Незаконченное дело /Unfinished Business

***

Она стучится в дверь моего номера ровно в десять вечера. Я останавливаюсь на мгновение, чтобы собраться с мыслями, потому что все это нелепо, и эта ночь, и эта фантазия. Эти вещи не сбываются в реальной жизни, даже для того, кто привык к тому, что диковинные ожидания оправдываются. Мои мысли скакали с того момента, как я увидела ее раньше, с той самой секунды, когда она согласилась на мое смелое предложение встретиться здесь. Чтобы завершить наше "незаконченное дело". С тех пор я не слышала ни единого слова о ней, произнесенного Найджелом или Эмили (новой, ну кто может вспомнить ее имя? Прошло всего четыре месяца). Я никогда не обращала внимания на лица тех, кто меня окружал, но я уверена, что должна была приветствовать сановников и целовать воздух рядом с их воротниками и шеями в соответствующих местах. Но в течение последнего часа я наблюдала за ней краем глаза, она кружилась в этих кругах, приветствуя и прижимая к метафорическим грудям блестящих женщин, за которыми ухаживали как мужчины, так и женщины. Они стекались к ней не только из-за ее новообретенной писательской славы или природной красоты. У нее есть обаяние и теплота, которыми я никогда не буду обладать в течение всей своей жизни. Не то, чтобы я этого хотела. Сейчас я хочу только одного. И вот она уже у моей двери. Я дотрагиваюсь до своих волос, чувствуя слабый шорох лака на них и, успокоившись, поворачиваю дверную ручку. Бог. Она просто ..... Как она это делает? От нее у меня перехватывает дыхание. Какое клише, но, да поможет мне бог, это правда. Я улыбаюсь, ровно настолько, чтобы выразить свою признательность, но не настолько, чтобы шокировать ее, и делаю шаг назад, жестом приглашая ее войти. Дверь закрыта, снаружи прикреплена табличка "Не беспокоить" и дверь заперта на замок. (Нельзя быть слишком уверенным.) Я уже проинструктировала администрацию, чтобы она не отвечала на мои звонки, отключила сотовый и пригрозила своему окружению, что только катастрофическое событие с участием двух моих девочек-подростков будет считаться приемлемым основанием для того, чтобы прерывать меня сегодня вечером. "Эмили", или как ее там, тупо кивнула, и глаза девушки в замешательстве забегали по сторонам. Мгновенно безразличное выражение лица Найджела и его переметнувшийся взгляд на люстру показались мне чересчур понимающими для меня. Ну, если быть честной, он поймал меня (по крайней мере, три раза) с блуждающим взглядом по изгибам моего бывшего помощника. Что мудро для обоих их карьерных перспектив, ни один из них не задавал вопросов. Мой взгляд снова лениво скользит по фигуре Андреа. Она восхитительна. Я заставляю себя не чмокать губами. В конце концов, я не 15-летний подросток. Хотя я не совсем уверена, что мое внезапное покалывание по телу об этом в курсе. Она стоит в стороне, сцепив руки над этим серебряным видением от Валентино, глаза темные и полные желания. Когда мои глаза, наконец, поднимаются выше, я понимаю, что она смотрит на мою одежду. Ах, ну да. Я переоделась в халат. Серый, шелковый, из той самой ночи. - Ну, ты же сама сказала, что у нас есть незаконченное дело, - бормочу я, поджав губы и многозначительно глядя на нее из-под копны волос. Андреа улыбается, глаза ее пляшут. - Да, - говорит она с придыханием. - Конечно, я так и сказала. Мое тело болит от того, что я нахожусь так близко. Как она может быть такой уравновешенной в такой момент? Куда подевалась эта паникующая девушка, которая бросилась бы вверх или вниз по лестнице в погоне за моим идеальным кофе? Не то чтобы я хотела ее вернуть. Она же не девочка. Сегодня вечером я нахожусь в присутствии