Ушастый

— Маскировка значит, — в пыльном чулане широкую спину Вернона Роше было не разглядеть человеческим глазом. Во-первых из-за темноты, — всё-таки одной лучины, оставленной на низком саятце прямо под люком, было совершенно недостаточно для достойного освещения всей комнаты. Во-вторых из-за того, что сам Вернон Роше почти наполовину скрылся в высоком и, наверное, глубоком шкафу добротного дуба. Но так как Геральт человеком, в общепринятом понятии, не являлся, разглядеть он мог не только спину мужчины, но и хлам, вывалившийся из глубин дубового монстра. В основном то была одежда разной степени богатства: широкие, явно краснолюдской руки, башмаки премило соседствовали с расшитым стеклярусом туссентским дуплетом, а изъеденная молью шапка с изящным, — явно на девичью головку сделанным, — беретиком. — Значит вот как мы сделаем, Геральт, — продолжил Роше, начатый ещё в гостиной разговор. — Я пойду первым, поговорю с трактирщиком о твоём деле. Ты, если сможешь, посмотри-послушай. Если этот пидор мне соврет — пойдем к мадам Эллоне и будем говорить уже с ней, да по другому. О, нашел, — темерец высунулся, наконец, из шкафа, держа подмышкой сверток какого-то тряпья и направился в угол комнаты. Там, прикрытый ветошью, стоял сундук приличных габаритов. Отворив замки и скрипнув сто лет несмазанными петлями, мужчина достал из недр два длинных кинжала и колчан со стрелами. — А если не соврет? — спросил Геральт, беря в пальцы промасленную, и уже изрядно прогоревшую щепку. Слабый огонек опасно мигнул, подергался несколько мгновений вниз-вверх, а потом замер, осветив лицо подошедшего мужчины. — - А если не соврет, так мы все равно к Элоне пойдем, потому как правду про белок эта сволочь ушастая может разве что под фисштехом говорить. А цена таким знаниям — сам знаешь, невелика… Поднимаемся Геральт. Они поднялись. За окном вечерело, по пыльным улицам Вызимы ветер нёс пожелтевшие от жары травинки и подсохшую грязь. Конец Феаинна выдался наливу засушливым душным, — селяне не уставали причитать о малых урожаях, а дворяне о горелых полях. Впрочем, и те и другие все же исправно отдавали плату за заказ, стоило только пальцами нащупать сбрую для стального меча. — А есть ли тогда смысл идти к этому трактирщику? Не легче ли сразу к мадам? — спросил ведьмак, оглядывая скромное убранство явочной квартирки. В гостиной стояли стол, четыре старых, грубо сколоченных стула, резная ширма, высокий стеллаж явно эльфской работы, и три небольших засохших куста в горшке. В соседней комнате, наверное спальне, мебели было и того меньше — кровать, тумба, колченогий табурет и шкаф с древними плошками и склянками. Что в них хранилось не знал даже Вернон, бывший хозяином квартиры уже добрые -дцать лет. — Не проще, — сказал Роше отходя за ширму. Закрытие люка он, по-видимому, оставил на Геральта. — Мне, понимаешь ли, важно знать, где он соврет и как, — на деревянный бортик опустился неизменный шаперон. Геральт без удивления отметил белые разводы на темной ткани. — В этой истории слишком много дыр, а мне сейчас жизненно необходимо держать руку на пульсе. Анаис только взошла на престол, а эти жирные сволочи, наши местные бароны, уже успели устроить четыре покушения и поднять два бунта. Оба, чтобы ты понимал, на почве межрасовых конфликтов. Мне сейчас только белок с их ебанутым представлением о свободе и справедливости не хватает. За шапероном последовал жёлтый, протёртый на затылке чепец, за чепцом платок, заношенный до потери цвета, за ним широкая черная лента. — - И почему же ты думаешь тогда, при всех расовых беспорядках и нетерпимостях, что тебя вообще пустят на порог этого заведения. И почему говорить станут. Ты ж, получается, обычным человеком туда придёшь. Ни мундира, ни медалей, ни даже шляпы этой твоей знаменитой. Или, хочешь сказать, тебя там прекрасно знают? В убежище бывших скорята’элей? — Не меня, — наставительно произнес