Мой стажёр сверху

      Любовь бывает разная. Кого-то мы любим, как друга — человека, которому мы доверимся в самый сложный час и он не подведет, даже не сомневайся, мой дорогой друг. Такие люди — редкость. Они помогут без корысти и без всяких задних мыслей, ведь они уверены, что ты сделаешь точно так же… Для них. Ведь, ты их друг! И не спорьте. Это весомый аргумент для людей подобной любовной классификации! Такие люди дорожат тобой. Ты для них особенный. Они разрисовывают твоё детство, юность, зрелость и старость. Но опять же, трудно найти того человека, что проживёт с тобой долгие годы и будет отдавать тебе лучшие советы, и делать для твоего счастья значительные вещи. Но.       С появлением возлюбленных друзья отходят на второй план. Ведь, ты нашёл человека, наполняющего твоё тело бабочками, которые щекочат и разносят приятное ощущение. Затем дети, и на друзей нет времени. Только в старости люди остаются одни, и только возлюбленные спасают их от скуки. Но даже возлюбленные могут бросить в такой момент, и если ты думаешь, что в старости ты и посвятишь годы друзьям, то ничего подобного! Человек, которого унесло в прошлое течение реки, так просто не сможет начать разговор, ведь люди со временем меняются и вы становитесь другими. Чужими. И это будет уже не ваш друг. Вы потеряли его много лет назад.       Возлюбленным мы отдаём лучшие годы, страстные поцелуи и прекрасные ночи. Но любовь возлюбленных — это не простая вещь. Мы можем влюбляться бесчисленное количество раз и это пугает. Самая глупая вещь, что случается с нами, например, в учебных заведениях. Мы встречаем человека, чьё внимание нам жизненно необходимо. Но первая любовь — это самое глупое, что происходит в жизни, ведь в вашу жизнь приходят новые люди и эти люди могут заменить человека, которого вы считали смыслом жизни. Поэтому, такая любовь никогда не бывает вечной. А время безответной любви? Ох, как можно пропустить эти наивные тихие вздохи полные мечтаний о романтике с объектом обожания! А эти блестящие глазки! А знаете, в чём заключается проблема таких людей? Они ждут от человеческого общества, что те перестанут быть такими, какие они есть, снимут маску холода с лица и откинут её в конец коридора. Он взвоет о бесконечной любви к ним и заключит в страстные объятья! Но на этом роман не закончится, дальше будут: свидания, мелодрама, черепашка и трое детей. Но тут прозвенел звонок на урок. Что делать? Не останавливаться же на самом интересном? Конечно нет! Досмотрим этот фильм на уроке.       Семья — отдельная тема. Вас любят такими какими мы есть, но любя нас такими — они лишают нас возможности стать теми, кем мы должны быть. Да, эти люди вытащат нас из любой ямы и помогут, когда нам приходится туго. Но не стоит пренебрегать их любовью, или вытирать об неё ноги. Рано или поздно, эти люди дадут хорошего пинка в светлое будущее.       Но существует и другая любовь. Любовь врага. Да-да, это тоже один из видов любви. Враги любят нас по-особенному, так, как не любят нас другие. Они готовят нас к будущему, топя нас в дерьме! Они создают нам препятствия, и тем самым готовят нас к суровой жизни, давая нам пинок не только в светлое будущее, но и с лестницы. Они говорят правду в лицо, а правда это или нет мало кого волнует, разве что только вас. Они указывают нам на ошибки, хотя от таких указаний нам хочется хорошо съездить столь уважаемой персоне по лицу, или как там у них называется этот чайник? Они закаливают наши нервы, травя нас своими глупыми шутками и поливая нас помоями при встрече! Теперь вы видите, как эти люди необходимы в нашей жизни? Не имея врагов — мы бы не имели привкус реальной жизни на языке. Я думаю, вражда — это самая чистая на свете любовь, просто вы не заметили это. Мило с их стороны, не правда ли?       Но не буду разводить философию дальше. Вы узнали то, что вам нужно для прочтения главы и фанфика в целом, милейшие господа.       Переминаясь с ноги на ноги, у подножья торгового центра стоял знакомый нам следователь. Его рука в привычной нам черной перчатке сжимала несколько ярких цветков. Иногда он поднимал бутоны на уровне груди и проводил пальцами по их лепесткам. Можно подумать, что парень стоит в ожидании прекрасной девушки с целью провести свидание, но этот факт моментально отходит на последний план, когда приходит понимание, что цветы не живые. Пластмассовые стебли затвердели от холода, атласные лепестки колыхались от касания ветра. Снег, покрывает волосы черноглазого полицейского. Он опять забыл надеть шапку. Его черные глаза метаются из стороны в сторону, в поисках нужного человека. — Привет! — а вот и он. Том набирает холодного воздуха в лёгкие и готовится высказать всё своё возмущение по поводу опоздания Гоулда. — Я немног–… — Ты опоздал на два часа! — от накрывших эмоций Том всплеснул руками и чудом не задел проходивших мимо людей. — Я покупал игрушки для Ринго! — на румяном от холода лице Эдда скользнула виноватая улыбка. В подтверждение своих слов, начальник бюро приподнял пакет с массой внушительной категории. — Эдд, твой кот мертв, но ты заморачиваешься с ним ещё хуже, чем с живым! — возмущению следователя нет придела, но поднимать бунт посередине улицы было крайне неловко. — Как-будто он с этим играть будет. — Не пессимисти, — не предупреждая, шатен разворачивается на месте и направляется вдоль по дороге. — Я не пессимист. Я замерзший, усталый, голодный оптимист, — в ответ Эдд лишь посмеялся, заставляя Тома тоже улыбнуться. День был холодный, пасмурным и факт, что несколько часов им придётся провести в ещё более леденящем душу месте как кладбище, никак не красил жизни юному следователю. По его мнению, мертвыё не нуждаются в таком количестве внимания, поэтому идея, снизошедшая на голову Гоулда, была более чем бредова. Против течения прохожих людей, в сопровождении дыхания ветра, полицейские не спеша шли по дороге. Гул машин и многолюдье стесняли личное пространство. Казалось, что легче удалиться под землю, чем наблюдать за потоками её жизни. Сопутствующий человек напротив, с интересом и теплом разглядывал окружение. Каждый раз Том поражался его энтузиазму к жизни. Почувствовав на себе пристальный взгляд, Эдд обернулся к источнику, доставляющего ему дискомфорт, и поэтому поспешил перевести обстановку в более разряженное русло: — Ты знал, что человек может прожить долгую и счастливую жизнь?       В ответ Том на секунду опустил взгляд, изучая асфальтовое покрытие. Он лишь усмехается, понимая, какую в своем роде наивную детскую глупость сказал его приятель. — Только вот как его заставить?       