Сладенького захотелось?

       Меня встретил тот же, охранник-амбал-Костечка и повел куда-то вверх по лестницам, коридорам и узким проходам. Первые несколько минут я еще пыталась запомнить дорогу, но на, примерно, пятом повороте отчаялась и забила на это хер. Сейчас надо успокоиться. Не нервничать. — Ты очень милая и добрая девушка, — остановившись около одной из многочисленных дверей изрек Костя. Я проскользила по нему взглядом, стараясь понять о чем он думает и что хочет донести. — Спасибо, я знаю, — выплюнул я, а Костя только хмыкнул и положил расслабленную ладонь на дверную ручку. Одним медленным движением Костя открыл дверь в затемненную комнату и из нее поплыл липкий, сладковатый аромат, от которого у меня скрутило внизу живота. Волна паники начала накатывать без видимых на то причин. Будто издеваясь Костя указал мне на вход, слабо кивнув в темноту. На его губах все еще играла усмешка. Он меня раздражал. Все здесь меня бесили. Да что там, всё вокруг: воздух, ароматы, освещение, блики и отсветы, шорохи и вздохи, — все это производило во мне шквал эмоций, утихомирить который было невозможно. Мое запуганное сознание видело опасность везде, в каждой самой малейшей не залитой светом площадке. Я все еще ощущала ЕГО запах в своей коже, порах. Я чувствовала это зловоние, но не могла ничего поделать. Меня как будто прокляли. Осквернили. Пометили. Я принадлежала ему. Пусть и ненадолго, но принадлежала. А эта вонь будет преследовать меня еще долгое время. Второй день. Его всего лишь нужно пережить. Перетерпеть. На утро я снова уйду домой, приму душ и целый день не буду вспоминать о кошмарах, которые будут происходить со мной в следующий раз. Я усмехнулась своим же мыслям. Не буду вспоминать? Кого ты обманываешь, Алла? Ты шарахалась от всех кто не вызывал у тебя доверия. То бишь абсолютно от всех. Каждый, даже Кир, казался тебе садистом. Монстром. «Они все желают тебе только боли» — твердило сознание хотя сама я четко понимала, что это не так. Удивительно, когда тебя не касаются такие проблемы, в наше время они глобальны и часты, мы не обращаем на это внимание. Ничего не делаем: можем обсудить с подругой, посочувствовать; рассказать родителям и поругать злых насильников, но ничего более не сделать. Не попытаться бороться с этим. Но вот когда встречаешься лицом к лицу со всеми ужасами, которые происходят с тысячами женщин и мужчин по всему миру, это задевает. Начинаешь понимать в полной мере какие последствия и страдания несут за собой эти гуманные действия. Какую боль причиняет сосуществование с другими людьми, в которых постоянно видишь врагов и того самого человека, который первым разрушил твою жизнь. Я набрала в легкие побольше воздуха, сглотнула ком и сделала твердый уверенный шаг вперед, к своему мучителю. — Его еще нет, приказал ждать, — оповестил Костя, снова ухмыльнулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь. — Ну, прекрасно, — съязвила я вслух. Собственный голос придавал мне сил и большую уверенность в то, что все это сон и сейчас вбежит Леша и вынесит меня на руках из этого ада. Но Леша не вбежал. Не спас. Ничего не сделал. Ненадолго меня захлестнула жгучая злость. Я тут страдаю, а он даже не соизволит узнать, что со мной и цела ли я вообще. А я не цела, совершенно нет! Я убита! Разгромлена! Уничтожена!.. В глазах защипало, я попыталась успокоиться. К моему удивлению — получилось. Леша не виноват. Я виновата. Я не сказала ни слова, ни намека на то, что я собираюсь делать и где. Тем более Леше было в сотню раз хуже, он мучился уже задолго до того, как я узнала что происходит. Решал как действовать и как мне будет менее болезненно переживать наше расставание, которое он планировал совершить. Если бы у него получилось — я бы всю жизнь думала, что Леша последняя сволочь и козел. Каково ему было бы сидеть в четырех стенах, одна из которых решетка, и думать обо всем этом? Мои страдания по сравнению с его ничего не значат. Они и копейки не стоят, в то время когда Лешены — на вес золото. Я настолько засела в своих мыслях, что не заметила как скрипнула половица, когда на нее наступила чья-то нога. Не заметила как тоненький лучик проник в комнату. Я ослабила свое внимание и пожалела об этом. Это