Горькая правда, сладкая ложь.

Незаметно пролетела еще неделя. У меня из головы не выходили слова Элис про то, что Чуя убил человека потому что тот оскорбил меня. Это было странно. Скорее даже непривычно. Обычно он на меня обращает внимание не больше, чем на других (Дазай не в счет, тот его просто бесит). А тут какое-то глупое оскорбление и дырка в голове у того, кто оскорбил. Но почему-то от осознания этого становилось как-то тепло на душе. Все чаще я начинала ловить себя на том, что непозволительно долго смотрю на Чую, когда он не видит. Но как тут не смотреть на такое совершенство? Молочно-белая кожа, тонкие яркие губы, красивые глаза голубого цвета словно небо. Черт! Да что со мной происходит? Но я не могу перестать им любоваться. И как у такого красавца нет еще девушки? Стоп. Опять мысли не в то русло пошли. Я из-за них постоянно начинаю краснеть, особенно, если Чуя смотрит в мою сторону. Так, нужно уговорить отца (мы с Шери пытаемся привыкнуть его так называть, он нам разрешил) приставить мне наблюдателем Акутагаву, а Чуя пусть сидит в штабе, отчеты печатает. Мне так проще будет. Краснеть буду меньше, а то Шери с Дазаем как-то хитро поглядывают вечно в мою сторону. А еще поищу все-таки отдельную квартиру. Хватит на шее Чуи сидеть. Загостилась. Почти два месяца у него живу, да и ему проще будет жить одному. Я ведь по поводу спиртного его терроризирую. Даже как-то стыдно стало. Все решено, иду искать жилье. Я отпросилась у Куникиды с работы. И мы с Чуей ушли в штаб ПМ. При этом Чуя пытался выпытать у меня, зачем мне туда. Я отговорилась тем, что хочу поиграть с Элис. В здании штаба мы с Чуей разделились, тот ушел устраивать проверку своим подчиненным. Я же направилась в кабинет отца. В кабинете я застала обычную картину. Отец бегал за Элис и пытался одеть ее в очередное красивое платье с большим количеством бантиков и рюш. Та от него убегала, крича про то, что ей и старое платье нравится и вообще она хочет сладости. — Ну, Элис, ну примерь пожалуйста это платье. Ты будешь в нем такая красивая и милая, как ангелочек. Я его долго искал специально для тебя. — Ринтаро, я же сказала, что не буду его надевать! Оно мне не нравится! Я хочу тортик, мороженое, шоколад, конфеты и какао — продолжала возмущенно кричать Элис. — Ну, Элис… — чуть не плакал отец. — Я же сказала, что не хочу! — от переполнявших ее эмоций девочка аж притопнула ножкой. Я на это только покачала головой. Такое я видела каждый раз как приходила в гости в ПМ. Но самое интересное было то, что Элис донимала капризами лишь Огайя Мори. Больше никто от каприз ее не страдал. С остальными она была милой и послушной пай-девочкой. И капризничала Элис только наедине с Мори, а как только на горизонте кто-то появлялся, этот маленький тиран превращался в ангелочка. Вот и сейчас, стоило Элис меня заметить, она забыла про капризы да и про Мори тоже. Почему-то эта девочка липла к нам с Шери словно пиявка. Можно даже сказать, она нас просто обожала и угомонить могли ее только, даже наш отец не имел такой власти над своей способностью. Но если смотреть среди нас двоих Элис больше любила Шери, нежели меня. Меня она тоже любила, но к Шери она привязалась сильнее, чем ко мне, потому что та умела придумывать интересные веселые, по их мнению, игры. Эту парочку каждый мафиози теперь обходил десятой дорогой. И правильно делали. Целее оставались. Ведь мало ли что могло прилететь из-за угла или с потолка на бедного мафиози, который оказывался в поле видимости моей анэ и Элис. Мне, кстати, тоже прилетало. Я потом обижалась на Элис и Шери и не разговаривала с ними, а Элис не водила в парк аттракционов. После такого своеобразного бойкота девочки честно заверили, что подобного больше не повторится. И я великодушно их простила. Подобный бойкот не продержался и трех дней. Ведь Элис нравилось ходить со мной гулять, а Шери с детства была очень общительной и зависимой от моего общества. Она всегда болтала без умолку и задавала кучу разных вопросов, на которые приходилось отвечать, а игнорирование с моей стороны очень угнетало ее. Болтовню Шери могла терпеть только я (так было раньше, теперь в это число входит и Дазай), поэтому в первый же день бойкота Шери достала всех детективов, кроме Дазая, да так, что те пораньше сбежали домой. Ой что-то я задумалась совсем. Вон отец с Элис заметили уже мой приход и перестали спорить по поводу наряда девочки. — Лиля, здравствуй! Что-то