Незаметно для себя парни пришли к кладбищу, но здесь было что-то не так — эта зона не была похожа на кладбище для животных. Чуть присмотревшись, Том заметил на мраморных надгробных плитах имена и лица людей на блеклых серых фотографиях. — Эдд, это же не кладбище для животных, — плавно отворив резную стальную калитку из черных железных прутьев, Эдд обернулся. По коже Риджуэлла невольно пробежало стадо мурашек. Сказать, что он боялся таких мест — не сказать ничего. Знаете, там, где заканчивается полоса неудач, начинается территория кладбища. — Нет, но кладбище животных находится после этого, — шатен вступил на дорожку, выложенную из разных камней, а после нерешительно последовал и черноглазый парень. На удивление Эдд был спокойным. Такую реакцию Том никогда не ожидал от столь жизнелюбивого парня. Они впервые выбрались в своей весёлой компании в подобное место и, по-видимому, никто из них не собирался в этот раз веселиться. Вершины надгробий покрывались пухом снега. Не стесняясь, Том разглядывал каждую фотографию жильца этого города, подмечая красоту внешности, имена и возраст людей, покинувших этот мир. Большее внимание следователь уделял черным плитам, ведь на фоне всеобщей серости ярче выглядят черные объекты. Внезапно Том застыл, заметив на одном из надгробий знакомое ему лицо и имя. Он сделал шаг к огороженной территории. Земля у подножья плиты была недавно взрыта. Заборчик окутан новыми ярко-синими цветами. Он совсем забыл, что у них был даже один любимый цвет на двоих. Цвет натуральной фотографии давно затерялся и на черной поверхности остались лишь очертания знакомой причёски. Но несмотря на такую большую потерю реальности, можно было узнать глаза смотрящие на следователя. Теперь его мирок потерял кое-что стоящее в этой жизни. — Том, ты чего застыл? — Эдд неохотно подошел к своему другу и начал осматривать объект, привлёкший внимание его попутчика, в отличии от которого ему с трудом удалось узнать свою знакомую. Было не удивительно, ведь в отличии от Тома, Гоулду редко предоставлялась возможность пересекаться и проводить время с девушкой, изображенной на надгробии. — Эдд, прости, но я, пожалуй, пойду, — не дождавшись ответа, он направился прочь от этого проклятого места. С каждым шагом он набирал темп, переходя от ходьбы к бегу. Сейчас хотелось максимально вымотать себя, чтобы упасть без сил и забыть представленный взору кошмар, что был наяву. Но как на зло силы никак не кончались. Не заметно прозрачные капли слёз начали проводить дорожки по его лицу, смешиваясь с потоками пота. В голове шумели помехи и скакали чёрти. Он и не заметил, как выскочил на красный свет, но идущая навстречу машина с противным скрипом затормозила о замёрзший бетон и было слышно, как открылась дверь и раздался чей-то злой крик. Но мысли следователя были далеко, впрочем, как и он сам.       Миновав парк, Том оказался у подножья своего дома, а затем и у своего порога, и только сейчас он почувствовал дрожь в ногах и боль в мышцах. Поэтому он упёрся рукой, а после и вовсе скатился по двери, ища в карманах пальто ключи от квартиры. Тяжёлое дыхание затмевает посторонние звуки. Черные глаза закрываются, погружая разум в полную рябью псевдореальности.

***

      Девушка схватила своего парня, с которым она утеряла былые отношения. — Том, прекрати меня избегать! Я хочу знать, могли бы мы снова стать, хотя бы друзьями? — Не-е-ет, — задумчиво, но твёрдо протянул черноглазый парень. — Только не это. Остаться друзьями? Развести огородик на остывшей лаве угасших чувств? Нет, это не для нас с тобой. Так бывает, только после маленьких интрижек, да и то получается довольно фальшиво. Любовь не пятнают дружбой. Конец есть конец. Его затмила обида. Нотка предательства застыла на языке, предоставляя горечь. Она точно на кого-то его променяла. Том вырывает руку, направляясь в известном только ему направлении.

***

      Только сейчас он может понять, что чувство, которое он испытывал к этой девушке, не являлось любовью, вернее это была её иная форма. — «Родственники — это другое, и ты это прекрасно знаешь». Он, не подозревая для себя, впустил её в свою жизнь как свою сестру. Если для неё он и являлся чем-то большим, чем друг, и милая Эллен была готова посвятить его в свои спутники жизни, то про него это явно не скажешь. Он попросту удерживал её около себя! — Ты зачем мне бросился под колёса? — закричал парень, не обращая внимания на ужасное состояние следователя. — Я чуть тебя не сбил! Парень опустил свои серые глаза на лицо Тома и моментально изменился в лице. — Том, ты плачешь? Но незаметно стерев слезы и пот с лица, черноглазый полицейский выпрямился в росте и оскалился. — Чайник выключить забыл, — наконец-то ключи выглянули на свет и через несколько секунд вошли в замочную скважину. Мгновение, и Риджуэлл скрылся за дверью. Ему казалось, что этим предложением он объяснил Торду всё — бег, сломя голову по улице, своё мокрое лицо. Но ему просто казалось. Он не объяснил, почему сидел под дверью, и этот пункт перечёркивал его ложь, в которую можно было поверить. ***       Про ситуацию на лестничной площадке квартиры Риджуэлла никто из полицейских не заикался, и это не могло не радовать следователя, что считал себя в край опозоренным. Поэтому он встрепенувшись усмехнулся. Торд просто слишком глуп для подобных вещей!       Ларссон, в свою очередь, просто не хотел ставить Тома в неловкое положение. Ведь он проникся к нему с пониманием, ибо если произошло то, что сломало такого непрошибаемого человека, как Томас Риджуэлл, то это и в правду что-то серьезное. Хотя, если бы он узнал, что думал на его счёт черноглазый полицейский по поводу этой ситуации, то хорошенько вправил ему мозги, не смотря уже на проведённое время, полное приключений на все места. Он бы устроил ему ещё одно стоящее приключение!       Что случилось с ним? Неужели он больше не нуждается в хорошем словечке, замолвленым Томасом перед начальством? Хм. Что-то точно случилось. Теперь Торду очень важна не характеристика, а мнение следователя о нём. Слова — это слова. А голова — объект темный, и исследованию не подлежит. Но выудить из него что-то можно, и вбить тоже. — Том? — сероглазый стажёр посмотрел на парня, который сидел за своим столом и нервно перелистывал материалы дела в поисках нити, которая может что-то сказать. Он слишком утомился, поэтому может даже не надеяться что-то выудить из имеющейся информации. — Одного для наблюдения за Теа Грейс мало! — бормотал он себе под нос. На него давило начальство. На него давят все и вся. Его раздражает все. Внезапно Том подскакивает на месте и кидает материалы дела в стену, та в свою очередь пролетев немного, ни мала, со шлепком ударилась об стену и сползла вниз, прямо, как Том вчера. — Хей, ты чего? С нервами беда или с головой не в порядке? — Торд хватает своего надзирателя за плечо. — Что с тобой происходит? — Что-то, но тебя это должно волновать в последнюю очередь, — Том резким движением плеча вырвался из хватки парня с завербовывающей причёской. — Перевожу: не твоё собачье дело! — Что моё дело, а что не моё, я разберусь сам, без идиотов. — Ты кого здесь идиотом назвал? — Тому снесло крышу, он оскалился. Его слова смешивались с рычанием или бурным лаем злой собаки. — Совсем страх потерял? Ты как к старшему по званию обращаешься? — Сам нарвался. Тебя не били? Так начнут! — глаза Торда сверкнули от накрывшей волны ярости. Он хватает следователя за грудки и наступает на него, подводя к столу. Если кто-то из них не сдастся, то у парней произойдёт новоё совместное событие, как их первая драка. — Ребята! — в кабинет, по привычке без стука, входит шатен с задорной улыбкой на лице. Она тут же сползает, когда он поднимает глаза с ручки дверей на своих друзей, что в упор его не замечают. — Отставить бойню и разъяснить обстановку! — сурово Гоулд хлопает дверью.       