Пока цветут орхидеи

Тэхён не мог обрадоваться больше того, чем сейчас. У него теперь была единственная парная синяя орхидея. Он убежал в спальню, вскоре вернулся с двумя вазами. В одной, керамической, был целый букет синих орхидей, но все с фиолетовым и красным отливом. Вторая, стеклянная, совсем пустая. Ким аккуратно поставил обе вазы на журнальный столик и начал красиво расставлять цветы, но только в одной, другую он оставлял пустой. — Тэ, почему ты не заполняешь вторую вазу? — Так надо. — Хорошо. Чонгук нежно наблюдал за другом, сидевшим по-японски, поставив локоть на подлокотник кресла и опершись подбородком на ладонь. Он никогда так не задумывался над тем, чтобы осматривать Кима с хирургическим вниманием. В это время к ногам Чона подбежал Ёнтан с мячиком в зубах. — Тан-и, давай мячик. Тан отдал, Чонгук невысоко подкинул его вверх. Удивительно, но собака поймала его. Руку. Она поймала его руку и лизнула. — Ого, не знал, что ты хорошо ладишь с животными. — Тэхён уже встал и подошёл к Чонгуку. — А? — Чонгук слишком увлекся своими мыслями. — Ничего. Тан-и в последнее время был поистине устрашающим. Его никак нельзя было оставить одного, не знаю к чему это поведение. — Ну я слышал, что животные хорошо могут чувствовать ближайшие ситуации, например, катастрофу. — Точно! — Ты чего? — Нет. — Тэхён нервно заходил по комнате, держась большим пальцем за свой подбородок. — Я тоже слышал, что животные очень чувствительны к будущему. Следующие несколько минут проходили в тяжёлых мыслях. Потом Чонгук наконец подал голос. — Тэхён-а, садись ко мне. — Младший откинулся на кресло, подвинулся, освобождая место другу. — Идём на ручки. — Пёс повиновался. Тэхён тоже сел, только не на ручки, а рядом. Они сидели вдвоём в тесном кресле. Немного поёжившись, Тэхён, облокотившись спиной о спинку мебели, положил голову на чоновское плечо, закрыл глаза, стараясь незаметно вдыхать аромат прохладной коже на шее парня. Чонгук тоже положил голову на голову Кима, тоже закрыл глаза. Ёнтан тихо ёрзал на руках, но вскоре притих — заснул. Со стороны людей доносился лёгкий дружный звук сопения. У Кима подрагивали ресницы во время сна, у Чонгука брови, у Тана нос. … Когда Тэхён проснулся, Чонгука уже не было в комнате. Когда он хотел позвать его и встать с кресла, к котором спал, как пришёл Чон. — Тэ, я положил цветы на тумбу. — Спасибо. Последнее слово, с кинутым на парня взглядом, выражало неподдельную, невольную ласку. Шоколадные глаза хотели поймать взгляд, но их обладатель вовремя отвёл их в сторону.

Смотреть тому, кто к тебе привязался — запрещается.

— Тэхён, почему у тебя столько цветов? — Это души… — Души? Чьи? — Неважно. — Старший встал, подошёл к Чонгуку, положил теплые ладони на чужие плечи, прикоснулся своим лбом к другому. Теперь они стояли в середине комнаты напротив телевизора. — Я не могу… — Хён… — Нет, я Тэхён. — Тэхён, — шёпот младшего около уха сводили с Кима ума. — Тэхён, похоже, я люблю тебя. — Нет. Это ошибка. — Голова Тэхёна уже была на плече, в ямке между шеей и плечом, Чонгук крепко обнял друга за спину. Их еле слышный шёпот был только вокруг них, чтобы не нарушить ту тишину, которая покрывала их с головой, ту атмосферу с ветающей в ней тайной, те чувства, всплывающие на поверхность после долгого скрытия. — Почему ошибка. — Я не умею любить. — Но это же не причина, кто угодно может научиться любить. — Меня нельзя любить. Это опасно. — Голос Тэхёна наполнялся слезами, Чон только сильнее прижал к себе друга и зарылся пальцами в его шелковистые тёмные волосы. — Мне можно. — Нет. Никому. — Почему. Должно быть исключение. — Только моим сородичами дано не умирать от любви. — Кто ты. — Я тот, кто может убить только чувствами. — Скажи, прошу. — Я — русал. — Я люблю тебя. Говори что хочешь, но любить тебя я не перестану. — Прости. Не надо. Зачем я подошёл к тебе тогда, зачем я катался на доске после ухода Хосока. — Нет, все в этом мире не зря. Спасибо, что научил меня любить. Тэхён уже плакал в голос, Чонгук как мог его успокаивал, поглаживал по голове, зарываясь ладонями в волосы. — Когда я был в воде моё зрение было идеально, но когда вышел на сушу, оно испортилось, и мне пришлось срочно покупать очки и линзы. — Он судорожно всхлипывал, его тело дорожало как осиновый лист. — Тэхён-а, сейчас же ты видишь, я с тобой, я буду вести тебя, Тэхён-а. — У Чонгука тоже чувствовались слёзы в голосе. — Я даже сейчас ничего не вижу! Ты — первый кого я увидел так чётко. — Ну вот ты же видишь меня, все хорошо.Чон нежно погладил спину старшего. — Но ты всё-таки размытый. — Это не важно, главное что ты видишь меня более четко. — Да~, — Ким поднял голову, увидел, что Чонгук продолжил свою на его плечо. — Чонгук-а, ты плачешь? — Нет. Мне грустно. Ты скоро уедешь и надолго, а мне останется только орхидея и воспоминания. — И эта квартира. Только надо выбросить некоторые цветы, те, в керамической вазе. — Ты говорил, что эти орхидеи это души людей, что это значит? — Младший оторвал голову от плеча Кима и заглянул в глаза. Он готов утонуть в них в тёмных, шоколадных глазах. — Это души тех людей, кто привязался ко мне, это те, кто не получил от меня второго цветка. После их смерти цветы сами оказываются в керамической вазе. Я сильно волновался, потому что у тебя была орхидея, а у меня нет. Я позвал тебя сюда, чтобы я тоже получил её, так и вышло. Я рад. — Тэ, ты ведь не уедешь? — Младший наконец поймал взгляд и начал тонуть в нём, все крепче сжимая пальцы на свободной футболке Кима, как за своё последнее спасение. — Мне придётся. Без воды я не могу жить. Если что, я на пляже, Чонгук-а. — Я буду приезжать. Часто… Часто как только смогу, при первых же выходных и каникулах! Чон убрал руки со спины и волос Кима, прижал их к щекам, к линии челюсти, затем смочил свои губы и прикоснулся к губам Тэхёна. Он робко прикасался то к нижней то к верхней губе хёна, потом, осмелев, провёл по кругу уже припухших губ своим языком. Другие губы раскрылись. Язык Тэхёна теперь был с языком Чонгука. Они переплетались, сталкивались, уничтожали то пространство, которое отделяло их, они наслаждались друг другом как никогда. Это был первый поцелуй для обоих и много значил для них. Кислород закончился в лёгких обоих, но ещё несколько секунд они могли оставаться вместе. Тэхён осознал, что его руки находятся под ушами друга, и что он и Чонгук друзья. Можно сказать они познакомились только вчера, а сегодня вытворяют такое (на самом деле после встречи прошло полтора года).

— Чонгук-а, давай умрём вместе? — Давай, только?.. — В поцелуе, — и Тэхён кинулся к губам, искусаным им самим, не давая закончить слово Чонгука…