случилось? — улыбнувшись, спросил меня отец. — Здравствуй, отец — эта фраза до сих пор дается мне сложно, не привычно — Я хотела бы кое о чем попросить тебя, если это не доставит тебе трудности — промямлила я, куда только делась вся моя смелость и наглость, с которой я раньше общалась с ним. Мда раньше было легче. — Я тебя слушаю — произнес он уже серьезным тоном, усаживаясь в кресло — Присаживайся, чай будешь? — я согласно кивнула и опустилась в кресло рядом, а Элис по привычке залезла ко мне на колени — Итак, о чем ты хотела меня попросить? — Можешь отозвать приставленного ко мне наблюдателя? — немного помолчав, медленно проговорила я. — Ты сейчас про Чую? — удивленно спросил отец, я согласна кивнула — Я не буду этого делать. Ты же знаешь, за тобой и твоей сестрой охотится какая-то организация, о которой у нас мало информации. Вам нужен присмотр и защита. — Но я сама себя прекрасно защищаю! — упрямо возразила я — Я уже могу полностью контролировать свою способность! — Я знаю, что ты можешь контролировать способность, но страховка не помешает. К тому же ты быстро устаешь, если используешь ее и засыпаешь, если не сразу, то в течении часа. Может случиться что угодно, я просто хочу быть уверен, что ты не попадешь в руки той организации. — Хорошо, тогда можешь поменять Чую на кого-нибудь другого. Например, на Рюноске или Гин. Мори удивленно посмотрел на меня. Я же быстро отвела от него взгляд и уставилась на чашку с чаем, которую держала в руках. Господи, да что со мной такое? Я почувствовала, как начинают гореть уши и щеки. Черт, краснеть мне еще не хватало. Дожили, начинаю краснеть только при упоминании имени Чуи. Да еще в животе словно стая бабочек летает и от одной мысли, что не буду видится с Чуей становится как-то тоскливо и грустно, но и находится рядом с ним я не могу, потому что в его присутствии я начинаю волноваться, чего раньше не бывало. Хочется находиться с ним рядом как можно дольше, но в то же время хочется сбежать куда подальше, только бы не видеть его. Что это вообще такое? Такое море чувств я ощущаю впервые. Так, стоп, хватит об этом думать. — Чем тебе Чуя не нравится? У вас что-то случилось? Вы поссорились? Он тебя чем-то обидел? — засыпал меня вопросами отец, теперь понятного в кого Шери пошла такой болтливой и дотошной с близкими. — Не в этом дело! — почти крикнула я и продолжила гипнотизировать чай в чашке — Просто… — а действительно, как объяснить Мори мое желание, не раскрывая то что творится у меня внутри — Понимаешь… Чуя… Он прекрасно исполнял свои обязанности. Но ведь у него полно работы и в Мафии. Он же твой заместитель, один из членов исполнительного комитета, а я мешаю ему работать — я как могла, пыталась донести мысль о том, что Чую нужно заменить, но отец как-то подозрительно поглядывал на меня, да и Элис притихла что-то — У Рюноске или Гин работы немного меньше. Поэтому можно приставить кого-нибудь из них, если уж ты не хочешь оставлять меня без присмотра. Мори продолжал буравить меня подозрительным взглядом, а я не поднимала свой взгляд выше края чашки, да и говорила я тихо. Мне оставалось надеется, что мой голос не дрожал, хотя по многозначительному хмыку Элис, я поняла что спокойным голос мой не звучал. В общем, я начала уже молиться всем богам, чтобы отец не стал допытываться истинных причин моей просьбы. А ведь еще надо выпросить помощь с поиском квартиры. — Ладно, я приставлю к тебе Рюноске. У тебя все? — Не совсем… — я ненадолго замолчала, подбирая слова для второй своей просьбы — Ты ведь помнишь, что я живу в одной квартире с Чуей. Как бы это сказать… Я можно сказать сижу на его шее — боже, что я несу, да еще и краснею похоже сильнее, скоро на моих щеках можно будет яичницу жарить. — Я так понимаю, ты хочешь съехать? — спокойно произнес отец, я кивнула в ответ — И кто там за тобой присматривать будет? — Я, что маленькая, чтобы со мной нянчились — надулась я. — Нет, конечно — возразил отец — Я просто очень беспокоюсь о тебе и твоей сестре. — Отец, не стоит. Мы можем и сами постоять за себя. Ну так что, поможешь мне найти квартиру? — Хорошо — обреченно вздохнул Мори — Мафии принадлежит несколько квартир в Йокогаме. На всякий случай так сказать. Можешь заселиться в одну из них. Я сейчас позову Акутагаву, он поможет тебе перевезти вещи. Квартира находится недалеко от его квартиры, так что ему будет удобнее заходить за тобой перед рабочим днем. Другие варианты я не принимаю! Мне оставалось лишь