стало для меня новым жестоким уроком жизни, который я уже не смогу забыть. — Как дела, принцесса? — услышала я ЕГО голос над самым ухом. Горячее дыхание бережно играло с мурашками, мигом покрывшими мою кожу, будоражило кровь. Я сглотнула, вся моя уверенность сразу же улетучилась через тот же проем, через который ОН явился. — Бывало и лучше, — буркнула я как можно тише, но была услышена. Монстр хмыкнул и отошел к столу. — Подпиши, — он кинул что-то на алую скатерть. Заметив мой недоверчивый взгляд монстр продолжил. — Не боись, все честно, я не собираюсь иметь тебя всю жизнь. Ты слишком плаксивая. — И на том спасибо, — огрызнулась я и подошла к документам, явно не вписывающихся в давящую атмосферу комнаты. — Хотя у тебя очень нежная кожа, — провел он пальцами по моей руке, отчего я вздрогнула. — Не пугайся, конфетка, я не собираюсь тебя мучить, будь милашкой и получай удовольствие, — издевался монстр наблюдая за каждой моей реакцией. Из-за затемнения я не могла нормально разглядеть его лицо и понять чего он хочет, неизвестность пугала еще больше. Собрав все силы я подписала документ, надеясь, во — первых, на честность Ивлеева, во-вторых, на то, что меня не продадут в вечное рабство после этого необдуманного действия. — Смелая девченка, — широко улыбнулся Ивлеев, его улыбка на мгновение напугала меня и я тут же вернулась к документам, стараясь разглядеть как можно лучше все перечисленные условия и понять их «от» и «до». — Ты обманул меня? — резко взвигнула я, хотя не нашла в тексте видимых двусмысленных предложений. Меня пугало его спокойствие и самоуверенность. У меня их не было, так почему у него есть?! — Я же сказал, не о чем беспокоиться, — голос монстра вдруг погрубел, я ясно почувствовала его раздражение. — Будь послушной девочкой, забудь о документах и вспомни об условиях, — наклонился Ивлеев к моему уху, бережно облизав мочку мокрым горячим языком. — Я помню, но если ты обманул… — Мишаня резко отдернулся, подходя к шкафу, который я раньше не заметила из-за мрака, поселившегося в помещении как домовой. Когда Ивлеев повернулся, в его руке что-то слабо сверкнуло. Все же свет здесь какой — никакой был и он давал возможность хоть как-то разглядеть происходящее. Казалось, монстра совершенно не смущает то, что в комнате очень темно, он прекрасно ориентировался и без зрения. Словно дикий зверь он двигался изящно и легко, каждое его движение заставляло восхищаться и в тоже время настораживаться. — Вина? — полушепотом вопросил Ивлеев понимающе взглянув на меня. — Да, если можно, — я даже успела позабыть каков он на самом деле. Мишаня налил темную алую жидкость и подал мне бокал, я благодарность приняла. Не долго думая я осушила практически половину, немного сморщившись. — Да ты у нас заядлая алкашка? — усмехнулся парень, но я больше на разрешала себе расслабиться. Помни, он хищник, который набросится на тебя сразу же, как ночует слабость. — А ты у нас мечта всех дам? — я не знаю зачем спросила это и когда оно стало меня интересовать. Наверное, алкоголь успел дойти до головы и взбудоражить мозги, потому что я не умела пить и никогда не научусь, кажется. — А что, ревнуешь, конфетка? — ухмыльнулся монстр и подпер боком стену. — Ага, разбежался, — съязвила я и облизнула подсохшие из-за вина губы. От Ивлеева не укрылась эта моя выходка и он тихо хохотнув подошел ко мне вплотную. — Больше некуда отступать? — издевался он, когда я уперлась спиной в стену. Как бы я не была пьяна, я помнила все, что он со мной сделал. Такое не забудешь никогда. — Может увлажним твои губки? — Смотря о каких губках идет речь, — успела ответить я перед тем как почувствовала у себя во рту язык Мишани и горький привкус его слюны. Мы слились в долгом, мучительно сладким поцелуе и, стыдно признать, приятном. В прошлый раз все было по другому, тогда Ивлеев был пьян и хотел только удовлетворения, его не волновала, что испытываю я. Сейчас же парень растягивал наслаждение, он проникал в мой рот и игриво облизывая своим языком мой — выходил, оставляя между ними лишь тоненькую ниточку смешавшейся слюны. Алкоголь, видимо, полностью захватил мой разум и мозг вышел погулять, потому что больше я не думала о том, ради чего я это делаю, я не считала это