женщины, и должна сказать, что это изменение ситуации отвечает нашим общим интересам. А теперь, боже. Просто посмотри на нее. - Ты прекрасна, Андреа, - говорю я, наконец обретая дар речи. - Прошедшие годы пришлись тебе как нельзя кстати. - Ты выглядишь, - начинает она, наклоняя голову и медленно скользя взглядом по моей фигуре, словно кончиками пальцев, - совершенно так же. Я удивленно поднимаю брови. Едва ли. Каждое утро я вижу в зеркале лишние морщинки, которые мне приходится прятать под макияжем, крошечные пигментные пятна на руках, которые я теперь по возможности скрываю перчатками, усталость в глазах, которая никогда полностью не покидает меня после безжалостной работы в течение десятилетий. Она замечает мое недоверие, и ее глаза теплеют. Она смотрит прямо на меня, но на этот раз мягче. - Я имею в виду, что ты выглядишь как королева. Ты всегда так выглядела и до сих пор выглядишь. Ты просто великолепна. Мне очень понравилось видеть тебя сегодня в этом платье. Живанши, верно? Я киваю, несколько удивленная тем, что она все еще может определить ярлык, учитывая, как давно она не в нашей отрасли. - Некоторые вещи действительно застревают, - поясняет Андреа с самоуничижительной ухмылкой. - И пока ты была совершенством, царствуя над всем этим бальным залом сегодня вечером, мой любимый образ всегда был тот, который ты носишь сейчас. Она делает шаг вперед и внезапно проводит руками по отворотам моего серого халата. - Вот о таком взгляде я мечтаю, когда скучаю по тебе. Это то, во что ты была одета, когда думала обо мне ... интимным образом. Потому что это же было там, не так ли? В ту ночь в Париже... ты подумывала о том, чтобы согласиться на большее. Она не произнесла это как вопрос, поэтому я решила просто оставить ее заявление без ответа и спасти свою гордость. Если бы это был кто-то другой, имеющий наглость говорить о моих мыслях или чувствах, они бы уже валялись в грязи на улице с моим возмущенным фырканьем, звенящим в ушах. Но это же Андреа. Та самая, о которой я мечтаю уже пять лет и два месяца. Обычные правила больше не действуют. Я обдумываю то, что она сказала. Та ночь, о которой она говорит, честно говоря, я много раз переживала ее в своем воображении. Все способы, которыми я могла бы воспользоваться ее предложением. Все результаты, которые она могла бы иметь. Как бы все сложилось, если бы я сказала "да". Все причины, по которым я должна была сказать "нет". Все это время, посреди ночи наедине со своими мыслями, я отчаянно жалела, что не отбросила здравый смысл в окно и не позволила ей овладеть мной. "Просто отпусти". Но Миранда Пристли не "отпускает". - Да, Андреа, - тихо отвечаю я, удивляясь своей честности. - Я думала сказать "да". Вот тебе и подарок. Для нее. Потому что мне не все равно, и ей не стоит думать, что этот вечер, не более чем мое почесывание какого-то старого зуда. Это значит для меня гораздо больше. Если она умна, то поймет, что я говорю, и без меня. А она всегда была умна. Она прекращает это чувственное, гипнотическое поглаживание моих лацканов, и ее большие карие глаза останавливаются на мне. - Я не что-то одноразовое, - говорит она мне нерешительно, но в ее глазах горит огонь. - Ты ... на этот раз ты не сможешь выбросить меня, если запаникуешь. Я больше не твой помощник. Ты меня понимаешь? Напряженность ее тона на мгновение ставит меня в тупик. Ее карие глаза пристально смотрят на меня, словно желая, чтобы я поняла какую-то жизненно важную вещь. Ее объятия становятся все крепче, и я смотрю вниз. Я нахожу руку, сжимающую перед моего халата с дрожащими белыми костяшками пальцев. Я накрываю ее руку своей и нежно прижимаю