мужчина, кладя на перегородку новенький, только недавно сшитый тегиляй, — А личину мою. И да, уж если ты спрашиваешь, знают хорошо. Сверху аккуратно легли доспехи: кожаные наплечники, кожаный же нагрудник, жилет из обшитых мягкой тканью металлических пластин, кольчужная рубашка, — совсем короткая, чуть достающая до поясницы, но зато плетения столь мелкого, что отдельных колечек и видно не было, — и, наконец, наколенники. Сколько все это весило — было страшно представить. Геральт, предпочитавший дубленую кожу и редкие металлические вставки в самых опасных местах, не представлял, как во всем этом богатстве Вернон умудрялся почти что бесшумно двигаться, таясь по подворотням и переулкам. — А гульфика не будет? — насмешливо уточнил он, усаживаясь на один из стульев. — Нет, не будет. Я ж не один из этих идиотов-рыцарей, прибывших из Нильфгаарда. Чем больше времени проходит, тем изощреннее и идиотичнее их доспехи. Бьянка как-то… — он вдруг замешкался, закряхтел, заплескал водой, — решила раздобыть информации у одного такого. Так они пока весь комплект сняли, уже и слуги на грохот набежать успели и рыцарь весь пыл утратил. Одна Бьянка, ты ее знаешь, смеётся как полоумная. Сиськи нараспашку и хоть бы хны. Придворная, блять дама. Фрейлина королевская, — неподдельная гордость в голосе за воспитанницу, заставила Ведьмака улыбнуться. Бьянка была под Роше с четырнадцати лет. Вместе с ним девчонка росла, вместе с ним и умирать думала, что тут было говорить про какие-то там дворцы и дворы. Хотя, честно сказать зрелище было уморительным. Вэс, по ее словам, «разодетая как последняя шлюха», грациозно переваливаясь с каблука на каблук и поправляла бесчисленные юбки ровно неделю. Потом, утерев напомаженные губы, гордо выкинула весь обширный туалет в окно и заявила, что ныне будет ходить исключительно в штанах и дуплетах. А письменное разрешение на сие беспрецедентное нарушение всех традиций ей подпишет сама королева, потому как: «в отличие от вас, Её высочество имеет невероятной широты разум». Публика состоящая из маркеток, фрейлин и служанок, конечно, ужасно впечатлилась и вознегодовала, но Анаис, беззаветно влюбленная (платонически, разумеется) в смелую и героическую Бьянку, конечно бумажку подписала. — Между прочим, как сказал мне один знакомый рыцарь, штука очень полезная. Особенно, если хочешь потомство заиметь. Тебе, впрочем…- Геральт паскудно улыбнулся. Маленькая колкость в сторону старого друга никогда не будет лишней. — Вот только тебе и говорить о потомстве, ведьмак. Родных нет, зато неродная такой занозой в жопе обернулась, ни одному Эмгыру не снилось даже. Откуда только она все эти законы понатаскала? А ещё этот эльф паскудный… - зашуршало разворачиваемой одеждой, брякнулся об пол тяжёлый металлический предмет. — Зараза. Геральт только головой покачал. Цири, пусть и не желала никогда быть императрицей, взойдя на престол, выполняла свои обязанности ответственно, правя страной железной рукой. Как тяжело ей было — знали немногие. Он, Йениффер, Авалакх и Лютик. Последний же и сложил балладу о трёх слезинках императрицы, которую, впоследствии, ему запретили исполнять вообще везде. — Так, Геральт, я готов, — заявил Роше, выдергивая ведьмака из недобрых дум, — Сейчас я выйду, а ты сделаешь свою знаменитую морду кирпичом и ничего не скажешь, понял? Мужчина кивнул и поднялся со стула. Выходить было самое время, солнце начало опускаться к горизонту. Впрочем, когда его старый друг наконец-то вышел из-за ширмы, невыносимо сильно захотелось присесть. Вернон Роше, первый советник Ее Королевского Величества королевы Темерии Анаис первой, капитан дворцовой стражи, командир первой тайной службы, шпион, бывший капитан специального отряда «Синие полоски», эльфоненавистник и (общепринято) моржовый хер носил на своей рыжеватой башке два замечательных остроконечных и вытянутых в лист к хрящу уха. — Ну и хули ты вылупился, блять?