Том мгновенно обращает внимание на источник звука, а Торд отпрыгнул от разозлившего его человека, как от огня. — Мы немного поссорились, — хмыкнул Торд прежде, чем вернуться на своё место. — В таком случае, у вас будет время это исправить, — Эдд бросает каждому из друзей на стол какие-то билеты. — Ты нам свидание устроить хочешь? Если так, то будь уверен, что я и пальцем не пошевелю куда-то идти, — Ларссон безразлично посмотрел на билеты, но через секунду отвернулся от них. — Закрой свой рот, щенок! — Том соскочил с места и хлопнул руками по столу, одновременно опираясь об твердую плоскость. — Успокойтесь оба! Вы ведёте себя как дети. Глупые, не целесообразные дети! В вашем возрасте это более, чем глупо! — Эдд показывал всем видом, что он на пределе, будто вот-вот взорвётся и им мало не покажется. Шутки со злым начальником бюро — это уже не шутки, а добровольная подписка собственного смертного приговора. По крайней мере, так думал Том. Ему давалось наблюдать подобную картину — когда безобидный дружок Эдд был не таким уже безобидным, а настоящим стихийным бедствием. Спасайтесь кто может! В кабинете повисла немая, но желанная Гоулдом тишина. — Скоро Рождество, мы собираем корпоратив в ресторане «Темная Лагуна» и вы оба туда приглашены. После работы мы отдохнём, расслабимся, завтра выходной, поэтому все выспятся. — Эдд, ты же знаешь, что я не очень общительный и знаю людей чуть больше, чем Торд со своей куриной головой, — на лице Тома сверкнула улыбка, а глаза хитро блестели, издеваясь над обидчиком. — Том, остановись! — но Риджуэлл пропустил его слова мимо ушей и не останавливаясь, растягивая каждое слово, сквозь улыбку, продолжал, глядя в глаза стажёра. — С его дружелюбием и собачьим хвостом, которым он так весело виляет перед каждым встречным. — Том, хватит! — Как подстилка и шестерка. Я еще никогда не видел таких тронутых на голову людей, что так легко позволяют собой пользоваться, — нижняя челюсть Торда скользнула по верхнему ряду белых зубов и застыла в оскале. Тело угрожающе напряглось, а руки сжимались в кулаке. Но он держался. — Прекрати! — крикнул шатен и направился к выходу. — Чтобы оба были на корпоративе, и я видел, что вы помирились и не устраивали подобного там и вообще никогда. Чтобы такого не было!       Медленно шагая, Торд направился к Тому. Его глаза сверкали. Было видно, что Ларссон настроен решительно и следователя ждут серьёзные неприятности. — Твоё последнее слово перед смертью? — И что ты мне сделаешь? — Том даже не думал пугаться. Он откинулся на кресло и сложил руки за голову. — Я тебе шею сверну и-… Дверь снова открылась и из-за неё показалась Алиса. У Тома даже в мыслях не было, что она буквально спасла его шкуру! — Привет! — она улыбнулась и нетерпеливо заправила волосы за ушко с красивой белой жемчужной сережкой. — Стучатся не учили? — Торд хлопнул по столу, надеясь, что девушка исчезнет после его слов так же, как и появилась. — Это не твой кабинет, поэтому молчи тут! — она перевела взгляд на следователя. — Том, можно вас тет-а-тет ¹? — Конечно! — Том поднялся с места, слегка оттолкнул кресло назад и последовал к девушке, попутно специально задевая Ларссона плечом. — Каждой твари есть по паре, — фыркнул Торд в след уходящей парочке. Но в каком-то роде он был прав, Алиса и Том могли назвать себя больше чем приятелями или коллегам. Том мог без сомнения назвать стажёрку Пола своей подругой, изредко он пропускал в голову мысль. Он жалеет, что обмен не состоялся, ведь Алиса могла бы стать хорошим напарником и превратила бы мутный, утомительный день в весёлую прогулку. Она принимала его шутки и смеялась над его нарочными придирками. Невольно Том задумался и о Ларссоне, что настроен весьма не дружелюбно по отношению к нему.       Как только дверь закрылась, девушка поспешила к окну и поставив сумочку на подоконник, принялась переворачивать содержимое, вытаскивая из неё косметические продукты разных фирм и цвета. Разные тени, помады и духи. Том поражался, как она могла уместить сколько «барахла», с его точки зрения, в эту маленькую сумочку. И поражался он не разновидности косметики, что могла удивить любую девушку, а именно этой маленькой красной сумочке! Девушка сунула в руки следователя несколько флаконов с духами. — Как мужчина, подскажешь, что мне больше идет? — Как мужчина? По-твоему, я на женщину похож? — На счёт этого точный ответ дать не могу, — посмеялась блондинка, — Но помочь собраться мне на корпоратив должно доверенное мужское лицо. — Это я могу, — Томас посмеялся в ответ и принялся дегустировать ароматы. Они были и в правду разные: какие-то резкие и немного неприятные, другие сладкие и нежные. —  Мне эти нравятся, — Риджуэлл протянул девушке флакон с оранжевой жидкостью внутри, что по его мнению была очень приятной на запах, напоминающий аромат персика. Но состав был из каких-то цветов. — Ох, эти? Я ими еще ни разу не пользовалась. Но думаю, стоит начать. — Девушка улыбаясь, начала складывать эталоны косметики в сумочку, но внезапно остановилась.  — Слушай, Том, у тебя есть девушка?       На лице следователя вспыхнул лёгкий румянец и он перевёл взгляд с её рук на её лицо. — Нет, а что? — Вот и отлично. Я думаю, что мы можем заставить Пола ревновать, если придём на корпоратив под ручку! — она сбавила задорный тон на более тихий. — Кхем, если ты, конечно, согласишься… — Очередные женские ловушки? — усмехнулся Том. — Угадал. Просто я очень хочу увидеть, как он ревнует, — она хитро усмехнулась и похлопала ресничками, заставляя следователя разразиться смехом. — Встретимся в десять, у ресторана! —  напоследок, блондинка помахала рукой. — Пока! — Том развернулся и пошёл к двери своего кабинета. Встретил его Ларссон весьма не дружелюбно… Ну, как не дружелюбно? Он просто сбил его на пороге, когда Том собирался войти. Надо же… Уже свалил.       