ее к шелковому отвороту халата. - Тогда ты тоже была мне нужна, - тихо говорю я ей, снова ловя ее взгляд. - Если бы это было не так, я бы уволила тебя за то, что ты заставляешь меня чувствовать ... Я останавливаюсь. Я даже не поняла, что она заставила меня чувствовать тогда, или сейчас. Не совсем. Я на мгновение касаюсь ее щеки и чувствую себя незащищенной. Я опускаю руку и говорю ей: - Я достаточно долго старалась не уволить тебя, когда это было бы самым легким выбором. Она обдумывает мои слова, которые я тщательно проанализировала, чтобы не выдать слишком многого. Интересно, понимает ли она, сколько исключений я сделала для нее в тот вечер, хотя я уверена, что по любым людским стандартам мой портрет все еще можно отыскать в словаре как синоним к слову "бессердечная". Она кивает, хотя, кажется, слышит то, что я не смогла сказать. Она прикусывает губу, а потом тихо говорит: - Мне очень жаль, что я оставила тебя в Париже. Это было непрофессионально, независимо от причин. Я чувствовала себя отвратительно, уходя вот так. - Я сказала тогда то, что сказала, специально, чтобы ты почувствовала, что должна уйти, - говорю я, слегка волнуясь, что, наконец, признаюсь в своей манипуляции. Но я слишком стара и слишком устала от секретов, и от расстояния между нами. Она пристально смотрит на меня, явно не удивленная, а затем мягко прижимается ко мне. Она все поняла. Я вижу это по ее лицу. Андреа никогда не перестает меня удивлять. Я чувствую, как она прижимается к моему сердцу, и гадаю, слышит ли она, как оно бьется. Я чувствую сожаление. За потерянные годы, упущенные возможности. Интересно, должна ли я извиниться за свое участие во всей этой неразберихе? Или тогда ее обморок от шока испортит все настроение? А настроение очень желательное. Может быть, позже. Проведя пальцами по ее подбородку, я наклоняю ее голову и ищу ее губы. Она немедленно откликается. Ее губы скользят по моим губам, а затем по ним неуверенно пробегает ее язык, ища разрешения. Я открываю рот и приветствую его там. Ощущение того, что она так интимно прикасается ко мне, вызывает желание, пронизывающее меня до самого сердца. Я скрываю дрожь, но, черт возьми, это уже близко. Мои соски, обнаженные под халатом, затвердели в тугие узлы. Она должна чувствовать их. Я чувствую, как ее рука скользит вверх и игриво поглаживает мою правую грудь. О. О, да, она их почувствовала. Мои колени почти подгибаются. Я резко отступаю назад. Карие глаза наполняются беспокойством. Я вижу на ее лице вопрос, не собирается ли история повториться. Может быть, своенравная и вспыльчивая Миранда Пристли теперь снова отвергнет ее и будет игнорировать еще пять лет? - Нет, - отвечаю я с ободряющей улыбкой. - Что бы ты там ни думала. Нет. Больше никогда. Просто я очень ценю идею закончить наше "незаконченное дело". Прежде чем что-либо другое. - Я указываю на кровать. - И я знаю из безупречного источника, что ты делаешь исключительный массаж. Ее губы расплылись в невероятно широкой улыбке, ее идеальные белые зубы ослепили меня. Как эта женщина может выбирать меня? Она может заполучить кого угодно. Половина бального зала внизу позавидовала бы мне настолько, что выцарапала бы себе глаза прямо сейчас. Моя грудь вздымается при этой мысли, и это движение привлекает ее внимание. Она выглядит голодной, и гордость и восторг, которые я чувствую, воспламеняют меня. Я одариваю ее понимающей улыбкой, и она краснеет так, что на мгновение я вижу в ней ту юную девушку, которую наняла шесть лет назад. А потом, так же быстро, она исчезает и тихо приказывает: - Ложись на кровать, Миранда. Да, ты совершенно права. Нам нужно закончить одно дело.

