Мотыльками на свет

- Ты говорила, что нам не стоит спешить, - еле слышно прошептала Свон. - Ты уверена? - Эмма, - Реджина прижалась телом к блондинке, обняв её, словно та - спасательный круг. - Скажи мне, что ты испытываешь ко мне, что чувствуешь? Эмма гладила это атласное плечо, затем коснулась его губами. Мягкое прикосновение, словно крыло мотылька. Господи, сколько она мечтала об этом, сколько раз представляла этот момент у себя в голове. - Я люблю тебя, Реджина... Она услышала, как участилось биение сердца, как вздрогнула брюнетка в её объятиях от откровенных слов. Ничего не ответив, она лишь крепко сжала блондинку в своих руках, прижалась своей щекой к её щеке. - Эмма, - ком в горле мешал говорить. Ей хотелось положить голову на колени девушки и расплакаться. - Ты ведь понимаешь... - Я все знаю, не говори ничего. - Это безысходность. Прости меня, - её пальцы гладили шею Эммы, затылок, вплетались в волосы. - Я не должна делать тебе больно, не должна отвечать тебе взаимностью, но я не могу. Не могу жить, зная, что ты есть, жить и бороться со своими чувствами к тебе и... - Реджина, не надо, - блондинка поцеловала ее в шею. - Ты делаешь меня счастливой. Правда. И поверь, если выбирать между ситуацией, в которой мы сейчас и жизнью без тебя, поверь, я не выберу свободу. - Ты ведь и так свободна, а я... - Ты и вправду считаешь, что я могу чувствовать себя свободной? - Эмма усмехнулась. - Я просыпаюсь и ложусь спать с мыслями о тебе. Я не могу и не хочу даже представлять себя с кем-то другим. - А меня? Ты готова меня делить? Эмма услышала вздох, взяла за подбородок брюнетку, подняла лицо. По щекам Реджины текли слезы. Так больно Свон ещё не было: они обе заложницы ситуации, созданной своими же руками. Но никто и ничего не может поделать, блондинка понимала, какими будут их отношения, чем это все обернётся. И она готова была взять на себя весь удар. Но то, что Реджине будет так плохо... Почему она об этом не подумала? - Эй, нет, - пальцами она вытирала лицо женщины. - Молю тебя, только не плачь. Слышишь? Я ведь готова сделать все, что ты захочешь. И если ты скажешь мне исчезнуть, я выполню твою просьбу, зная, что тебе станет легче. Всё, что скажешь. - Эмма, - Миллс сжала её руку. - Я хочу, чтобы сегодня ты любила меня. Здесь, этой ночью, сейчас. Не нужно было просить дважды. Эмма сама понимала, чего хочет. Конечно, для неё было куда важнее желание любимой женщины, нежели свое собственное. Поэтому она никогда не говорила о чем-то большем. Да и возможности особо не было. Свон просто ждала, когда Реджина будет готова, и если бы она не сказала, Эмма бы ждала. Столько, сколько было бы нужно. Но сейчас все решено, пусть и слишком быстро. Она безумно хотела Реджину и знала, что это взаимно. Она чувствовала, как мелкой дрожью в её руках бьётся тело брюнетки, видела, что женщина волнуется, боится. - Реджина, ты... Миллс не дала блондинке задать снова тот же вопрос. Она не хотела больше ждать, думать о последствиях, накручивать себя постоянными вопросами в голове. Она ехала к Эмме, спешила через весь город. Она гнала машину на красный, чтобы поскорее оказаться в этих объятиях. Реджина все ещё плакала, целуя Эмму так, словно это первый и последний раз. Вот они, два разрывающих её чувства: любовь и боль. Одного не может быть без второго. Как будто оказалась героиней любовной драмы из книги на полке Свон. Их руки спешили, жадно лаская тела друг друга. Реджина тяжело дышала, поддаваясь касаниям и поцелуям девушки. Их тени красиво переплетались на стене, отражаясь от огней все ещё горящих на подоконнике