Сладенького захотелось?

       Я лежала на мягкой постели когда услышала щелчок, свидетельствующий о открытие двери. Освещения в комнате не было, только слабое вечернее свечение из окна, проходившее через прозрачноватые тюли, давало возможность разглядеть некоторые детали. Деревянная дверь противно скрипнула и в проеме появился затемненный мужской силуэт. — Алла? — хриплый голос Леши уничтожил тишину, до этого царствующую в помещении, и чувство неполноценной защищенности. — Пшел нахер отсюда, маньячина, — съязвила я. — Не веди себя как ребенок, — Леша стал медленно подходить, что позволило мне лучше рассмотреть его. — Уйди! Не трогай меня! — закричала я как можно громче. — Да че ты орешь-то?! — гаркнул Власов да так что я аж об железные прутья кровати головой ударилась. — Почему ору? О, а ты, наверное, решил, что я приму тебя с распростертыми объятиями после того как ты со своим дружком заперли меня в какой-то левой комнате без возможности выйти, воды и еды? — У тебя была еда, — Леша кивнул на пустую тарелку, стоявшую на тумбе. — Как мило, это ничего не меняет, — я глубоко вдохнула воздух через нос — Выпусти меня. — Нет, — грубо и нагло. Мне послышалось или это насмешка? — Власов — сука, я сказала, выпустил сейчас же или кастрирую нахер, — взбесилась я, потому что, ненавидела сидеть взаперти еще с детства. Леша издевательски растянул лыбу на всю рожу и снова стал подходить. Я быстро отодвинулась подальше и поджала ноги под себя. — Ты меня теперь шугаться будешь? — Леша сел на край постели спиной ко мне, опустив голову. — Да стоило бы. — а что? Не так что-ли? — Эх, Голицына, дура же ты, — Власов заливисто расхохотался и откинулся на постель. На мгновение я почувствовала резкий запах алкоголя. — Не советую пить много коньяка… — сказала я понемногу расслабляясь. — А ты у нас что, профи в алкашке? — Леша снова усмехнулся. — Нет, но… — Что «но»? — учитель приподнялся на локте. — Просто… Очень четко могу… — из-за наплывших воспоминаний я совершенно потеряла чувство опасности и не заметила когда Власов успел подползти ко мне. А когда заметила было уже поздно — я оказалась вжата в матрац. — Голицына, — выдохнул Леша мне в губы вместе с противным запахом. — Что ты со мной делаешь? — Вопрос не в этом, Лешенька, вопрос в том, что ты делаешь с беззащитной школьницей, — да, я растаяла, ну и что, убить меня теперь? — Издеваешься? — Леша убито засмеялся. — Совсем нет. — Голицына… — литератор на мгновение замолчал. — Я люблю тебя. Возможность ответить мне никто не предоставил, в этом доме, похоже, права и мнение женщин абсолютно не учитываются и не уважаются. Леша прижался к моим губам своими, на которых еще остался горьковатый и дурманящий разум, легкий привкус коньяка. Этот поцелуй вышел обычным — страстным, но в тоже время он казался совершенно другим, искренним и каким-то слишком правдивым. Когда я приоткрыла губы, чтобы сделать короткий вдох, Леша юркнул своим мокрым языком мне в рот и я забылась полностью. Непроизвольно я запутала пальцы в его темных волосах и стала наслаждаться. Наслаждаться Лешей: его горячим телом, которое я чувствовала сквозь тонкую ткань его рубашки и моей блузы; участившимся неправдоподобно громким дыханием; его руками, блуждающими по моему телу; нашим поцелуем… Когда Власов тихонько прикусил мою губу я жалобно застонала ему в рот. Сразу же после этого его поцелуй стал более требовательным и грубым, а я ощутила грубую ткань и бляшку ремня на своем животе. Последней работающей клеточкой головного мозга (да, он у меня есть, сама в шоке) я поняла что так продолжаться не может и надо что-то делать. — А Макс? — прервала я поцелуй, спросив немаловажную вещь. — Будет только утром, — ответил Леша и тут же приложился к моей шее. Быстро прикинув в голове план я, не забывая тихо постанывать, потянулась к ремню возбужденного мужчины и начала расстегивать его. Учитель глухо рыкнул, обдавая мою кожу и край уха горячим, влажным дыханием. Шепнув что-то Леше я умудрилась оказаться сверху, сидя прямо на той самой штуке, которую не принято называть в приличных рукописях и держа в руках черный кожаный ремень. Я понятия не имею модно ли это — кровать с железными спинками, ну, знаете, такие, советские только теперь они двухместные или как это там называется, но они мне стали очень нравится после сегодняшнего вечера. Пришпандорила я ручки моего любимого литератора к кровати, хорошенько затянула их ремешком и… Встала. — Алла? — Власов, еще не до конца понявший что я собираюсь делать, подал голос. — Да, милый? — Что ты делаешь? — паника проскользнула в его голосе, о, кажется начинает соображать. — Совсем ничего, милый, — хохотнула я, собирая свою верхнюю одежду по всей спальне. — Голицына, только попробуй, — зарычал Леша и начал попытки высвобождения. — Обязательно, — протянула я и выскочила из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь на ключ, который Лешенька забыл вытащить. — ГОЛИЦЫНА, СТОЙ СУКА! — услышала я бешенный крик Власова, когда уже была на выходе, а за ним последовал странный и пугающий грохот. Но он меня не остановил, я шустро нацепила куртку, замоталась шарфом и рванула из квартиры. Забежала в лифт и снова восхитилась роскошью этого здания. Тыкнув кнопку «1» я заметила на экранчике маленькие циферки, подозрительно смахивающие на время. Замечательно, 7 часов вечера. Успею заглянуть домой чтобы переодеться, а потом направлюсь прямо к Ивлееву, я все еще надеюсь спасти отца моего еще не родившегося ребенка от тюряги. Правда есть одна проблема — я не знаю где Мишенька живет. Что ж, ладно, придется топать в тот самый клуб, который убивает девственность и надежду на честный люд.