Незаконченное дело /Unfinished Business

Я вижу ее краем глаза. Все так же сурова и грациозна, как всегда, в прекрасном изумрудном Живанши, с бриллиантами, капающими на ошеломляющее пространство груди. Неужели, как всегда, Миранда Пристли царит в любом помещении, где бы она не находилась? Энди знает, что так и есть. Миранда обладала таким даром, как способность заглянуть в душу человека и сказать ему то, что он меньше всего хотел бы услышать. Увядший, толстый, уродливый, глупый, некомпетентный. Никто не будет пощажен. Ненужный. Вот это было больнее всего. Прошло пять лет, два месяца с тех пор, как я видела ее в последний раз. Не то чтобы я считала. О, погодите, да, я считала. Сегодня вечером я надела ради нее туфли на каблуках от Прада. Хотя и несознательно. И только после того, как эти ледяные голубые глаза опустились к моим ногам, а одна бровь вопросительно приподнялась, я поняла, что именно это я и сделала. Я надела туфли на каблуках, как и пришла на это мероприятие, потому что была готова увидеть ее снова. Как равная. Как заслуживающая уважения. Она сейчас подойдет. Действительно подойдет. Хотя, нет, Миранда Пристли не ходит. Нет, нет, она скользит, плывет, парит. Я продолжаю сглатывать. Остановить невозможно. Это просто смешно. Теперь я профессиональный писатель. Меня чествуют всемирно известные журналы и газеты, которые умоляют меня писать для них. Я наблюдаю, как она двигается, изумрудный шелк кружится вокруг ее лодыжек. Совершенство. Мой первый роман сейчас в типографии, напоминаю я себе, как мантру, прерывисто дыша. Издатель считает, что это будет бестселлер, если размер аванса, который он выбил, будет хоть сколько-нибудь оправдан. Так что, видите ли, Миранда Пристли, я не скромная помощница. Больше нет. Не кто-то, кто может быть проигнорирован. Я становлюсь выше ростом. Я бесстрастно смотрю на нее, слегка вздернув подбородок. С вызовом. Она чуть улыбается, когда приближается. О, ей это нравится. Я чувствую ее запах. Этот слабый аромат сандалового дерева и чего-то сладкого, но более экзотического. Это похоже на лучшее вино, которое я могу себе представить, только еще лучше. Я помню, как прикасалась к ней. Она разбила мне сердце своим холодным отказом, обозвала меня таким же предателем как и она сама, одарила фирменным самодовольным взглядом, а затем прижала свои идеально наманикюренные пальцы к моему слабому месту, пока я не сломалась. Я покинула "Подиум". Я ушла от нее. Сделала именно так, как она и хотела. Это я выяснила позже. Черт возьми, она так хорошо меня знала. Но несмотря на все это, с того момента я просто помню, как прикасалась к ней. Я, Энди Сакс, прикасалась к Миранде Пристли, гладила и ласкала ее опьяняющую, нежную кожу в течение получаса небесной благодати, прежде чем она отбросила меня в сторону. Я провела пальцами по ее затылку, а затем проследила за нервной линией позвонков вниз, прослеживая ее позвоночник, как дорожную карту к ее скрытым секретам. Много ночей я лежала в постели и размышляла о том, что она чувствовала под моими пальцами. Я мучилась над тем, что могло бы случиться, если бы мы не оставили это дело между нами незаконченным. Если бы она "отпустила", когда я просила. Отдала себя мне. Я знаю, что это, вероятно, нездорово, что бы это ни было. Прошло пять лет, два месяца. Мой психотерапевт говорит, что я должна снова попробовать встречаться. Как будто эти две последние попытки так хорошо сработали. Но кто может сравниться с ней? Что за безумие этот так называемый "профессиональный" совет? Гораздо легче погрузиться в то, что я делаю исключительно хорошо. Например, пишу. Одержимость Мирандой превратила меня в превосходного писателя. Я думаю, что уволю своего психотерапевта. Теперь она смотрит на меня. Оценивая меня, как стейк на барбекю. Она хочет съесть меня или поджарить на гриле? Я вдруг представляю, как она разливает липкий маринад по моему обнаженному телу. Я ненадолго закрываю глаза и молча спрашиваю себя, чего же я