Серые глаза смотрят на меня

      Тяжело, знаете ли, вот так вот стоять напротив человека, который уже минут десять как не может добиться от тебя внятного ответа, и смотреть ему прямо в глаза, пытаясь показаться спокойным и ничем не озадаченным. На самом же деле хотелось свалить с этого места куда подальше и не вспоминать, что о твоей тайне вдруг может узнать именно тот, кому ей знать и вовсе не принято. — Послушай, Гарри, я не знаю, что ты от меня хочешь, но я тебе сказал всё. — вымолвил я, сдерживая дрожь в голосе и пытаясь смотреть Гарри прямо в глаза, чтобы он видел мою уверенность, которой на самом деле и в помине не было. Его тяжело было провести таким трюком, но кажется, это более-менее подействовало. — Ладно, сделаю вид, что поверил тебе. Но Рон, скажу уже в сотый раз: я твой друг, и ты можешь мне без сомнений рассказать всё, что тебя тревожит. — Д-да, Гарри, я знаю. Спасибо. — Мой голос слегка вздрогнул, но я решил не акцентироваться на этом, чтобы не поднять лишней паники со стороны Поттера. Он по-дружески погладил меня по плечу и с сочувствующим взглядом ушёл в спальню, оставив меня в тёмной гостиной одного.        И дураку понятно, что он мне не поверил, а лишь решил не заходить слишком далеко, посчитав мою проблему слишком личной, несмотря на то, что я усердно пытался скрыть её существование как таковой.        Я с облегчением опустился в мягкое кожаное кресло. Уроки на сегодня были закончены, и я мог потратить свободное время на разговоры с Гарри и Гермионой или за прочтением интересной книги, но ровно в 16:00 я должен быть в Слизеринской спальне Малфоя. Тогда все ученики Хогвартса будут присутствовать на ужине и нашей беседе никто мешать не будет. От одной мысли — что же от меня потребует этот ублюдок — мурашки пробегали по коже, но естественно я, как всегда, пытался сдержать свои эмоции и нахлынувшее волнение. — Рон, ты чего сидишь? Пошли на ужин! — крикнула Гермиона, заметив меня в гостиной. — Нет, я не голоден. Сегодня не пойду. — тихо проговорил я, так как моральных сил уже не оставалось. Я не ел со вчерашнего вечера, ведь мне было вовсе не до этого. Да и сейчас изо всех сил бурчавший живот давал о себе знать, но меня это нисколечко не волновало. — Гарри, скажи ему! — Гермиона решительно зашагала в мою сторону, хватая за руку и пытаясь хотя бы поднять с кресла, ведь они-то с Гарри как никто другой заметили, что я уже в четвёртый раз отказываюсь от приёма пищи. — Слушай, Рон, это не нормально! Ты ничего не ешь, ничего нам не рассказываешь — что, в конце концов, с тобой случилось? Мы же волнуемся! — Гарри медленно подошёл ко мне, возвращаясь к недавнему разговору.       В их глазах была искренность. Были настоящее волнение и непонимание. Но на часах время указывало уже 16:15, поэтому я поспешил. — Я тоже, Гарри, волнуюсь за тебя. И за тебя, Гермиона, тоже, — сказал я, переводя глаза на подругу, — но я правда занят.        Без лишних объяснений я быстро зашагал в Слизеринскую башню, но всё же успел услышать слова Гермионы о том, что она всё расскажет профессору Макгонагалл о моём ненормальном питании, ведь это может очень вредно сказаться на здоровье.       Я решил не спорить с её словами, так как это было бесполезно. Я направился к башне Слизерина и, остановившись возле огромного портрета, чётко проговорил пароль, который вчера вечером мне прошептал Малфой. Пышная дамочка в платье с картины сразу же пропустила меня, не молвив ни единого слова, и во благо я быстро проскользнул в мальчишескую спальню сразу же после гостиной, так как по коридору почему-то расхаживал Снейп.       Сказать честно, я никогда не был здесь. Обычная спальня, почти такая же, как у Гриффиндора, но здесь веяло чем-то недобрым, вражеским и было совсем не уютно. Как-то мне с Гарри приходилось бывать в Слизеринской гостиной, когда мы превратились с ним в Крэбба и Гойла, чтобы выведать тайны наследника этого факультета. Это было не так давно, года два назад, но всё же спальня значительно отличается от гостиной Слизерина.       