А это, по-вашему, нормально?!

      Потратив около часа на поиски того самого пресловутого "выхода", Россия, наконец, смог выбраться к ограждению, а именно к той его части, откуда и началась "разведка" столь необъяснимо притягивающего и загадочного, как казалось на тот момент времени, леса. «Во имя Всевышнего — выход. Неужели?.. Да! Это действительно он! Наконец-то!» — на лице Федерации начала расползаться такая счастливая светящаяся неподдельной радостью улыбка. Столь долгое тревожное напряжение, что крепко сжимало, казалось, не только тело, но и саму душу, наконец ослабило свои путы, даруя славянину возможность взодхнуть с облегчением.       Спустя буквально пару секунд и Россия был уже подле "жгучего" забора. Не раздумывая, Федерация в один присест, пролез под рабицей, оказался по другую сторону заграждения. И вот он итог — свобода! Даже дышать стало как-то легче!       Не заметить отдалённые огни просыпающегося Неприступного, а также багровеющее восходом солнца летнее небо и вытянутые тени деревьев, что своим остриём словно рассекали реальность, придавая окружающему пейзажу немного устрашающий вид, — было фактически невозможно. Нет, Россия, конечно же, осознавал, что бродил по этой чёртовой тайге немалое количество времени, но то, что в этой "разведке" он, как оказывается, провёл всю ночь, славянин даже и представить себе не мог. Для него прошло всего лишь пару-тройку часов, не более того. — Япона мать… Да что же это?.. Вроде, вот, часа два как я там скитался… А на деле что? Хрень какая-то… — с неясной растерянностью и толикой рассуждения вслух прохрипел Федерация, который из последних сил и собственной воли держался на ногах, изнемождённый дикой жаждой и болезненным голодом.       Ощущение того, что чем дольше обессиленный омега тут будет находиться, тем больше становится вероятность его очередного отдыха на природе под открытым небом, вызванным нереальной усталостью и как моральным, так и физическим опустошением. Чего России категорически не хотелось совершенно, ну от слова совсем. Особенно возле этого леса. Поняв, что последние силы уже начинают покидать его бренное и помятое "неожиданными" приключениями тело, Федерация, превозмогая самого себя, двинулся в сторону города, стремясь оказаться в пределах цивилизации прежде, чем свет померкнет в его глазах, окончательно утаскивая в столь долгожданную, но вовсе не спасительную тьму.

***

      К удивлению страны, или каким-то немыслимым стечениям обстоятельств, но судьба оказалась благосклонна к измученной после "активного отдыха" на природе омеге, позволив тому без происшествий добраться до отеля. На подходе к временному пристанищу Федерация задавался лишь одним вопросом: «Что не так с этой треклятой Полночной тайгой?!» «Стоило только мне вступить на территорию леса, как я словно оказался в неком вакууме, где такие понятия, как "время" и "пространство" — просто перестают быть… существенными?.. Казалось бы, провёл там от силы часа два, ну может — три. А на деле-то что? Минула целая ночь! Но это ещё ничего, хотя, куда уж хуже, — истерический смешок, — почему всё как будто в тумане? Я… не могу… вспомнить… Какие-то жалкие обрывки и неясные образы происходящего в той треклятой тайге совершенно не дают чёткой картины, а наоборот. У меня возникает всё больше вопросов. Но, что, чёрт его побери, произошло в той чаще?! Этот волк, который чуть не сгрыз меня живьём… Стоп! — русский даже остановился, — А был ли это вообще волк? Я с такими раньше не сталкивался. Память меня ещё не подводила, — секунды ступора и славянин вновь продолжил свой путь. — Но если бы не внезапное пробуждение моей сущности ликантропа, то… Не хочу даже думать об этом! И это спустя столько лет?.. Я был уверен, что она исчезла после ухода отца, а сейчас, оказывается, вот как…» — погружённый в свои мысли Россия даже и не заметил, как оказался на пороге своего номера.       Войдя и заперев дверь на несколько оборотов, омега взглядом прошёлся по комнате, но так и не увидев ничего подозрительного, позволил себе немного расслабиться. Решив проветрить помещение от спёртого воздуха, Федерация открыл окно, позволяя утренней прохладе редкими дуновениями ветра проникать в комнату. Страна на пару минут даже залюбовался видом багряного солнца, чьи лучи окрашивали здания в розоватый цвет.       Громкое урчание желудка нарушило это мгновение спокойствия и тишины, прервав очередные размышления Федерации, который вновь погрузился в тягостные думы, словно и позабыв о том, что "помирал" от невыносимой сухости в горле и голода не ранее, как полтора часа назад. Решив больше не мучать свой организм, русский шаркающей походкой поплёлся на кухню, где наскоро сготовил себе пару бутербродов, а после хорошенько так опустошил кулер, заглушая жажду прохладной и столь приятной на вкус водой.       После импровизированного завтрака Россию мерно начало клонить в сон. Поняв, что если он сейчас не заставит себя встать из-за стола, то пробуждение будет… Достаточно болезненным. Нехотя, но славянин нашёл в себе силы дойти до спальни и, закрыв окно, а после плотно задёрнув шторы, чтобы яркие лучи летнего солнца не разбудили его прежде, чем он сможет всласть насладиться долгожданным забытьем, обессиленно свалился на кровать, не утруждая себя переодеванием, мгновенно погружаясь в царство Морфея.

