Как ангел демона съел

В голове Азирафеля зазвенело. Он так глубоко ушел в свои переживания, что перестал воспринимать происходящее вокруг. Ангелы заходили в Священную Реку, они пили из Грааля освященную воду, они радовались и были полны сил — сил противостоять злу и бороться с ним, искоренять. А Азирафель в это время нес в себе свое маленькое, раненное и беззащитное зло, не желая бороться ни с кем и ни с чем. Он лишь хотел убраться отсюда, как можно дальше, возможно на Альфа Центавру или на какую-нибудь маленькую, тихую планетку в соседней галактике «Андромеда». Но никто, совершенно никто не позволил бы ему этого сделать. Шаг за шагом он приближал их с Кроули конец. А демон внутри затих. Кажется, он уже смирился с их участью и теперь тихонько вибрировал и грел ангела изнутри, стараясь внушить ему, что он рядом, он с ним до конца. Азирафель остановился у кромки воды. Он впервые смотрел на освященную воду, как на разъедающую кислоту, которая растворит его за считанные секунды. Он и не думал раньше, что для Кроули это так неприятно. — Вот и все… — шепнул он себе под нос, зная, что Кроули его слышит. — Это конец. Я не был тебе хорошим другом. Внутри послышалось возмущение. — Это правда. Если бы был, такого бы не случилось, а мне не было бы так жаль за все то, что я не сказал тебе и не сделал вместе с тобой. Как бы Кроули хотелось сейчас иметь возможность ответить. О… он бы многое сказал ангелу, например, что они славно повеселились за все эти шесть тысяч лет, или что у него никогда не было другого такого друга, как Азирафель. В сущности, у него вообще не было друзей ни в этой жизни, ни в прошлой, и ангел был единственным существом во всей Вселенной, которое было ему дорого. Да, сейчас Кроули, пожалуй, смог бы без увиливаний, честно и откровенно, насколько это возможно для демона, признаться, что Азирафель был ему дорог. — Не медли, брат, — послышался за спиной преисполненный величия голос Сандальфона, и ангельская длань опустилась на его плечо. — Смелее. Пернатый взял Азирафеля под локоть и потянул в воду, остальные ангелы выстроились вокруг, ожидая, когда страж Восточных врат присоединится к ним. Тот обернулся и понял, что он остался последним ангелом, который не ступил в Источник. Его собратья ждали. Они пока еще не поняли причин его нерешительности и, сохрани Господь, пусть останутся в неведении. Потому что если они узнают, что он прячет в своем сосуде демона, то никто не будет разбираться, насколько тот пострадал, и какие именно отношения связывают этих двоих. Руководство испепелит их обоих на месте, а потом уже устроит разборки, что и зачем. — Я сейчас, сейчас, — кивнул он Сандальфону, стараясь аккуратно отцепить его руки от локтя. Тот не стал мешать Азирафелю самому войти в Реку, а Азирафель последний раз прижал ладони к животу, чтобы дотронуться до своего демона, и прошептал: «Прощай, дорогой друг. Я всегда любил тебя». Изнутри послышался теплый отклик, Азирафель ощутил ответное прикосновение, улыбнулся и храбро поднял голову, глядя на священные воды Реки. Пути назад не было. По крайней мере, умрет он не в одиночестве. Азирафель зажмурился и сделал шаг вперед. Теплые воды Иордана намочили его ноги. Источник распахнул перед ним ласковые объятия, словно мать перед вернувшимся ребенком. Осознав, что он все еще жив и цел, Азирафель неуверенно открыл глаза и огляделся. Он стоял по пояс в воде, абсолютно целый и невредимый, остальные ангелы стояли на берегу и обсыхали, а Кроули… Кроули! Никто из пернатых не понял, почему Азирафель принялся похлопывать себя по пухлым бокам, будто искал часы в кармане, а в каком именно оставил их, вспомнить никак не мог. Он крутился и оглядывался, словно мог выронить что-то, что было совершенно невозможно, ибо в ангельских тогах карманов не предусматривалось, а после встал, как вкопанный, и разразился безудержным смехом. Кроули откликнулся на его зов тихим урчанием в животе и принялся пританцовывать внутри, размахивать ложноножками, щекоча Азирафеля везде, куда только мог дотянуться, то есть повсюду. — Кроули, ты живой! — тихо воскликнул ангел, и снова рассмеялся, радуясь, что все позади. — Мы оба живы! Спасибо милости Господа. Кроули был так счастлив, что даже забыл отреагировать на имя Господне, а Азирафелю не было дела до удивления на постных лицах светлых. Они со змием смогли пережить купание в Священном Источнике, а значит все снова будет хорошо. Они найдут способ вернуть ему прежний сосуд или добудут новый, постаравшись сделать его таким, к какому привык Рыжий, а затем отметят его возвращение вкуснейшим обедом. Всевышний услышал молитвы Азирафеля, смилостивился и дал ему еще один шанс, и уж его-то он не упустит. Азирафель так увлекся, что чуть ли не пританцовывал, а его улыбка могла осветить собой целый берег. Другие ангелы смотрели на него недовольно, со скепсисом или подозрением. — Тебе не кажется, — произнес Гавриил, склонив голову к Михаилу, — что на Азирафеле плохо сказывается столь затяжное пребывание на Земле? Оба ангела еще немного осуждающе поглядели на брата, а затем вернулись к своим насущным делам. Церемония закончилась, крылатое воинство разлетелось, и довольный ангел поспешил вернуться к себе домой. — Ну вот и все, — выдохнул Азирафель, прислонившись спиной к вывеске на обратной стороне двери книжной лавки. Он перевел дыхание, вытер лоб и будто по-новому осмотрелся. Все здесь теперь казалось ему еще более родным и уютным: длинные полки с книгами, на которых не было ни единой пылинки, старинные фолианты, хранившие мудрость столетий. Даже новенький радиоприемник, который Кроули однажды притащил и оставил в его доме, и который Азирафель никогда сам не включал. Пройдясь по помещению, ангел намеренно вел пальцами и прикасался ко всем вещам, словно хотел как следует прочувствовать себя живым. Улыбнувшись, он прижал ладонь к животу и счастливо, умиротворенно сказал: — Кроули, мы дома.