Я тихо прикрыл дверь, но всё же резавший уши скрип выдал меня, и Малфой, сидевший в это время на своей кровати с какой-то книжкой в руках, сразу же обратил на меня внимание. Я не смотрел на него: ещё множество раз успею насмотреться на его грязную рожу. Я поднял взгляд на огромные окна. Они были зашторены тёмно-зелёными замшевыми занавесками, что наверняка хорошо защищали от солнечного света. Но сейчас зима, темнеет рано и в такую пору солнца в небе уже не увидишь, поэтому комнату освещали лишь свечи в изящных серебряных канделябрах. Иногда узор на них привлекал моё внимание, и я останавливался, приседал возле стола и рассматривал рисунок, проводя пальцами по тоненьким загогулинам. — О, Уизли, ты всё же пришёл! — Малфой, как всегда, издевательски ухмыльнулся. Он отложил книгу на прикроватную тумбочку и похлопал рукой по кровати, приглашая меня присесть рядом. Его взгляд говорил, что лучше сделать сейчас так, как хочется ему, иначе я могу проваливать отсюда к чёртовой матери.       Я неохотно ступил вперёд и, подождав пару секунд, решительно подошёл к кровати Малфоя, садясь рядом. Было непривычно и ужасно мерзко находиться с ним настолько близко, но другого выбора у меня не было. — Ты уже п-придумал что-то? — я уныло опустил голову, рассматривая глазами комнату. Не хотелось смотреть на него, да ещё и заикнулся как назло, лишний раз выдал волнение, чёрт возьми! — Нет, — с него не сползала эта тупая ухмылка, что ужасно бесила. Как, чёрт подери, он во всех ситуациях оставался таким спокойным? — Как нет? — я ошеломлённо посмотрел на Малфоя, всматриваясь в его серые глаза. — Как мне это понимать? — Как хочешь, так и понимай. — Малфой тихо засмеялся и поднялся с кровати. Старые половые доски заскрипели под его ногами, когда тот начал расхаживать по комнате. — Уизли, ты очень странный и неглупый парень, но меня настораживает твоё предложение. Я уверен, ты был бы неплохой собачонкой… — Заткнись! Я не собираюсь быть твоим слугой! — я взбешённо поднялся на ноги и направился к Малфою, уменьшая расстояние между нами. Как же хочется ему сейчас врезать, украсить это гнусное наглое лицо кровоточащими глубокими ранами, но я сжал руки в кулаки, пытаясь перебороть в себе нахлынувшую злость и обиду. — А придётся, Уизли, придётся, — он обошёл чужую кровать, подошёл к свечам, что стояли на маленьком столике, и затушил их, изящно смахнув рукой пылавшие жёлтые маленькие огоньки. Его движения были аристократическими, гордыми и взрослыми. Появлялось ощущение, что он не просто чистокровный ребёнок, а какой-то принц из несуществующего мира. А я ведь тоже чист кровью! Почему он ставит себя выше других, почему так хочет опустить ниже плинтуса меня, Гарри, Гермиону?! Это ужасно раздражает, но сейчас я здесь, в его комнате, разговариваю именно с этим подонком лишь для того, чтобы хотя бы что-нибудь изменить.       Я тревожно сглотнул. В комнате стало темнее, когда этот умник лишил огня практически всех свеч в спальне. — Зачем ты это делаешь? — Разве тебе не нравится? — он игриво засмеялся и подошёл ко мне так близко, что мне пришлось сделать шаг назад; я снова был не уверен в себе, и это напрягало ещё больше. Сердце колотилось от страха; мне казалось, что ещё чуть-чуть и я упаду на пол без сознания с огромным фингалом на лице, показывая Малфою своё поражение. Но этого не случилось, значит я всё же имел шанс на серьёзный разговор.       Его серые глаза смотрели прямо в душу, отчего у меня по коже прошлись мурашки. Тело дрожало, и, скорее, не от холода, а от страха, что бушевал в моём сердце, пока этот ублюдок находился рядом.       С его лица резко исчезла ухмылка. Он медленно вернулся назад к своей кровати и сел на мягкий тёмный плед, опираясь спиной о подушку, что удобно расположилась за его ровной осанкой. Сложив ноги, он посмотрел на меня, тем самым колкими глазами подал знак, чтобы я подошел и сел рядом. Я без раздумий присоединился к нему, садясь на край кровати; как-то мне вовсе не представлялся важный и серьёзный разговор с Малфоем, когда тот ведёт себя так…слишком по-домашнему, что ли? Но я не стал зацикливаться на мыслях, что не касаются причины нашей сегодняшней встречи. Он взял книгу в руки и начал листать её, явно лишь для того, чтобы просто занять себя хоть чем-нибудь. — У меня лишь один вопрос к тебе, Уизли: на кой-чёрт тебе это надо? — его голос звучал серьёзно и строго. В этот момент он мне почему-то напомнил профессора Снейпа, Драко наверняка перебрал эту манеру именно от него.       Я мельком глянул на Малфоя. Его ядовито-серые глаза смотрели на меня с проницанием и раздраженностью; его явно бесило то, что я тяну время, а оно у нас было не бесконечным.       