***

      И вновь он здесь — посредине всё того же просторного тронного зала, который нисколько не изменился, по-прежнему выдерживая антураж мрачного готического стиля: всё то же множество резных колонн, высеченных из черного мрамора, что уходили куда-то в пустоту, те же старинные гобелены, изображающие во всей "красе" впечатляющие фигуры драконов и наполовину обращенных ликантропов, также заставляли кровь стынуть в жилах, стоило России лишь только обратить свой взор на них. Всё та же "светлая тьма", позволяющая славянину видеть окружение как при свете дня. Вымощенная белоснежным камнем дорожка, на которую, без раздумий, тут же и ступил Федерация, уже зная, что его ожидает дальше. Немного уверенней, чем в свой прошлый сон, страна начал идти. Звук от его шагов словно поглощался этим… пространством? И снова эта гнетущая тишина, что давит на мозг своей монотонностью, сопровождает омегу на протяжении всего его пути по бесконечному коридору, с неменяющейся обстановкой и непроглядной пеленой, которая мигом рассеивалась, стоило только славянину приблизится к ней ближе, чем на один метр. И появлялась вновь, но уже дальше, перекрывая русскому обзор того, что было там, за ней. Словно плотный занавес, не дающий зрителю узнать, что происходит по ту, закрытую от посторонних глаз, сторону сцены. Но Россия не особо и стремился узнать обо всех тайнах этого места. Уж лучше он бы и вовсе не знал о его существовании. Жилось бы намного спокойнее, правда.       Эта давящая атмосфера, как и в тот раз, начинала постепенно его раздражать. И вот, когда нервы страны уже были на пределе, и Федерация готовился обматерить всё на чём свет стоит, а именно — происходящее здесь с ним. А, в принципе, где это здесь?! Желая поскорее убраться отсюда, русский перешёл на бег, смотря лишь прямо, сквозь плотную дымку, надеясь увидеть там, где-то в мрачной непроглядной бесконечности… выход? Да хоть что-нибудь отличное от этой однообразной, но такой напрягающей своими "декорациями" картины.       Шаг. Внезапно, непроглядная пелена рассеялась, позволяя бегущему по вымощенной светом дорожке России увидеть то, что столь долгое время было сокрыто от его глаз. От неожиданности омега споткнулся на ровном месте и, успев лишь выставить перед собой руки в целях защиты, упал, проехав пару метров по гладкому камню. Прямо к подножию лестницы. — Ступеньки? Но… что же?.. — с растерянностью в голосе и непониманием того, что только что произошло — тихо произнес Федерация. Через секунды наваждение прошло, и славянин поднялся с холодного пола.       Русский настолько привык к этому бесконечному однообразию готики, что увидеть здесь нечто другое, резко вписывающееся в уже ставшей привычной обстановку, было, по меньшей мере, действительно неожиданно. А удивляться, как оказалось, было чему.       Прямо перед ним несколько угловых мраморных ступеней вели к возвышению трона, который оказался настолько высок, что славянину невольно пришлось отойти на пару шагов назад и запрокинуть голову вверх для лучшего рассмотрения величественного престола. Да, именно величественного. Без лишних изысков, но со столь изумительным чувством меры в виде гармоничного сочетания багрового бархата и чёрной, "драконьей' стали придавали "царскому креслу" поистине роскошный, в определённом понимании этого слова, вид.       Сам зал ничуть не уступал трону по качеству оформления и создаваемому впечатлению величественности. Они словно дополняли друг друга: достаточно просторный, но не такой уж и длинный, как изначально казалось Федерации, зал и, словно символ всей власти, — престол, расположенный фактически в самом центре холла.       Но более детально изучить интерьер помещения омега не смог. Нечто неосязаемое, едва уловимое заставило его обернуться и устремить свой взгляд на одну из колонн. А точнее на то, что находилось рядом с ней: маленькая, совсем неприметная дверка, сделанная из дубовых досок с тёмной металлической кромкой. Подойдя ближе, Россия смог разглядеть и тонкие вкрапления, сделанные из того же материала, что и края проёма.       Стремясь узнать, что скрывает за собой такая дверца, славянин начал дёргать за изогнутую ручку. Но та словно не желала поддаваться русскому. — Да что за чёрт!.. — приложив максимум усилий, стране, наконец, удалось открыть эту злосчастную дверь. Та медленно, без единого скрипа отворилась, являя Россие небольшой проход. В полумраке "лаза" омега разглядел лестницу, которая, как ему показалось, ведёт куда-то вверх. Решив не медлить, парень зашёл внутрь. Источников освещения вновь не наблюдалось нигде.       Но только стоило Федерации подойти к подножию и ступить на первую ступень, как внезапная вспышка на несколько секунд ослепила страну. Не ожидавший такой подляны русский даже не сразу смог сориентироваться, давая возможность глазам привыкнуть к внезапному настоящему свету. Проморгавшись, славянин перевёл свой взгляд выше: над головой ярким тёплым пламенем горел факел. И не один. Параллельно всей лестнице в закопчённых канделябрах были закреплены факелы, что своими огнями окрашивали мрачные стены в приятный золотистый цвет.       От удивления и больше неожиданности Россия не мог двинуться с места. Но как только парень вернулся в реальность, то с некой осторожностью, всё-таки, продолжил едва начавшийся подъём.       Оказавшись в конце лестницы, Федерация заметил еле заметную полоску света. Это была щель, а точнее — небольших размеров проход, образованный отодвинутой в бок стеной. Не раздумывая, славянин направился к этому своеобразному выходу из проёма.