ждала пять лет, два месяца. Тебе понравилось, когда я прикоснулась к тебе, Миранда? В глубине души я думаю, что это так. Очень сильно. Может быть, даже слишком сильно. Да, она хочет меня съесть. Я видела это выражение на лицах мужчин весь вечер. Голод. Хотя она и пытается скрыть это своими полуприкрытыми глазами. Я сама это видела, Миранда. Я вижу это. Я густо краснею. Черт возьми, почему мое лицо так часто выдает меня? Моя мантра начинает действовать. Я профессиональный писатель. Я добилась успеха. А не какой-то бессильный помощник. Я ее ровня. - Привет, Миранда, - бросаю я. Мой голос приобрел тот странный хрипловатый тембр, который бывает после того, как я занимаюсь действительно классным сексом. А этого, как я прекрасно знаю, не было уже очень, ну очень давно. Черт, я думаю о сексе, разговаривая с Мирандой. Так, думать о печальных сиротах. Лучше. - Андреа. Боже, она выдыхает это, как неразбавленный секс. Мое имя слетает с ее губ, как выпущенное на волю голодное животное, кружащее вокруг своей жертвы. Почему она подошла и сделала это со мной? Я уже много лет прекрасно себя чувствую без нее. Более или менее. А Миранда просто превращает меня в дрожащее месиво сырой плоти, обнаженного возбуждения и звенящих гормонов, просто произнося мое имя. Съест ли она меня на месте или выведет в переулок, где никто не увидит, как я разваливаюсь на части? А мне не все равно? Разве это уже не метафора? Я не совсем уверена. Сейчас ее глаза кажутся такими голубыми. Я отстраняюсь, чтобы добавить отчаянно необходимое пространство к гнетущей близости. - Давно не виделись, - говорю я. Она терпеть не может светскую болтовню. Она всегда так делала. Скажи что-нибудь еще. Нечто важное. - Я скучала по тебе. Я просто так это выпалила! Боже! Блядь! Конское дерьмо! Что, черт возьми, со мной не так? Она наклоняется вперед, ее нос почти касается моего уха. Я вся дрожу. Интересно, не пытается ли она обнюхать меня в этот нелепый момент? - Это было слишком давно, Андреа. - Да, Миранда, - тупо соглашаюсь я. Мне нравится, как она сейчас близко. Ее близость заставляет покалывать каждое нервное окончание в моем теле. Я кладу руку ей на плечо. Испытание. Никто не трогает Миранду Пристли. Она не убирает руку. - У нас есть незаконченное дело. Господи, неужели я только что сказала это вслух? Какой же дерзкой я должна казаться неприступному дьяволу в Прада. Ее зрачки слегка расширяются. Она всегда так хорошо скрывала свои эмоции, но я улавливаю удивление в эту микросекунду. Наверное, оно совпадает с моим собственным. Я нервно всматриваюсь глубже в ее глаза. Черт возьми, они же горят. И неужели она только что облизала губы? Я жду ее решения по поводу нашего незаконченного дела. Я помню другое время, когда я ждала, положив руки на теплую спину женщины, пока она делала такой же выбор. Я чувствую, как ее рука поднимается, чтобы накрыть мою руку на ее плече своей. Она медленно сжимает ее. - Я думаю, ты права, Андреа. - В ее глазах пляшут огонь и веселье. Она хочет этого. Она хочет меня. Я ... ох. Боже. Рука все еще гладит мою руку. Как тот злодей в фильмах о Джеймсе Бонде, ласкающий белую пушистую кошку. Я чувствую, как мое сердце колотится от этого неожиданного поворота. Я определенно уволю этого психотерапевта-идиота, который ни хрена не знает, если думает, что кто-то на планете может когда-нибудь сравниться с Мирандой, мать ее Пристли. Здесь нет никакого сравнения. - У меня есть номер наверху, - смутно, сквозь треск в ушах, слышу я ее голос. - 1201. Может быть, ты присоединишься ко мне немного позже, чтобы выпить стаканчик на ночь? Скажем, в десять? Тогда я натянуто киваю, потому что эмоциональная перегрузка теперь калечит мои голосовые связки. Я больше не смотрю на нее, потому что могу сказать что-нибудь еще более нелепое, например, попросить ее отвести меня прямо сейчас в ближайшую кладовку. - Десять, - хрипло подтверждаю я и отодвигаюсь так царственно, как только могу, освобождая свою руку. - Я приду.