согласно кивнуть. В принципе это меня вполне устраивало. Теперь я не буду видеться с Чуей и мое поведение придет в норму. Черт, но почему так тоскливо? Так, хватит, а то так совсем замучаю себя всякими мыслями. Отец тем временем вызвал Акутагаву и объяснял ему его задачу, а затем отправил меня на заселение, выдав ключи от моей новой квартиры. Я направилась на выход, Акутагава тенью последовал за мной. Мы пришли в квартиру Чуи, я быстро собрала все свои вещи, стараясь ничего не забыть. Когда вещи были собраны, я написала записку и оставила на столике в прихожей. При этом не забыла упомянуть и о вине, написав пароль от сейфа, думаю Чуя будет счастлив. Мне так не хотелось покидать эту квартиру, но пути назад уже не было. А еще меня не покидало ощущение того, что я все-таки что-то забыла, но никак не могла вспомнить, что именно. Акутагава помог мне перенести мои чемоданы в новую квартиру и ушел, когда я ему сказала, что никуда не собираюсь больше уходить, но все же пообещала позвонить ему, если куда-то соберусь. Я осталась в одиночестве, в своей новой квартире. Было как-то непривычно тихо. Обычно всегда слышала голос Чуи, а тут тишина. Стало так тоскливо, захотелось расплакаться. Стоп, нельзя. Я ведь уже не маленькая, чтобы реветь. Я решила отвлечься и рассмотреть квартиру. Здесь была одна спальня, кухня, гостиная, ванная, прихожая. Мебель тоже имелась. В спальне стояла большая двуспальная кровать с зеленым покрывалом, шкаф, туалетный столик, окно выходило на сторону дороги, по которой ездили машины, в спальне еще стоял письменный стол, стул на колесиках, а еще кроме шкафа под одежду, стоял книжный шкаф. Прихожая представляла собой длинный узкий коридор, где стоял небольшой столик, а в стену был встроен шкаф для верхней одежды и обуви. В гостиной тоже был книжный шкаф, также там стоял большой диван и два кресла в черной кожаной обивке. На стене висел телевизор, пол застелен мягким белым ковром с длинным ворсом. Посреди гостиной стоял маленький столик, у стены стоял комод, на стене висело несколько полочек. Кухня ничем особенным не отличалась. Большой стол, плита, микроволновка, холодильник, куча шкафчиков, четыре стула. Вот и все, что там было. Конечно, там же обнаружилась и посуда, даже холодильник был заполнен едой. Так что сегодня я голодать не буду. Так как на работу я сегодня не собираюсь идти, поэтому пойду разбирать вещи. *** Следующий день начался для меня довольно рано. Я проснулась от собственного крика. В этом я была уверенна, так же как и в том, что мне снились те дни, что я провела в лаборатории. Раньше меня мог успокоить Чуя, но сейчас его рядом не было, поэтому я пыталась унять свой страх своими сила, это выходило плохо, я не могла успокоиться. Руки тряслись, да что там руки, меня всю потряхивало. Время было только пять утра. Уснуть я точно больше не смогу. Надо себя чем-то занять. Для начала приведу себя в порядок. Контрастный душ поможет взбодриться, а макияж — замаскировать черные пятна под глазами, которые обязательно появятся. Теперь одеться, приготовить кофе. Так, а после чем заняться? Попробую порисовать. И тут меня словно холодной водой облили. Мой альбом. Его не было среди вещей, которые я забрала с собой. Но я могла оставить его и на работе. Да, точно, наверное так и есть. Я просто забыла его на рабочем столе. Ведь не могла же я оставить его у Чуи? А пока порисую в новом альбоме, у меня их много. Над рисунком я просидела три часа, но все же закончила его. Когда я рисую, мой мозг ничего не воспринимает, даже того, что именно я рисую. Это довольно трудно объяснить. Но получается, что я не могу увидеть целой картины, пока не закончу. Минус здесь в том, что я не знаю, что в итоге получится. Вот и здесь, я не знала, что нарисую, пока не нарисовала. И я ужаснулась тому, что нарисовала. Это была одиночная палата, где не было ничего, кроме кровати. На ней лежала длинноволосая девушка в свитере и джинсах. Она спала, к ее телу было подключено множество приборов, возле кровати стояла женская фигура в халате, в руке которой был шприц. Она явно собиралась что-то вколоть в тело девушки. Меня опять начало трясти. Я четко осознала, что та спящая девушка — это Шери, а та женщина что стоит возле кровати… она наша мать — Людмила Белаш. А в шприце не безобидное лекарство, а какое-то снотворное. Я же сама находилась в этот момент в коридоре, до того, как меня поймали, не давая сбежать. В очередной раз. Я просто