свечей. Рубашка брюнетки мягко упала под ноги. Эмма целовала шею, ключицы, плечи, обнажённую красивую грудь. Затем, опустившись на колени, она целовала ладони, живот, бедра, колени своей, но не принадлежащей ей полностью, женщине. Реджина, запрокинув голову, громко выдохнула. Ей казалось, что она больше не может ни дышать, ни терпеть. Её пальцы запутались в белокурых волосах, она жадно сжимала их, тянула на себя, но обе забыли о боли, наслаждаясь только друг другом. Эмма отвлеклась, чтобы снять с себя пижаму , в которой она все ещё была. Несколько секунд - и они обе стояли друг перед другом полностью обнажённые. Свон смущённо смотрела перед собой и не верила, что напротив стоит человек, который изменил всю её жизнь на 180 градусов. Реджина же, наоборот, смотрела на блондинку открыто и не боясь. Она наслаждалась видом красивого, подтянутого тела, светлой кожей, смущением девушки. - Эмма, - внезапно произнесла она. - Обещай, скажи мне, что все твои предыдущие отношения давно в прошлом. - Я не обману тебя, - Эмма подошла ближе. - У меня давно никого нет. И "все" - это одни отношения. Только одни... Реджина жадно, со всей страстью впилась в губы блондинки. Слегка прикусив нижнюю губу, она оторвалась от Свон, посмотрев в голубые глаза темно-карими. - Я хочу тебя, Эмма... Больше не было слов. Были только они, Эмма и Реджина. Две души, словно заблудшие в небе звезды. Эмма мягко опустила брюнетку на диван, оказавшись сверху. Она покрывала поцелуями каждый миллиметр смуглой кожи, каждую родинку, каждый шрамик. Реджина выгибалась, подаваясь вперёд, безмолвно прося ещё и ещё. Её руки метались, сжимая то простыни, то волосы Эммы. Громкое прерывистое дыхание наполнило комнату, давая понять, что каждая из женщин уже на пределе. Дыхание Эммы было над животом Реджины. Лежащая под ней женщина замерла, лишь было слышно, как тяжело ей дышать. Блондинка собрала волосы, опустилась ниже. Мягким дыханием она делала круги по животу брюнетки. - О, Боже, - выдохнула Миллс, шепча одними губами. - Пожалуйста... Эмма... Губы опустились на атласную кожу, целуя пупок, затем ниже, ниже. Реджине казалось, что она теряет связь с реальным миром. Её состояние было близким к обмороку, приятному, сладкому омуту. Свон, постепенно оказавшись между ног брюнетки, осторожно поцеловала её в лобок, затем ниже, ещё ниже. На тысячи частиц была готова разлететься Реджина, когда почувствовала язык блондинки у себя между ног. Влажная плоть стала для Эммы сигналом к тому, что её женщина больше не в силах сдерживаться, ей нужна разрядка. Свон проникла языком в Реджину, медленно, все глубже и глубже. Затем, поднявшись, посмотрела на брюнетку: на щеках румянец, шоколадные глаза стали мутными от желания, а в них - не просьба, а мольба. - Я люблю тебя, Реджина Миллс... Ее пальцы нежно вошли в брюнетку. Та закрыла глаза, издав лёгкий стон. Эмма двигалась медленно, затем набирая скорость, дразнила Реджину, круговыми движениями внутри, доводя её до изнеможения. Свободной рукой Эмма сплелась пальцами с пальцами женщины, закинув ей руки за голову. Та впивалась ногтями в кожу блондинки, закусывая губу и едва успевая хватать воздух ртом. Ещё мгновение, пара движений - и Реджина обессиленно обмякла на ставших влажными простынях. Она лежала, закрыв глаза, тяжело дышала, не отпуская руку Эммы, которая снова целовала тонкое плечо. Затем Реджина обняла блондинку, положив её голову себе на живот. Она хотела что-то сказать, конечно. Но сейчас не нужно было никаких слов. Всё слишком страшно. Но настолько хорошо, что даже не нужно было об этом и говорить.