готова начинать прямо сейчас и, набирая номер тренера, ожидала, когда та возьмёт трубку. Гудки продолжались довольно долго. Женя сбрасывала и набирала заново. На третий раз ничего не изменилось и терпение девушки относительно попыткам дозвониться-кончилось. — Ладно, Этери, судя по всему, у тебя слишком много работы, — сказала Женя, пряча телефон в карман штанов, — ну, и зачем настаивать на том, чтобы я позвонила, если нет возможности ответить? — Спрашивала у самой себя Медведева, немного раздосадовавшись, хотя, в глубине души она всё же понимала, что у её тренера и вправду бывает слишком много дел и не всегда получается вовремя ответить, поэтому, спустя ещё какое-то время, Женя решила попробовать дозвониться снова. — Ну же, возьми трубку, а то я точно больше не позвоню, — пробубнила спортсменка, зная, что последнему утверждению точно не бывать, но всё-таки… Она бы так и продолжила свою тираду, если бы на том конце не ответили на звонок. Из динамика послышался довольно строгий голос, который позже смягчился. — Алло? Привет, Жень. Прости, что не сразу ответила… Сходила? Что врач сказал? — О, ну неужели, — начала было спортсменка, но услышав любимую интонацию, передумала говорить всё то, что изначально планировала. — Привет, я не слишком отвлекаю? Да, я сходила. Мне сказали, что я здорова как бык.Точнее, как корова, муууу, — Медведева попыталась изобразить мычание коровы, которое ей так полюбилось с давних пор, и сама же засмеялась, а на другом конце провода на это не могли не улыбнуться. — Жень, ты больше на телёнка похожа. Ещё что-то сообщили? Когда на тренировку можно выходить? И тут девушка немного растерялась. За этот короткий промежуток времени она уже успела настроить себе кучу планов, в которых не было ни намёка на просиживание штанов до конца этой недели. Придётся выкручиваться, чтобы попасть на лёд как можно скорее и начать подготовку к стартам. — А, ну, получается, сказали, что мне можно превращаться из коровы в кенгуру и прыгать…да хоть сейчас! Как раз заеду домой, возьму коньки и приеду. Успею к вечерней тренировке. Тутберидзе, заметив столько неприкрытого энтузиазма под конец диалога, насторожилась и уточнила. — Погоди, сразу на лёд? По-моему, кто-то привирает, Женёк. — Было слышно, с каким подыскивающим тоном говорила женщина, явно не веря сказанному. — А чего тянуть, если я здорова? — Парировала Медведева, не желая признаваться в своей наглой лжи. Эти слова не особо повлияли на мнение тренера, которая подозревала, что девушка пытается что-то скрыть. Поскольку Тутберидзе знала степень упрямости Жени, то понимала, что так просто она всё равно не признается. — Хорошо, тогда не забудь справку от врача, когда приедешь. Тебе, ведь, всё равно надо её занести в медпункт, не так ли? — Конечно, ну ладно, жди тогда. Я скоро. — Осторожнее, а то на таких парах ещё что-нибудь по пути себе сломаешь, — фыркнула женщина, собираясь закончить диалог. — Не дождёшься. До встречи, Этери. — Наигранно ответила Женя, желая, чтобы последнее слово оставалось за ней. Через несколько часов Женя оказалась в холле родного катка, где её встретил миловидный охранник, который спросил девушку про здоровье и пожелал удачной тренировки. Да, после такого затяжного отсутствия без удачи не обойтись никак. Заходя в раздевалку, Женя заметила, что там несколько оживлённее обстановка, чем обычно. С непривычки, девушке даже показалось, что в ней очень-очень шумно. Девочки готовились к тренировке, смеялись и обсуждали последние новости из мира фигурного катания, и не только. Как только они увидели стоящую в дверях Женю, то в помещении все резко замолчали, тишину нарушила сама спортсменка:  — Ну, всем привет, скучали?! — Поздоровалась она, подходя к своему месту и приветливо улыбаясь одногруппницам. То, что Медведева пришла на тренировку, а не просто поболтать, до девочек вокруг дошло только тогда, когда Женя достала свои коньки и стала их шнуровать. И на темноволосую обрушился целый шквал объятий, а вместе с этим и вопросы по типу «Как нога?» или «Тебе уже можно заниматься?». На остальное она честно пообещала ответить после тренировки, а затем вместе со всеми вышла из раздевалки к катку. Девушка уже собиралась по-быстрому снять с лезвий коньков блокаторы и выйти на лёд, как к фигуристке стремительным шагом подошла Этери Георгиевна, и оглядев ту с головы до ног, спросила:  — Жень, а ты справку то принесла?  — Конечно, но, как вы и настаивали, отнесла её в медпункт. — Вопрос Тутберидзе не застал фигуристку врасплох, по дороге на тренировку у Жени было много времени подумать над всеми возможными вариантами развитий диалога с тренером, дабы улизнуть от прямого ответа. — Зря ты так быстро переобулась, надо было подождать меня. Пойдёшь сейчас в медпункт со мной, есть пара моментов, которые я хотела бы уточнить, —естественно, срочной надобности идти туда и что-либо уточнять-не было, Этери доверяла девушке, но ей всё равно хотелось убедиться, что с фигуристой всё в порядке и она не лжёт насчёт своей готовности тренироваться. А вот такого поворота Женя не ожидала, поэтому сейчас она замолчала, обдумывая, как отказаться от этого предложения и окончательно не дискредитировать себя. — О, какие люди! Женька! — Критическую ситуацию спас Глейхенгауз, подъехавший со льда к краю бортика, через который заключил спортсменку в крепкие объятия, потрепав слегка по голове. — Здравствуйте, Даниил Маркович. Вы не представляете, как я рада вас видеть, — улыбнулась Женя, искоса поглядывая на женщину, которая, явно, не рассчитывала, что именно сейчас появится Даниил… Однако, Этери, скрестила руки на груди, демонстрируя всем своим видом, что всё еще ждёт ответных действий от спортсменки. — Этери Георгиевна, я…—неуверенно начала спортсменка, но её слова прервал улыбающийся Даниил: — Этери Георгиевна, давайте отпустим уже девчонку, вон как она рвётся работать, аж приятно стало, —хореограф шутливо потянул Женю за руку, вытаскивая её на лёд. Увидев это, Тутберидзе закатила глаза, опуская руки в карманы штанов, размышляя о том, почему вообще позволяет этому клоуну разлагать дисциплину во время тренировки, а вдобавок указывать ей, что делать. Она тяжело вздохнула и посмотрела на мужчину своим крайне неодобрительным взглядом. Заметив это, Глейхенгауз уже успел пожалеть, что сделал то, что сделал. — Даниил Маркович, не могли бы вы направить свою, только что появившуюся энергию от встречи, на продолжение работы с Алиной и, наконец, проследить за её руками, которые гнутся сейчас меньше, чем дуб в знойный день? Загитова, руки! — Этери прикрикнула на ученицу, а Глейхенгауз замолк и отъехал подальше, подзывая к себе Алину, которая стояла посреди катка и явно не понимала, чего от неё вообще хотят. — Ладно, разомнись немного тоже, хотя…без меня на льду ничего не вытворяй, — обратилась женщина к Медведевой. Всё равно чувствуя, что спортсменка сделает всё по-своему… Оставалось надеяться, что здравый разум победит. Развернувшись к выходу, она отправилась в медпункт. Чего и следовало ожидать. Со слов врача, ни Женя, ни её справка не появлялась и в помине. Ругать девушку снова, как маленького ребенка, совсем не хотелось, и Этери решила подождать, пока сама фигуристка не взовёт к своему голосу совести, который иногда проявлялся и сознавался. Поэтому, когда тренер пришла обратно на каток, то подметила, как Медведева медленно и неуверенно делает подсечки для набора скорости, и тут же тормозит. Затем девушка подъехала к Косторной и Трусовой, так как заметила, что тренер вернулась и, дабы уберечься от реакции женщины, которая только что была в медпункте и обо всем догадалась, Женя спряталась за спинами девочек, попросив их заслонить её. — Саш, Алён, ничего не спрашивайте, просто прикройте меня, потом всё объясню. — Женя не вытерпела бы этого пронзительного взгляда в душу, которым обладала Тутберидзе, способная без лишних слов вытянуть из человека всё то, о чём хотелось бы умолчать. Все мышцы фигуристки рефлекторно напряглись, и сама она сжалась, будто желая испариться. Тренер видела всю эту картину и не смогла не ухмыльнуться своим мыслям, а потом громогласно окликнула этих троих. — Чего замерли? Девочки, постоим вместе после тренировки, разбежались по разным углам и за работу! Саш, тулуп-ойлер-сальхов ты не хочешь мне сегодня сделать, нет? Женя! Сюда. Голос женщины звучал очень властно и холодно, а женино имя, буквально, грозно разразилось у