Я уткнулся взглядом в деревянный, немного грязный пол, опустив руки и уныло повесив голову. У меня на миг появилось чувство, что я вот-вот сейчас сползу с кровати, но нет, я всё так же молча продолжал сидеть на мягком пледе. — Знаешь, Малфой, — начал я, сидя в той же ничтожной позе и даже взгляда не кинув на моего визави, — я думал, что ты просто балбес и какой-то там папенькин мажористый сынок, который привык, когда ему всё преподносят на блюдечке с голубой каёмочкой… — Говори внятней, я тебя не слышу!       Я в который раз сцепил зубы и придвинулся к Малфою, чтобы его величеству, мать вашу, было лучше слышно! Нервов уже не хватало, но мне приходилось держаться. Я посмотрел на его затемнённое лицо. Его практически не было видно, ведь комнату освещали лишь свечи в одном из канделябров в дальнем углу спальни, и этого света на всю комнату естественно не хватало. Я прочистил горло, чтобы убрать хрипотцу, и продолжил. — Я считал тебя настоящей свиньёй, Малфой, но ты оказался хуже — ублюдком, — я говорил искренне, выплёскивая всю свою ненависть к этому человеку в, возможно, бессмысленных для него словах, — ты жестокий и самовлюблённый эгоист, и я тебя просто ненавижу… ведь ты так уже достал меня, Гарри, Гермиону со своими издёвками и грязными словами вдогонку. Знаешь, Гермиона она же умная, находчивая… — Красивая. — захихикал Малфой, гортая свою книжонку. — Красивая! — я вцепился пальцами в толстую ткань шерстяного пледа и сделал небольшую паузу, чтобы дать себе немного времени для успокоения. — Я знаю, что для неё с Гарри я лишь ходячая проблема, — продолжил я, но уже чуть тише, — они для меня друзья, настоящие. Множество раз они спасали мою шкуру, вытаскивали меня из такой дыры, что я себе просто представить не мог. Волновались, печалились, когда мне было плохо. А что для них сделал я? Кто, чёрт подери, я такой, что называюсь их другом?       Драко смотрел на меня внимательно, вслушиваясь в каждое слово. Было необычно его видеть таким: не озлобленным, не злым и не гордым, тем более ещё пару минут назад он вёл себя как обычно. Я знал, что это всего лишь минутное выражение лица, которое принадлежит ему, пока он меня пытается выслушать. Но всё же когда я вижу его таким, складывается чувство, что этот человек не такой уж и подонок. Может, в нём всё же есть что-нибудь хорошее, ведь не может же он быть чистым злом: как-никак он тоже человек, а не дементор там какой-то.       Мне показалось, что он меня понимает…

…лишь на миг.

— Они отличники, Малфой, у них будет будущее. А кто я? Оценки у меня не самые отменные, сам я из бедной многодетной семьи, друзей, кроме Гарри и Гермионы, у меня нет, а на их фоне я всегда был лишь тенью. Они могут достичь вершин, в отличие от меня; я признаю то, что я никчёмный. Ни одна девчонка не посмотрела в мою сторону, и всё из-за этих долбанных рыжих волос и деревенских веснушек! Я должен им отплатить за всю их доброту, проявленную ко мне, п-поэтому, Драко… — я запнулся и сразу же почувствовал, как щёки наливаются алым румянцем. Проклиная себя всеми мне известными словами, я отвёл взгляд куда-то в сторону — на стену. Чёрт, я его что, серьёзно назвал по имени?! Вот дурак, и чем же я только думал! Ладно, нужно как-то выкрутиться. — Это… Малфой, я хочу тебе кое-что предложить, в принципе я говорил уже об этом, но повторюсь.       Я сделал небольшую паузу, набрал воздух в лёгкие и вымолвил на одном дыхании: — Я хочу, чтобы ты больше никогда в жизни не мешал Гарри и Гермионе, не обзывал их, не делал им пакости, не жаловался на них учителям и не настраивал всех учеников против них. Взамен ты можешь просить у меня всё что угодно. Всё это я могу взять на себя, только… только отвали от них раз и навсегда.       Я сказал это, на душе одновременно и полегчало и стало ещё тяжелее, ведь я так и не знал, какой ответ последует за Малфоем. Я медленно поднял взгляд на Драко. Казалось, он опешил… и, как всегда, посмотрел на меня с презрением, только в этот раз оно было в два раза больше. — Уизли, ты и правда придурок! — его лицо скривилось от такого презрения, которого я ещё никогда не видел в свою сторону, даже сквозь пелену полумрака это было заметно. У меня промелькнуло чувство, что он сейчас же разразится бесконечным смехом, тыкая в меня пальцем, но в итоге он просто поднялся с кровати и встал передо мной. Мне ничего не оставалось, как поднять голову и просто посмотреть на него. В тот момент я себя ненавидел, казалось, даже больше, чем самого Малфоя. Терпеть это унижение было очень больно. Я еле сдерживался, чтобы не разреветься и не упасть на пол, сжимаясь, как маленький ребёнок. — Уизли, это ты мне уже говорил, но я не думал, что это предложение будет серьёзным, а не очередной жалкой попыткой отомстить мне.       