После работы незаметно пролетел час. До встречи с Алисой оставались считанные секунды, поэтому он сменил шаг на бег. Залетев за угол дома, Том оказался у ресторана, но Алисы не было. Следователь встал у парадного входа и начал ожидать подругу. Время медленно тянулось, но вскоре на горизонте появилась юная леди, что неуклюже пыталась бежать. — Можешь не бежать! — Том усмехнулся. Да, они опаздывают, оба из-за этой особы, но если девушка красивая, кто будет расстраиваться, что она опоздала? Никто!       Посмеявшись над неуклюжестью Алисы, и опустив пару шуток на счет этого, полицейские вошли в помещение. Они сдали куртки и к ним подошли двое служащих, что вызвались проводить их в банкетный зал. Том с Алисой сами бы добрались, но люди в черных костюмах всё же следовали за ними, ведь это их работа. — Теперь я чувствую себя арестованной. Теперь у нас есть канвой! — она шепнула, чтобы ее не услышали люди за спиной. — Хорошо, что они ведут нас далеко не в камеру, — поддержал разговор следователь.       Около двери парочку друзей обогнали «канвои» и отворили перед ними двери.       Перед взором юных друзей предстал большой и светлый зал. В нём было много длинных столов с белыми скатертями и вкусными деликатесами. Среди множества незнакомых людей Том узнал: Пола, Шона, Торда и Эдда. Но приглядевшись, следователь заметил и Фестера, которому что-то бурно объяснял его стажёр, но тот, видимо, и не собирался прислушиваться к собеседнику.       Алиса, проделав те же действия, схватила друга под руку и громко топнув, и покашляв в кулак, гордо зашагала вглубь зала под внимание персоны и коллег. — Сумасшедшая, — шепнул Риджуэлл. В отличие от Алисы, которая гордо задрала подбородок, он чувствовал себя неуютно. От взгляда остальных, ему было крайне неловко, поэтому он молился, чтобы они побыстрее отвернулись. — Я уже чувствую, как он ревнует, — пропела полушёпотом девушка, хитро улыбаясь и смотря на друга. — Боже, с кем я дружу, — артистично Том вздохнул, вызывая со стороны спутницы порцию смеха. Мысленно черноглазый полицейский поражался сам себе, как быстро он завёл себе нового друга. Алиса слишком открытая, добрая, поэтому с ней трудно стать врагами. И как только Торд может её ненавидеть? Ох, в голове всплыл недавний инцидент. Ларссон точно их заметил, поэтому, как только пересечётся с ним, то сразу же выговорит, как он был прав и всё было действительно подстроено. Нх. От этих мыслей стало неприятно и в горле пересохло. А ведь, вечер так весело начинался, видимо, Ларссона на горизонте достаточно, чтобы самостоятельно испортить себе вечер. Друзья подошли к столу и Том отодвинул стул, предлагая девушке присесть. Та отблагодарила его улыбкой, и присела, после чего Том задвинул его и сел рядом. — И так, первый пункт плана успешно пройден! — шепнула стажёрка на ушко сидящему рядом парню. — Ты даже план составила? — Риджуэлл не сдерживал своего крайнего удивления по поводу нового факта. — Том, я девушка, а девушки ведут атаку в боевом раскрасе и со сногшибающей тактикой! — блондинка гордо произнесла предложение, словно, пришла она не на корпоратив, а на реальное, контурное наступление! — Слушай, мы завтра в парк договаривались, но я не пойду, — взяв бокал с алкогольным напитком, следователь поднёс его к губам и сделал маленький глоток. — Почему? — стажёрка повторила действия спутника и продолжила озадаченно смотреть на следователя. — Как «почему»? — демонстративно черноглазый полицейский всплеснул руками. — На улице и так скользко. Ещё ты со своей сногсшибательностью, учитывая, что я первый под раздачу попаду! — блондинка захихикала. Следователь улыбаясь смотрел на подругу, но постороннее прикосновение заставило его рефлексивно обернуться и посмотреть назад. Перед ним стоял Пол и на нём не было лица, вернее оно застыло в каменном безразличном состоянии. — Можно украсть вашу даму на несколько минут? — Том посмотрел на девушку, что энергично положительно кивала головой и смотрела на него с большим нетерпением и пыталась что-то жестикулировать руками. Никто бы не понял, что она имеет в виду, ведь жесты этой девушки дано понять только Тому, а для того, чтобы их не понять надо просто не быть Томом. Хе-хе, с такой женской логикой трудно поспорить! — Но только на несколько минут, у нас слишком много планов на этот чудный вечер, — в глубине души Том расхохотался от сей ситуации. Сейчас он, отличный следователь с его подругой водят за нос мужчину, который  нравится его приятельнице. Теперь, он заслуженный артист на этой сцене. Алиса прикрыла рукой губы и отвернулась. Она не сдержалась и беззвучно хихикала. — Что с тобой? — обратил внимание шатен и положил руку на открытый участок тела в области плеча. — Я подавилась, — блондинка «не охотно» встала с места и «попархала» за своим надзирателем. — Врёт, как дышит, — Том улыбнулся, провожая парочку и надеясь что найдет Гоулда среди толпы, и тот будет без посторонних, и они весело проведут время. — А ты только понял? — Торд присел на место, где несколько секунд назад сидела Алиса. Он брезгливо отодвинул её бокал и взял незатронутый никем сосуд с тем же содержимым. Ларссон выглядел так же сурово, что и при ссоре, но тем ни мение он сам соизволил подсесть к следователю, которому грозился свернуть шею. — Я не это имел в виду, — Том хотел оправдаться и всё объяснить, но тут же отдёрнул себя от этой мысли, ведь он должен сердится на стажера, а не отчитываться перед ним. — Ты хотел мне шею свернуть. — И что? — Я так, напоминаю, — Том обвёл лицо стажёра, сверяя на вид насколько пьян человек напротив. — Если ты час назад был готов свернуть мне шею, то дозволь спросить, а что ты делаешь рядом и ещё в таком здравом расположении духа? Сколько ты выпил? — Это третий бокал, поэтому успокойся, — сероглазый сделал глоток. — А здесь я по очень простой причине. Пришлось Гоулду соврать, что у нас снова всё в порядке, и он отправил меня сюда. — Говорил же, что ты — как псина бежишь, куда покажут. — А сейчас тебе лучше помолчать. Не ровен час и мои нервы сдадут и я решу проучить тебя прямо при всей этой аудитории, tispe, — тут Том решил промолчать. Нет, он не испугался, просто устраивать драку и портить всем предрождественнскую атмосферу будет более, чем гадко с их стороны, а будет виноват именно Том, ведь он вывел Торда из себя. Он смотрел на окружение коллег, что бурно между собой обсуждали планы на будущее и запятые истории, что всплыли из-за алкоголя, развязавшего всем язык. Том бы тоже хотел развеять свою скуку, но единственный кто составлял ему компанию — это его стажёр, который заметно утомился и парень не испытывал интерес ко всему празднику. Стажёр посмотрел в окно и сделав пару ударов по столу, поднялся с места. — Ты куда? — Риджуэлл моментально оторвал взгляд от толпы и перевёл его на единственного компаньона, что куда-то собрался. — Я выйду покурить, — Торд направился к выходу, но остановился, видимо, он рассчитывал, что Том сам последует за ним, но кажется ошибся. — Хочешь со мной? Слабо кивнув, следователь последовал следом. С каких это пор он начал сопровождать Ларссона в подобных походах? Нет, Риджуэлл предпочтёт постоять в сторонке с Тордом, чем остаться один на один с незнакомыми людьми. Полицейские вышли на улицу и стажёр немедленно приступил к сигарете. Эксклюзивная зажигалка, явно сделанная на заказ, подожгла кончик табака, после чего Торд незамедлительно подвёл мягкий кончик к губам. — Мне крайне не нравится здесь, — на выдохе клуба дыма завёл разговор норвежец. — А мне здесь нравится, — Том решил соврать, чтобы разговор не был посвящён недовольством по поводу вечера. — Только люди здесь странные. Торд посмотрел на своего надзирателя серьёзным лицом, но через считанные секунды выражение сменилось и стажёр разразился смехом, вгоняя следователя в легкий румянец смущения и замешательства.  — И это сказал парень с черными глазами, — Торд не заметил, как переступил черту дозволенного. Черноглазый полицейский встрепенулся и грубыми шагами поспешил вернуться обратно в банкетный зал, но Торд поспешил предотвратить сеи движения и обогнал Риджуэлла. — Если задел тебя, то извини, но признай, ты и сам не горишь желанием провести несколько часов в этой скучной обстановке. — И что ты предлагаешь? — Давай сбежим? — в его глазах сверкнул детский азарт. — Не думаю, что это хорошая идея. Всё-таки корпоратив, его устроили, чтобы весь отдел провел вместе, — в ответ Торд закатил глаза. — Здесь мы должны весело провести время, но этого, как ты видишь не случилось! — недовольно стажёр вскинул бровями, — Как я вижу, я твой единственный оппонент на этот вечер, поэтому выбора у тебя особо-то нет, ведь если уйду я, то ты здесь тоже, собственно, надолго не задержишься. — Ты слишком самодоволен, — Том сложил руки на груди, пытаясь показать свою независимость. После слов стажёра он немного неловко себя чувствовал, ведь Торд сказал всё верно. Сейчас он и в правду один на этом  чужом празднике. — Понял, в таком случае до понедельника, — Ларссон не мешкаясь, развернулся и направился к своей машине, мысленно начиная отсчет. Три… Два… Один. — Подожди, я с тобой! — за спиной Торд слышал шарканье подошвы ботинок о грубый бетон с небольшими неровностями. Невольно Торд ухмыльнулся. — Теперь кто из нас шестёрка? — он прошептал эти слова, чтобы человек, которому были адресованы эти слова не услышал и не закатил очередную истерику. — И куда мы пойдём? — Том нагнал своего «друга» на этот вечер. Дыхание немного сбилось, но после пары глубоких вздохов, оно выравнилось — Я хотел просмотреть с тобой материалы дела, думаю, вместе мы найдем зацепку. Всё же одна голова — хорошо, а две лучше. — Мхм, тогда посидим у меня, — полицейские направились к машине Торда, что расположилась под окном, чтобы за ней можно было приглядывать из банкетного зала. Том опустил голову вниз и начал рассматривать свою обувь. Внезапно он вспомнил, что материалы дела он швырнул гулять по кабинету во время вспышки агрессии. Н-да. Теперь ему стало стыдно от собственного пренебрежения к столь важным документам. — Я оставил материалы дела в отделе, поэтому нам придётся заехать туда. Торд слегка усмехнулся, видимо хотел пошутить по этому поводу, но передумал и промолчал. Парни сели в автомобиль. Салон снова был холодный, но Ларссон не собирался включать кондиционер, поэтому Том сделал это, не спрашивая разрешения. Через пару минут полицейские уже шли по коридору. Дверь отворилась с помощью пинка ноги следователя. Не тратя время на включение света Том принялся искать папку, переворачивая посторонние бумаги на столе, но понял, что ничего не видно и не понятно. Ему с трудом удавалось прочитать буквы на прочих документах только благодаря свету, что проскальзывал из коридора в открытую дверь. Риджуэлл знал, что Торд стоит возле выхода и ожидает его, так же он видел тень парня с кудрявыми русыми волосами. — Ларссон, включи свет, — следователь решил попросить стажёра, ведь отрываться от разбора бумаги, только ради света было крайне неохотно. Дверь противно скрипнула и струя света пропала, оставляя двух юношей во тьме. Ответа не последовало. За спиной послышались мягкие шаги и тихое дыхание, что отчётливо было слышно из-за тишины, образовавшейся из-за потери единственного источника света. — Ларссон, я просил включить свет, — уже более раздражённо добавил черноглазый полицейский и хлопнул ладонями по столу. Ответа опять не последовало, поэтому следователь затих. — Ларссон? — переспросил следователь, он замерает и готовится обернуться. — Да? — локти человека за спиной ложатся на плечи следователя, а его пальцы начали расстёгивать пальто. Невольно Том вздрогнул, если в глубине души ему и нравились прикосновения Торда, то это совсем не значит, что он готов так просто сломать барьер и нарушить дистанцию между ними, что он так долго держал, поэтому он взял руки Ларссона за запястья и скинул их с себя. Сероглазый парень стоял вплотную к его спине, поэтому оборачиваться был не вариант. — Что на тебя нашло? Ты понимаешь, что ты делаешь странные вещи? — Том смотрел в окно и постукивал пальцем по деревянной поверхности. Ему было неудобно от всей ситуации в целом.  — Дело мы рассмотрим в воскресенье, думаю, этого времени тебе хватит, чтобы прийти в се-… — Том замер. Сперва он услышал щелчок, снятия предохранителя, а после металлическое дуло пистолета уткнулось ему в седьмой шейный позвоночник, затем плавно пройдя пару сантиметров, оно спрятало свой кончик в прядях волос на уровне затылка. — Ларссон, прекрати этот цирк и отпусти пистолет, — прошептал черноглазый, как можно убедительней, но сам невольно согнул руки в локтях и поднял их, но тут до него дошло. Ларссон — стажёр, а на стажировке людей не то, что на оперативные мероприятия не пускают, им в руки пистолет без специального указания никто не даст. — Откуда он у тебя?       