наказание или пыткой — мне это нравилось, притягивало. Я снова ослабила бдительность, доверившись тому, косу нельзя доверять. Неохотно Ивлеев оторвался от моих губ тяжело дыша в них и медленно, мокрыми дорожками перешел к шее. Как только его язык коснулся нежной кожи я вздрогнула и поддатливо застонала. Мишу это только больше возбудило и он прижался ко мне сильней, болезненно вдавливая меня в стену. Я совершенно не замечала боли и дискомфорта, который мне доставляла это поза и другие критерии — я была возбуждена. Я желала его и не понимала как могла бояться его, как могла ненавидеть. Я поддатливо постанывала от каждого движения, которое делал полностью трезвый Ивлеев, практически верещала от его сильных рук и горячего языка. — Пожалуйста, — простонала я ему в ухо, когда он наклонился к груди и играл с моим сосочком. Парень усмехнулся и специально прикусил нежную кожицу отчего я вскрикнула и прогнулась. — Проси лучше, если правда хочешь этого, — издевался парень, а я уже не могла стоять на ногах и держалась только из-за того, что, во-первых, была на крепко прижата с двух сторон, а во-вторых, потому что Ивлеев крепко держал мои руки одной своей. — Ах… Умол. яю… — выдавливала я из себя в перерыве между стонами, я практически кончала каждый раз, когда парень выполнял нехитрые манипуляции с моим телом. — Чего ты хочешь, принцесса? — пропел Миша, отвлекаясь от моего соска. — Тебя… Войди в меня… — молвила я, совершенно не понимая, что говорю. — Ну-ну, прямо сейчас? Не хочешь поиграться? — шептал Ивлеев увеличивая мое возбуждение только этим. — Ну… — я потерялась ногой об ногу. Он тоже возбуждён. Я сквозь джинсы чувствовала его набухший член, который упирался мне в живот и всеми фибрами души желала прочувствовать его внутри себя. — Что нужно сказать папочке? — продолжал играться Миша, наблюдая за тем как я пытаюсь всячески вывернуться и задеть его пах. — В-возьми меня, — как можно тише прошептала я, облизнув опухшие от поцелуев губы, тем самым смочив их до предела. Тут же Ивлеев впился своими губами в мои и через мгновение я почувствовала его язык требовательно прокладывающий себе путь ко мне в рот. Я тихонько застонала ему в рот, когда Миша повел своей свободной рукой к моему бедру и выводил на нем различные узоры легкими касаниями. Неожиданно нежно стянув с меня колготки и проникая в трусики, Ивлеев самодовольно усмехнулся и прервал наш прекрасный, страстный поцелуй: — Я практически ничего не сделал, а ты такая мокрая, — прошептал он, а потом облизнулся. Да так пошло и сексуально, что я в очередной раз чуть не кончила. — Прошу, — снова начала молить я и в этот раз он меня послушал, тут же вставил пальцы в меня и я почувствовала некоторое напряжение. — Тише — тише, принцесса, сейчас будет хорошо, — начал успокаивающе нашептывать Ивлеев, не прекращая движений пальцами. Практически сразу же я с томным и громким стоном кончилась. Услышала тихую усмешку, а затем звук расстегивающейся ширинки. Горячую головку твердого члена Миши я почувствовала на своем бедре почти сразу же. Я игриво кочнулась вперед, намерено задевая его агрегат. Парень тихо рыкнул, но входить не стал. Дразнил. Ну, еще посмотрим. Легким, чуть заметным поцелуем я коснулась его шеи, отчего парень вздрогнул и ослабил хватку. Я воспользовалась этим и высвободила одну из рук, положив ее прямо на горячий инструмент. Появилось странное желание нарастить ноготочки и разодрать этому парню всю спину. Под моими касаниями Миша глухо застонал и напрочь забыл, что собирался что-то выжидать одним быстрым движением вошел в меня полностью. От такой неожиданности я громко взвигнула и уцепилась рукой в мускулистое плечо Ивлеева. Больно. Подождав немного пока я привыкну к его размерам, парень начал двигаться: сначала размеренно и медленно, потом вбиваясь жестоко и беспощадно. У Миши получалось соединить воедино нежность и звериную дикость, у него получалось сделать невозможное и оно приносить райское наслаждение, от которого мой голос распространялся как минимум по всему этажу. Практически в один момент мы кончили. Миша излился прямо мне на животик, приятно, тягуче и сладко. Тут же я захотела проглотить всю сперму Ивлеева, но что-то меня останавливало. Надменный взгляд