A Bluebird

Любителям одного из второстепенных персонажей посвящается: POV «Шарфик»

      Людей бывает так тяжело понять. Они покупают тебя, дорожат тобой, аккуратно хранят в шкафу и бережно складывают каждый раз, стоит мне соскользнуть с их шеи. Я дарю им тепло и защищаю от ветра, ведь я создан именно для этого! Но потом всё меняется, и я становлюсь ненужным.       Сначала отдали кому-то, забыли. Вокруг меня уже нет таких привычных и красивых вещей, которые подобны мне по статусу! А потом и вовсе забывают в кармане какой-то вонючей машины! Ау! Хозяин, за что ты так со мной?! Чем я был плох и неугоден?       Чёртовы люди с их чёртовыми загонами. Ну и что, что я лишь вещь? Зато какая! Меня нельзя просто так забывать! Слышишь? Придурок!       Ну вот, этот кретин снова ушёл, оставив меня в машине, когда на улице дождь и ветер. Иногда я подозреваю, что у него в голове дырка. Точно такая же грозит мне, когда меня найдёт моль. И пусть… Ну и пусть я умру в этом грязном кармане, забытый и оставленный…       Лучше верни меня той девчонке, хозяин, слышишь? Она хотя бы любила меня обнимать.

***

      Драко не любил привлекать внимание к себе. Куда спокойнее наблюдать за людьми, тихо слушать их рассказы, изучать поведение и играть роль серого кардинала, чем выступать самому. Драко не был лидером. Точнее говоря, он не хотел им быть по очень простой причине. Лидера легче заметить, а в его мире такие люди долго не живут. Но когда ты студент, и профессор вызывает тебя выступать на защите проекта, отговорок как-то не много. Ещё одной проблемой была ответственность за оценку напарника, коим являлась Грейнджер с её педантичностью. Если бы он просто отказался, заявив, что не готов, и Люпин поставил бы им «неуд», Грейнджер его из-под земли достала бы и припомнила «всё хорошее». К тому же, накануне вечером она рискнула позвонить ему, уточняя готовность, и предложила обменяться подобранными материалами по почте, чтобы сверить верность данных. Спорить с ней не захотелось снова, и он пошёл на поводу, соглашаясь на любые условия. Смысл упираться, когда в этом деле виновники давно сидели за решёткой, а кто-то уже успел даже выйти на волю?       Малфой не без сомнений поднялся на кафедру, дожидаясь девушку, которая так же не торопилась, пробираясь от своих дальних парт. Сегодня Грейнджер почему-то снова нацепила свои ужасные очки, собирая растрёпанные волосы в неряшливый пучок, и выглядела как-то непривычно неаккуратно. Всегда выглаженные блузки исчезли, сменившись бесформенной толстовкой и джинсами, а Драко успел подумать о том, что это его разочаровывает. Потому что прежняя Грейнджер нравилась ему больше. Девушка неуклюже оступилась на последней ступеньке, придерживая очки и роняя карандаш, и Драко было подался навстречу, следуя каким-то рефлексам, но профессор его опередил, заботливо придержав девушку за локоть, и услужливо поднял карандаш. Малфой не сдержал едкого фырчка, но дождался, пока заучка поравняется с ним за кафедрой. — Уже ноги не держат? Что сегодня с тобой не так? — съязвил он, наблюдая за тем, как девушка раскладывает их общие материалы.       От внимания не скрылись несколько её пометок и на его распечатках, видимо, она просто не умеет держать своё мнение при себе, внося некоторые коррективы всегда. Идеалистка и перфекционистка — что может быть хуже и сложнее? — Со мной всё в порядке, — снова эта её зазубренная фраза, которую она повторяла, как мантру.       Драко стиснул зубы, сдерживая колкое замечание относительно этой фразы, а всё потому, что он видел эту ложь. Ничего не было в порядке. Грейнджер была НЕ в порядке. — Итак, у вас двоих было громкое дело 1963-го года, «Ограбление поезда Глазго-Лондон», если мне не изменяет память, верно? — профессор Люпин заглянул в свой блокнот, сверяясь со списком тем, и весьма заинтересованно посмотрел на пару. — Всё верно, профессор, — сразу отозвалась Грейнджер, слегка прокашливаясь. — Что ж, тогда начинайте.       