Он вытянул руки из карманов мантии и присел на корточки прямо возле моих ног. Его лицо, что смотрело на меня снизу вверх, выглядело заинтересованным. По телу прошла мелкая дрожь, когда Малфой коснулся ладонью моей щеки, по которой бесстыже текла слеза. Я пытался остановить этот плач, вытирая ладонями капли слёз одну за другой, но вместе с этим моё хныканье становилось сильнее. — Слушай, Уизли, ты не трус, как тебе это кажется, — было странно услышать такое от Малфоя, но его лицо выглядело искренним. По крайней мере, та его часть, что была мне видна, ведь в комнате царила практически полная темнота, и из-за этого было немного тяжеловато рассмотреть хоть что-нибудь.       Он положил руку мне на лицо и посмотрел в глаза, мягко поглаживая пальцами щеку. Я чувствовал этот взгляд на себе, какой-то безмятежный и откровенный, от чего с каждой секундой становилось неловко. Я не знал, как себя вести, это совсем не было похоже на Малфоя; в те минуты мне и вовсе казалось, что этого парня просто-напросто подменили. — Ты и правда согласишься на любое моё пожелание, если я пообещаю, что никогда не трону этих выскочек? — Они не выскочки, — твёрдо и строго ответил я, резко убирая руку Малфоя со своей щеки, — но я и правда постараюсь сделать то, что ты попросишь. Это моё окончательное решение.        Из глаз больше не шли слёзы — я был уверен в себе… не совсем, конечно, но всё же было лучше взять себя в руки вовремя. Пусть как мне и ни было противно крутиться возле этого Малфоя, но я должен отплатить ребятам за их доброту ко мне. — А ты в курсе, что они не узнают о твоей, скажем так, благотворительности, м? — Малфой вскинул бровь. — Знаю.       Я отвёл взгляд и посмотрел на книжку, лежавшую на сдвинувшемся пледе. «Граф Монте-Кристо»? Это же старая магловская книга, откуда она у него? Я и не знал, что он интересуется такой литературой. Видел я подобную у своего отца, он нам с Перси ещё две недели уши прожужжал об этой книженции. — Я согласен, Рон. — снова этот гордый тон в голосе. Хм, слишком быстро я повёлся на его изысканную ложь, а ведь правда поверил, что он может быть не таким уж и плохим парнем. Только вот… какого хрена он назвал меня по имени? Но через миг для меня это уже не имело никакого значения.       Он схватил меня за руку, сильно сжимая; видимо, слизеринец почувствовал, что я попытался вырваться, но, увы, сил у него больше, чем у меня, и моему худому телу не сравниться с его мускулистым. Было обидно осознавать даже это. Ну конечно, он же ловец у команды Слизерина по квиддичу, поэтому у Малфоя должна быть сильная хватка.        Я не успел даже что-то сказать, как уже был поднят с кровати и потянут в направлении к выходу со спальни. Я испугался, что Малфой захочет отвести меня к Снейпу, сказать, что я тайно проник в Слизеринскую комнату и что-то хотел украсть, или ещё хуже: отвести к Гарри и рассказать абсолютно всё, что буквально несколько минут назад было причиной нашего разговора. Я пытался ухватиться за косяк двери, но Малфой сильно потянул меня на себя, отчего я чуть не споткнулся и не упал, поэтому мне пришлось идти в таком же быстром темпе, что и этот чокнутый. Всё же он дал слово, что согласен на моё предложение, поэтому он не может отказаться от всего в какой-то миг! — Куда ты меня тянешь, идиот! — не подумав, загорлал я во весь голос. — Да тише ты, придурок, — просычал Малфой, прижимая меня к стене у гостиной, — молчи, я тебе сказал. Сейчас ты молча пойдёшь за мной, и чтобы я от тебя и звука не слышал, ты меня понял?       Я успел лишь молча кивнуть перед тем, как Малфой затолкал меня за штору, откуда мы могли незаметно наблюдать за шумными учениками Слизерина, которые возвращались после ужина в свою спальню.       В гостиной было несильно светло, поэтому нас, спрятавшихся за шторой, было тяжело заметить. Огромная тяжёлая дверь снова открылась, и в другом конце зала послышался глубокий и тихий голос профессора Снейпа: — У Драко болел живот. Если ему не станет лучше, без раздумий ведите его в госпиталь, вы поняли меня?       