***

      Не зная чего ожидать за каменной кладкой, омега осторожно ступил в комнату, внимательно оглядывая помещение. Интерьер, как и внешний вид, ничем не отличаются от уже виденного им в тронном зале: никакого освещения или окон, такой же готический антураж и мрачная обстановка. Она неизменна. Всё это место — сплошной мрак. И холод. Помимо уже привычных глазу гобеленов, от которых, хоть и не впадаешь в панический ужас, но по-прежнему испытываешь некую нервозность и лёгкий приступ паранойи, зала́ была наполнена и другими вещами. Они разбавляли всю эту угнетающую атмосферу, делая её менее… тревожной?       Пол устлан шкурой какого-то неизведанного зверя. С левой стороны от славянина вдоль стен были расположены стеллажи с различными книгами, примерно XVIII–XIX века, а может и ещё старее. Недалеко от полок — массивный деревянный стол с различными картами, преимущественно политическими, времён Российской Империи, а также глобус всё той же эпохи. Прямо напротив парня — головы животных: от простых травоядных до редких и опасных хищников; небольшой арсенал охотничьего инвентаря, преимущественно — ружья. Всё в этой комнате пропитано запахом и ощущением старины в окружении антиквариата. Словно переместился на пару веков назад, оказавшись в доме какого-нибудь состоятельного человека. Есть всё-таки во времена царствования монархии какое-то своё очарование. Не в плане политического режима. И нет, Федерация только за демократию. Возможно культура или сам быт той эпохи… Кто знает… «Так, не отвлекаться!»       Закончив обследование левой части помещения, Россия перевёл свой взор в правую залы́ и невольно ужаснулся: резной журнальный столик с водружёнными на него старинными книгами, стоящий подле громоздкого парчового кресла; чуть дальше мебели, прямо перед ней — изразцовый камин, в тлеющих углях которого яркий огонёк доплясывал свой последний танец.       Из-за спинки кресла виднелась серебристая макушка с редким переливом золотистого волоса. Некто был достаточно сильно увлечён чтением рукописных томов, чтобы не заметить незваного гостя. И вообще чужое присутствие в своей обители в целом. Поэтому страна решил воспользоваться своим статусом «не раскрыт» пока что и крадучись начал двигаться к персоне, сидящей возле камина.       Но омега не был бы собой, если б у него всё складывалось слишком гладко.       Федерация был неосмотрителен, что и сыграло с ним злую шутку.       Когда у тебя есть цель быть как можно тише и незаметнее, то очень важно обращать внимание на мелкие детали, а также на то, что окружает тебя. Именно из-за неосторожности и, чего уж скрывать — везучести одного русского, дорогая антикварная ваза восточной отделки разбивается на тысячи осколков, заставляя фигуру в кресле напряжённо замереть на месте. А Россию вспомнить и перебрать свой обширный запас «Великого и Могучего». — Да ёб твою мать, блять… — сквозь зубы прошипел парень, продолжая про себя костерить и самого себя, и вазу, и всё на чём свет стоит и до чего смог добраться.       Миг, и неизвестного уже нет в поле зрения страны. Неприятный холодок пробежался по спине, а чутьё забило тревогу. Решив что лучший выход из сложившейся ситуации это отступление, омега начал медленно пятиться назад, боясь обернуться и увидеть что-то или кого-то, о чём после, он уверен, будет долго жалеть.       