Гермиона оглянулась на своего напарника, который стоял чуть позади, словно примеряя на себя роль её тени. И когда их взгляды пересеклись, Малфой приподнял брови, кивком указывая на листы и предлагая девушке тем самым начать. Грейнджер как-то недовольно нахмурилась, нервно сжимая и разжимая запотевшие ладони, но всё же поддалась на эту провокацию, открывая первые страницы: — Обычный почтовый поезд, на протяжении 125 лет следовавший по привычному ежедневному маршруту из Глазго в Лондон, был остановлен глубокой ночью, 8 августа 1963 года в 03:25, внезапным сигналом светофора, — начала она.       Этот проект был словно проклятие. Гермиона предпочитала о нём так и думать. С момента, как она осознала для себя нездоровую реакцию собственного организма на Малфоя, перспектива снова стоять рядом с ним так близко не прельщала. Джинни была права, во всём права, когда говорила насчёт Драко. Они ненавидели друг друга, и даже события, которые им довелось пережить вместе, ни капли не сблизили и не примирили, а лишь породили больший спектр вопросов. Ощущая его присутствие рядом, за своей спиной, девушка чувствовала, как волна противоречивых ощущений одолевает тело, затуманивая разум. Руки вцепились в листы с такой силой, что дрожь скрыть было невозможно. Этот человек был опасен, сейчас Гермиона готова была заявить это во всеуслышание, но разве раскрыло бы это ей все ответы? И, главное, хотела ли она сама их знать? — «Мозгом» операции считается Брюс Рейнольдс, ранее неоднократно привлекавшийся к ответственности. Кроме того, до «Великого ограбления поезда» Рейнольдс уже дважды приговаривался к лишению свободы сроком от 3-х до 3-х с половиной лет, — Грейнджер запнулась, опуская взгляд в листы перед собой, не видя ровным счётом ничего. Медленно снимая очки, она напряжённо выдохнула, рассчитывая, что это поможет прийти в себя, но необъяснимый страх и волнение только продолжали нарастать.       По прошествии этих дней, после осмысливания всего произошедшего, тех событий, свидетелем которых она стала, Гермиона уже и сама не знала, что думать. Оглянувшись на своего напарника по проекту, она только увидела его непонимание. Драко явно был удивлён затянувшейся паузой ничуть не меньше всех слушателей. — Грейнджер? — от его голоса, такого тихого и хриплого, она снова вспомнила то бледное измождённое лицо и кровь на своих руках. — Я не могу. Не с тобой.       Под удивлённые возгласы девушка схватила свои очки и быстро покинула кабинет, оставляя студентов галдеть, предвкушая свежие сплетни. Драко же совершенно не понимал, что произошло. Они же договорились и со всем сверились! Он заведомо отдал ей победу, подобрав больше доказательств в пользу обвинения, но что же случилось? Его вопрос озвучил и профессор Люпин, удивлённый таким поведением самой ответственной студентки. Он давно замечал нечто между этими двумя, но сейчас и сам терялся в догадках. — Я не знаю, — пробормотал Малфой, смотрящий на захлопнувшуюся дверь. — Что ж, тогда заберите проект и вернитесь на место. Думаю, мы сможем выслушать вас позже, когда мисс Грейнджер придет в себя.       Под усилившийся шёпот окружения, Драко собрал листы и вернулся за парту, не удержавшись от желания просмотреть всё, что тут начеркала Грейнджер, отмечая весьма хорошие замечания. — И что же ты сделал с «мисс совершенство»? Колись, Малфой, залез к ней под юбку в библиотеке? — сплетница Кэрроу оказалась тут как тут, примостившись сбоку, и буквально повисла на локте парня. — Если бы.       Близняшка удивилась такому ответу, но промолчала, ошарашенно смерив соседа настороженным взглядом. Этот Малфой… его невозможно было понять. — И что тебе только в ней нравится, не могу понять. Она же уродина, — ревниво рыкнула девушка и снова вернулась на своё место, а вот Малфой замер.       