В ответ донеслись негромкие голоса соглашавшихся слизеринцев, а чей-то низкий мужской голос с насмешкой произнёс, что, видимо, Малфой выпил слишком много маслопива вчера в Хогсмиде. — Ты сказал Снейпу, что у тебя болит живот? — спросил я, вскинув бровь, и удивлённо посмотрел на Малфоя. — Да. — коротко и шёпотом ответил он. — Да ты знаешь, что он с тобой сдела… — Заткнись, ты можешь хоть когда-нибудь помолчать, Уизли? — в его голосе чувствовались нотки раздражения, поэтому я решил не бесить его, тем более в этой ситуации я был не прав. Нас могли разоблачить в любую секунду, потому нужно было вести себя предельно осторожно.       Когда зал опустел и голоса учеников стихли за дверьми мужской и женской спален, мы с Малфоем переглянулись и тихонько вышли из своего укрытия. Как будто ничего и не произошло, он снова схватил меня за руку и потянул в неизвестном для меня направлении. Я не стал расспрашивать, куда он меня тащит, но был уверен, что точно не к Снейпу, да и, скорее всего, не к Гарри тоже. От этих мыслей от сердца немного отлегло.       Малфой осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор: не видать ли кого? Уже через несколько секунд мы шли по этому же коридору, что почему-то не везде освещался свечами. Что-то с каждым разом, как я брожу по Слизеринским комнатушкам, мне всё больше и больше начинает казаться, что слизеринцы по своей натуре не очень любят свет. Или мне всё же кажется?       Малфой ловко вытянул из-под своей мантии палочку и, сказав слова, которые я не расслышал, взмахнул ей перед собой. В стене, перед которой мы только что стояли, появилась дверца, и он быстро и без раздумий её открыл. — Заходи. — тихо проговорил он. В его голосе чувствовалась хрипотца, что напоминала мне в нём не четырнадцатилетнего подростка, а восемнадцатилетнего юношу. Она ему, к слову, шла.       Зайдя в эту не известную для меня раньше комнату, я и вовсе ничего не мог разглядеть. Здесь было так темно, хоть глаз выколи! Я боялся сделать шаг и вперёд, и назад, чтобы не провалиться куда-нибудь, ведь мало ли что можно ожидать от этого паскудного мальчишки. — Ты куда меня привёл? — полная темнота не давала мне сосредоточиться. Я вертел головой, пытаясь хотя бы заметить силуэт Драко, но, кажется, мне это было не суждено. — Эй, ты где? — я прищурился, но и в этот раз было всё тщетно. Хотелось послать всё к чёртовой матери, вернуть время и заставить себя не идти к этому долбанному придурку. Но уже было слишком поздно, да и в любом случае я не смог бы себя простить, если бы вот так кинул на полпути всё задуманное. — Я здесь. — По телу прошла дрожь, когда я услышал этот бархатистый тихий шёпот у себя над ухом. Этот голос выбил меня из колеи; я, и так будучи не уверенным в своих решениях, тогда и вовсе не мог ничего предпринять. Мои ноги вмиг стали ватными, и я не мог никуда двинуться, чувствуя частые покалывания. — М-малфой… Т-ты чего? — вот и всё, что смог выдавить мой жалкий голос. Я не задавался вопросами о том, как он очутился так близко и что ему вообще понадобилось от меня в этой непонятной комнате; я просто хотел сбежать отсюда к чёртовой матери, не оглядываясь.       Я почувствовал, как что-то неприятно упёрлось мне в спину. Возможно, это был стол, но в этом я не был уверен, так как здесь не было ни одной чёртовой свечи, чтобы дать мне возможность рассмотреть интерьер. Я попытался найти в кармане своей мантии палочку, но страх сковал мои руки, поэтому я не смог сделать ничего большего, чем просто нелепо дёрнуться.       Я почувствовал, как к моему уху прикоснулось что-то тёплое, нежное… губы. Они трепетно целовали, медленно спускаясь ниже вдоль уха и ласково кусая за мочку, отчего моя кожа в который раз покрылась мурашками. Я упёрся дрожащими руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но Драко резко схватил меня за запястья, подавая знак, что упираться мне не стоит. — М-малфой… Ч-что ты делаешь? — мой голос дрожал, как у брошенного щенка, что остался под дождём на улице. Я не знал, как себя вести: ответить ли ему или оттолкнуть его? Я понял лишь одно, на что ответа не требовалось — это была его плата за мою просьбу, и теперь я обязан выполнить свой пункт договора.        