Горькая правда, сладкая ложь.

Со дня моего переселения прошло две недели. В своей новой квартирке я более менее обжилась. Только было в ней как-то неуютно и одиноко. Аж плакать хотелось. Вообще в последнее время я стала много плакать. Слишком много. Дни стали какими-то серыми, однообразными. Разгребать завалы документов и так было не в радость, а сейчас становилось просто невыносимо скучным. На что я пожаловалась отцу. Тот ничего лучше не придумал, чем выпросить меня у директора присматривать за Элис. Девочка пыталась меня растормошить, развеселить. У нее ничего не получилось, поэтому с ней играла теперь либо Шери, либо Дазай, которые всегда были поблизости. Они даже прекратили всякие попытки суицида, что говорило о многом. Я в это время сидела рисовала. Но на рисунках появлялись все мои кошмары, которые мне снились. Я их сминала и сжигала. Но кошмаров от этого не становилось меньше. Каждую ночь мне что-то снилось. Я просыпалась от собственного крика. Теперь максимально я могла проспать всего часа три-четыре. Под моими глазами залегли мешки, темные пятна. Это безобразие я маскировала макияжем, а на работе я честно пыталась не уснуть. Свое состояние я скрывала ото всех. Мой сон это только мои проблемы и ничьи больше. Я лгала всем, что со мной все хорошо. От этого делалось так гадко на душе. Но ведь у всех и без меня проблем полно. Лабораторию, где нас с Шери держали, продолжали искать. Пока никаких результатов не было. Отец постоянно находился где-то поблизости, когда я приходила в штаб. Он как-то странно поглядывал на меня, а через неделю состоялся разговор. — Лиля, ты можешь назвать мне истинную причину, почему ты избегаешь Чую? — Я не избегаю его. — А мне кажется наоборот. Стоит ему появиться в твоем поле зрения, и ты спешишь убежать подальше. Он чем-то тебя обидел? Что-то сделал тебе? — Да нет! Все нормально. И когда я убегала, завидев Чую? Отец посмотрел мне куда-то за спину, улыбнулся и произнес: — Чуя, ты пришел! Я вздрогнула. Нет, нет не надо, только не сейчас. Я обернулась за спину, но никого не увидела, а отец тем временем продолжил: — Вот видишь. Ты стараешься всеми силами его избегать. Так что я жду ответа на свой вопрос. Я уставилась в пол, словно провинившаяся пятилетняя девочка. К глазам стали подступать слезы. Сказывался недосып, напряженные нервы, тоска, апатия и куча всего еще. Нужно успокоиться, пока не началась истерика. Поистерить можно и дома. — Лиля, я беспокоюсь о тебе. Я вижу, что с тобой что-то не так, как, впрочем, и с Чуей. — Что с Чуей? — взволновано спросила я. В груди появилось какое-то нехорошее предчувствие. Я понимала, что ответ отца мне не понравится, но ждала его, не отрывая глаз от созерцания носок своих туфелек на низком каблучке. Отец же отвечать не спешил. — Что с ним? — повторила я, подняв на него свой взгляд. Отец выглядел немного взволнованным. Он слишком сильно сжимал подлокотники кресла, где сидел. Губы были сжаты в тонкую полоску. Вся его поза была какой-то напряженной. — Чуя редко стал появляться на работе. Задания не берет. А если появляется, то разносит сначала свой кабинет, а потом и целый этаж, и уходит домой. Это случается только в те дни, когда ты появляешься здесь. А первую неделю, после твоего переезда, он вообще не появлялся в штабе. Я тогда разозлился на него и решил лично навестить его. Я пришел к нему домой. Дверь была не заперта, а на стук никто не отвечал. Я вошел в квартиру и нашел Чую на кухне в окружении кучи бутылок вина. Он, видимо, всю неделю только и делал, что пил. Пришлось дать ему профилактического пинка до душа и потом до рабочего места. И то он и сейчас пьет, хотя намного меньше. Вот я и спрашиваю, что между вами произошло или происходит? Я снова уткнулась взглядом в пол. Что такого случилось с Чуей, что он ушел в запой? Почему он разносит целый этаж в который уже раз? И почему мне кажется, что это связано со мной? Сколько вопросов и ни одного ответа. В своих чувствах к нему я уже более менее разобралась. Я поняла. Что он мне не безразличен. Мне кажется я влюбилась в него. Но ему я никогда в этом не признаюсь. Мои размышления прервал грохот в коридоре. Мы с отцом кинулись к двери. Но открыть не успели. Дверь разлетелась в щепки, мы еле успели отскочить. Через образовавшийся проем в кабинет в прямом смысле слова влетел Акутагава и впечатался спиной в стену, съехав на пол. Следом в кабинет вошел Чуя. Его глаза пылали от едва сдерживаемой ярости. На лице застыла злость, губы кривились в усмешке и слегка подрагивали. Сейчас Чуя выглядел особенно устрашающе. Он направился к Рюноске, схватил его рукой за горло и приподнял над полом так, что его ноги свободно болтались в воздухе. Мне стало страшно. Что Чуя собирается сделать? Я надеюсь он не придушит Акутагаву. Но мои надежды не оправдывались. Пальцы Чуи только сильнее сжимали горло противника. Он же сейчас его задушит! — Чуя, прошу прекрати немедленно — отчаянно прокричала. Рыжий мафиози словно не слышал никого. Ни меня, ни Мори, который пытался заставить его остановиться. Я была на грани истерики. Что делать? Как его угомонить, чтобы он не убил Акутагаву? — Чуя, хватит, умоляю, остановись! Я подбежала к нему и обняла его со спины, уткнувшись в его спину. Он вздрогнул. А через пару минут я услышала звук падающего на пол тела. Чуя стоял и не шевелился. Он потихоньку расслабился, затем каким-то образом умудрился поставить меня к себе лицом. По моим щекам текли слезы. Я это почувствовала, когда слизнула с уголка губ соленую капельку. Я не видела лица Чуи, но почувствовала его пальцы, затянутые в тонкую бархатную ткань перчаток, на своих щеках, которые стирали влажные дорожки слез. При этом мои руки покоились на спине мафиози. Осознав то, что происходит, я покраснела и поспешила сбежать от Чуи на приличное расстояние. А именно, я подбежала к Акутагаве, чтобы посмотреть не сильно ли он пострадал. Выражение лица Чуи я не видела. Но я прекрасно слышала, что он что-то пробурчал и быстрым шагом вышел из кабинета. Акутагава сильно не пострадал. Пара ушибов не в счет. Когда я закончила осмотр и помогла Акутагаве подняться, то наткнулась на подозрительный взгляд отца. Он стоял не далеко от нас и вопросительно смотрел на нас, сложив руки на груди. — Ну и что это было? — спросил он. — Понятия не имею — пожал плечами Акутагава. Тут раздался звонок моего мобильного телефона. Звонил директор. Неужели что-то случилось? Я ответила: — Алло. — Лиля, здравствуй. Ты нужна в Агенстве, срочно. Дазаю и Шери передай тоже самое. После этих слов директор положил трубку. Я даже ответить ничего не успела. Нужна в Агенстве? Неужели что-то случилось. Так, а где эти два суицидника? — Мне нужно найти Шери и Дазая и вернуться в Агенство, директор просил — обратилась я к отцу. — Бери Акутагаву, найди сестру и Дазая и можешь идти, но этот разговор мы еще с тобой не закончили — кивнул отец, а мне оставалось лишь тяжко вздохнуть.