Нравится? Грейнджер нравится ему? Эта новость казалась полнейшим бредом, вызывая приступ разбушевавшейся гордости, но только противоречить не получалось. Потому что, на удивление, это казалось вполне логичным. Драко посмотрел на свою сумку, из кармана торчала знакомая цепочка. Они с Блейзом прошерстили все данные там и установили некоторые связи. Но для продолжения расследования нужна была дополнительная информация. А как её узнать, не привлекая внимания, Драко совершенно не знал. И мысль о том, чтобы обратиться к высшему звену, всё чаще посещала его голову. Но это имело свои риски, а именно - ставило под удар Грейнджер. Реддл по-любому потребует все детали, он никогда не упускает мелочей. А Гермиона была слишком весомым звеном в этой операции. Драко зажмурился, сжав виски, и положил голову на парту, ощущая свою усталость. Он не мог подставить её, боялся даже заикнуться о ней при любом, кто связан с делом. Но было ли это по причине его небезразличия? Драко совершенно не знал причин. Вспоминая сейчас взгляд Грейнджер, как она прижималась к нему там, на лестнице клиники. Воспроизводя в памяти те секунды, когда дуло смотрело ему в грудь, когда Гермиона видела, как по рукаву растекается кровь — он не мог игнорировать ту тянущую боль в груди, смешивающуюся с сожалением и страхом. Зачем он только связался с ней? Ему… ему лучше держаться подальше, если он хочет, чтобы Гермиона осталась цела.       Гермиона выскочила из лектория и торопливо ушла по пустым коридорам. Ей нужно было успокоиться, прийти в себя и наконец-то отбросить все пугающие догадки о том, кто такой Драко Малфой. В конце концов, какая ей разница, кем он является и почему так много знает и умеет. Его познания далеко выходили за грань качеств среднестатистического студента: Драко выделялся на фоне остальных ходом мыслей, и его цели отличались от большинства. Стоило вспомнить озвученную им причину выбора этой специализации или то, что в том проклятом баре Гермиону спас от неминуемого забвения именно он. И неизвестно что бы с ней стало, если бы в том притоне, иначе это никак не назвать, не оказалось Малфоя. Только вот что он там делал и откуда знал это место?!       Девушка дошла до эвакуационной лестницы в дальнем углу коридора и присела на ступеньки, запуская пальцы в волосы. Она завалила проект, самолично прерывав выступление в самом начале, осознавая, что не сможет отделаться от мыслей о Малфое и желании сравнить его с проклятым Брюсом Рейнольдсом. Почему-то представить его в образе джентльмена из шестидесятых годов, собравшего настоящую банду и продумавшего каждый шаг до мелочей, ей не составляло труда. А воспоминания об оружии в его окровавленных руках только подбрасывало красок в сложившуюся картину. И это просто взрывало ей мозг! А ещё и это чёртово свидание, куда Джинни потащит её вечером. Гермиона даже боялась предположить, как будет собираться. С утра она даже в университет собраться не смогла, предчувствуя необходимость снова быть с Малфоем плечом к плечу. Телефон внезапно ожил в кармане, вибрируя от потока сообщений. И не надо быть гением или сыщиком, чтобы догадаться о волнении Джинни. Гермиона достала смартфон и набрала заученную с детства фразу: «Я в порядке». Но тот бардак в её голове сложно было назвать порядком. Она слишком много думала в последнюю неделю и довела себя до крайности.       Когда в перерыве на обед Гермиона стояла в очереди к кассе, придерживая поднос с едой, то очень удивилась, ощутив мягкое прикосновение к своему локтю. — Мисс Грейнджер? Можно Вас на несколько мгновений?       Все студенты с любопытством оглянулись на профессора Люпина, который появлялся в студенческой столовой крайне редко, обедая где-то вне глаз учащихся, но сейчас его вид выдавал нескрываемое волнение. Гермиона и сама удивилась такому вниманию к своей персоне, оглядываясь на уже приближающуюся очередь. Ей не хотелось бы пропустить приём пищи. — Не волнуйся, я возьму твой поднос. Возвращайся, как сможешь. Сочтёмся позже, — догадался стоящий следом за ней Лонгботтом, терпеливо до этого ожидая, пока девушка выберет себе десерт. — Спасибо, Невилл, — улыбнувшись другу, она уже со спокойной душой присоединилась к профессору, который уверенным шагом следовал к выходу. — О чём Вы хотели поговорить?       