***

Миранда Пристли лежит лицом вниз на огромной кровати передо мной. Ее серый халат накинут только на задницу, а красивая спина обнажена. Она сбросила одеяние и так быстро устроилась, что я почти ничего не успела разглядеть. Мне интересно, и я не могу дождаться, чтобы узнать, что я обнаружу, когда, наконец, смогу снять остальную часть одежды. Она что, совсем голая? Я облизываю губы в предвкушении. - На столе есть массажное масло, - слышу я ее приглушенный голос, говорящий в подушку. Я оглядываюсь на стол, на который она неопределенно указала равнодушным взмахом руки, и нахожу маленькую бутылочку, с прикрепленной гостиничной карточкой. Она заказала заранее? Продумано. Тщательно, как всегда. Я сбрасываю туфли. А потом медленно, так чтобы вся комната наполнилась вибрирующим звуком, расстегиваю молнию на своем платье. Я с удивлением наблюдаю, как Миранда, все еще уткнувшись лицом в подушку, кажется, замирает, а потом начинает дышать быстрее, насколько это можно судить по движениям ее обнаженной спины. Я роняю платье на пол и осторожно выхожу из него. - Тебе лучше повесить его на плечики, - раздается приглушенный голос Миранды. - Оно слишком изысканно, чтобы стоило его мять. Я широко улыбаюсь. Всегда модный редактор. - Да, Миранда, - поддразниваю я ее своим голосом покладистой помощницы. Она фыркает. Я быстро нахожу вешалку и возвращаюсь к кровати. Я снимаю чулки и украшения, позвякивая ими на комоде у кровати. Я замечаю, что Миранда прислушивается к каждому звуку, словно рисуя в уме эту сцену. Мне очень нравится мысль о том, что я оказалась в центре воображения Миранды. Я осталась только в своем белом кружевном белье. Кое-что, что Миранда сможет осмотреть на досуге позже. Я достаю из сумочки свой айфон и выбираю медитативный плейлист. Мягкие звуки прибоя и психоделическая мелодия наполняют комнату. Я слышу, как она вздыхает в предвкушении, или в нетерпении, и улыбаюсь. Наконец, я беру бутылочку с маслом, забираюсь на кровать, сажусь верхом на Миранду чуть ниже ее задницы и слегка откидываюсь назад, обхватив коленями ее узкие бедра. Я откручиваю крышку и наливаю каплю масла в одну руку и, благодаря 18 месяцам работы в лучшем СПА штата Огайо, умело надеваю крышку обратно одной рукой (это не первое мое родео). Я осторожно ставлю флакончик на прикроватный столик, а затем согреваю желтоватую жидкость в своих руках, позволяя ванильному и экзотически пряному аромату наполнить воздух. Теперь она почти дергается от предвкушения, и я удивляюсь, как ей удалось удержаться от того, чтобы не приказать мне: - Начинай. Я опускаю руки и размазываю масло мягкими широкими кругами вверх и вниз по голой спине Миранды. Я слышу тихий, сдавленный стон и чувствую необычайное удовлетворение. В течение следующих 20 минут я выполняю свою миссию, втираю масло в каждый незащищенный участок бледной кожи, уделяя особое внимание пьянящим гладким плечам Миранды, двигаясь по всем ее меридианам (которые я тщательно изучила на своих курсах массажа) и, наконец, по ее бокам, прокрадываясь завитками по краям грудей и ребер Миранды, просто чтобы увидеть, как она извивается. Извивается она знатно. Тихие "охи" слетают с ее дрожащих губ, и я ловлю себя на том, что задаюсь вопросом, какие еще сладкие места я смогу найти. Это становится моей целью на следующие полчаса, нацеливаясь на каждую часть Миранды, которая заставляет ее извиваться и задыхаться, стонать и выгибать спину. Наконец, когда ее дыхание становится менее расслабленным и более прерывистым, я опускаюсь ниже, направляясь к Земле Обетованной. Я сглатываю, опускаюсь еще ниже и тянусь к серому халату, все еще скрывающему задницу Миранды. - Могу я? - Спрашиваю ее. Как-то хочется отграничить этот момент, когда полупрофессиональный массаж превращается