Он ослабил хватку, а после и вовсе отпустил мои руки, прижимая к вероятному столу. Я не мог поверить в то, что сейчас происходит: платиновый красавчик Драко Малфой, мечта каждой девчонки Хогвартса, зажимается сейчас в какой-то тайной комнатушке с рыжим изгоем Роном Уизли? Но он же… парень, да и вообще как такое возможно? Мне оставалось лишь надеяться, что это не зайдёт до чего-то слишком серьёзного, и он, вот так вот наигравшись, отпустит меня и скажет, что исполнит и свою часть договора. Но кажется, всё не так просто. — Стой, Д-драко, что ты делаешь, остановись, — практически шёпотом выдавил я из себя эти слова. Но Малфой игнорировал меня, целуя в шею и оставляя на ней розоватые засосы. Он внезапно жёстко упёрся своей острой худой коленкой мне между ног, что заставило мой организм сразу же среагировать на это действие. Чёрт, как же я в тот момент ненавидел себя! Это так неправильно!        Его руки скользили по моей школьной рубашке, жадно цепляясь пальцами за галстук и пуговицы, пытались как можно быстрее снять с меня широкую мантию. Она и правда была слишком большой, так как я донашивал её за своим старшим братом. Попытки Малфоя не были тщетными, и он всё же смог сорвать с меня эту ненужную тряпку и швырнуть куда-то в непроглядную темноту, тем более я не особо сопротивлялся. Не то чтобы мне это нравилось, просто сил отпираться не было, да и недоедание в последнее время нашло время проявить себя.       Щелчок его пальцев, и в другом конце небольшой комнатушки загорелся свет; пару свечей хватило, что бы осветить эту каморку.       Драко посмотрел на меня и улыбнулся. Не ехидно и не озлобленно, он просто обычно нежно улыбнулся. Не знаю, зачем он убрал весь этот мрак, но, скорее всего, ему было просто интересно понаблюдать за моим испуганным лицом.        Я упёрся об стол, чтобы хоть как-то устоять на ногах, и решил осмотреться. Ничего странного я не увидел: обычная каморка, заваленная разными домовыми вещами. А то, что стояло сзади меня и на что я имел возможность опираться, и правда было довольно большим письменным столом.       На спинке старого поломанного стульчика как попало лежала моя мантия.        Я поднял взгляд на Малфоя. В тот миг он смотрел на меня как-то по-особенному, по-доброму, но с нотками жадности. И это было так непривычно, что я снова подумал, что всё это лишь его искусное притворство. — Ты мне нравишься, Уизли. — произнёс Малфой, незаметно расстёгивая две верхних пуговицы на мой рубашке и приспуская её, оголил моё худое, покрытое мелкими светлыми веснушками плечо. Он провёл тонкими длинными пальцами по моей ключице, спускаясь к груди, как будто делал узкую дорожку на моей мягкой белой коже.       Он коснулся моих розоватых упругих сосков, отчего я резко вздрогнул.       Что, чёрт подери, он только что сказал?! Это не могло быть правдой, он снова врёт, хочет проверить меня на прочность, выведать мои тайны, чтобы потом опозорить перед учениками Хогвартса. Если это так, то это был полный провал. — Это неправда. Т-ты просто издеваешься надо мной. — еле выдавил из себя я эти слова.       Лицо Малфоя часто меняло своё выражение: сначала он был дерзок, невнимателен и колок на слова, но каждый раз, когда мы начали с ним переходить к диалогу, его лицо наливалось алым румянцем, он заметно смущался, но старался скрывать это. Голос ставал нежнее, но присущая ему нервная хрипотца не исчезала.       Он отошёл от меня, наматывая шагами медленные круги по комнате. Малфой пытался не сводить с меня взгляда, что напрягало и бросало меня в жар ещё больше. Его руки были в карманах школьных брюк, рубашка наполовину расстёгнута, а мантия валялась на пыльном полу. И когда он только успел себя раздеть? — Знаешь, Уизли, я уже задолбался давать тебе намёки, одно дело — если бы ты не понимал, а другое — что ты просто не хо… — Какие, к чёртовой матери, намёки? — моё лицо, казалось, застыло в удивлённом выражении. Я даже не заметил, что перебил его. — Хм, значит, всё-таки не понимал. — он со смущением улыбнулся. Я не узнавал этого парня. Куда делся тот Малфой, которого я знал всю свою жизнь? Где же тот блистательный Драко Малфой, о котором мечтают все и вся? Где тот блондинистый мажористый паренёк, что так любит демонстрировать себя во всей красе?       