Стоило им выйти на улицу, скрывшись от гула студенческих разговоров, Гермиона слегка поёжилась от прохладного воздуха и затянула завязки на капюшоне, надеясь тем самым защитить свою шею от безжалостного ветра. Стоило бы утепляться получше. — Мисс Грейнджер, я понимаю, что возможно, это не моё дело. Но меня очень взволновало Ваше сегодняшнее поведение на занятии. Вы всегда были столь ответственны, трудолюбивы и талантливы, к тому же я успел заметить количество подготовленных Вами материалов, но вот Ваше поведение… — Ах, да. Прошу меня простить, профессор. Это… это сложно объяснить, просто я и Малфой. Он не виноват. Прошу Вас, не снижайте ему оценку.       На эти слова мужчина как-то хрипло засмеялся, сложив руки в замок за спиной, медленным прогулочным шагом следуя вдоль кампуса. И эта реакция была настолько же непонятной и неожиданной для Гермионы, как и то, что мужчина сам нашёл её в столовой для этого разговора. — В этом вся Вы, мисс Грейнджер. Учёба для Вас настолько важна, что Вы забываете об одном маленьком, но весьма значимом моменте, — Грейнджер с интересом ожидала продолжения этой речи, предчувствуя, что это помогло бы найти хоть какие-то крохи ответов на мучившие её вопросы. — Все мы — просто люди. Совершать ошибки для нас так же естественно, как и дышать. И, ко всему прочему, у каждого есть личная сторона жизни, в которой нет места учёбе или обязанностям. У любого может произойти что-то, что выбьет его из колеи. Я понимаю это, можете не переживать. Кого-то может тяготить прошлое, кого-то – настоящее. У всех нас своя история. Поэтому я не собираюсь снижать Вам или мистеру Малфою оценку из-за того, что у Вас что-то случилось. Я достаточно хорошо изучил Вас и могу с уверенностью сказать, что подобное поведение Вам не присуще. Только в случае сильного стресса и волнения Вы могли бы пренебречь этим проектом. Поэтому я дам Вам ещё один шанс. Но для начала я хотел спросить: могу ли я чем-то помочь? — профессор буквально вцепился в студентку внимательным взглядом, стараясь прочитать её эмоции по лицу. И этот порыв был по-настоящему искренним. Люпин видел - что-то девушку волновало настолько, что она не могла держать себя в руках. — Я… я, правда, не знаю, — неуверенно забормотала Гермиона, пряча взгляд. — Честно говоря, между мной и Малфоем кое-что произошло. Всегда происходило. Мы ненавидим друг друга, говоря откровенно. Просто не в состоянии общаться спокойно и вести конструктивный диалог. Это было с детства. А сейчас этот проект, после всего, что было… Он меня пугает.       Римус слабо улыбнулся: — Проект или мистер Малфой? — подколол он студентку, но не стал дожидаться очевидного ответа. — Как я и говорил, все мы люди, и нам свойственно принимать неверные решения или выражаться не самыми подходящими словами. На это влияет очень много факторов, поверьте мне. Знаю, что мистер Малфой не самый тактичный человек, и я наслышан о том, какие у вас двоих бывают диалоги. Но это лишь один проект, который вам стоит отчитать вместе. Да и заострять внимание на напарнике — не самая выгодная позиция в суде. Если Вы хотите выиграть дело, то следует просто довериться ему. — Но я не могу верить ему! Я не знаю, кто он! — возмутилась девушка, сжимая руки в кулак.       Люпин остановился и прищурился, глядя на затягивающие небо тучи: дело снова приближалось к дождю, только вот когда он разгуляется — оставалось загадкой. — Ну почему же не знаете? Он просто Драко Малфой, ваш однокурсник. Не заостряйте внимание на деталях, смотрите в суть, — мужчина мягко обхватил плечо девушки, ободряюще его сжимая: — Я буду ждать вашей защиты проекта на следующей практике. И, пожалуйста, в следующий раз просто попытайтесь довериться напарнику, а не копайтесь в том, кто он такой и какие цели преследует. На кафедре у вас одна общая цель.