в отчетливо интимные ласки. Сдавленное бульканье и непреклонный кивок ответом на мой вопрос. Я с любопытством поднимаю глаза. Теперь Миранда душит подушку под подбородком и грудью руками и тяжело дышит. Я медленно снимаю серый шелк с ее ягодиц, дразняще проводя им по коже, прежде чем скинуть на пол. Появляется волна мурашек, сопровождаемая дрожащим, эротичным стоном. Я задыхаюсь, глядя на то, что обнаружила. На Миранде надеты самые тонкие, какие только можно вообразить, кружевные атласные стринги. Я смотрю ниже и вижу, что материал внизу пропитан влагой. Место соединения ее бедер гладкое и блестящее в приглушенном освещении. - О, Миранда, - шепчу я и целую ее левую округлость. Ее тело дрожит. - Тебе это нравится? - Предполагаю я, позволяя своему теплому дыханию согреть ее кожу. Нет ответа. Затем раздался еле слышный стон. А потом снова ничего. - Я думаю, ты знаешь, - серьезно говорю я кремово-идеальной заднице и наклоняю голову, чтобы поцеловать другую ягодицу, позволяя своему языку пройтись водоворотом по бархатистой коже. Запах ее возбуждения становится отчетливее, и я целую дорожку от кружевного пояса стрингов вниз, между ее выпуклостями. И еще ниже. Я слышу тихий всхлип. И то, что могло быть или не быть моим именем. Улыбаясь ее плоти, я продолжаю свой спуск. Со своим собственным стоном я проскальзываю дальше, пока мой нос не оказывается на одной линии с центром Миранды. Я провожу пальцем по кружевной полоске, разрывая пополам промокший материал. Я провожу пальцем вверх и вниз, расширяя интимную линию между ее нижними губами, наслаждаясь звуками от моих действий, наслаждаясь влагой под моими пальцами. Это самая эротичная вещь, которую я когда-либо делала в своей жизни, и я дрожу, просто наблюдая, как мой палец играет с ее самым интимным местом. Я дую на ее прикрытую сердцевину и шепчу: - Мне кажется, тебе это очень нравится. А теперь представь, каково это будет, когда мой язык коснется твоей обнаженной плоти. В тебе. Дрожь пробегает по бедрам Миранды, и на этот раз мучительный стон становится громче. Она определенно думает об этом. Я наклоняюсь вперед и позволяю своему языку скользить вверх и вниз, углубляясь, вытягивая ароматы, которые я нахожу. Миранда обладает пьянящим вкусом, слегка острым, характерным и восхитительным. Я могла бы остаться здесь на несколько дней. Моя собственная влажность угрожает переполнить мои трусики, и я сдвигаю бедра, чтобы ослабить давление. Миранда начинает извиваться, и я хватаю ее за бедра и раздвигаю их, открывая себе доступ. Ее растущее возбуждение заполняет теперь мои ноздри, и она едва сдерживается, выдавая неровные вдохи. Мой большой палец находит вход, и я чувствую, как ее жар обжигает его. Это мой первый контакт такого рода с женщиной, которая так долго преследовала мои фантазии. Она чувствует себя в огне. Я издаю тихий стон. - Андреа, - выдыхает Миранда. Голос у нее глухой и хриплый, как наждачная бумага. - Долго ты будешь ... пожалуйста... ради всего святого ... возьми меня! Ее отчаяние, и использование слова "пожалуйста", вполне возможно, самое возбуждающее предложение, которое я когда-либо слышала от Миранды Пристли. Я резко и грубо стягиваю остатки стрингов и переворачиваю Миранду. Вид передо мной заставляет мои глаза широко раскрыться: мягкие, распухшие, идеальные половые губы, крошечные белые завитки, пропитанные возбуждением, и возбужденный, темно-красный вход, соблазняющий меня. - Ох, - выдыхаю я, и еще одна волна возбуждения пронзает меня. - Я... я хочу... - Я наклоняюсь вперед, мой язык подергивается. - Все, - выдыхаю я и тут же прижимаюсь к ней губами, начинаю сосать и лизать, а мои руки плавно возвращаются к ее попке и ритмично сжимают ее соблазнительные окружности. Миранда начинает задыхаться. Бессвязные