парня. Нет, снова, того монстра, которого ч знала раньше. Но я все еще не боялась, я могу получить удовольствие рядом с ним, так почему мне должно быть страшно, почему я должна мучить себя угрызениями совести? Насладимся же тем, что приподносит нам жизнь! Я разхохоталась. Исторически влюбленно. Но нет, эта была не та любовь, которую люди испытывают в нормальных отношениях, это была любовь к члену Ивлеева. К сексу с ним, какого бы вида он не был. Как будто подписал те бумаги, я заключила договор с дьяволом. Я совершенно не контролировал себя и…поплатилась за это. Миша отошел от меня, из-за чего я едва заметно покачнулась, и подошел все к тому же черному шкафу, что-то тщательно и заинтересованно выбирая так томительно долго, что я не выдержала: — Папочка! Разве ты можешь заставлять свою девочку ждать так долго? — Ты быстро учишься, — рассмеялся Ивлеев и выудил что-то с верхней полки. Только когда он подошел совсем вплотную я поняла, что это и меня охватил ужас, а вместе с тем, желание. Плетка. Я снова застонала как покорная шлюшка, а Мишу это веселило. Он хотел видеть разрезы на моей нежной бледной коже, хотел слышать шлепки, звук разрезания воздуха и ждать был не намерен. — Ну же, принцесса, повернись к папе попой, — пощекотил он ягодицу и ухмыльнулся. Я заскулила как верная собаченка и повернулась спиной к мучителю. Садист. Но страха или ненависти я не чувствовала; не чувствовала боли, когда плетка разрешала мою спину и ноги до крови; не чувствовала обиды и унижения, когда Миша заставил меня лизать его член; я не чувствовала ничего кроме невероятного наслаждения и огромного желания. Не знаю сколько это продлилось, каждый раз Ивлеев вытаскивал из своего чудо- шкафа то одну, то другую вещь, доставляющую нам обоим еще больше наслаждения с каждым разом. Ему нравилось как я раздираю горло от криков, а потом жалобно скулила, лишь бы он не останавливался. Но время шло и алкоголь, даже самый крепкий, выветривался. Примерно к утру я уже не испытывала всех тех прекрасных чувств, которые затягивали меня в свое болото до этого. Мне больше не казался таким сексуальным Ивлеев. Мож вернулся, а с ним и Монстр. Больше я не стонала, а открыто кричала. Молила прекратить, проклинала, материала и верещала. Дергалась, пытаясь вырвать руки из цепкой хватки веревок, за что получала. Получала сильные, болезненные удары по лицу, голове и ногам. Я просила о пощаде и уверяла, что время уже закончилось и я больше не протяну физически. Но разве ЕГО это интересовало? ЕМУ нравилась та покорная девочка, которая была с ним ночью, страстно целовать его и просила о сексе, а не эта скучная дура. И я выпросила. Он отпустил меня. Но перед этим — надругался, снова. Не так как ночто — нежно и терпеливо, а дико и ненормально, будто специально пытался разорвать меня. Сломать все косточки и вырвать все мое достоинство изнутри. Он закончил. Оставил реветь в постели в лужи крови от боли и ненависти, злости и унижения. Я проклинала все на свете: себя, за свою глупость и слабину; его, за жестокость; Киру, за то, что он позвал ммер в тот клуб и не уследил; Лешу, за то, что вляпался во все это. Я винила всех. Бога. Дьявола. В. С. Е. Х. Примерно через час после того, как Костя дал мне обезболивающее я смогла встать, конечно же, с сопровождение диких болей. Я не стала даже идти в душ, просто попросила отвести меня домой. Только домой. Больше никуда. Мне нужно это. Нужно отдохнуть. Исцелиться. Как морально, так и физически. Кое- как усевшись на заднее сидение машины Кости я откинулась на спинку, прикрыла глаза. Каждая кочка отдавалась ужасающей болью внизу живота, такой что на глаза наворачивались слезы и я молила Бога сразу прикончить меня, а не мучать такими болями. По приезду я все также еле держась на ногах, выйдя из машины я поплелась к лифту. Появилось чувство, что я не дойду. Время тянулось ужасно долго. …2… …3… …темно… … 6… — моя остановка. Еле передвигая конечностями и молясь Богам всего мира чтобы доползти до квартиры я наконец открыла желанную дверь.Странно, не заперто. — Алла? — услышала я знакомый родной голос и почувствовала себя в безопасности. С ним меня никто не тронет. Он меня защитит. — Привет, папа… — улыбнулась я и потеряла сознание.