***

      Драко остановил машину у самого озера, уставившись на родительский дом. Его любимый Феррари всё ещё находился в ремонте после того «весёлого» заезда с Грейнджер. Иметь дорогой автомобиль равнялось куче проблем в его обслуживании, поэтому краску и стекло для него должны были поставить прямиком с завода производителя в Италии. Поэтому, пока время шло, он был буквально вынужден воспользоваться машиной, что принадлежала его матери. Поскольку ездила Нарцисса чаще с охраной, чем самостоятельно, то проблем не возникло. Белый Лексус теперь стал верной заменой, но вот завоевать его сердце не смог.       Охрана размеренным шагом расхаживала вдоль стен, и ещё пару людей он заметил на крыше. Чёрные плащи скрывали охранников, делая их абсолютно безликими, но вот оружие, крепко прижимаемое к груди, весьма красноречиво указывало на страх Люциуса перед неизвестностью. Секреты, тайны, вечные замалчивания — как же всё это уже осточертело Малфою-младшему за всю его жизнь. Он видел, как Нарцисса вышла на крыльцо, обрадовавшись неожиданному визиту сына. Но как бы ему ни хотелось, Драко знал, что сегодня беседа должна состояться явно не с матерью. — Здравствуй. Ты неожиданно. Мы уже пообедали, но, если ты голоден, я попрошу накрыть на стол снова, — сдержанная, но искренняя улыбка грела душу, когда юноша поднимался по ступеням навстречу, после заключив мать в объятия. — Нет, спасибо. Я сыт. Мне нужно поговорить с отцом.       Взгляд леди Малфой резко стал настороженным, уголки её губ, дрогнув, опустились вниз, стирая улыбку. Драко не сомневался, что его мать догадывалась о причинах грядущего разговора. И это не приносило ей удовольствия. — Неужели ты решил… — Нет, — поторопился он успокоить её надрывающийся голос, заботливо взяв похолодевшие руки в свои, надеясь согреть. — Я лишь хочу попросить его об одной вещи.       Нарцисса напряженно поджала губы, изучая своего ребёнка взглядом. Как же он был похож на своего отца, несмотря на то, что она надеялась вложить в него как можно больше добра. Драко был искренним, был отзывчивым и справедливым, но его привычка держать всё под своим контролем и излишне не распространяться слишком ярко отражала кодекс жизни её мужа. Это было неудивительно, ведь только эти качества позволяли им выжить всё это время. — Ты же знаешь, что он потребует что-то взамен. — Знаю, — Драко склонил голову, перебирая в руке пальцы матери, словно ребёнок, играясь с её кольцами. Такая старая привычка из детства, когда только это могло его отвлечь от переживаний. — Мне нужно, чтобы он помог мне увидеться с Краучем в тюрьме. Я не могу обратиться к Реддлу с этим, но и позволить ему узнать — тоже. Отец — его главный приближённый, у него должно быть достаточно связей, чтобы сделать это возможным в тайне от Реддла.       Её тонкие пальцы напряглись, вцепившись в руку сына крепче, сжимая почти до боли и выдавая её беспокойство. — Зачем тебе Крауч, милый? Он, конечно, сидит не за своё преступление, но он отнял предостаточно жизней, чтобы там оказаться! Не ввязывайся. Оставь! — Мы достаточно закрывали на всё глаза, мама. Это пора заканчивать. Они следят за мной, — от этой фразы свет в её глазах словно померк. — Не знаю, кто они, но они каким-то образом связаны с тем, что я нашёл. А я откопал документы, подтверждающие, что клиника, которую финансировал Крауч, незаконно переправляет наркотики через границу, пользуясь дипломатическим иммунитетом. Я знаю, что звучит это странно и дико, но те люди были вооружены и не были настроены дружелюбно. А, главное, они могут узнать меня в лицо. И я не хочу ждать, пока они нападут снова. Мне нужен Крауч.       Нарцисса сильнее сжала губы, тяжело вздыхая. Женщина крепко зажмурилась, мысленно погружаясь в себя, после её спина выпрямилась, плечи снова расправились, словно распахивая крылья за спиной, а когда веки открылись, в карих глазах уже было только ледяное спокойствие. — Хорошо. Твой отец в кабинете. Я прикажу охране уйти, чтобы не было лишних ушей. Попробуй надолго не задерживаться.       