слова вроде "еще" и "да, там " проскальзывают, но большую часть времени это бессмысленные стоны. Я кладу руку ей на поясницу, чтобы удержать ее на месте, а другой рукой ныряю между ее подергивающимися ногами и ищу клитор. Я сильно растираю маленький комочек, от чего она выгибается дугой и неожиданно вскрикивает и дергается, а затем провожу по нему своими мокрыми пальцами, пока мой язык погружается в нее. Миранда вздрагивает, и ее бессвязное бормотание усиливается. И вот она начинает разваливаться на части. Мой язык и пальцы безжалостны с ней. Но когда она выгибается дугой, то произносит слова отчетливо ясно. Я почти кончаю на месте. - Андреа, - кричит она. - Моя Андреа. Боже. Моя Андреа. Мои мысли кружатся от удивления. Когда Миранда кулем падает обратно на кровать, я сажусь рядом с ней на колени, отчаянно желая видеть всю богиню, всю ее, от макушки до кончиков пальцев ног. У меня перехватывает дыхание. Она наблюдает, как я изучаю ее тело с непроницаемым выражением лица. Я смотрю на ее красивые полные груди с бледно-розовыми сосками, все еще гордо торчащими. Мягкая кремовая кожа, плоский живот с едва заметным шрамом, наверное, близнецы. Пушистые, кудряшками белые волосы в аккуратно подстриженном центре, и скользкие розовые губы, все еще щедро покрытые ее возбуждением, выглядывают, дразня меня видениями того, что я хотела бы сделать с ними дальше. - Прекрасна, - благоговейно выдыхаю я и поднимаю на нее глаза, все еще стоя перед ней на коленях, словно поклоняясь. - Ты просто великолепна. Рот Миранды изгибается в довольной улыбке, а затем ее глаза жадно скользят по мне. - Сними это, - приказывает она, нетерпеливо махнув рукой в сторону моего лифчика. - Я хочу осмотреть тебя так же тщательно, как ты только что осмотрела меня. Тлеющий взгляд Миранды делает странные вещи с моими внутренностями. Я судорожно сглатываю. Дрожащими руками я расстегиваю лифчик и бросаю его на пол. Затем я встаю, опускаю трусики до лодыжек и быстро выхожу из них. Я делаю шаг назад к кровати, но Миранда хрипло шепчет: - Я... Просто дай мне минутку. Я стою под ее напряженным взглядом и стараюсь не покраснеть до корней волос, пока она изучает меня своими полуприкрытыми глазами. Я слишком хорошо помню это выражение лица из бального зала. На ум приходит липкий маринадный соус. - А теперь иди сюда, - наконец произносит Миранда своим резким, деловым голосом, который она использует в офисе, чтобы заставить всех Эмили дрожать. Это так декадентски, слышать такое в постели. Боже. Я растягиваюсь на кровати рядом с Мирандой, и меня тут же захватывают в свирепый поцелуй, с такой страстью, какой я никогда не ожидала. Черт возьми, эта женщина может целоваться, когда захочет. Я чувствую себя так, словно меня только что заклеймили: собственность Миранды Пристли. Я выныриваю, чтобы глотнуть воздуха, и задыхаюсь, глядя на нее с удивлением. - Ты сводишь меня с ума, - рычит она в качестве объяснения. - И этот "массаж" был совершенно восхитителен. - Она удовлетворенно причмокивает губами. Я бы ответила, но мой язык был снова захвачен ее безжалостными губами. А потом у меня начинает кружиться голова, когда я чувствую, как длинные, изящные пальцы прокладывают себе путь между бедер, а затем снова скользят вверх. Она играет со мной несколько дразнящих минут, наслаждаясь тем, что я извиваюсь так же сильно, как и она раньше. Но в тот момент, когда она входит в меня, я вижу падающие звезды. Ярко-белые звезды, созвездия и целые галактики. Я задыхаюсь, и Миранда улыбается мне, а затем без предупреждения начинает работать двумя пальцами внутри меня. Я чувствую, как слезы щиплют мне глаза, это так хорошо. Рот Миранды, иногда такой жестокий, делает эротически немыслимые вещи на моей шее, вещи, для которых у меня