В ответ Торд посмеялся, он взял следователя за плечо, развернул его к себе лицом и ткнул в лицо парня на против оружием, что крепко держал в  своих руках. — Не узнал? А говорят, что настоящий полицейский должен узнавать своё оружие по всем признакам из миллиона. — Отдай сюда! — резким движением Том схватил стажёра за руку и готовился вырвать пистолет, но хорошая реакция Торда спасла его и он успел увернуться и проделав фуэте завалил следователя на стол, предплечьем надавливая на трахею. — Прекрати дергаться, — уже через секунду в лоб следователя уткнулось дуло. — Что ты хочешь? Зачем ты это делаешь? — прохрипел черноглазый полицейский, кладя руку на тыльную стороны ладони Торда, в которой он крепко держал пистолет. Хоть это ничего не делало в данной ситуации, но так Том чувствовал себя чуть-чуть спокойнее. — Ничего особенного, — усилив давление на пистолет, Ларссон убрал предплечье, прекращая давление на трахею. Отпустив руку, он начал играть с замком пальто юного следователя. — Ты понимаешь, как все это странно выглядит со стороны? Что ты хочешь? Скажи мне прямо, — черноглазый полицейский нервно взглотнул. Его губы, как и ротовая полость, противно пересохли. — Знаешь, — начал человек сверху, — Ты слишком зазнался. Если ты думал, что я так просто готов забыть или пропустить мимо ушей, все сказанные тобой слова, лишь потому что я твой стажер, то ты ошибся. Попытаюсь быть достаточно кратким. Чего я хочу? Хах, расслабься, сущие пустяки! Я просто хочу проучить тебя и показать, что я могу тебе сделать, и ты больше не сможешь прятаться за аргументом в виде «А что ты мне сделаешь?». Если мой урок, что я преподам тебе сейчас, не научит тебя правильному обращению со мной, то попробуем что-нибудь посерьезней. — Да пошёл ты! — отдёрнув от себя руки Ларссона, Том принялся вставать. Сейчас он был уверен, что Торд не собирается в него стрелять, он просто его запугивает, ведь убивать кого-то в отделе полиции — это самая наиглупейшая идея, что взбрести не сможет даже человеку с вражденным признаком идиотизма. Но Торд был в своих действиях более, чем уверен, поэтому поспешил вернуть несносного полицейского в исходное положение. Кто им помешает? Какой-то спящий дежурный или уборщица что давно ушла домой? Ларссон взял его за щёки, сжимая их до боли. Стажёр поднимает голову, чтобы встретиться взглядом со следователем, сейчас ему крайне любопытно было посмотреть в его глаза и найти повод, чтобы посмеяться над Томом, но в черных глазах выявлялось лишь раздражение от действий в сторону его персоны. — Ты думаешь я шучу? — в ответ Том промолчал, челюсть слегка дрогнула и превратилась в оскал. — В таком случае ты ошибся. Куда мы засадим эту пулю сперва? В ногу или руку? — от лба Риджуэлла дуло скользнуло к уху, и заправило пряди, чтобы они не лезли Тому в лицо и не портили Торду обзор. Плавно перейдя от уха на плечо, Ларссон провел табельным оружием по этой части тела, а затем скользнул по предплечью, надавливая на пистолет сильнее. Том молчал, он до сих пор глупо и наивно верил, что он под защитой отделения полиции и с секунды на секунду в кабинет войдет кто-то из коллег и вмажет Ларссону как следует. Но секунды неумолимо шли и никто не собирался приходить. — Так, что ты выберешь? — от страха органы осязания обострились и Том видел, как ухмыляется в темноте его стажер, на заднем плане было слышно, как Ларссон медленно с каждой секундой надавливает на спусковой крючек. И самое страшное было, что Риджуэлл не сомневался, что пистолет не на предохранителе и он заряжен, ведь это его оружие. — Стой, не стреляй! — Том незаметно для себя схватил Ларссона за куртку в области плеча. Следователь побледнел от переизбытка адреналина в крови, дыхание участилось и сбивалось с каждой секундой от сильного давления дула через пальто. Казалось, что сердце вот-вот разорвется. — Почему? — противно-безразличным голосом с некой усмешкой спросил сероглазый стажёр. — Что будет, если я скажу «нет»? — Не стреляй, это добром для тебя не кончится! Тебя посадят! Я согласен просто молчать об этом и делать вид, словно ничего и не было, но ты просто слезешь, и мы мирно разойдемся, по-хорошему? — предложение Тома больше было больше похоже на приказ, чем на вопрос, но это никого не смущало. — Посадят? — посмеялся норвежец. — Разве, ты не знаешь своих коллег? Я изучил их ещё в первую неделю, а ты, проработав несколько лет с этими людьми, до сих пор смотришь сквозь пальцы и не видишь, что для этих людей главное по быстрее закрыть дело, а теперь подумай. Что, если я пущу пулю тебе в черепную коробку, затем подброшу пистолет, например, м-м, Гоулду? То что из этого выйдет? Я думаю, ты понял, на что я намекаю. — Что ты хочешь? Я все выполню, — Том отвернул голову на сорок пять градусов в право, чтобы избежать зрительного контакта с Тордом. Ему не хотелось видеть ликование от победы на лице сероглазого норвежца. — Вот так бы всегда, — в свою очередь, Ларссон встал со следователя и отошёл от него на пару шагов, но через секунду поднял руку с пистолетом и направил его на Тома. А как иначе? Он же должен держать его на крючке. — Надеюсь, ты сам разденешься и без протестов. Ты же умный парень и должен понимать, что я загнал тебя в угол. Том опустив в глаза в пол, начал медленно снимать с себя одежду. Сначала пальто, он лениво потянул собачку вниз, показывая на свет, вернее на тьму, свой черный галстук и белую рубашку. — Рубашку и галстук оставь. — Подал голос заинтересованный зритель этой сцены. Возможно он сказал это, чтобы сэкономить время, а возможно, у него просто были небольшие планы и фетиши на сегодняшние элементы гардероба черноглазого полицейского. Но одно было ясно — Торду нравилось как Том медленно раздевается, словно, пытаясь помучить его и возбудить, как следует и от этой мысли стажёру становилось ещё жарче в этом холодном кабинете. Что-то промямлив себе под нос, Том продолжил снимать одежду, но продолжая уже на черных джинсах, что обтягивали его ноги. Риджуэлл расстегнул ремень, который мгновенно перестал стягивать его талию, ширинка расстегнулась и следователь присел на стол, стягивая их с себя, но остановился, заметив движение со стороны стажёра. Торд, измучившийся ожиданием кульминации этой ночи, фыркнул. Он подошёл к черноглазому полицейскому, взял его пальто и начал обыскивать карманы. — Что ты делаешь? — тут же возмутился хозяин чёрного пальто. В ответ Торд промолчал, но лёгкое звяканье тут же заставило следователя чертыхнуться. Пальто упало на пол и норвежец чуть не прошелся по нему. Ларссон зашёл за спину следователя. — Руки за спину, — фыркнув, Том выполнил приказ. — Ты явно пересмотрел порева в своих японских журналах. Знаешь, это крайне дурацкий фетиш. — Я делаю это не потому, что мне хочется тебя сковать, а затем, чтобы чувствовать себя в безопасности. Чтобы быть уверенным, что ты не вырвешь у меня из рук пистолет или чтобы не придумал что-то похлеще предложенного мной, — наручники щелкнули и Торд положил оружие на самый край стола. — Приятно видеть у себя под носом то, что могло бы тебя спасти и при этом ты не можешь это взять? — Стажёр обошел стол и присел у ног следователя, расстегнув замок на ботинках Торд швырнул их в сторону вешалки, а затем стянул до конца джинсы и бросил их в том же направлении. Прежде, чем снять боксёры Тома, он провел вверх от ступней Риджуэлла к его бедрам. Вскорем и этот элемент одежды пал от рук Ларссона. Используя руку, сероглазый парень мягким толчком уложил следователя на стол, тот в свою очередь поморщился от довольно неудобной позы и