Внезапно чья-то ледяная рука ложится на плечо России, не сильно, но при этом довольно ощутимо сдавив верхний сустав. Славянин замер от страха, боясь лишний раз дёрнуться, так как одно движение неизвестного и жизнь молодой Державы будет прервана. — Аже Вы здѣсь забыли, молодой человѣкъ? (И что же Вы здесь забыли, молодой человек?) — внезапный вопрос, словно гром среди ясного неба, нарушил доселе царившую тишину, превращая её в короткое, но насколько тревожное молчание, что Федерации начало казаться, будто его ответ — всяко лучше, чем эти игры на нервах. И этот голос, которому просто невозможно перечить: властный, не терпящий возражений и настолько ледяной, пробирающий до самой сути души, что невольно хочется подчиниться, признать поражение, лишь бы только больше никогда не слышать его.       Но омега весь сжался, зажмурив глаза, не решаясь предпринимать хоть какие-то действия. Про себя вспоминая то всевозможные молитвы, то напрямую обращаясь к Богу, но смиренно и отчаянно прося только об одном: «…Не дай этой твари убить меня! Господи! Прошу!..» — Я спрашиваю еще разъ: аже позабыли Вы тутъ, ​паробокъ​?! (Я спрашиваю ещё раз: и что же позабыли Вы тут, юноша?!) — славянин прерывисто дышал, изредка издавая едва различимые всхлипы. Но нужно держать себя в руках. Нельзя показывать свои страхи настолько явно. Особенно перед такими опасными и хищными тварями.       Однако последний вопрос, раздавшийся, по ощущениям, уже спереди, заставил и без того нервно бьющееся сердце страны совершить пару кульбитов и с новыми силами забиться ещё быстрее, чем прежде. Обладатель звучного гласа поменял своё место дислокации и теперь стоял прямо перед лицом России. — Злить не стоитъ мене, отрокъ, будетъ лишь хуже тебѣ, (Злить не стоит меня, юнец, будет лишь хуже тебе,) — с отчётливыми нотками раздражения и едва сдерживаемой ярости прорычал некто.       Русский явно не мог осознать, что всё происходящее сейчас с ним — не более, чем сон.       Решившись взглянуть своему личному кошмару в глаза (дословно), Федерация встретился взглядом с налитыми кровью очами, которые, как и в тогда, пронзительно смотрели в самую душу омеги, пытаясь подавить волю, подчинить себе Державу. Но в этот раз взор мужчины был полон злобы. Тот буквально сжигал парня изнутри. Что очень и очень не понравилось славянину.       Кое-как пересилив сковавший тело страх, препятствующий не только здравомыслию, но и умению внятно говорить, парень глухо, одними губами прошептал: — Я-я… Я с-совершен-но слу-учайно ок-азался… з-здесь… Я-яа н-не хотел ни-ичего так-ого… — заикаясь, еле как Россия выдавил из себя ответ. Он был словно маленьким, парализованным от страха щенком, оказавшимся в одной клетке, не по своей на то воле, со львом — опасным зверем, которого потревожили понапрасну, подбросив на его территорию жалкую шавку, способную лишь тихонечко тявкать, сильно раздражая своим присутствием хозяина обиталища.       Рука мужчины взяла Державу за подбородок, притянув, подняла голову так, чтобы тот смотрел только на него, без возможности как-то отвести взгляд. Омега вздрогнул, отчего пальцы неизвестного сжали лицо ещё сильнее. Было грубо. И, чего уж скрывать, больно. — ​Паробокъ​, азъ посмѣлъ ​укорити​ свиту нашу! Животъ твоя въ ​залазахъ​ отсель!(Мальчишка, ты посмел оскорбить стаю нашу! Жизнь твоя в опасности отныне!) — уже не сдерживая ярости, прорычал некто.       Внезапно, всё пространство заволокло непроглядной пеленой. Силуэт исчез. И тьма поглотила сознание уже обессилевшего от постоянной тревоги и напряжения России…