случайно подслушала разговор. Но как же так, ведь наша мама погибла в авиакатастрофе. Но в свете всех событий за эти почти два месяца, не кажется уже удивительным внезапное воскрешение нашей матери. Страх вновь завладел мной. Волнами накатывала паника. Нужно позвонить, убедиться. Да точно… убедиться. — Алло, Шери. Приезжай пожалуйста. Адрес я тебе скинула сообщением. Через несколько минут раздался стук в дверь. Я побежала открывать. За дверью обнаружилась Шери с Дазаем. — Ты не против, что я привела еще Дазая? — Нет-нет, проходите. Я впустила их в квартиру. Дазай выглядел довольно серьезным. Это на него раннее утро так влияет? — Божечки, Лиля, что с тобой? Тебя всю трясет — взволнованно произнесла Шери. Она приобняла меня повела к дивану в гостиной. Я немного успокоилась, трясти меня не переставало. Дазай исчез на кухне и шумел посудой, а потом появился с чашкой горячего чая, которую передал мне, а Шери помогла выпить. Мне стало немного лучше. — Теперь, я надеюсь, ты все расскажешь — строго произнесла Шери. — Мне ночью приснились дни, когда я была в лаборатории. Сами сны я никогда не запоминаю. Помню только ощущения. Проснулась я от собственного крика в пять утра. Решила порисовать. Ты же знаешь, как я рисую. Я до окончания работы не знаю, что получится. и вот что у меня получилось сегодня — я протянула Шери рисунок, и они с Дазаем стали его разглядывать. — На кровати ты лежишь? — спросил меня Дазай. — Нет, это Шери — ответила я спокойным голосом без эмоций — А рядом с кроватью — наша мать. — Стоп, как мама? — переспросила Шери — А она разве не погибла. — Я сама не знаю, но я точно уверена, что это наша мама, и она явно не помочь тебе собиралась. Почему-то я уверенна, что она вколола тебе снотворное. Одно из тех, что были в списке. А еще я уверенна, что в тот день я во второй раз пыталась сбежать, но меня поймали и заперли снова, накачав по самую макушку разными составами. И я более чем уверенна, что именно это мне снилось сегодня ночью. В гостиной повисла напряженная тишина. Каждый думал о своем. Я, например, пыталась забыть свой рисунок. Не знаю о чем думали Шери с Дазаем. — Может, тебе дома сегодня остаться — предложил Дазай. — Нет — в моей душе снова разгорался страх остаться один на один со своими кошмарами — Я пойду на работу. Скоро уже выходить. Позвоню Акутагаве. — А где Чуя? — прищурились Дазай и Шери. — Отец сменил мне телохранителя — почти солгала я. Это не была ложь в чистом виде. Это была своеобразная полуправда. И то на меня эти двое как-то странно посмотрели. Я же позвонила Акутагаве, тот обещал через пару минут быть. И действительно, вскоре послышался стук. Я открыла дверь. В квартиру вошел Рюноске. — Готова? — спросил он, стараясь скрыть удивление при виде Дазая и Шери. Я только кивнула. Мы собрались и направились вчетвером в Агенство. По дороге Дазай уговаривал меня все рассказать директору. Уговорил. *** В кабинете директора собрались все детективы, Акутагава, срочно вызванный Огай Мори, сам директор, ну и мы с Шери. Все пытались переварить информацию о том, что мне приснилось-вспомнилось. Наконец отец заговорил: — Я отправил проверенных людей на исследование того леса, из которого ты выбралась к дороге. А так же приказал исследовать его окрестности. Ближайший отчет будет только завтра. До этого мне докладывали, что они ничего интересного не нашли. Все молчали. Меня опять начинало потряхивать. Шери сунула мне в руку чашку с горячим шоколадом и заставила выпить. Стало немного легче. — Лиля, как часто у тебя бывают кошмары? — спросил отец. — Не часто, не стоит беспокоиться — солгала я. На самом деле кошмары мучают меня каждую ночь. Просто раньше рядом был тот, кто мог меня успокоить, а сейчас я в квартире одна, но я справлюсь. Поверили мне все, кроме разве что Шери и Дазая, но они говорить ничего не спешили. — Что ж, будем продолжать работу — произнес директор — Как будут результаты, сообщите мне — обратился Фукудзава к отцу, тот согласно кивнул. На этом собрание закончилось. Все принялись заниматься своими делами. Я, например, занялась бумажками. Внезапно я вспомнила про свой альбом, но на столе его не нашла, как и в ящиках. Неужели остался у Чуи. И что теперь делать? Вдруг он его найдет и посмотрит рисунки. Там же треть всех рисунков — его портреты. Ну и что теперь делать? Я опустила голову на столешницу и стала биться лбом об нее. Да что со мной не так? Почему я так боюсь теперь общаться с Чуей?