Драко благодарно поцеловал мать в лоб и широкой поступью направился внутрь. Он снова пришёл сюда за ответами, которые неизвестно к какому итогу его приведут. — Это так в твоём стиле, расставить повсюду верзил, не обращая внимания на наличие у них мозгов, — открывая дверь в кабинет отца, Драко зашёл без стука. Он давно начал демонстрировать своё безразличие к отцу и его закидонам касательно воспитания. О каком чёртовом этикете может идти речь, когда у этого человека в кармане лежит пистолет, а под подушкой — охотничий нож. И эта мания невольно передавалась и самому Драко, напичкавшему свою квартиру всеми возможными системами безопасности. Всё же в каком-то смысле он действительно был сыном своего отца. — Здравствуй, отец. Не ждал?       Люциус, до этого что-то печатающий в ноутбуке, выглянул из-за монитора, обведя равнодушным взглядом сына с ног до головы: — Ты не постучал в дверь, — чопорно заметил он, на что парень закатил глаза и показательно стукнул по шкафу у выхода: — Доволен? Я к тебе по делу. — О каких делах ты вообще можешь говорить? Ты даже на условленные обеды приезжаешь нерегулярно. А джентльмен обязан держать данное слово, — снова опуская взгляд к экрану, Люциус продолжил работу, игнорируя нахождение сына в комнате.       Чем старше Драко становился, тем больше он его разочаровывал. Всегда такой послушный и старательный ребёнок превращался в упрямого осла, гнущего свою линию. Люциус давно в этом обвинял свою жену. По его мнению, Нарцисса была слишком добра к сыну, баловала и позволяла слишком многое. И вот итог! Этот мелкий засранец вырос эгоистом, плюющим на семейное дело и воротящим нос от всего, что связывало его с семьёй, напрочь отказываясь уважать отца. А уж его острые словечки терпеть было просто невыносимо, да Люциус и не собирался потакать этому молокососу. Посмотрите на него! Ещё молоко на губах не обсохло, а он уже строит из себя взрослого.       Драко не сдержал сардонической улыбки, проходя по знакомому с детства кабинету. Когда-то и он сидел здесь по соседству, за отцовским столом или на диване, просматривая официальные документы компании и изучал договоры с подрядчиками. А ведь тогда ему было всего лет тринадцать или четырнадцать. Такое себе подростковое хобби. Драко остановился у большого напольного глобуса: настоящий раритет и венец коллекции отца - любителя собирать всякий дряхлый раритет. Малфой толкнул сферу, наблюдая, как пожелтевший рисунок материков мгновенно теряет свои очертания от скорости вращения. Тихий свист от проделанной манипуляции не мог скрыться ни от кого, и он услышал тяжелый вздох отца за спиной. — Прекрати играться и говори зачем пришёл. Навещать своего отца никогда не было твоим любимым занятием.       Драко снова хмыкнул и легко поймал глобус, останавливая «земное» вращение, после чего обернулся к отцу: — Устрой мне встречу с Краучем в тюрьме, чтобы никто не узнал, — требование сорвалось с губ с не признающей отказа интонацией. Драко спрятал руку в карман брюк, наблюдая за реакцией отца.       Люциус даже замер, удивляясь такой просьбе. Он был готов услышать многое. Например, просьбу приобрести новую машину: Малфой-старший видел счёт за ремонт в еженедельных финансовых отчётах. Инициатива завести независимый банковский счёт тоже имела бы место быть, что только подтверждало бы желание Драко полностью обособиться от семьи. Да даже просьба покинуть границы страны. Что угодно, не связанное с делами картеля, было ожидаемым со стороны Драко, кроме того, о чём он просил в действительности. Заинтересованный такой сменой приоритетов, Люциус даже прикрыл крышку ноутбука и сцепил пальцы в замок на столе, внимательно смотря на сына. Но по этому упрямому лицу невозможно было прочитать ничего. — И что же тебя заставило возжелать столь неожиданную встречу, позволь поинтересоваться? Ты не был с ним знаком. — Верно. Но ты сам учил меня нападать первым, прежде чем кто-либо воткнёт нож в твою спину, верно? — дожидаясь сдержанного кивка отца, Драко проследовал к его столу и присел в кресло напротив, закинув ногу на ногу. Раненое плечо постепенно заживало, но прошла всего неделя, поэтому полученная травма не упускала возможности напомнить о своём существовании. Когда парень облокотился на спинку, тянущая боль пронзила руку, заставляя его скривиться и вцепиться в подлокотник. — За мной ведётся слежка. Не на постоянной основе, и это не твои люди. Они как-то связаны с клиникой Крауча, в которую я залез неделю назад.       