Румяные щёки, размытый взгляд, рубашка наперекосяк, оторванные пуговицы и покусанные от волнения всегда бледные губы. Что случилось с Драко Малфоем? На это было тяжело ответить, я даже не пытался найти оправдание в его сторону. — Да, я не умею флиртовать, Уизли, ну и что теперь с этим сделаешь? — он посмотрел на меня виноватым взглядом и медленно приблизился ко мне. Тусклый свет упал на его обнаженное белое плечо, что заставило обратить на себя моё внимание, — я всегда был для всех вас моральным уродом, но разве я, как и остальные, не могу влюбиться? Если я и правда такой подонок, это ведь не значит, что я не могу чувствовать и хранить в душе тёплые чувства! — он подошёл ко мне впритык, просто смотря в глаза. На лице Драко искажалась печаль. Впервые за долгое время, что я его знаю, мне стало его по-настоящему жаль. Я не знаю, какого хрена лысого я снова повёлся на его слова, но сердце мне подсказывало, что сейчас он полностью со мной откровенен, хотя я до сих пор не мог поверить в то, что Малфой может быть таким. — Разве ты и правда думаешь, что я бы подсаживался к тебе на зельеварении, когда Поттера внезапно забрали на тренировку по квиддичу? На кой бы ты мне сдался, если бы не одно но. Ты мне нравишься, — он снова сказал это, отчего в душе начали порхать бабочки, а внизу живота комком давилось напряжение, вызванное его телесными ласковыми прикосновениями. — Разве бы я стал давать тебе кличку «рыжий кот», если бы был к тебе безразличен? Я знал, что тебя напрягало, когда остальные слишком акцентировали внимание на твоей рыжей шевелюре, но мне нравилось дразнить тебя. Эти огненные волосы манят меня своей особенностью, они кажутся такими мягкими, — произнёс тихим голосом Малфой, зарываясь тонкими пальцами в мои волосы. Невзначай, не контролируя себя, я немного поддался вперёд, сильнее прижимаясь всем своим телом к Драко.       Он поцеловал меня в уголок губ, а затем накрыл их своими, нежно, безмятежно целуя в мои красные, припухшие, искусанные губы, иногда водя розовым кончиком языка вдоль их внутреннего изгиба и проникая им внутрь, где наши языки сплетались воедино. Этот поцелуй… он был настоящим, непритворным.       Тяжело объяснить то, что я тогда чувствовал, но точно я понял одно — Драко Малфой совсем не такой, которым его знают все в Хогвартсе. Странно звучит, но я, постоянный изгой, мальчишка, что всегда страдал под унизительными словами этого умника, оказался его возлюбленным, а ничтожные обзывалки оказались не больше, чем неумелый детский флирт.

Это так странно и… сладко. Его губы…такие сладкие…

      С моих губ вырвался неприличный долгий тихий стон, когда он резко сорвал с меня рубашку и, откинув её куда-то в сторону, начал ласкать розоватую бусину на груди. Драко облизывал, немного сдавливая и прикусывая зубками мой сосок, что вызывало у меня новую волну горячей дрожи по телу.       Он осторожно приподнял меня за бёдра и посадил на пыльный стол, проводя руками по белой, практически прозрачной коже. Драко касался кончиками пальцев каждого миллиметра, изучая дивные изгибы моего тела.       Он поцеловал меня в шею, проводя кончиком языка мокрую дорожку от ключицы к мочке уха. И снова — в губы, жадно кусая их и заставляя меня сощуриться от приятной боли. Это были совсем новые ощущения, которых я никогда в жизни не испытывал; такие приятные.       Он провёл долгими пальцами по моей шее, спускаясь ниже и останавливаясь на ямочке между ключиц. Немного надавил и посмотрел на меня: мой взгляд был нечётким и вовсе расплылся от его прикосновений. — Х-хватит, Драко… — еле вымолвил я. Эти слова были последним признаком чего-то разумного, что оставалось от осознания того, что вообще сейчас происходит. Тело уже в который раз было готово отдаться Драко, лишь чтобы снять это грёбаное напряжение внизу живота и почувствовать новые ласковые прикосновения на моём теле.

Его прикосновения.

— Рон, зачем же говорить то… чего ты совсем не хочешь?       Его голос казался таким прекрасным, ласковым, невесомым, как будто звучал у меня в голове. — Если это… твой пункт нашего договора, то м-можешь… можешь делать со мной всё, что хочешь, Драко… — прошептал я ему на ушко и, обвивая руками сильную шею, прижался к парню как можно ближе, потёршись своим возбуждением о его бедро.       Я поцеловал его в шею, щекоча кожу своими мягкими прядями волос. Я не знал, что я творю, мною полностью руководило желание. А Малфой, который раньше казался долбанным придурком, представал передо мной как красивый и элегантный парень. Хотя разорванная и помятая рубашка Малфоя, что сжималась складками под моими хрупкими пальцами, совсем не подчёркивала так присущую ему пунктуальность.       Тонкие пальцы скользили по моему телу, бережно поглаживая острые ключицы, оставляли тонкие линии на изгибах мягкой кожи, всё ниже спускаясь ко впадине пупка. Он поцеловал меня, прижимая к себе. Его рука спустилась ниже, расстегнула пуговицу и расстегнула ширинку моих брюк.

Твою мать, я точно сошёл с ума!