твердой поверхности. Придвинувшись ближе и меняя позу на корточки Торд провел носом от основания бедра по его внутренней стороне до самого колена, вдыхая запах столь капризной персоны. — Помнишь нашу первую встречу? — Торд поднял глаза и посмотрел на парня, что сейчас лежит перед ним на столе и не произнёс ни звука в ответ на действия Ларссона. Черноглазый парень просто смотрел в окно, казалось, что ему плевать на всё, что сейчас происходит. И по большей части это правда. Сейчас его волновал не парень, что пытается его возбудить, хотя мог бы все сделать в самой грубой форме, а то где же он, столь прекрасный следователь, что смог вырвать невинного человека из клеветы без единого аргумента, смог просчитаться? Но это было весьма глупо. Глупо думать о прошлом в настоящее время и в этой непростой ситуации, в которой он оказался. Но парень в белой рубашке, что слегка посинела при свете луны, не отрывая глаз всё же ответил, значит, он еще живой. — Я похож на склерозника? — Нет, но... Помнишь, ты спросил меня, собираюсь ли я спать со своим надзерателем? Выходит, что я солгал. — Я думал, что ты будешь снизу и крутить передо мной задницей, но об этом я даже в кошмарах не задумывался, — Том кратко фыркнул, а Торд посмеялся в ответ, протягивая руку за пистолетом, на что Том моментально отреагировал: — Я недостаточно смирно лежу? — Дело не в этом, — Торд положил табельное оружие на пол и придавил его ногой. Ему стало невыносимо жарко. Не стесняя, он начал стягивать с себя одежду и скидывать её на пол. Никто из них даже не задумывался о его чистоте, хотя самому можно догадаться, что он далеко не сияет, ибо они истоптали его своей грязной обувью с которой стекал налипший снег и очернелый ламинат. — Ты слишком спокойно реагируешь на происходящее. Я не удивлюсь, если ты что-то задумал. Куртка, рубашка, ботинки, галстук уже пали в некую кучу, затем он приступил к брюкам и профессионально быстро стянул их. — Я задумал твоё серийное убийство, — холодно ответил Том, всё-таки поднимая голову и окидывая норвежца взглядом, а после начал обводить каждую часть тела. — Надеюсь ты знаешь, что человека больше одного раза убить нельзя? — Я придерживаюсь факта, что мрази долго живут, иначе как объяснить тебя в этой жизни? — Не строй из себя, попавшую в беду бедную овечку, всё, что здесь происходит — твоя вина. — Моя вина?! — Том изменил положение на сидящие. — То, что ты конченый урод с примесью пидораса — это тоже моя вина?! Если бы ты был адекватным, то классически бы избил меня и на этом наши пути разошлись, а ты вместо этого решил меня банально изнасиловать! Браво, ты сама гениальность! — Знаешь, чтобы ебать кого-то не надо быть геем, чтобы быть геем надо любить свой пол, а я делаю всё это, не испытывая к тебе ничего, кроме ненависти и желания доставить тебе такие же противные ощущения, что вызываешь ты у меня. — Я думаю, мы давно квиты, ведь от тебя меня просто выворачивает! — Том закатился смехом, такое стечение обстоятельств и перемена его поведения была слишком хаотична и беспорядочна. — Ты не думаешь, что сейчас ты не в том положении, чтобы открывать на меня рот? — остатки одежды отлетели в стену, а хозяин вещей оскалился. Н-да, дело дрянь. Одно резкое движение руки и Том снова лежал на столе. Его глаза непривычно широко распахнулись, а на щеке красовался красный отпечаток чужой руки. Не спрашивая разрешения, стажёр грубыми движениями взял следователя в области колена и рывком раздвинул его ноги, от чего черноглазый полицейский вскрикнул. Он не был гимнастом, поэтому неприятная боль разошлась по телу. Рефлексивно он пнул обидчика в живот. — Руки убрал! Торд отпрыгнул, но Том успел его задеть. Пользуясь моментом, Ларссон поднял пистолет, а после достал что-то из внутреннего кармана своей куртки. Не спеша, он снова подошёл к Тому, что снова принял сидячее положение и наблюдал за действиями норвежца, ожидая, что после неудачной попытки повеселиться, тот расстегнёт наручники. Но как только у парня с серыми глазами оказался пистолет, он снова почувствовал власть в своих руках. И снова железное дуло смотрело в черные глаза следователя.  — Теперь только попробуй открыть рот или попробовать оказать сопротивление. Единственное, что от тебя требуется, это раздвинуть ноги и попробовать получить удовольствие,— Торд приближал дуло ближе к лицу Риджуэлла, заставляя его отодвигаться и в конечном итоге снова оказаться на столе. Том слышал, как что-то упало и прокатилось по полу. — Знаешь, твои сопротивления после минутного подчинения выглядит более, чем смехотворно. Если бы я тебе сейчас не нахамил, то ты бы продолжил велять хвостом, как послушный песик, верно? Верно.. И мне бы было это на руку, но я хочу, чтобы ты чувствовал себя максимум некомфортно и ты, наверное думаешь, что я повторю первую причину, но в таком случае ты опять допустил ошибку, — тут Том потерялся в фактах, поэтому приподнялся на локтях за продолжением лирики от сероглазого норвежца. Почувствовав на себе взгляд Риджуэлла, он кивнул сам себе и мягко усмехнулся. — Слушаешь меня? Замечательно. Но ты же хочешь, услышать вторую причину? Но не забывая о том, что я сказал тебе ранее, — опустив взгляд вниз, Том кивнул. — Опять же вспомни нашу первую встречу. Когда я тебя увидел, то сразу понял, что хочу тебя. Я думал, что втерусь тебе в доверие, обведу во круг пальца, затащу тебя в постель пару раз. Те несколько минут, что мы шли по коридору, ты мне казался дружелюбным парнем и я думал, что обмануть тебя не составит труда и какого было моё удивление, когда в ловушку попался я сам. Ты обвёл меня во круг пальца и как следует посмеялся, такого я сам от себя не ожидал. С того момента ты моментально изменился и был со мной последней сукой, хотя все что было на тот момент — было ложью. Ты никогда не был мил ко мне, но с Гоулдом ты вёл себя иначе. С ним ты другой, и я иногда тоже вижу другого тебя и сейчас я хочу быть уверенными, что буду трахать не того милого парня, что живёт в тебе, а эту эгоистичную суку, что лает на каждого, кто к ней приближается. Поэтому, я хочу проучить максимум твоей ненависти и быть уверенным, что не затронул твою вторую личность. Ответа Торд не ждал, ведь сейчас он здесь главный и без его разрешения Том не скажет и слова. Ларссон потянулся к галстуку следователя и затянул его, как можно туже. Перед глазами Риджуэлла повисла пелена. Он жадно начал хватать воздух и отчаянно дергаться. — Упс, похоже я перестарался, — он лишь чуть-чуть ослабил петлю «кабинетных крыс». Правой рукой Ларссон взял за колено Тома и отодвинул его край стола, чтобы раскрыть обзор. Том чувствовал скользкие пальцы Торда, что оставляли мокрые следы от прикосновения на коже. Норвежец ухмыльнулся и медленными и лёгкими движениями пальца обвел по кругу кольцо