Глаза Люциуса расширились до непривычных размеров. — Ты залез в клинику?! — Не самая интересная история. Но эти люди точат на меня зуб, соответственно, я должен поговорить с Краучем. Необходимо конкретно знать, что происходит там и почему они выбрали именно меня в качестве цели. Естественно, о моём визите в клинику и к нему самому никто знать не должен. Тебе бы радоваться, что твой сын вступил на эту скользкую дорожку. Ты же грезил об этом последние лет пять, — съязвил Драко, видя шокированное лицо отца, явно не ожидавшего таких новостей.       Его люди приглядывали за Драко периодически. Всё же мальчишка ни разу не светился в криминальных делах, не был задействован ни в одной из операций и всегда демонстрировал своё пренебрежение к тем, кто так или иначе был с этим связан. Нужды в постоянной защите попросту не было ещё и потому, что Драко всегда находился либо в обществе, либо в своей квартире, в которую даже люди Люциуса не нашли хода. Но это заявление смешивало Люциусу все карты, доказывая, что его сын был далеко не так прост, как он думал. И неужели об этой детали Том Реддл знал куда лучше, чем родной отец. — Как интересно… — Люциус поджал губы, подперев их большими пальцами. — Я бы с удовольствием выслушал подробности в один из вечеров, когда ты приедешь. Мы могли бы увеличить твою охрану и назначить круглосуточный патруль.       Драко недовольно скривился, не сдерживая ехидной усмешки: — Прятаться за чужими спинами? Не собираюсь торчать в этой тени, отец. Я либо узнаю это с твоей помощью, либо найду другой способ. И тогда, поверь, без оповещения полиции в этом деле не обойдётся. Как думаешь, им будет интересно узнать подробности бизнеса с нашими подрядчиками? Кажется, те гостиницы в Париже оказывают услуги не только по приёму и размещению гостей, а уж про Лондонские заведения я вообще молчу. — Шантажировать отца - какой отвратительный и низкий метод, — хрипло протянул мужчина и откинулся в своём кресле, рассмотрев в своём сыне собственное отражение, пожалуй, впервые в жизни. — Отличный ход.       Драко развёл руками, улыбнувшись коротко и самодовольно. — Ты совершил огромную ошибку, когда допустил меня до управления этой частью бизнеса в своё время, зная о моём отношении ко всей подноготной. Выдавать всё сразу так недальновидно, куда выгоднее было дождаться подходящего момента и воспользоваться этими козырями в рукаве, что ты сам любезно мне предоставил. Что? Теперь не хочешь сказать, что я — истинный сын своего отца?       Губы Люциуса растянулись в усмешке, а белокурая голова всё же согласно кивнула: — Пожалуй. Сегодня, ты меня удивил, соглашусь. Я помогу тебе, но… — мужчина поднял палец, хитро прищурившись. — Естественно не за просто так. У меня есть несколько условий.       Драко стиснул зубы, сдерживая своё ликование и настороженность. Встретив прищур отца, он замер в ожидании тех самых условий, от которых зависело дальнейшее развитие событий. — Во-первых, передашь мне всё, что ты нашёл на эту клинику, включая то, что Крауч тебе расскажет, — мужчина загнул первый палец. — А, во-вторых, явишься к Господину на ужин для того разговора, что он тебе назначал. Нехорошо отказывать человеку, находящемуся при смерти.       