нет слов или определений. Какой я крутой писатель. Я чувствую, как скрежещут зубы, скользит язык, и мое возбуждение поднимается до абсурдного уровня. Тонкий палец теперь скользит над моим холмиком и толкается вниз в сторону моего клитора, слева, как раз там, где я люблю больше всего. Боже. Блять! Откуда ей это известно? Я собираюсь... Я задыхаюсь, когда она делает это снова, и крепко закрываю глаза. Она так невероятно хороша в этом. Она уже делала это раньше, внезапно задаюсь я вопросом, когда фейерверк начинает взрываться в моем мозгу. Так вот почему она такая... Оооо. Еще одна дрожь бьет, и я понимаю, что в этот момент мне все равно, даже если Миранда трахнула пальцами всю команду чирлидерш Далласских ковбоев, чтобы приобрести навыки, которые она выполняет на мне сейчас. Я вся дрожу, потею, волосы прилипли к коже, я дрожу, стону, и когда мне кажется, что я уже не могу чувствовать себя лучше, она внезапно сдвигается с меня и опускает голову ниже. Что?... И она собирается это сделать...? О, мой бог. Миранда Пристли действительно собирается меня съесть. Эти совершенно порочные губы, о которых я мечтала целых пять лет, заглатывают мой клитор целиком, а ее язык кружит и кружит какой-то безумно пьянящий узор. Я уже не стону, я вою. Я действительно вою. А потом я смотрю вниз и вижу белые волосы. Там. Белые волосы иконы. Миранда Пристли. У меня между ног. И похоже, ей это нравится. В состоянии шока я смотрю вниз на эту знаменитую голову, двигающуюся вверх и вниз между моими ногами. Голубые глаза встречаются с моими, и я вижу в них дьявольский огонек. Она точно знает, что делает со мной. Скорее всего, она даже знает, о чем я думаю. Ей нравится, что она делает это со мной. Она любит меня... Мой разум внезапно начинает замыкаться, когда она сильно прижимает свой язык к моему клитору, разводит два пальца внутри меня и держит их там. Я задыхаюсь, мои бедра напрягаются. Я кончаю. Это не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Интересно, это происходит в какой-то затуманенной части моего мозга, которая все еще функционирует? Что такого особенного сделала со мной Миранда Пристли? Как будто она знает какую-то секретную кнопку, чтобы нажать. Или все дело в том, что это она, и в том факте, что я ждала и мечтала об этом целых пять лет? Слезы текут из моих глаз, когда я содрогаюсь от мощных толчков, она нежно целует, и, наконец, я падаю с благодарным стоном, полностью опустошенная. Она ползет вверх по моему телу самым кошачьим движением, которое я когда-либо видела. Она обвивается вокруг меня, выглядя как кошка, получившая сливки (или, по крайней мере, мои сливки), и на одно удивленное мгновение я задаюсь вопросом, не собирается ли она обнять меня, а затем заснуть. Зуб даю, что она будет большой ложкой. Вместо этого она гладит мою грудь, вернее, мои груди, мои волосы и поднимает руку к моему лицу. Это так до боли по-домашнему, что я не могу не задаться вопросом, где эта версия Миранды Пристли прячется большую часть дня. Словно прочитав мои мысли, она вдруг перекатывается на спину, прижимает к себе руки и резко выдыхает, раздувая ноздри. - Дело определенно не осталось незаконченным, - твердо заявляет она, обращаясь к потолку. Я в замешательстве поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, гадая, что же такого очаровательного она там видит. Ну, да. Я снова смотрю вниз и вижу, как ее руки внезапно хватают вторую подушку с другой стороны кровати. Она прижимает ее к груди. Ну, на самом деле, хватается за нее, но я подозреваю, что Миранда Пристли скорее умрет, чем будет обвинена в том, что она сжимает что-то помимо сумочки от Луи Витона коллекции нового сезона. Миранда, похоже, чего-то ждет, и я хмурюсь, гадая, что же я должна сказать. Ее губы, кажется, становятся