***

… Золотые лучи полуденного солнца просеивались сквозь стеклянную витрину ресторана, оставляя на полу тени в виде нанесенных на фасад букв. За столами сидели люди: красивые женщины в шикарных платьях, солидные мужчины в костюмах, молодежь, одетая попроще и более дерзко. На помосте у противоположной стены играло фортепьяно, его тихие нежные звуки рождали умиротворение, которое хотелось разделить с кем-нибудь, кто понял бы тебя с полуслова. За одним из центральных столов, прямо у помоста, сидели двое: высокий худощавый мужчина в темных очках и со стильно уложенными огненно-рыжими волосами, и пухленький миловидный блондин в старомодном костюме-тройке. Перед ними стояли тарелки с самыми изысканными деликатесами, которые могло предложить заведение своим постоянным клиентам, но рыжий, похоже, вообще игнорировал еду, растекшись по спинке стула. В руках у него был бокал вина, который он задумчиво изучал, покручивая тонкую ножку. — Знаешь, Кроули, — проговорил блондин, держа вилку в руках и умиленно глядя на стоящее перед ним блюдо. Он бросил мягкий лучистый взгляд на своего соседа, и тот взглянул на него поверх очков. Случайному наблюдателю, которому в этот миг пришло бы в голову посмотреть на него повнимательнее, показалось бы, что с глазами у этого джентльмена что-то не то: возможно, он был приверженцем странной молодежной моды вставлять в глаза линзы дичайших цветов, потому что такой огненно-оранжевой радужки и вертикальных зрачков у обычных людей не было. — Я думаю, это все было во благо… Его сосед издал такой звук, который издают обычно чтобы подчеркнуть крайнюю форму скепсиса. Уголки его узких губ скривились, что должно было означать усмешку. — Правда, ангел? — произнес он, растягивая слова. Запрокинул голову, сидя на своем стуле, поболтал бокалом, и взглянул на Азирафеля уже сквозь черные стекла очков. — И с чего это вдруг? — Потому что сейчас я точно могу сказать, что ты не самый худший сосед. Кроули хмыкнул, поправил сползшие на нос очки, и его демонские глаза сверкнули лукавством. Любой другой на месте сидевшего рядом ангела мог бы сказать, что эдакий взгляд не к добру, но Азирафель сумел хорошенько изучить своего друга за шесть тысяч лет, чтобы утверждать, что иногда кто-то, кого принято считать врагом, может быть ближе, чем самые верные соратники. — Ну, — протянул демон, покачивая бокалом. Ему нравилось смотреть, как жидкость в нем подсвечивается солнцем, становясь похожа на драгоценный рубин или кровь. Жидкость тоже в чем-то священную. — Я могу сказать то же самое, ангел. Время проведенное внутри тебя было, пожалуй, самым насыщенным и интересным за последние шесть тысяч лет. И он подмигнул, отчего щеки Азирафеля немного зарделись, а затем поднес свой бокал к его и с тонким звоном столкнулся краями, прежде чем сделать глоток.