Нестерпимо захотелось выматериться, но слова так и застряли где-то в глотке. Этот замкнутый круг его жизни был невыносим, и петля семейного дела затянулась на сантиметр туже на его шее. Чёрт бы побрал эту мафию со всеми их сделками. Люциус предполагал, что его сын слишком жаждет получить эту встречу с предателем, если уж лично явился к нему. Мальчишка знал, что в его руках было достаточно рычагов и связей, чтобы скрыть это ото всех. А упускать шанс получить управление всем он совершенно не собирался, даже используя собственного сына. И если для получения всего ему придётся надавить на Драко, то и на этот грязный ход Люциус будет согласен. — Почему ты молчишь, Драко? Уже не так хочешь повидаться с Барти? — Я согласен, — желваки зашлись на его лице, выдавая сдерживаемую ярость. — Я навещу Реддла за ужином, но только после того, как получу доступ к Краучу. — Буду ждать от тебя пропуск, отец.       Драко покинул кабинет так же быстро, как и появился здесь, громко хлопнув дверью и оставляя отца с самым довольным видом смотреть себе в след. Этот мальчишка — удивительный ребёнок. Как он мог упустить тот момент, когда из сопливого слюнтяя тот перерос в хитрого манипулятора. Люциус хмыкнул себе под нос, впервые оставаясь удовлетворённым тем, что смог разглядеть в своём ребёнке. Это действительно подавало большие надежды. — Драко… Драко, ты уже уезжаешь? — за стремительно покидающим поместье сыном выскочила Нарцисса. Драко, буквально излучал молнии, которые, казалось, были способны засветиться прямо вокруг него, творя хаос.       Услышав её голос, парень притормозил, резко оборачиваясь. Негодование разрывало ему сердце, а допустить хотя бы одну мысль о том, что он вступит в это дело, казалось настоящим преступлением. Драко не хотел, чтобы мать разочаровалась в нём. — Да. Мне надо поторопиться, если я хочу вернуться домой засветло. — Я понимаю, — женщина остановилась совсем близко, привычным жестом поправляя лацканы его пальто и разглаживая ворот рубашки. Она заботилась о нём, как любая другая мать. — Драко, где твой шарф? На улице уже не так тепло.       От этих слов захотелось скривиться и в то же время улыбнуться. Такое проявление заботы было пусть и излишним, но приятным. Особенно, когда усталость берёт своё. Драко перехватил руки матери, убирая их со своей шеи, пока леди Малфой пыталась хоть как-то прикрыть ту от ветра, натягивая ворот пальто сильнее. — Мам, я уже не ребёнок, — тихо напомнил он. — Всё равно. Ты можешь заболеть, — в её глазах читалось неподдельное волнение.       Покачав головой с усмешкой, парень обхватил лицо матери и поцеловал её в лоб. — Всё в порядке, шарф лежит в машине. Не переживай. — Ты не обманываешь меня? — Нарцисса только сильнее нахмурилась, прекрасно зная, как умело этот ребёнок умеет создавать иллюзии.       Драко устало вздохнул и, открыв машину, залез в карман на спинке пассажирского кресла, всё же выуживая когда-то забытый там шарф. Хвала Господу за забывчивость, сейчас это пришлось так кстати. — Вот. Я не вру, — усмехнулся он, показывая помятый предмет гардероба.       Нарцисса недовольно насупилась, пытаясь расправить складки и сложить тот аккуратнее, тут же набрасывая шарф на шею сыну. — Такой мятый. Совсем на тебя не похоже, Драко. Пожалуйста, не заставляй меня волноваться ещё и о том, что ты можешь простыть. Отец согласился?       Малфой только кивнул, с трепетом ощущая заботливые прикосновения матери, что пыталась завязать шарф аккуратнее, расправляя каждый залом. Вспомнилось детство, и как мама так же собирала его в школу. Это было, казалось, вчера, но между этими событиями словно минула жизнь. — И что он попросил взамен? — Документы, что я нашёл. И… мне придётся поговорить с Реддлом, — напряженные руки, сразу дали понять, как это заявление пугает женщину. Драко обхватил тонкие запястья, заботливо их поглаживая большим пальцем. — Всё будет хорошо. Это просто разговор. Он не сможет меня уговорить на это, я обещаю! — Пожалуйста, Драко. Будь осторожен! — практически взмолилась женщина, цепляясь за руки сына.       Драко было больно смотреть на то, что он мучает мать своими поступками. Это было словно удар под дых, который он просто не имел права совершать. Но он совершал это. Снова и снова принося людям, что его любят, сплошную и беспросветную боль. Иначе у него не получалось, как бы он ни старался. — Я всегда буду, мама, — поцеловав женщину в щеку, он грустно улыбнулся, залезая обратно в машину. Ему действительно пора было ехать домой.