тоньше с каждой секундой, когда она смотрит на несчастный потолок, держась за проклятую подушку. Я протягиваю руку и глажу ее волосы. Мне всегда это нравилось. Она замирает на секунду, но не отстраняется. Я придвигаюсь ближе, утыкаюсь носом в изгиб шеи и посылаю несколько благодарных поцелуев. Ее губы становятся менее тонкими. Кажется, она даже слегка прижимается ко мне. Хм. И тогда я все понимаю. Я помню выражение ее лица, когда она была у меня между ног. Как она восхищалась мной! Она хочет сделать это снова. Хочет делать это часто. И вот теперь она ждет удара. Ждет, что я уйду сейчас, раз наше дело закончено. Для умной женщины Миранда полная идиотка. Как будто я могу просто встать и уйти сейчас. Я переворачиваюсь на бок, опираюсь на локоть и провожу пальцем по нежной коже Миранды, останавливаясь, чтобы покрутиться вокруг ее пупка. Ее голова резко поворачивается, и она смотрит на меня, отталкивая меня от своего щекотливого места. Тонкие губы возвращаются. Ее нижняя губа слегка дрожит, прежде чем она злобно скребет по ней зубами. Как все запущено. Я закатываю глаза от ее тупости. - Миранда, я не ждала бы пять лет, два месяца, чтобы затащить тебя в постель, а потом просто отпустить тебя после нашего первого раза, - тихо говорю я ей. - Я подозреваю, что у нас будет гораздо больше "дел", чтобы вести их вместе, я имею в виду, если ты заинтересована. Миранда приподнимает бровь. Но вместо обычного презрения, которое сопровождает ее столь знакомую мимику, я вижу только надежду. - Ты вела счет? - Спрашивает Миранда резким шепотом. - О том, как давно это было? Я ухмыляюсь. - Конечно. Ты незабываема, и тебе это прекрасно известно. Честное слово. - Я ничего такого не знаю, - говорит Миранда и поджимает губы. - С какой стати ты так долго держалась от меня подальше, если скучала по мне так, что считала месяцы? Теперь она выглядит такой восхитительно возмущенной, что я чуть не смеюсь. Я борюсь с этим желанием, видя ее хмурый взгляд. Я трезвею, когда вспоминаю, почему я ушла. У меня были на то веские причины. - Мне нужно было снова встретиться с тобой как с равной, - мягко объясняю я. - Иначе это никогда бы не сработало. Ты ведь понимаешь это, не так ли? Разве не поэтому ты меня отослала в первую очередь? Значит, мы не будем делать то, о чем потом пожалеем, учитывая наши неравные роли, и никогда не сможем сделать это правильно? Миранда моргает, глядя на меня. - Я много раз думала об этом дне, - признается она. - Но я так и не нашла точной причины почему прогнала тебя. Или, скорее, у меня были десятки причин, оправданий и объяснений, но ни одна из них не подходила точно. Но мне кажется, что твоя мне нравится. Она слегка улыбается, но это, кажется, освещает комнату с количеством надежды, вытекающей из нее. - Так вот, когда ты говоришь "гораздо, гораздо больше дел"... И вот так же внезапно глаза Миранды начинают гореть. Как ей удается так легко переключать свои эмоции на такие мелочи? Я удивленно смотрю на нее. - Видишь ли, Андреа, - продолжает она, словно указывая на ключевые моменты своего рассказа, - на этот раз я хочу видеть твое лицо, когда твой язык делает со мной невыразимые вещи. - О, - еле слышно отвечаю я, высоко оценивая визуальный образ. - Ну, это можно устроить. С радостью. С большим удовольствием. Я одариваю ее своей самой дерзкой улыбкой и дергаю за подушку, которую она забыла, что все еще прижимает к груди. - Миранда, - шепчу я, - Отпусти. Она смотрит на меня, пораженная воспоминанием о том времени пять лет назад, когда были произнесены те же самые слова, а затем опускает взгляд на подушку. - Отпусти, - повторяю я и добавляю с легкой усмешкой: - Ради меня. Миранда фыркает один раз, но это определенно ради шоу. А потом, наконец, она медленно отпускает.