Тридцать

      Брайан сидел за рабочем столом в их пентхаусе, когда услышал со стороны дивана тяжёлый вздох.       — О Господи…       Он с интересом поднял голову:       — Что такое?       Джастин промолчал, и, насколько мог видеть Брайан, он выглядел обеспокоенно, поэтому Брайан поднялся и подошёл к нему.       — Что случилось?       Джастин сжимал в руках телефон, уставившись в пустоту. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы сфокусироваться на Брайане.       — Всё в порядке, — тряхнул он головой, понимая, что мог до чёртиков испугать Брайана. — Я просто читал новости и… Ты помнишь Говарда Бельвезера?       Брайан скептически поморщился и опустился рядом на диван.       — Писатель, — подсказал Джастин. — Он когда-то был общественной совестью геев Питсбурга.       Брайан хмурился ещё несколько мгновений, а потом его лицо просияло, когда он вспомнил, как этот гад написал в своей жалкой статье, что Брайану тридцать один год, хотя ему на тот момент было всего тридцать.       — А, этот.       — Да. Он скончался вчера.       — Оу.       — У него был СПИД.       — Какая жалость, — без капли жалости в голосе сказал Брайан.       Он смотрел на лицо Джастина и практически мог видеть, как у того в голове крутятся мысли.       Наконец Джастин грустно улыбнулся:       — Я помню, как он сказал, что однажды я буду сожалеть, что ты украл мою невинность и юность.       — Он так сказал? — Брайан поднял бровь.       — Да, — Джастин покачал головой. — Я помню, что тогда очень разозлился на него из-за этого. Думаю… Думаю, я боялся, что он окажется прав.       Джастин продолжал о чём-то думать, не замечая, как напрягся Брайан от этих слов.       — И вот он мёртв, — вдруг повернулся Джастин. — Ты прав. Всё, что говорят люди — это их мысли и их проблемы. Не мои. Так что да, пошёл он к чёрту. Он ошибался.       — В чём?       По тихому голосу и по едва заметному напряжению во взгляде, Джастин догадался, что Брайан был встревожен.       — Ты не украл мою невинность и юность. Я отдал это тебе добровольно, — улыбнулся Джастин. — Так что нет, я ни о чём не жалею.       Напряжение во взгляде Брайана сменилось теплотой, когда он улыбнулся ему в ответ.