мышц. Но сделав пару кругов, он начал входить в анальное отверстие Риджуэлла, которое моментально сжалость от неприятных ощущений. Но Торд не собирался останавливаться. — Расслабься. Том что-то прорычал, но всё же тело следователя размякло и распласталось поперек деревянной поверхности. Он опустил глаза и заметил рядом, около своих ног, прозрачный тюбик с таким же содержимым, что медленно вытекало и растекалось по столу. Том перевернулся от этой картины маслом. Сейчас вся ситуация в прочем напоминала какой-то порнофильм. Всё было таким склизким и смазливым. Всё, включая пальцы Торда, которые скользоли по его бедрам, а затем проникли под рубашку и начали исследовать тело, подёргивая за соски. По телу Тома бегали мурашки и щекочущее чувство, что растекалось по телу. Галстук на шее мешал дышать, и из-за возбуждения становилось только хуже, поэтому следователь закусил губу, пытаясь сдержать стоны. Торд стянул рубашку на плечи, чтобы немного оголить следователя. Первый палец другой руки внутри Тома скользил по стенкам, поглаживая и заходя глубже. Вскорем проскользнул и второй палец. Торд начал делать ножницы, растягивая шире кольцо мышц. С каждым движением возбуждение накатывало сильнее и органы жаждовали продолжения и с каждой секундой было труднее отрицать наслаждения махинациями Ларссона. Поэтому, черноглазому полицейскому ничего не оставалось, как тихо стонать, но внезапно норвежец остановился и вынул пальцы. — Я привык к тому, что ты ненормальный парень, которому сорвало крышу, поэтому ты тянул меня в неприятности, — сероглазый стажёр взял со стола смазку и налил себе на ладонь. — Поэтому мне кажется, что развлекаться мы должны тоже ненормально. Рука скользила по стволу вверх-вниз пару раз. Тут было не трудно догадаться к чему это ведет. — Ты с ума сошёл? Это перебор! Ты и сам знаешь, что он заряженный! — Риджуэлл приподнялся на локтях и отполз к самому краю стола, но Торд хмыкнув притянул его обратно. Не теряя времени, скользкое дуло из холодного металла преодолело кольцо мышц и заскользило по стенкам. Не спеша, Торд начал двигать им внутри Риджуэлла. Сам Том следил за пистолетом не сводя глаз: как он со склизкими звуками входил в него и выходил. Сейчас Том не чувствовал удовольствия или чего-то подобного, сейчас он был сосредоточен на заряженном пистолете. Но он сам не замечал, как тело принимало трение внутри за ласку. Дуло входило с каждым разом глубже и с каждым миллиметром мурашки разбегались по телу и пытались приглушить дрожь в руках. С каждой секундой он чувствовал, как рвутся его нервы и тут он сдался. Слёзы начали наворачиваться и скатываться по щекам вместе с потом. Не стесняясь, черноглазый полицейский выпустил первый всхлип и на его удивление Торд остановился и принялся изучать лицо следователя, а затем вынул дуло.  — Видимо это было слишком. — «Видимо»? «Слишком»? — закричал следователь. Теперь он будет ненавидеть своё любимое табельное оружие. — Я чуть не умер… ! Не....! От страха! — Тише… Успокойся. Я это исправлю… — Торд подошел к своему столику и достал из нижнего ящечка бутылку воды. Поскольку сейчас была зима, низкая температура в кабинете позволяла хранить подобное в столе. — Пей, — Торд поднёс горлышко бутылки к губам следователя и немного наклонил её. Чуть не захлебнувшись слезами и водой Том всё же успокоился. — Знаешь, если бы ты не считал нас врагами, то я мог бы снять наручники. — Не дождёшься. — Как скажешь, — Торд бросил оружие куда-то на пол и за плечи придвинул к себе следователя, усаживая его на самый край стола. Аккуратно он стащил галстук с шеи Тома. Затем пуговицей за пуговицей расстегнулась рубашка и, с помощью Ларссона, она скатилась с плеч. Сероглазый норвежец придвинул следователя к себе. Их члены, как и тела соприкоснулись. Том не заметил, как его член гордо стоял. Обоим этого было мало, оба поддались вперед за порцией тепла, их тела были мокрые, но это никого не волновало. Торд обхватил ноги Тома под коленом и приподнял его для более удобного расположение. Не смазанный член Ларссона плавно входил в анал следователя, что был покрыт обильным количеством смазки, которая сочилась наружу. Медленно, но грубо, стажёр входил в Риджуэлла, вызывая смешанные эмоции: не до конца растянутые мышцы слегка болели, поэтому Том сжимался и обтягивал ствол. Ногти черноглазого полицейского царапали спину хозяина, наручники натирали запястья. Член Торда вошёл полностью и, он остановился, давая Тому привыкнуть. Но так просто терять время Ларссон не собирался. Не терпеливо стажер прикоснулся губами к шее Риджуэлла, он оставлял мокрые следы, что через несколько секунд наливались кровью и приобретали багровый оттенок. Слабо покусывая кожу он поднимался выше и покусывал мочку уха — все это вызывало бурные стоны и расслабленное мычание. Каждое действие Торда заставляло мышцы в теле напрягаться. Член Ларссона заставлял выгибаться в спине. Сейчас было слишком жарко. Если бы руки Тома были свободные, то он бы притянул его ближе к себе, чтобы сильнее почувствовать каждое прикосновение стажера. Непреодолимое желание кончить туманило разум. Риджуэлл в глубине души кричал самому себе, что ведёт себя неподобающе, он совращает своего стажёра, хотя кто здесь ещё совратил? Если задуматься, то Том мог бы что-то придумать, чтобы избежать этой ситуации, но проблема в том, что он не хотел этого делать. Просто он этого не понимает. Противно признавать, но нашему великому следователю нравилось как его жестко брали на столе, щекотали нервы, насилуя заряженным пистолетом. Чёрт, как здесь жарко. Как же горяч Ларссон. Сейчас черноглазый не мог думать ни о чем, он просто смотрел на Торда и получал удовольствие. Он не стонал в руках норвежца, он кричал от толчков со стороны норвежца. Каждый раз, когда стажёр входил в него, то он сжимал его член. Если бы его руки были развязаны, то Том бы выцарапал эти серые глаза от этой опохмеляющей дозы наслаждения. У Торда сбилось дыхание, поэтому он значительно сбавил темп и входил в следователя медленно и глубоко, но Тома это не устраивало и незаметно для Ларссона он начал насаживаться на член стажера, который он ощущал в себе каждой клеточкой тела. Потом Том не сможет нормально смотреть в глаза стажёра, потому что ощущает себя не сукой или мразью, а самой натуральной сучкой, которую имеют на столе. С каждой секундой в глазах следователя появлялась рябь и предметы теряли форму, руки начали трястись с невероятной силой, заставляя наручники звенеть на запястьях. Черт. Этого было слишком для первого раза. В секунду всё погрузилось и пропало. Торд вошёл глубже обычного и кончил, в эту самую секунду тело с грохотом упало на стол. — Том, ты как? — спросил стажёр в тишину, но ответа не последовало. Была слышна только отдышка норвежца.

Продолжение следует…