      Драко аккуратно снял мои брюки, опуская их ниже колен. Он бережно торкнулся моего паха, невесомо провёл пальцами по белой ткани нижнего белья. Я судорожно застонал, выдыхая горячий воздух ему прямо в и так покрасневшую от моих поцелуев шею.       Я прикрыл затуманенные глаза, отдаваясь пучине удовольствия. Драко явно понравилась моя реакция, ведь не зря же я услышал у себя над ухом его милый заботливый смешок.       У меня уже практически не оставалось сил, я еле-еле держался за его шею и рвано дышал, когда его руки приподняли меня за бёдра и спустили бельё.       Мне было ужасно стыдно, но это смущение было где-то совсем далеко. Мною овладело горячее желание, поэтому, ни минуты не сомневаясь, я небрежно провёл руками по мокрой от пота рубашке Малфоя и коснулся его брюк. Быстро расправившись с ширинкой и нижним бельём, я бережно торкнулся к его возбуждению. С его губ сорвался тихий сладостный стон, что повлекло появление улыбки на моём лице.       Его член был небольшим и продолговатым. С розоватой головки, сочилась струйка прозрачной смазки.       Я коснулся его рукой, и он легко дёрнулся.       Было немного неловко. Я вовсе не знал, как себя вести, поэтому, увидев мою робость и нерешимость, Малфой взял инициативу на себя.       Он опустился на колени, садясь на неудобный деревянный пол, и взял в руку мой небольшой толстенький член. Бережно, как будто боясь сделать больно, Драко начал медленно водить руками вверх и вниз по всей его длине. Его пальцы немного неприятно сжимали плоть, но это было терпимо, ведь сразу же за этим по телу пробегала, как будто ударяя малым разрядом тока, волна удовольствия.       Я упёрся ладонями о стол, принимая такую позу, чтобы было удобнее. Я не мог просто поверить в это, хотелось отрицать всё происходящее, но сознание терялось где-то далеко, в самых потемневших уголках мозга.       Драко ускорял свой темп, вместе с этим целуя меня у основания; было интересно наблюдать за тем, как рыжий пушок щекотал его губы, как он неумело проводил кончиком языка по розоватой головке, слизывая потёкшую смазку, как он поглаживал пальцами уретру и как освобождал мой член от руки, чтобы привести в действие свой ротик.       Каждое из этих ощущений было странным, ни одно из них не было похоже на другое: тёплая рука с сильной хваткой, что больновато надавливала на член, резкий мягкий язычок, влажный рот, — все они давали возможность почувствовать что-то новое, неуловимое.       Я громко и протяжно застонал, когда его голова задвигалась быстрее. Глаза уже сами закрывались от удовольствия, а рука сама по себе тянулась к его блондинистой макушке. Я вжимался в его рот, делал короткие толчки ему навстречу, зарываясь рукой в тонкие мягкие волосы.       Я кончил. Громко застонал и полностью опустился на стол, ложась на него всем своим телом.       Перед глазами была туманная пелена, но всё же милое белое личико Малфоя над собой я смог рассмотреть. Оно было обмазано в сперме, но, чёрт возьми, улыбчивое и радостное, как будто он выиграл кубок по квиддичу!       Он потянулся ко мне с поцелуем, но я со смешком отвёл рукой его лицо. — Стой, дай отдышаться. — не знаю почему, но в тот момент мне было так хорошо, как не было ещё никогда. Нет, не от грязной похоти, не от ненормального влечения к своему полу, а от безмятежной влюблённости. Думайте, как хотите, а влюбиться в человека после секса — возможно. Если, конечно, в таких обстоятельствах ты узнаёшь его настоящее Я. Хотя секса у нас с Драко ещё как такового не было, но всё ещё впереди, верно ведь?       Неприятные словечки вдогонку, обидные подножки и пощёчины, синяки, от которых Малфой вечерами в самых затемнённых уголках школы обжигал ласковыми поцелуями, — всё это осталось для меня как часть жизни, ведь нам же с Драко надо как-то скрывать свои отношения. Договор остался договором: Гарри и Гермиону Малфой обходил десятой дорогой, давя в себе желание сказать что-нибудь обидное в их сторону. Но со временем и это ушло в небытиё, ведь рядом был я — его рыжий пушистый котик, его светлое солнце, что одаряло его улыбкой где-то в тёмной библиотеке и так с притворной ненавистью смотрело на него, когда тот придирался ко мне на уроке трансфигурации.       Для всех учеников Драко Малфой так и остался язвительным, гордым и избалованным мальчишкой, но только я знал его как нежного, лёгкого, ранимого и безмятежного Драко. Знал, как он ласково, с напором целуется, как краснеет, если уткнуться носом ему в шею, и как искренне улыбается, когда видит меня — своего солнечного Рона Уизли.