Нюхач

      Вновь заглянув в окно и увидев пустую комнату, я испугался не меньше, чем когда посчитал, что колдун меня заметил. Матиша явно в опасности, действовать нужно было без промедления. Полагаясь на удачу, я толкнул створку окна, и - о чудо! - она поддалась. Не мешкая, я забрался в дом и тут же зажал нос: запах стал просто невыносимым. Прислушавшись и не уловив никаких звуков, наугад, крадучись, стал обыскивать дом. В остальных комнатах была кромешная темень, но вскоре глаза привыкли, и я смог вполне сносно ориентироваться. Обойдя первый этаж и не найдя никого, я тихонько, стараясь ступать аккуратно, чтобы старые деревянные ступени не скрипели под ногами, стал подниматься на второй. Но и это оказалось напрасным - все комнаты были абсолютно пусты, в них отсутствовала даже мебель. Спустившись вниз, я в замешательстве остановился у подножия лестницы. По всей видимости, парочка "влюбленных" куда-то отправилась, и я их упустил. Отчаяние и досада одновременно охватили меня.       Едва не выругавшись вслух, уже было собрался покинуть этот дурно пахнущий дом и отправиться на поиски моей безрассудной сестры и ее опасного спутника, как до моих ушей донесся слабый, приглушенный звук. Приглядевшись, увидел под лестницей едва различимую дверь, которую ранее не заметил. Рука сама потянулась к ручке и открыла дверь, за которой оказалась узкая лестница, ведущая вниз, и виднелась часть тускло освещенного коридора, уходящего куда-то вглубь. Из недр подвала пахнуло так, что я едва сдержался, чтобы не развернуться и не удрать как можно дальше от этого зловонного места. Остановило меня только то, что я снова услышал звук, на этот раз уже более четкий, и он определенно доносился оттуда, снизу. Собрав в кулак остатки мужества, я стал спускаться по лестнице, стараясь дышать пореже.       Ступая вдоль зловещего коридора, я разглядывал совершенно одинаковые, из почерневшего от времени дерева, двери, расположенные по обеим сторонам. Я не считал, но их было много, и это было странно. Поначалу я дергал каждую, но они все оказались заперты. Попытавшись разглядеть в замочную скважину одной из дверей хоть что-нибудь, потерпел неудачу: ничего, кроме кромешной темноты, я не увидел. Но мне определенно показалось, будто слышу чье-то мерное, но тяжелое дыхание.       Буквально на цыпочках я крался дальше по коридору, внимательно прислушиваясь, не донесется ли хоть малейший звук от одной из дверей, но тишина по-прежнему оглушала так, что собственное дыхание казалось слишком громким и пугающим.       Чем дальше я продвигался вглубь подвала, тем тусклее становилось освещение и тем мрачнее было у меня на душе. И когда стало уже практически темно и приходилось ступать очень осторожно, ощупывая ногами пол и вытянув вперед руки, обшаривая пространство перед собой, наткнулся на выключатель. С некоторой долей облегчения повернул рычажок. Раздался лёгкий гул электричества, и я увидел, что проход резко поворачивает.       За поворотом запертые двери заканчивались, дальше по коридору все они были распахнуты. Аккуратно заглянув в одну из открытых, ничего особенного не увидел, в центре практически пустой комнаты стояла только узкая кровать, и больше ничего. Стены и пол разглядеть было сложно, но похоже, что все в этом подвале, не заморачиваясь с отделкой, выложили камнем. В нескольких соседних открытых комнатах все было то же самое.       С силой дернув ручку на последней из закрытых дверей, даже не надеясь, что она окажется незапертой, едва удержал равновесие, когда та поддалась. Полоска тусклого света, проникнув из коридора, осветила неширокое ложе, на котором, к моему ужасу, неподвижно лежала Матиша. Глаза ее были закрыты, и только тихонько вздымающаяся грудь указывала на то, что девушка жива и просто спит либо находится без сознания.       Позабыв обо всех своих страхах, я ринулся внутрь комнаты, чтобы схватить сестру и поскорей унести ее подальше от этого дома. Но едва я переступил порог, дверь за моей спиной, издав тихий скрип, захлопнулась. От затылка и до копчика пробежала волна мурашек, а волосы на теле встали дыбом. Мышцы словно задеревенели, и время замедлилось, когда я, испытывая какой-то животный ужас, медленно, будто преодолевая невероятное сопротивление враз загустевшего воздуха, обернулся.       ― Ну, здравствуй, нюхач! ― донесся из темноты до жути обворожительный голос.       Нет, я не видел его, но чувствовал каждой клеточкой. И запах ― это омерзительное зловоние ни с чем нельзя было спутать.       Проглотив застрявший в горле противный ком, с трудом проговорил :       ― Вацлав, прошу, отпусти нас, мы никому ничего не скажем.       В ответ раздался смешок. Ну да, не стоило даже пытаться, так просто колдун добычу из своих лап не выпустит.       ― Чего ты хочешь? ― спросил я, особо не надеясь на ответ, но Вацлав меня удивил.       Он приблизился ко мне так, что я почувствовал его дыхание.       ― Свободы, ― прошептал он и коснулся моих губ своими.