всех над ухом, многие на катке после услышанного посмотрели на девушку с сочувствующим взглядом. Медведева не могла ослушаться, поэтому осторожно, словно боясь, подъехала к бортику и опёрлась на него руками, опустив взгляд на ботинки своих коньков. — Давай начнём, хотя бы, с разминочных кругов. Сделай несколько подходов закрытого чоктау, посмотрим, сможем ли перейти к твоей дорожке и вращениям, не вспомню, что с рукой в последний раз было не так. Женя кивнула, но не смогла сдержать вздох облегчения и вместе с ним удивлённый взгляд, которым она одарила Этери, но быстро отвернувшись, начала выполнять задание. Неужели она не догадалась? Или просто ждёт подходящего момента, чтобы поругать? Этого Женя пока не понимала, но знала точно: недосказанные слова всё равно скоро откроются и тут уж будет не отвертеться. Фигуристка перешла к дорожке, которая получалась из рук вон плохо и это не ускользнуло от внимательного взгляда тренера, которая сразу подозвала спортсменку к себе. — Жень, ну можно же вот тут от вести ногу немного назад? Будто тебя кто-то тянет. Вот, вот это положение, в котором ты должна сделать потом глубокую дугу. А ты мне что делаешь? — Женщина, стоя рядом с темноволосой, наклонилась, положив ей руку на колено, потом хлопнула легонько и отвела правую ногу назад. Женя почему-то вздрогнула и кивнула, моментально закрепляя движение, которое от неё требовалось. Когда через минуту выдалась возможность, девушка высвободилась и подъехала за салфетницей, и бутылкой с водой. — Да…ага, — сказала Женя то ли себе, то ли в тренеру, пытаясь запомнить ощущение правильного движения, которое, оказывается, успела подзабыть.  — Ты чего? — Взволнованно спросила Этери, подмечая, что с ученицы на сегодня хватит. — Так, всё, твоя тренировка закончена. Подождёшь меня минут 15 в раздевалке? Я тоже скоро закончу. Хорошо? — Девушка согласилась с тренером, молча кивнула и взяла свои вещи, а потом забрала листочек с замечаниями с тренерского стола, которые нужно обязательно исправить к следующей тренировке. Обычно, на нём было пару пометок, вроде «выезд с акселя», но сейчас виднелась исписанной целая сторона. Уже находясь в раздевалке и расслабляя шнуровку на коньках, чтобы их снять, Женя задумалась, облокотившись спиной о стену. Тутберидзе, наверняка, ей жутко недовольна, это очень расстраивало и давало повод для грусти, у неё не получались самые простые вещи. В это время раздался скрип открывающейся двери. Из-за неё показалась голова со светлыми прядями. Этери увидела Женю, сидящую на скамейке и совсем не замечающую ничего и никого вокруг, с грустными глазами и опущенными уголками губ. — Жень, что такое? О чём задумалась так сильно? Фигуристка тряхнула головой, пытаясь сделать вид, что всё более менее нормально, но глаза всегда выдавали её настоящие эмоции. — Нет, всё нормально, просто не думала, что всё будет настолько плохо, я в 4 годика лучше каталась… — тут Медведева снова опустила взгляд куда-то вниз и закусила нижнюю губу. Тутберидзе села рядом и приобняла её за плечи, а потом поцеловала в лоб. — Ты же не думала, что будет так, будто ты не пропустила множество тренировок? Наработаешь и выйдет из тебя самая прекрасная Каренина на свете, я обещаю. Не расстраивайся и поехали домой, уже поздно. Женя без лишних слов просто повисла на шее у Этери, а её лицо озарила та лучезарная улыбка, которая так много значит для Тутберидзе. За ужином, доедая салат, тренер как бы невзначай, со спокойным голосом начала диалог, который, на самом деле, должен был произойти ещё на катке. — Знаешь, Женька, когда я пришла в медпункт, наш врач сказал, что сегодня тебя у него в кабинете не было. Мне интересно, это ты невидимка или он слепой? Девушка благополучно забыла о своём своевольстве и чуть не подавилась, услышав эту фразу от Тутберидзе, нервно сглатывая. — Не то и не другое, его просто не было на месте, когда я пришла. Справку оставила на столе, не дожидаясь.  — Так, значит, её съел единорог, Жень? Вместе с врачом. — Женщина отложила вилку в сторону, а затем посмотрела на девушку, которая тыкала своей в помидор, лежащий на тарелке. — Да какая разница, Этери? Ты же видишь, что всё хорошо. — Лучшая защита-нападение, и именно этим принципом сейчас воспользовалась спортсменка, импровизируя на ходу. Врать перед этой женщиной она никогда не умела, но раз начала, то старалась делать это до победного. — У меня нет причин обманывать тебя. Этери на это невольно усмехнулась.  — Тогда завтра же мы вместе поедем в больницу, чтобы тебе выдали новую, не возражаешь?  — Нет, конечно. — Обе были заметно напряжены и упрямо настаивали на своём, хотя всё и так было понятно. — Только у нас же тренировка в 9, а к моему врачу нужно записываться заранее, не получится,— Продолжила Евгения. — По этому поводу не беспокойся, я договорюсь. Вот я одного не пойму, как тебе удаётся так неприкрыто врать с такими честными и невинными глазками? Неужели не стыдно? — На этих словах Женя окончательно поняла, что её разоблачили и она сама в этом виновата, поэтому смысла упираться больше нет. Откуда в Этери эта удивительная проницательность? — Ладно, сдаюсь, но пообещай не ругать, если я расскажу правду… — Этого не обещаю, но даю слово подумать над тем, чтобы не сослать тебя в Сибирь, Медведева. — На удивление, тон женщины, с которым она всё это говорила, был шутлив, но тренер постаралась оставить его так же и пронзительным, чтобы девушке не подумалось лишнего раньше времени. А Жене нужно убедиться, что её не станут в чём-то обвинять, для спокойствия. — Я должна быть уверена, что ты не станешь меня ругать. Пообещай, а то буду немой как рыбка, и слова не скажу. — Медведева, ты не рыбка, а головастик. Рассказывай уже. — Сейчас обижусь. — И кому в этой ситуации стоит обижаться?  — Определённо, мне! — Темноволосая отвернулась, подпирая голову в ожидании, пока не согласятся на её условия. — Вот упрямая, ну, Жень, посмотри на меня. Хорошо, обещаю, но только потому, что не хочу тебя обидеть. Женя иногда казалась женщине таким ребёнком, что она порой не знала, как стоит себя вести в подобных ситуациях. Медведева слушала слова тренера не поворачивая головы, а потом сложила поверх лакированной поверхности стола руки, и сама улеглась головой на них. Взгляд карих глаз метался то на блестящий от света лампы чайник, то на кухонный гарнитур коричневого цвета. — Врач сказал, что приступить к тренировкам можно только через неделю, а я…я не могу ждать, я понимаю, что мне нужно усиленно готовиться, чтобы в хорошей форме прийти к Олимпиаде, устала бездельничать, 7 дней же ничего не изменят? — Тутберидзе слушала спортсменку, не перебивая. Она знала, что стоит за этим нетерпением скорее начать тренироваться: Олимпийские игры и желание побеждать. Женя была одной из тех фигуристок, которых не нужно заставлять работать, как и саму Этери. Не удивительно, ведь в ученице есть частичка души тренера. — Разве ты не понимаешь?  — Я понимаю тебя, но можно же было мне прямо сказать? Я тоже была спортсменкой и знаю, что такое сидеть и наблюдать за тем, как остальные соревнуются и выигрывают. Вот что. Давай ты пообещаешь мне больше никогда не врать, и мы закроем эту тему.  — Я…обещаю. Прости. —Теперь Медведева ощущала нехорошее чувство вины. Она с досадой посмотрела женщине в глаза, а потом слабо улыбнулась, понимая, что Этери совсем не злится на неё. — Хорошо, на этот раз поверю. Иди спать, завтра вставать в 7 утра, а у тебя, между прочим, режим. — Почему иди, а не пойдём, м?  — Жень, как у тебя после всего ещё хватает наглости? — Возмутилась женщина, но ей было очень смешно наблюдать, как её спортсменка по-своему выражает заботу к ней.  — Нуууу, лаадно… — смирилась девушка, начиная направляться в сторону спальни. Однако, тренер успела дотянуться до руки Жени и обнять её со спины, нежно переплетая пальцы рук, потом уже она повела Медведеву в спальню за собой. Темноволосая довольно улыбнулась.  — О, даже так? — Удивилась фигуристка, запрокидывая голову от начавшегося смеха. На эти слова Тутберидзе резко остановилась и потянула девушку на себя. — Замолчи, Медведева, пока я не передумала, — блондинка прошептала эти слова Жене игривым голосом. — Я тебя очень люблю, Этери, ты это знаешь? — Спросила фигуристка, немного отстраняясь от лица Тутберидзе, чтобы заглянуть ей в глаза. Женщина запустила руку в волосы девушки, крепче прижимая её к себе и обнимая.  — И я тебя, медвежонок…